Жанр: Любовные романы
Невозможно
...дет. Это она от неожиданности.
Мы тебе желаем только счастья. — Ксавье говорил за себя и за сестру, но
Саша знала, что Татьяна его мнения не разделяет. Во всяком случае, сейчас.
Очередное воспоминание о ночном скандале, когда они с Лайамом стояли голые
напротив Татьяны и кричали друг на друга, вызвало у нее стон. А эта
пощечина! Татьяна описала все брату в точном соответствии с
действительностью.
— Это было ужасно! Мы сначала подумали, к нам вор лезет. Лайам выскочил
в коридор раздетый, с кочергой в руке.
— Она мне так и сказала, — подтвердил Ксавье. Он был старше сестры
на два года, а это многое меняет. И Лайам был ему друг, а не чужой человек.
В первый момент новость об их романе с Сашей его тоже сразила, но он хотя бы
знал, что мамин возлюбленный — приличный человек. Татьяна же о нем не знала
ничего. — Хорошо еще, он ее в темноте по голове не стукнул.
— Он зажег свет, чем сделал только хуже — она нас сразу увидела.
На этот раз Ксавье рассмеялся:
— Да, мам, накрыли вас! Что ж, бывает! Но лично для меня главное, чтобы
ты была счастлива. С Татьяной я потом поговорю. Я ей велел принять валиум и
лечь спать.
— Она пьет валиум? — удивилась Саша.
— Нет. Но уверен, она его возьмет у знакомых. Просто вчера у нее был
такой голос, что я подумал, ей не мешает успокоиться. Вам бы надо было ее из
пожарного шланга окатить. Я ее даже сначала не узнал по телефону. Она со
мной говорила таким голосом, будто сошла с ума. — А кроме того, понял
Ксавье, она успела как следует выпить и была не совсем трезва. Короче,
сестра была никакая, и он отправил ее спать, пообещав все обсудить
потом. — А могу я с Лайамом поговорить?
Саша отправилась искать его на кухню. Тот протянул ей чашку кофе, а она ему
— телефонную трубку. При звуке знакомого голоса Ксавье хохотнул:
— Мне что же, теперь тебя папочкой величать?
— Это намного лучше, чем то, как меня назвала твоя сестрица. Слышь,
старик, ты меня извини. Я совсем не хотел никаких скандалов. Никогда бы не
поступил так ни с твоей мамой, ни с тобой.
— Да понимаю я все... Дело житейское. — Тут Ксавье вспомнил о
своей роли главы семейства и встал на защиту маминых интересов. — Ты ее
любишь? — строго спросил он. Ксавье надеялся на положительный ответ,
Лайам ему нравился и должен был вести себя достойно, а не порхать, как
мотылек. Он не хотел, чтобы его мамой кто-то воспользовался, тем более —
друг.
— Да, люблю, — громко ответил Лайам и обернулся на Сашу, которая
со страдальческим видом съежилась в кресле. Она испытывала невероятное
унижение.
— Позволь спросить о твоих намерениях.
— Пока что мы оба пытаемся разобраться, что к чему и чего мы хотим.
Ответ дать ни я, ни она пока не готовы. От меня потребовалось немало усилий,
чтобы убедить твою маму хотя бы попробовать. Подозреваю, прошлая ночь может
многое испортить. А мне, ты же знаешь, еще нужно дождаться развода. Тут он
сам обратился с вопросом к Ксавье: — Если решимся — благословишь? Ксавье
задумался. К такому вопросу он не был готов.
— Если вы считаете, что можете сделать друг друга счастливыми, я бы
возражать не стал. Я, конечно, не ожидал ничего подобного, но жизнь порой
преподносит сюрпризы. Может, у вас как раз и получится. Это вам решать. А я
тем временем сестру постараюсь привести в чувство.
— Спасибо тебе, — голосом отозвался Лайам. Он, конечно, имел в
виду не столько обработку разъяренной сестрицы, сколько готовность Ксавье
благословить их на долгосрочные отношения, хотя и душеспасительная беседа с
Татьяной была бы нелишней. Особенно это важно было для Саши, которая никак
не могла прийти в себя. Потом Лайам вернул ей трубку, а сам вышел на
веранду.
Ксавье продолжил разговор с матерью и снова стал ее успокаивать. Саша
тихонько всхлипывала, ему было ее жаль. Он прекрасно понимал, каким кошмаром
стал для нее ночной скандал.
