Жанр: Любовные романы
Сестры
... Та несколько
минут спустя заглянула в палату, чтобы проверить, как себя чувствует Энни, и
предупредила, чтобы они ее не утомляли. Она дала Энни лекарство от головной
боли, и сестры, поцеловав на прощание больную, ушли несколько минут спустя.
Все они были до предела измотаны. День был невероятно тяжелый. Похороны
матери, потом масса народу в доме, а теперь Энни. И все в один день.
— Когда они намерены снять повязку? — спросил Крис по дороге
домой.
— Думаю, примерно через неделю, — сказала Сабрина, встревоженно
взглянув на него.
Утром она уже позвонила к себе в офис и взяла еще две недели отпуска. Крис
всеми правдами и неправдами получил четыре дня отгула, чтобы провести с ней
остаток недели в Коннектикуте. Тэмми сделала то же самое, но поклялась в
понедельник быть на работе. Больше она не могла бы задержаться ни на один
день. Кэнди позвонила в агентство и попросила аннулировать свое участие в
выездных съемках в Японии. Там пришли в ярость, но она все объяснила,
рассказав о случившемся. Так что, по крайней мере, до конца недели они могли
быть здесь, рядом с Энни. Сабрина понимала, что Энни потребуется помощь
каждой из сестер, причем на долгое время, а может быть, даже навсегда. Пока
еще они не строили планов на будущее. Сначала надо было дождаться, когда
проснется Энни. Теперь, когда она проснулась, — подумать о дальнейшем.
Сабрина испытала облегчение, когда Энни в тот вечер даже не упомянула о
Чарли. Но ведь рано или поздно она о нем спросит. Помимо смерти матери и
потери зрения ей предстояло испытать еще один удар. Просто несправедливо,
что на одного человека столько всего обрушивается. Сабрина с радостью
приняла бы часть удара на себя.
В тот вечер, когда отец отправился спать, сестры допоздна засиделись на
кухне. Сабрина, нахмурив брови, окинула всех взглядом.
— Охо-хо! — произнесла Тэмми, наливая себе еще стаканчик вина. Она
начала наслаждаться ежевечерними сборищами за кухонным столом с сестрами,
несмотря на печальные причины, собравшие их тут. Ее больше, чем когда-либо
прежде, успокаивало присутствие здесь всех сестер. Даже их разномастные
собаки начали, кажется, достигать взаимопонимания. — Знаю я, что
означает это выражений лица, — продолжала Тэмми, отхлебывая глоток
вина. Каждый вечер они совершали набеги на винный погребок отца, как это
делали в юности. Узнав об этом, он тогда пришел в ярость. Тэмми улыбнулась
при этом воспоминании и отхлебнула еще глоток отличного вина. Она пришлет
ему ящик хорошего бордо после отъезда, чтобы пополнить запасы. — У тебя
родилась идея, — закончила мысль Тэмми, взглянув на старшую сестру.
Похоже, Сабрина что-то затевала. В прежние времена, когда они были детьми,
это означало что-нибудь запретное, например, устроить вечеринку, когда
родители уехали на уик-энд. Она обычно платила Тэмми пять долларов, чтобы не
ябедничала. — Когда-то я на этом неплохо зарабатывала, — объяснила
она Крису. — Интересно, чего нам ждать теперь?
— Речь пойдет об Энни, — коротко сказала Сабрина.
— Догадываюсь. А о чем именно? — спросила Тэмми. Все они с ужасом
думали о том, что пора рассказать Энни о гибели матери. Причем сделать это
придется в ближайшее время, иначе она сама начнет задавать вопросы. Даже
сегодня вечером отсутствие матери было трудно объяснить. Их мать давным-
давно была бы здесь, рядом с Энни. Все они мучительно ощущали ее отсутствие,
и Энни должна была тоже его заметить.
— О том, что она не сможет вернуться во Флоренцию, и о том, что Чарли —
ничтожество.
— Ну, с этим мы все согласились. — Чарли глубоко разочаровал их,
но больше всех расстроится Энни. Однако сейчас предстояло решить более
серьезные проблемы. А Чарли был всего лишь еще одним источником горечи в
этой ситуации. — Ты права, во Флоренцию вернуться она не сможет. Не
сможет жить в своей квартирке на пятом этаже, как бы ей ни хотелось по-
прежнему быть независимой. Наверное, ей придется вернуться домой и жить с
папой. Кстати, и ему будет легче переживать одиночество.
