Жанр: Любовные романы
Невозможно
...ем заниматься. Только теперь Саша в
полной мере оценила то, чему научил ее отец, какие возможности перед ней
открыл и как постепенно ввел ее в свой бизнес. И она жалела, что не сможет
передать эти богатства своим детям.
Иногда она думала, что со временем Ксавье захочет работать с ней в галерее,
но пока это казалось маловероятным. Сейчас, когда Артур заговорил о выходе
на пенсию, она физически ощутила, как ее тянет назад в Париж, где остались
ее корни. Она любила Нью-Йорк, бешеный темп и накал его жизни, но дома ей
всегда дышалось легче. Домом для нее оставался Париж, несмотря на половину
американской крови и на шестнадцать лет из сорока семи, проведенные в Нью-
Йорке. В душе она по-прежнему была француженка. Артур против переезда в
Париж не возражал, и в ту осень они стали планировать его всерьез.
Стоял октябрь, последние теплые деньки. Саша просмотрела полотна, которые
галерея планировала продать одному бостонскому музею. Работы старых мастеров
хранились в особняке на двух верхних этажах. На втором и третьем висели
современные полотна, составлявшие славу галереи. А Сашин кабинет приютился в
дальнем углу первого этажа.
Пройдясь по верхним этажам, она спустилась к себе, сунула в портфель нужные
бумаги и обернулась на сад скульптур, куда выходило окно ее кабинета. Как и
вся коллекция современного искусства, сад служил наглядным отражением
художественного вкуса хозяйки. Она любила смотреть на расставленные в нем
скульптурные композиции, особенно когда выпадал снег. Но сейчас до снега
было еще месяца два. Она взяла в руки пухлый портфель. На следующей неделе
ее в галерее не будет. Утром в воскресенье она летит в Париж. Как и восемь
лет назад, когда умер отец, она по-прежнему каждые две недели совершала эти
рутинные поездки. И в Нью-Йорке, и в Париже она реально занималась делами, и
постоянные перелеты давно стали привычным делом. Это было несложно. У нее
сложился свой круг — друзья, клиенты, причем в обоих городах. И в Париже, и
в Нью-Йорке Саша чувствовала себя одинаково уверенно.
Она уже собралась выходить из кабинета и размышляла о предстоящих выходных,
когда раздался звонок. Это был Ксавье, он звонил из Лондона, где, судя по
часам, была уже полночь. При звуке его голоса Саша улыбнулась. Она обожала
обоих детей, но в определенном смысле сын был ей ближе. С ним ей всегда было
проще. Татьяна же, напротив, была ближе к отцу, да и характер у нее был не
сахар — в деда. Она с детства отличалась твердым и бескомпромиссным нравом и
в отличие от брата с трудом шла на уступки. Ксавье с матерью были
родственные души — одинаково нежные, добрые, всегда готовые простить
близкого человека или друга. У Татьяны отношения с жизнью и людьми были
более суровые.
— Я боялся, ты уже ушла, — сказал Ксавье. Саша прикрыла глаза и
представила себе лицо сына. Очаровательный ребенок давно превратился в
красивого молодого человека.
— Я как раз выходила. Ты меня в дверях поймал. А что ты делаешь дома в
пятницу вечером? — Она знала, что у Ксавье в Лондоне напряженная
светская жизнь, к тому же он имел слабость к хорошеньким женщинам. Их у сына
было множество. Мать это всегда забавляло, она то и дело его поддразнивала
на этот счет.
— Я только вошел, — пояснил он, не желая уронить репутацию.
— Один? Ты меня разочаровываешь, — рассмеялась она. — Но вечер-то хоть хорошо провел?
— Ходили с приятелем на вернисаж, потом ужинали. Все перепились, начали
хулиганить, и я решил, пока нас полиция не забрала, двинуть домой.
— Весело! — Саша опустилась в кресло и выглянула в окно. Как же
она соскучилась по своему мальчику! — Чем же вы там занимались, что
испугались ареста? — Ксавье хоть и питал слабость к женщинам, но его
подружки обычно были существа безобидные и ручные. Он был просто молодой
человек, любящий хорошо провести время, и временами вел себя совсем по-
мальчишески, задорно и весело. Это давало его сестре повод то и дело
называть себя более респектабельной и солидной особой, а возлюбленных брата
она неизменно критиковала. И не упускала случая заявить об этом не только
матери, но и брату, который тут же кидался их защищать.
— На вернисаже я был с одним знакомым художником. Он малость чокнутый,
но художник классный. Надо бы вас при случае познакомить. У него потрясающие
абстрактные композиции. Сегодня был удачный вечер, хотя мой друг иного
мнения. Ему это все быстро наскучило, и он напился. А потом усугубил, уже за
ужином. — Ксавье обожал звонить матери и рассказывать о своих друзьях.