— Мам, постарайся успокоиться. Я поговорю с Тати. Для тебя сейчас
главное — прийти в себя. Не думай о том, что случилось. У Тати все уляжется.
И у тебя тоже. Лайам хороший малый. Сказал мне, что любит тебя. А больше
тебя ничто не должно волновать.
— Я его тоже люблю, — всхлипнула Саша, — но терять ради него
своих детей не собираюсь.
— Да никого ты не потеряешь! Ну, покричит она немного, ногами потопает,
она же у нас капризная. Такой уж характер, ничего не попишешь. Ты имеешь
право быть счастливой. Если, конечно, Лайам — то, что тебе нужно. Можешь
рассчитывать на мою поддержку. А если у вас все удачно сложится, и на
Татьянину тоже. А не сложится — будем считать эксперимент неудавшимся и как-
нибудь вместе посмеемся.
Но в данный момент всем было не до смеха. Ксавье, правда, был на высоте —
проявил неожиданную зрелость и великодушие — в противоположность сестре.
Саша была ему благодарна, они еще немного поболтали, потом распрощались, и
Саша вышла вслед за Лайамом на веранду. Он в задумчивости смотрел на море.
Услышав шаги Саши, он повернулся.
— Прости меня! Я не хотел создавать тебе такие проблемы. — Вид у
него был побитый.
— Дело не в тебе. Просто эта ужасная ситуация... Рано или поздно они
все равно бы узнали. Но кто же знал, что все так получится... — Саша
была безутешна, она ни о чем не могла думать.
Воскресным вечером они вернулись в город. Саша несколько раз пыталась
дозвониться до дочери по мобильному, но он все время был включен на
голосовую почту. Дома у Татьяны тоже включался автоответчик, Саша
надиктовала несколько сообщений. Лайаму было неприятно слышать, как она
унижается, но он понимал, что дочь для нее много значит. Эту бы Татьяну да
отхлестать по первое число! Но Саше он ничего не сказал. Она лучше знает,
как объясниться с дочерью.
Ксавье тоже оставил сестре несколько сообщений, и она перезвонила ему в
Лондон. Он тщетно взывал к ее здравому смыслу, но Татьяна была непоколебима
и злилась, что брат выгораживает своего ничтожного дружка.
— Ты не лучше их! Тоже спятил. Сам подумай: он же ее лет на двадцать
моложе! Какой надо быть идиоткой!
— Никакая она не идиотка. Ей одиноко. И моложе он ее всего лет на
восемь или девять. — Ксавье говорил спокойно и терпеливо, пытаясь
образумить сестру.
— А выглядит как мальчишка. Этот прикид, эти длинные волосы! Ужас какой-
то! И что мать в нем нашла?! Разве только он хорош в постели...
— Прекрати, Татьяна! Да, Лайам часто ведет себя по-детски, но он не
ребенок. Он взрослый человек. Говорит, что любит ее. И мне показалось, она
его тоже. Нравится нам или нет, но она имеет право быть с тем, кто ей мил.
И, если уж на то пошло, я предпочел бы, чтобы она была с Лайамом, чем с каким-
нибудь надутым снобом или охотником до ее денег.
— А он наверняка как раз и охотится за ее деньгами, неужели ты не
понимаешь?!
— Не думаю. Он порядочный человек, был женат двадцать лет, у него трое
детей. — Он не стал говорить о том, что Лайам разрушил семью, изменив
жене с ее собственной сестрой. — Положись на маму. Может, у них все
сойдет на нет. Они же никому не мешают своими отношениями!
— Она выставляет себя круглой дурой! А если кто узнает или, чего
доброго, она с ним в обществе начнет появляться, то и мы с тобой будем
опозорены.
— Можешь мне поверить, я выкидывал номера и покруче. И ты, кстати,
тоже. — Все Татьянины тайны были Ксавье хорошо известны. У нее тоже
случались романы, которые она не хотела афишировать. А Саша, похоже, не
выставляет напоказ отношения с Лайамом. И даже больше того, держит их в
секрете, а в Саутгемптон уезжает, чтобы не попадаться никому на глаза. Но
даже если люди прознают, ничего зазорного в романе с Лайамом нет. Они
взрослые люди, черт возьми! И чего это Татьяна так распсиховалась?! Как же,
боится она за свою репутацию! Раньше надо было об этом думать!