— Весьма тоскливая перспектива. Она снова будет чувствовать себя как
ребенок. А без мамы ей здесь будет совсем уныло.
Они все ощущали отсутствие матери в доме. Чувствовалось, что даже за три дня
после ее смерти все здесь как будто изменилось. Они знали, что отец
чувствует то же самое. Утром приходила помощница по хозяйству, но она только
и делала, что плакала. В двадцать шесть лет Энни не захочется переезжать
сюда, тем более, после двух лет самостоятельной жизни в Италии.
— Она может, если захочет, жить со мной. Но мне кажется, она никого не
знает в Лос-Анджелесе и, не имея возможности водить машину и передвигаться
самостоятельно, будет чувствовать себя словно в клетке. А меня целыми днями
не бывает дома.
Все они знали, что Тэмми буквально днюет и ночует на работе, так же, кстати,
как и Сабрина, но та по крайней мере жила в Нью-Йорке. Энни жила там
некоторое время перед отъездом в Париж четыре года назад, хотя город
показался ей слишком взбудораженным. Ей понравилось во Франции, потом еще
больше понравилось в Италии, но теперь о том, чтобы жить там, не могло быть
и речи. Нужно быть поближе к дому, по крайней мере, до тех пор, пока она не
приспособится к своим обстоятельствам. С этим они все были согласны.
— Если захочет, она может жить у меня, — предложила Кэнди, а потом
с извиняющимся видом добавила: — Но я часто не бываю дома.
— У меня та же самая проблема. Нам всем хотелось бы, чтобы она жила с
нами, но у каждой из нас есть проблемы, которые этому мешают. По крайней
мере, у двух из нас. Я допоздна задерживаюсь на работе, но, мне кажется, она
могла бы освоиться в Нью-Йорке.
— Понятно. А теперь договаривай до конца. Какую часть своего плана ты
от нас скрываешь? — спросила Тэмми, потягивая отцовское вино. Она
хорошо знала, как работает голова Сабрины. У нее, конечно, был уже готов какой-
то генеральный план, который она пока еще им не раскрыла.
— Что, если она будет жить со всеми нами? — улыбаясь, спросила
Сабрина. Генеральный план начал понемногу вырисовываться.
— Ты имеешь в виду, что она будет переезжать от одной к другой и
понемногу жить у каждой? Тебе не кажется, что это будет для нее утомительно?
Нет, я не возражаю, но, по-моему, Энни не захочет жить на чемоданах, словно
кочевница, потому лишь, что ослепла. Я думаю, ей захочется иметь свое
постоянное место, хотя понятия не имею, где это может быть. Наверное,
придется спросить у нее, — задумчиво произнесла Тэмми.
— Я придумала кое-что получше. — Сабрина окинула сестер
взглядом. — Наверное, со временем Энни сама решит, где и как она
захочет жить. Но сейчас для нее все будет по-другому, и ей сначала
потребуется помощь каждой из нас. Что, если все мы съедемся на год под одну
крышу? Наймем большие апартаменты, и все четверо будем жить вместе, пока она
не встанет на ноги. Через год станет ясно, что у нас из этого получится.
Если это не сработает, мы снова разъедемся по своим квартирам, а если
понравится, сможем продлить аренду еще на год. К тому времени и Энни как-то
приспособится к ситуации. Но этот год жизни под одной крышей со всеми нами
мог бы стать для нее бесценным подспорьем. Что вы об этом думаете?
Кэнди и Тэмми были ошеломлены, Крис тоже выглядел удивленным. Он пока не
знал, в какой степени этот план касается его, но Сабрина поцеловала его с
обнадеживающим видом.
— Я каким-то образом участвую в этом плане? — осторожно спросил
он.
— Разумеется. Так же, как и сейчас. Ты можешь жить там, когда захочешь.
— Это будет мой персональный гарем, — с кривой усмешкой сказал он.