Секретов от нее у него не было. А Сашу всегда забавляли рассказы о его
похождениях. Сын уже несколько лет жил самостоятельно, но Саша все равно
очень по нему скучала.
— Могу себе представить, — прокомментировала она со смехом. —
Наверное, это было уморительно?
— Да уж, это точно. Он очень веселый. Представляешь, ма, пока мы в баре
сидели, он снял штаны. Самое смешное, что никто этого не заметил, пока он не
стал приглашать какую-то девчонку танцевать. Думаю, он и сам успел об этом
забыть, и вдруг выходит на середину зала в трусах. Представляешь, какая-то
старушка его сумочкой огрела! Так он и ее стал звать танцевать и даже пару
раз крутанул вокруг себя. В жизни ничего смешнее не видел. Бабушка от горшка
два вершка, а туда же — всю дорогу его сумочкой лупила. А танцует он —
загляденье! — Саша слушала и смеялась, представляя себе юношу в трусах,
танцующего с воинственной старушкой. — Он был с ней так учтив, мы все
со смеху помирали. Но тут бармен пригрозил вызвать полицию, и пришлось его
везти домой к жене.
— Так он женат? — изумилась Саша. — Сколько же ему лет?
— Он старше меня, мам. Ему уже тридцать восемь, и у него трое детей.
Славные ребята. Да и жена симпатичная.
— А где же была она? — В голосе Саши слышалось явное неодобрение.
— Она терпеть не может ходить по кабакам, — небрежно бросил
Ксавье. В Лондоне у него не было друга ближе Лайама Эллисона. Это был
серьезный художник, но человек легкий, с фантастическим чувством юмора и
страстью к розыгрышам и всевозможным проказам.
— Это нетрудно понять, — сказала Саша. — Не думаю, что мне бы
понравилось ходить по ресторанам с мужем, который публично раздевается и
танцует со старушками.
— Именно так мне и было сказано, когда я доставил его домой. Я еще уйти
не успел, а он уже отрубился на диване. Мы с его женой пропустили по
стаканчику, и я уехал. Она славная.
— Надо думать! Кто еще станет все это терпеть? Он не алкоголик? —
Саша заговорила серьезно, ее встревожил рассказ сына. Вряд ли, чтобы этот
Лайам мог быть подходящим другом для Ксавье. Чему он может его научить?
— Нет, не алкоголик, — рассмеялся Ксавье. — Просто он
заскучал и заключил со мной пари, что, если снимет брюки, никто этого и не
заметит, по крайней мере в течение часа. Так никто и не замечал, пока его
танцевать не потянуло.
— Надеюсь, ты-то в штанах сидел? — Теперь Саша говорила как мать,
и Ксавье рассмеялся. Ои ее боготворил.
— Успокойся, в штанах. И Лайам обозвал меня трусом. Он сказал, что
поднимет ставку вдвое, если я тоже разденусь. Но я не поддался.
— И на том спасибо. Ты меня утешил. — Она взглянула на часы. В
шесть они должны были встретиться с Артуром, а сейчас уже десять минут
седьмого. — Извини меня, Ксавье, но я уже десять минут как должна быть
дома, меня папа ждет. А сразу после ужина мы едем за город, в Саутгемптон.
— Я так и думал. Наудачу позвонил.
— И правильно сделал. Как выходные проводишь? — Она любила быть в
курсе его дел, как и дел Татьяны, хотя та общалась с матерью реже. У дочери
был тот период, когда хочется пошире расправить крылья. И она теперь чаще
звонила отцу, чем матери. Саша не слышала ее с прошлой недели.
— Да ничего особенного не запланировано. Погода у нас стоит гнусная, я
думал, может, поработаю немного.
— Хорошо. Я в воскресенье лечу в Париж. Как доберусь — позвоню.
Найдется время навестить меня на неделе?
— Не исключено. Вечером в воскресенье созвонимся. Удачных выходных. И
папе привет передай.
— Передам. Я тебя люблю. И скажи своему приятелю, чтобы в другой раз
штанов не снимал. Вам еще повезло, что вас в участок не забрали. За
нарушение общественного порядка, неприличное поведение в общественном
месте... да просто за то, что слишком веселились. — Она знала, что
Ксавье умеет провести время. По-видимому, Лайам ему в этом не уступал. Она
уже как-то о нем слышала от сына, его друг хотел показать ей свои работы.