— Она же наша мать! — волновалась Татьяна. Она не была настроена
уступать. А если уж Татьяна закусила удила, знай держись. Хочешь не хочешь,
а придется ждать.
— Туг ты права, Тати. Знаешь что? Дай ей время. Будь с ней поласковей.
Ей это нужно, поверь. Когда папа умер, помнишь, как она страдала? Я хочу,
чтобы она была счастлива.
— Только не с этим типом! — Татьяна объявляла войну обоим — и
матери, и ее возлюбленному — и не собиралась отступать. Она хотела любой
ценой изгнать Лайама из маминой жизни. Спасти Сашу от нее самой, хотя бы
ради памяти отца.
Брат с сестрой проговорили чуть не целый час, но Татьяна осталась при своем.
Она объявила, что не успокоится, пока Лайам не исчезнет из поля зрения. Судя
по ее голосу, она была полна решимости. Ксавье оставалось надеяться, что
Лайам проявит больше упорства и терпения, чем сестра. Татьяна же всегда
отличалась умением достигать своей цели.
ГЛАВА 14
В понедельник Саша приехала в галерею в ужасном состоянии. Управляющая
галереей, Карен, это заметила. А верная Марси, вручая Саше очередную пачку
газетных вырезок, спросила, все ли у нее в порядке. У Саши в глазах стояли
слезы. Татьяна ей так и не перезвонила, а утром в конторе Саше сказали, что
ее нет на месте. Ей не хотелось надоедать, было ясно, что Татьяна решительно
не желала с ней говорить.
— В выходные с дочерью возникла проблема, — уклончиво ответила
Саша. Не могла же она пуститься в объяснения о том, как Лайам голый стоял в
дверях спальни и держал наготове кочергу, в то время как Татьяна осыпала
обоих оскорблениями. Каждый раз воспоминание об этой сцене вызывало у Саши
содрогание и на глаза вновь и вновь наворачивались слезы. Все это было
ужасно.
— У нее все в порядке? — Марси, никогда не имевшая не только
детей, но и мужа, была, однако, прирожденной наседкой, что Саше очень
импонировало. Ее секретарша не только была дельным работником, но и
отличалась большой добротой и вниманием к людям, а к Саше относилась прямо-
таки по-родственному.
— Она со мной не разговаривает. Мы жутко поссорились. Описать не могу.
Марси знала, что мать с дочерью нередко ссорились, еще когда Татьяна была
девочкой, но в последние годы они стали прекрасно ладить. До сегодняшнего
дня.
— Это у нее пройдет, — успокаивала Марси. — Ты же знаешь ее
характер.
— Не уверена, — покачала головой Саша и кружевным платочком
вытерла слезы. Привычка всегда иметь при себе носовой платок передалась ей
от матери. И она была ей верна, бережно храня память о рано ушедшей
Марджори. В любой ситуации у Саши в сумочке имелся платок. — Ужас, что
было, — повторила она, а Марси кудахтала над ней с чашкой чая и
печеньем. Саша подняла голову и улыбнулась: — Спасибо, Марси.
Секретарша не знала, остаться или дать Саше побыть одной.
— Если нужна помощь, — сказала она, — можешь на меня
рассчитывать. — Она вела себя предельно деликатно.
— Да нет, спасибо, ты тут ничем не поможешь, — ответила Саша и
зарыдала еще безутешнее. Тогда Марси не удержалась, подошла к Саше и обняла
ее за плечи.
— Что бы у вас там ни произошло, все перемелется, можешь мне
поверить, — сказала Марси, сама чуть не плача.
— Нет, не перемелется! — Саша всхлипнула, слезы все текли по ее
щекам. — Это из-за Лайама, — наконец призналась она. Марси опешила
от неожиданности.
— Из-за Лайама? — он-то тут при чем? Марси никак не могла взять в
толк. — А она с ним знакома? — Как это он в семейную ссору
затесался? У Марси голова шла кругом.
— Да уж, и даже лучше, чем ей бы хотелось. Он был со мной в
Саутгемптоне. — Это ничего не проясняло, но Марси сочувственно слушала
Сашин рассказ.
— И они там поругались?
— Она нас обоих такими словами поливала! И шлюхой, и проституткой, и
жиголо, и подонком. И это только начало.
— Боже мой! Что у вас там стряслось? — Марси была шокирована.