Идея показалась ему немного сумасшедшей, но для них это было типично. Он
никогда еще не встречал подобных им сестер, которые, не задавая лишних
вопросов, брали бы под свою защиту ту, которая попала в беду. Он
чувствовал, что теперь, когда не стало матери, Сабрина занимает ее место и
становится матерью для каждой из них. И если она воспримет свою роль
серьезно, это может превратиться в проблему для нее, а возможно, и для него
тоже. Но Крису хотелось узнать, как практически осуществится ее идея. Он
видел в этом явные преимущества, особенно для Энни, которая остро нуждалась
в их помощи именно в это время. Потом Энни придется найти свой путь. Сабрина
это тоже знала. Но, по крайней мере, на первых порах они могли ей помочь.
Причем Сабрине казалось, что мать одобрила бы ее план.
— Хорошо вам говорить, — сказала явно расстроенная Тэмми. —
Вы обе живете в Нью-Йорке. А я живу в Лос-Анджелесе. Что мне прикажете
делать? Бросить работу? А потом что? Остаться безработной в Нью-Йорке? А
ведь в этом году мое шоу будет еще великолепнее, чем когда-либо. — Она
любила свою сестру, но не могла отдать все ради нее. То, чего она достигла,
досталось ценой огромного труда.
— Может быть, ты смогла бы устроиться здесь на телевидении? —
спросила Сабрина. К стыду своему, она знала очень мало о работе своей
сестры, несмотря на огромный успех ее шоу.
— Здесь нет приличных шоу, — спокойно объяснила Тэмми. Она терпеть
не могла, когда в голове Сабрины рождался очередной эксцентричный
план. — Здесь ставят только
мыльные оперы
, да есть еще парочка реалити-
шоу. Это значительно ниже моего уровня. К тому же я очень много потеряла бы
в зарплате. — Она могла бы себе это позволить, поскольку успела
отложить весьма большую сумму денег, но ей не нравилось играть со своей
карьерой и, по правде говоря, не хотелось уходить из шоу. Это было теперь ее
детище.
— А ты что скажешь? — спросила Сабрина у Кэнди.
— Мне не хочется расставаться с моим пентхаусом, — задумчиво
сказала Кэнди и улыбнулась. — Но я думаю, что могла бы сдать его на год
в аренду. Я с радостью поживу с вами.
Ей и впрямь понравилась эта идея. Временами ей бывало одиноко в своих
апартаментах, а если она будет жить сними, то об одиночестве беспокоиться
нечего. Сестры были общительны, к тому же она понимала, как они нужны Энни.
— Почему бы мне пока не попробовать подыскать какое-нибудь жилье,
подходящее для всех нас? А когда Энни будет готова, мы могли бы узнать, как
она относится к нашей затее. Из своей квартиры я с удовольствием перееду.
Она мне все равно не нравится. Крис, ты не возражаешь? — спросила его
Сабрина как члена семьи, и он покачал головой.
— При условии, что я смогу там оставаться и твои сестры не будут
против. Возможно, порой это будет немного напоминать сумасшедший дом.
Столько женщин под одной крышей — это, наверное, многовато, но если всего на
год, то может быть даже весело. А ты, когда захочешь, можешь оставаться у
меня, — сказал Крис, и Сабрина кивнула в ответ. Но при условии, что кто-
нибудь останется дома помогать Энни, ради чего все и затевалось. Они должны
помочь Энни встать на ноги и привыкнуть к своей слепоте. Зная, какой
предприимчивой и целеустремленной всегда была Энни, Сабрина считала, что
года на это, пожалуй, хватит, если только Энни не впадет вдруг в глубокую
депрессию, хотя она надеялась, что этого не случится.
— По правде говоря, мне эта идея нравится, — сказала Сабрина, и
Кэнди хихикнула:
— Мне тоже. Что-то вроде учебы в школе-интернате. — Кэнди всегда
хотелось учиться в школе-интернате, но мама не позволяла. Мать хотела
насладиться домашним воспитанием своего последнего отпрыска, тем более что
никогда не была сторонницей обучения детей в школах-интернатах. Она верила в
семью. Как и все они. И эта материнская вера лежала в основе идеи Сабрины.
Главная цель — помочь Энни. А это единственная возможность оказать ей
помощь. На Криса эта идея действительно произвела большое впечатление.
Сопротивлялась одна Тэмми, но это и понятно: ее блестящая карьера связана с
Лос-Анджелесом. — К тому же так мы будем ближе к папе, если ему
потребуемся. Ему, бедненькому, тоже придется ко многому
приспосабливаться, — добавила Кэнди.
— А что, если всем вам это безумно не понравится? — осторожно
спросила Тэмми.
— Наверное, в таком случае мы откажемся от этой идеи и все разъедемся
по своим местам. Год не такой уж долгий период. Думаю, мы сможем выносить
друг друга в течение года, а? — спросила Сабрина.
— Возможно, — сказала Тэмми. — Мы ведь, по сути, жили вместе
только до отъезда на учебу. Ты уехала шестнадцать лет назад, я —
одиннадцать, Энни — восемь, а Кэнди после нашего отъезда осталась
единственным ребенком. Это должно быть интересно, — усмехнулась
Тэмми. — Может быть, то, что мы ладим друг с другом, объясняется тем,
что мы не живем вместе? Вам никогда такое в голову не приходило?
— Думаю, ради Энни стоит попытаться проверить, — упрямо сказала
Сабрина. Она ломала голову над тем, каким образом можно помочь сестре, чтобы
та не чувствовала себя униженной и зависимой. Собравшись под одной крышей,
они, пожалуй, смогут это сделать. Сабрина, например, была готова
пожертвовать ради сестры годом своей жизни, Кэнди тоже. Это уже кое-что.
Причина, по которой Тэмми не хотела этого делать, была понятна даже Сабрине,
которая не сердилась на сестру. У той была очень важная работа на Западном
побережье, и они не могли требовать от нее такой жертвы. Чтобы пробиться,
сделать карьеру, она трудилась в поте лица, и Сабрина, уважая ее за это, не
настаивала. — Завтра позвоню риелтору и узнаю, не сможет ли она
предложить что-нибудь подходящее для нас трех. Я зарабатываю гораздо меньше
Кэнди, а Энни субсидировали мама и папа. Возможно, отец пожелает оплачивать
ее долю арендной платы здесь вместо Флоренции. Сейчас его помощь будет ей
действительно необходима, — сказала Сабрина. Все они знали, что отец
может это себе позволить. Потом Сабрина нахмурилась: — Это напомнило мне еще
об одном деле: кому-нибудь придется съездить туда и закрыть ее квартиру.
Самой ей этого не сделать.
— А вдруг она захочет остаться в Италии? — спросила Тэмми.
— Возможно, через год, если Энни будет в состоянии заботиться о себе,
она сможет подумать об этом, но не сейчас. Сначала она должна научиться жить
в этом мире, будучи слепой, и обходиться без посторонней помощи. И ей лучше
сделать это, пока она рядом с нами, а там видно будет.
— Я могла бы захватить ее вещи, когда в следующий раз буду в
Европе, — вызвалась Кэнди, что было очень мило с ее стороны, хотя Тэмми
и Сабрина знали, что она самая неорганизованная из сестер и еще слишком
молода. Ей всегда помогали, но ответственность, возможно, заставит ее
повзрослеть. Как супермодель, она делала баснословные деньги, но в двадцать
один год оставалась крайне незрелым человеком, сущим младенцем. Но возможно,
она сумеет справиться с поручением закрыть квартиру во Флоренции. Надо дать
ей шанс повзрослеть. Тем более что ни Сабрина, ни Тэмми, ни отец не смогут
этого сделать.
— Ну что ж, должна признаться, что идея мне кажется весьма
заманчивой, — сказала Тэмми, улыбаясь и чувствуя себя несколько
виноватой из-за того, что не участвует в ее осуществлении. Но она просто не
могла так сделать, и все остальные это понимали. — Это может
действительно помочь Энни. Приободрить ее.
Им предстояли тяжелые испытания — сообщить Энни о гибели матери, о слепоте,
а также обо всем, что с этим для нее связано. Придется рассказать и о Чарли,
который из-за ее слепоты остался теперь в прошлом: удары, которые предстояло
выдержать Энни, были настолько жестокими, что, по единодушному мнению
сестер, если совместное проживание с ними в течение первого года сможет как-
то помочь ей, то это следует сделать. Они выпили за это коллекционного бордо
отца, и Крис тоже присоединился к ним. Сабрина взялась подыскивать
подходящее жилье — просторную квартиру или даже особняк, если арендная плата
окажется приемлемой, — и пообещала держать их в курсе дела.