Саша посмотрела на нее долгим, пристальным взглядом. Марси она полностью
доверяла. Они знакомы уже столько лет, Марси — надежный друг. Саша сначала
не собиралась ни с кем откровенничать, но молчать дальше было невозможно. Ей
надо было выговориться.
— Она нас застукала в Саутгемптоне. Я понятия не имела, что она
собирается на дачу. Мы были в спальне. И тут вдруг она. Мы решили, это
грабитель. Лайам как был голышом, так и шагнул к двери с кочергой в руке.
Чуть ее по голове не огрел. Ну, после этого и началось.
— Лайам? А что он в твоей спальне-то делал? — недоумевала Марси, и
Саша рассмеялась сквозь слезы.
— Бога ради, Марси, сама подумай, что он мог делать голый в моей
спальне? В отличие от тебя, Татьяна все поняла. Тем более что он был без
одежды, а она привезла с собой парня, чтобы, по всей видимости, заняться тем
же, чем занимаемся мы с Лайамом уже полгода. Мы пробовали разбегаться, потом
снова сходились. А эта ужасная сцена... Не знаю, что теперь делать!
— Ты и Лайам? — У Марси было такое лицо, словно это ее ударили
кочергой по голове. —
Ты и Лайам — Неужели это так ужасно звучит? — совсем сникла Саша. Она в жизни
не испытывала столько унижений, сколько за последние три дня. А теперь еще и
Марси в ужасе. Зря она с ней поделилась.
— Ужасно? Смеешься, что ли? Да если бы мне удалось захомутать такого
мужика, я бы до конца дней свечки ставила. Хорош собой, талантливый,
приятный. Что тебе еще нужно? А ей то какое дело до вас?! Может, ревнует?
— Не в этом дело. Она его сразу возненавидела. Она вообще художников
терпеть не может, столько всяких чудиков на своем веку повидала, что считает
их никчемной публикой. И по большей части она права. Лайам действительно
иногда ведет себя безответственно. Но я его люблю, а он говорит, что любит
меня. А теперь вот Татьяна готова его убить, а со мной, наверное, до конца
жизни разговаривать не станет.
— Еще как станет! Как это я сразу не поняла? — удивлялась Марси
своей недогадливости, — безмозглая! А глаза куда смотрели?
— Мы старались не афишировать, хотели сначала сами разобраться, что к
чему. По правде сказать, в последние три месяца у нас все идет очень хорошо,
но это же небольшой срок.
— Чего ты боишься? — мягко спросила Марси. Саше и раньше
доводилось делиться с ней личными проблемами, и советы Марси всегда давала
очень мудрые.
— Издеваешься? Он же — мальчишка, хоть ему уже сорок. А я — как его
мамаша, даже внешне. А мне совсем не хочется быть его мамашей, мне своих
детей хватает.
— Во-первых, на мамашу его ты совсем не тянешь. Ты даже рядом со своими
детьми смотришься, как их сестра. А во-вторых, все мужчины — что малые дети,
а мы, женщины, рано или поздно становимся квочками. В противном случае они
быстренько делают ноги в сторону той, которая готова их нянчить.
— Или в сторону молоденьких красоток. Я не хочу связывать свою жизнь с
мужчиной, который через десять лет убежит к двадцатилетней. А это вполне
может случиться.
— А он такой? — забеспокоилась Марси.
— Кто знает? Он двадцать лет был женат, пока сам все по глупости не
разрушил. Но для своего возраста он слишком легкомыслен. Как он сам о себе
говорит, шальной художник. — Правда, Саша признавала, что Лайам в
последнее время очень изменился. — Никогда не думала, что увлекусь
мужчиной на девять лет моложе, да еще и нашим клиентом. Ты же меня знаешь,
Марси... Мы с Артуром всегда жили так спокойно, так упорядоченно... И вот —
надо же! Я влюбилась в великовозрастного мальчишку, и вся моя жизнь пошла
кувырком. А теперь со мной перестала разговаривать дочь, бог знает кем меня
считает!
— Если она не возьмется за ум, я ее своими руками высеку. Она
угомонится. Она просто испытала шок. Надо полагать, как и вы.
Саша посмотрела на подругу и горько улыбнулась:
— Представляешь, мы оба стоим в чем мать родила, у Лайама в руке
кочерга, она выкрикивает нам все мыслимые оскорбления, а ее кавалер,
кажется, вот-вот уползет под коврик. Я влепила ей пощечину, она — мне.