— Ну, сестричка, ты времени попусту не теряешь, — сказала Тэмми, с
восхищением взглянув на старшую сестру. — Я тут пыталась придумать,
каким образом могла бы тоже помочь ей, но, мне кажется, она не будет
счастлива в Лос-Анджелесе.
— Мне тоже, — согласилась Сабрина. — Теперь нам осталось
только сделать так, чтобы Энни положительно восприняла нашу идею. — Они
понятия не имели, какова будет реакция Энни, которой в ближайшем будущем ко
многому придется приспосабливаться. — За сестер, — сказала
Сабрина, снова поднимая бокал.
— За самых интересных женщин, которых я когда-либо знал, — добавил
Крис.
— За маму, — тихо сказала Кэнди.
Все они долго молчали, потом сделали по большому глотку из своих бокалов.
Глава 9
Погребение праха их матери в среду было последним мучительным ритуалом,
который пришлось вынести семейству Адамс. Священник по просьбе Сабрины
постарался, чтобы все было коротко и трогательно. Прах матери находился в
красивой шкатулке красного дерева. Никому из них не хотелось думать о том,
что, исчезнув из их жизни, она превратилась в нечто маленькое и явно
несущественное, потому, что ее влияние на их жизни было огромно. И вот
теперь они оставляли ее прах здесь, чтобы его захоронили рядом с
незнакомцами на семейном участке кладбища.
Они не стали ждать, пока шкатулку опустят в землю. Сабрина и Тэмми еще во
время прощания в ритуальном салоне решили, что не следует подвергать всех
таким мучениям, и отец, когда они посоветовались с ним, согласился с ними.
Священник не упустил случая напомнить во время краткой церемонии, что им
есть также за что благодарить Всевышнего — за то, что осталась в живых и,
будем надеяться, вскоре поправится дочь и сестра Энни, которая находилась
рядом с матерью во время несчастного случая Четвертого июля. Священник, как
и все окружающие, понятия не имел о том, что Энни ослепла. Люди постепенно
узнают об этом позднее, когда увидят ее, но пока семья об этом молчала. Они
не знали даже, как сказать об этом самой Энни, и хотели сначала
посоветоваться с врачами. Сабрина опасалась глубокой депрессии, если Энни
узнает обо всем сразу же после сообщения о смерти матери. Но затягивать с
этим слишком долго тоже было нельзя, потому что бинты после
офтальмологической операции должны быть сняты к концу недели. После этого
она все равно узнает о слепоте. А отец продолжал настаивать на том, что
поставлен неправильный диагноз. Ему казалось немыслимым, что одна из его
красавиц дочерей ослепла. Их семье, которую прежде трагедии обходили
стороной, был нанесен тяжелейший двойной удар.
Каждая дочь положила по длинностебельной белой розе возле стоявшей на
постаменте шкатулки с прахом матери. Отец долго стоял один возле могилы, и
дочери, уважая его горе, почтительно ждали его, пока, наконец, Сабрина не
вернулась за ним и не взяла его под руку.
— Крепись, папа, идем домой.
— Я не могу вот так просто оставить ее здесь, Сабрина, — сказал он
сквозь слезы. — Как такое могло случиться? Мы все так ее любили!
— Да, мы ее очень любили, — сказала его дочь, тоже утирая слезы.
Все они были одеты в черное, выглядели элегантно и держались с достоинством.
Они всегда были красивым семейством и оставались такими даже сейчас, без
нее. А Джейн всегда была яркой путеводной звездой Джима. Он не мог поверить,
что ее больше нет.
— Может быть, так даже лучше, — тихо сказала Сабрина. —
Теперь она уже никогда не заболеет и не постареет. Она не страдала, она
успела увидеть, как выросли все ее дети. А ты навсегда запомнишь ее красивой
и молодой.
Мать действительно почти не менялась. Ее красота была неподвластна
воздействию времени. Она излучала тепло, энергию и молодой задор и до конца
оставалась необычайно привлекательной женщиной. Отец кивал, соглашаясь с
тем, что говорила дочь, но сам не проронил ни слова. Взяв одну
длинностебельную белую розу, он положил ее вместе с другими на шкатулку с
прахом, потом взял вторую и, держа ее в руке, отошел от могилы с опущенной
головой. Последние несколько дней были для него самыми тяжелыми в жизни, и
дочери понимали это. За пять дней он как будто постарел на десять лет.