Никогда в жизни не поднимала на нее руку. И представить такое не могла! Как
в дешевой мелодраме. Вот она я, полюбуйтесь, с молодым любовником, да еще в
постели ее отца, как выразилась Татьяна, и мы оба стоим перед ней во всей
красе. Господи, Марси, ну что может быть хуже?
— Ничего, — без колебаний согласилась Марси. — ты попробуй
взглянуть на вещи с другой стороны. Твой возлюбленный ведь мог быть старым,
обрюзгшим, лысым, некрасивым. И как бы он тогда выглядел голый?! По-моему,
тебе с Лайамом очень повезло. Послушай, ты вот овдовела совсем недавно, так?
А я всю жизнь одна куковала и, наверное, так и буду куковать, и не потому,
что мне так нравится, а потому, что никак не встречу приличного человека или
он меня никак не найдет. Одни разведенные встречаются, которые платят
алименты и поэтому всех баб презирают, или растерявшиеся вдовцы, которые
убеждены, что лучше их покойной супруги никого нет, забывая о том, как от
нее при жизни на стену лезли, и что бы ты ни делала, тебе никогда не
получить их одобрения. А есть такие, кто патологически боится каких-либо
обязательств, а еще пьяницы, наркоманы, подлецы, насильники,
женоненавистники, тайные гомики, явные гомики — эти жаждут поносить твои
платья, — зануды, от которых не знаешь, куда деваться, мужики, от
которых скверно пахнет, которые безобразно выглядят и по характеру дрянь,
или дряхлые старцы, которых уже никакая виагра не берет. Я лет десять не
встречала мужчину, которым можно было бы увлечься, а в постели с мужчиной
уже года три как не была. Я уже давно отказалась от мысли спать только по
любви. Потому что с этими принципами, коими я когда-то очень дорожила, так и
останешься наедине со своей подушкой. Вот так-то, подружка. Значит, тебя
беспокоят девять лет разницы с красивым, талантливым и порядочным мужчиной,
в которого ты влюблена и который сходит по тебе с ума?
Вели своей Татьяне прикусить язык и успокоиться. А хочешь, это сделаю я?
Саша знала, что произнесенная Марси речь выстрадана. Марси была чудесная
женщина, не красавица, но миловидная, всегда хорошо одета, фунтов десять
лишнего веса есть, но они ее не портят. Умная, образованная, хорошо
зарабатывает, к тому же — добрейший человек. Еще Саше было известно, что у
Марси уже много лет нет близкого друга-мужчины. Она сама была достойна
хорошего человека, но так и не встретила стоящего. В окружении Саши и Марси
было много таких женщин — славных, приятных, но одиноких. И дело здесь не в
возрасте, не в социальном положении и доходах. Людям стало очень трудно
находить друг друга, вот почему многие все чаще прибегают к знакомствам
через Интернет. Саша и сама несколько раз подбивала на это Марси, но та
робела. И Саша ее понимала: знакомиться с чужим человеком по Интернету — в
этом есть что-то опасное. Аргументы Марси были убедительны, и Саша понимала,
что Марси поступает правильно. А Марси считала Сашу самой везучей женщиной
на земле, раз ей удалось заполучить Лайама, а его — самым везучим мужчиной.
А если Татьяне что-то не нравится — это ее проблема. Когда Саша сказала, что
кричала ей дочь, Марси рассвирепела.
— Ты в самом деле считаешь, что ничего страшного, что я на девять лет
старше? — в который раз спросила Саша. Она была благодарна подруге за
то, что Марси искренне разделила ее тревоги.
— Господи, боже ты мой, ему же не двадцать два! Он взрослый,
сознательный человек. У него дети. А рядом вы смотритесь ровесниками. К тому
же в наше время такое сплошь и рядом случается. В определенном возрасте в
этом даже есть своя прелесть. У тебя был прочный брак, теперь дети выросли.
Тебе нужно уже не то, что двадцать пять лет назад. Тебе нужен человек, с
которым можно было бы хорошо проводить время, который тебя ценит, с которым
у тебя есть общие интересы. А у вас они как раз есть. Вам нет необходимости
неотлучно следовать друг за другом, вы можете даже жить в разных местах. А
можете вместе, если вам так удобнее. У каждого может быть своя жизнь, свои
друзья, а вместе вы тогда, когда этого хотите. По мне, так это прекрасно. И
вот еще что. Если он тебе не нужен — отдай мне. Я его всего на три года
старше. Буду счастлива пережить унижение, выходя с ним в общество. Мечтаю об
этом!
Теперь Саша уже не плакала. Она слушала Марси и улыбалась. Марси заставила
ее поверить, что все будет хорошо. Доводы Марси были вполне резонными. Ну и
что, что девять лет? Ну и что, что он шальной художник? С этим она как-
нибудь сама разберется. К тому же в последнее время Лайам вел себя
безупречно.
— Так что мне с Татьяной то делать? — спросила она наконец.
— Да ничего! Дай ей остыть. Она решила, что ты предаешь отца. Ты же
знаешь, как она была к нему привязана. Чуть не святым считала. Артур был
прекрасный человек, но надо смотреть правде в глаза: его больше нет, как это
ни прискорбно. Мне кажется, он был бы только рад, если бы узнал, что ты
счастлива. Если ты, конечно, счастлива. Артур был самый замечательный
мужчина из всех, кого я знаю. Не думаю, что он желал бы тебе век одной
куковать. Татьяне просто нужно повзрослеть. Пережить все это. Дай ей время,
и она образумится. Не будет же она всю жизнь с тобой воевать.
Но Саша знала, что дочь бывает упряма, а ее преданность отцу не ведает
границ. Это у нее с юных лет. А теперь, когда Артура не стало, она его
боготворит вдвойне. Это дает ей ощущение, что связь с ним не потеряна.
Но совет Марси был не лишен смысла. Надо дать ей время.
— Я ей оставила миллион сообщений. Она так и не взяла трубку.
— Оставь ее в покое. Может, ей стыдно того, что она наговорила. Вообще-
то есть чего стыдиться. А как Лайам пережил эту пытку?
— С большим достоинством, — ответила Саша. — Он был на
высоте. Татьяна позвонила брату, и Ксавье говорил с нами в воскресенье. Он
меня успокаивал. Лайама он обожает, они друзья, собственно, так я с ним и
познакомилась. Ксавье пытался урезонить сестру. Но Лайам теперь Татьяну
боится, он испытал самый настоящий шок.
— Не отталкивай его, Саша. Все образуется. — С этими словами Марси
поднялась, и они закончили разговор, а через полчаса в галерее появился
Лайам. Когда он проходил мимо стола Марси, та подняла голову и заулыбалась.
Пусть парень хоть здесь чувствует себя желанным гостем.
— Добрый день, Лайам, — поздоровалась Марси и дружелюбно помахала
рукой.
— Добрый день, Марси, — ответил он. Вошел, благодарно улыбнувшись,
к Саше в кабинет и закрыл за собой дверь. Вид у него был озабоченный. —
Как ты сегодня? — спросил он и поцеловал ее.
— Нормально. — Саша не стала говорить ему о разговоре с Марси. Это
их; секреты, Лайаму о них знать необязательно. Но у нее теперь было намного
легче на душе.
— Татьяна не объявлялась? — Весь день этот вопрос не давал ему
покоя.
— Нет. Думаю, ей надо остыть.
— Мудро, — видел, что сейчас Саша намного спокойнее, чем была
утром. — У меня на сегодня билеты на бейсбол. Как тебе такой
план? — Он хотел ее отвлечь от грустных мыслей, а никакого другого
способа не придумал.
— Отлично. — Саша улыбнулась. Она бы предпочла поужинать вдвоем в
каком-нибудь тихом ресторанчике. Или даже в шумном, вроде
Прожорливой
Жанны
. Но она знала, что он помешан на бейсболе, и была готова разделить
его страсть. После разговора с Марси Саша смотрела на Лайама другими
глазами, словно видела в первый раз. А еще, несмотря ни на что, она была
благодарна судьбе за то, что подарила ей Лайама.
В свои сорок девять она прекрасно знала, что достойные мужчины на дороге не
валяются. То, что описала Марси, было правдой, хоть и звучало несколько
преувеличенно и комично. Лайам был достоин ее внимания и любви, и она не
собиралась с ним порывать, как бы к этому ни относилась ее дочь.
Четвертое июля и примыкающие выходные Лайам с Саше
...Закладка в соц.сетях