Не говоря ни слова, отец уселся в лимузин рядом с Сабриной. Всю дорогу домой
он смотрел в окошко. С ними ехала Тэмми, Крис и Кэнди — во втором лимузине.
Церемония погребения носила максимально сдержанный характер, и все дочери
испытали облегчение, когда закончились мучительные ритуалы, связанные со
смертью матери. Они обсудили вопрос о том, чтобы хранить урну с ее прахом
дома, но Сабрина и Тэмми решили, что это было бы тяжело для всех, особенно
для отца. Лучше уж оставить скромную деревянную шкатулку на кладбище.
Сабрине казалось, что мать предпочла бы, чтобы она поступила именно так.
Поскольку никаких специальных указаний относительно похорон она не оставила,
им приходилось догадываться самим, и они все до мельчайших подробностей
согласовывали с отцом. А он хотел лишь, чтобы закончился этот кошмар, и
Джейн возвратилась к ним. Сабрине казалось, что реальность случившегося пока
еще не дошла ни до кого из них. Мать отсутствовала всего только несколько
дней, как будто уехала на уик-энд, задержалась и еще может вернуться.
Сабрина понимала, что теперь все они должны сосредоточиться на Энни, на ее
полном восстановлении после сложнейшей операции и на привыкании к совершенно
новой, полной трудностей жизни человека, потерявшего зрение. Они еще даже не
начали работать с ней в этом направлении, и Сабрина понимала, что процесс
превращения художника в женщину, потерявшую зрение, займет много времени.
Этот тяжелый крест ей тоже придется нести на своих плечах.
Когда они вернулись домой, отец заявил, что ему необходимо во второй
половине дня съездить в банк. Сабрина предложила отвезти его, но он сказал,
что хочет съездить туда один. Как и все остальные, она старалась быть у него
под рукой, когда ему требовалась помощь, но когда он хотел побыть один,
оставляла его в покое. Как и у всех, у него часто менялось настроение.
Иногда трагедия словно пригибала его к земле своей тяжестью, а временами он
на несколько часов снова приходил в себя, потом вдруг снова сгибался под
тяжестью своей утраты. Казалось, что весь его мир перевернулся. Во многих
отношениях так оно и было.
В своем офисе он предупредил, чтобы его не ждали на этой неделе, а может
быть, и на следующей тоже. Хотел подождать и посмотреть, как будет себя
чувствовать. Всю свою трудовую жизнь он был консультантом по вопросам личных
капиталовложений, и клиенты с пониманием отнесутся к его отсутствию после
смерти жены. Самые важные из них были уведомлены, и многие из них прислали
цветы.
Вся семья пробудет вместе до конца недели, потом Тэмми вернется в
Калифорнию, Крис — на работу, отец, в конечном счете, тоже. Сабрине
показалось, что это благоприятно скажется на нем, но не все с этим
согласились. Он выглядел усталым, измученным, хрупким и уже сильно похудел.
Дочери опасались, что утрата жены отрицательно скажется на его здоровье, и
он превратится в старика. Он уже почти превратился. Страшно было видеть,
каким потерянным он стал без нее.
Оставшись одна в библиотеке, Сабрина позвонила в Нью-Йорк риелтору, которая
в свое время подыскала для нее нынешнюю квартиру, и объяснила, что ей
требуется, — апартаменты с тремя спальнями, поскольку Тэмми решила
остаться в Калифорнии и продолжать работать над своим сенсационным шоу.
Квартира должна быть светлой, солнечной, предпочтительно расположенной на
одном этаже и иметь три спальни с отдельными ванными комнатами при каждой,
просторную гостиную, столовую и желательно, но не обязательно — небольшую
рабочую комнату. В доме должен быть швейцар и служба безопасности, поскольку
Кэнди возвращалась в любое время суток, а Энни потребуется помощь, когда она
выходит из здания или входит в него, если в это время сестер не будет дома.
Им всем нравился район Верхнего Ист-Сайда, который они предпочитали Сохо,
Трайбеке или Челси. Сабрине нравилось жить в верхней части города, тогда как
Кэнди утверждала, ч
...Закладка в соц.сетях