Когда-нибудь она их посмотрит, хотя времени у нее никогда не хватает. Вечно
куда-то надо бежать, а бывая в Лондоне, она едва успевает повидаться с теми
художниками, кого уже представляет, и, конечно, с сыном. Она просила, чтобы
Лайам прислал ей свои картины на слайдах, но он так и не удосужился этого
сделать, из чего Саша заключила, что либо он не серьезен в своих намерениях,
либо не чувствует себя готовым к показу. Как бы то ни было, судя по рассказу
Ксавье, это какой-то экстраординарный тип. Таких среди ее клиентов уже было
несколько, и Саша вовсе не жаждала пополнять эту коллекцию, каким бы
интересным человеком его ни считал Ксавье. Куда легче было иметь дело с
художниками серьезными, думающими о карьере и ведущими себя как взрослые
люди. Сорокалетние балбесы, снимающие штаны на публике, — одна головная
боль, уж без них она вполне обойдется. — Созвонимся, Ксавье!
— Я тебе в Париж позвоню. Пока, мам, — бодро попрощался Ксавье и
положил трубку. Саша улыбнулась и помчалась домой. И так уже Артуру пришлось
ждать, а ей еще ужин готовить. Но поговорить с сыном было приятно. Она в
спешке покидала галерею, на ходу прощаясь с сотрудниками, потом остановила
такси и поехала домой, но мысли ее были с сыном.
Артур ждал ее дома, им хотелось поскорей уехать из города. В пятницу на
дорогах всегда жуткие пробки, правда, к тому времени, как они поужинают,
машин будет поменьше. Погода стояла роскошная. Уже октябрь, а все еще тепло
и сухо. Саша откинулась на спинку сиденья и на минуту прикрыла глаза. Неделя
выдалась длинная, она устала.
Квартиру, куда она сейчас ехала, уже давно пора сменить, — подумала
Саша в который раз. Они жили в ней уже двенадцать лет, с того дня, как
приехали из Франции. Сейчас, когда дети разъехались, квартира казалась
пустой и слишком просторной. Саша все пыталась уговорить Артура продать это
жилье и купить квартиру поменьше на Пятой авеню, с видом на парк. Но
поскольку встал вопрос о переезде в Париж, смысл в замене жилья отпал, и они
решили подождать. Если переезд состоится, в Нью-Йорке им понадобится лишь
временное жилье. В кои-то веки в их жизни должны были наступить какие-то
изменения. Это ощущение предстоящих перемен появилось у Саши с того момента,
как Татьяна получила диплом и обзавелась своим жильем. Теперь, когда дети
разлетелись из гнезда, в жизни Саши образовалась пустота. Но стоило ей
пожаловаться, как Артур начинал ее поддразнивать и говорил, что она — одна
из самых занятых женщин в Нью-Йорке. И все же по детям Саша очень скучала.
Они всегда были неотъемлемой частью ее жизни, и теперь, случалось, на нее
накатывала тоска, жизнь, казалось ей, лишилась главного смысла. Хорошо еще,
что они с Артуром всегда любили путешествовать, им всегда нравилось
проводить время вдвоем. За двадцать пять лет супружества их любовь нисколько
не угасла. Напротив, они словно стали ближе и дороже друг другу, если это,
конечно, было возможно. Их взаимная привязанность год от года росла и
крепла.
Как Саша и думала, муж уже ждал ее дома. Он еще не снял белой сорочки, в
какой был на работе, только рукава завернул. Пиджак был небрежно брошен на
спинку кресла. Артур уже начал собирать сумку для поездки за город. У них
был свой домик в Саутгемптоне, на море. Ужин Саша решила соорудить на скорую
руку — холодную курятину с салатом. Они любили выезжать попозже, когда
схлынет основной транспортный поток, иначе это путешествие превращалось в
пытку.
— Как день прошел? — поинтересовался Артур, целуя ее в макушку.
Саша обычно собирала волосы в пучок, другой прически она не признавала.
Только на уик-энд, в Саутгемптоне, она заплетала длинную косу. Она любила
старые вещи — вытертые джинсы, застиранные свитера, линялые футболки — и
испытывала облегчение оттого, что можно хоть в эти дни не думать, что
надеть. Артур обычно играл в гольф или гулял по берегу — В юности он был
отличный яхтсмен и научил этому искусству детей. А еще они любили играть в
теннис. Саша много времени проводила в саду или забиралась на диван с
книжкой. Старалась забыть о работе, хотя иногда привозила с собой кое-какие
деловые бумаги.
Как и городская квартира, загородный дом теперь стал для них велик, но здесь
это воспринималось легче. Саша представляла себе, как в один прекрасный день
этот дом наполнится голосами внуков, а дети станут приезжать сюда с
друзьями. Этот дом всегда казался ей живым, может быть, благодаря виду на
океан. А городская квартира теперь была унылой и мертвой.
— Прости, что опоздала, — извинилась она, целуя мужа, и поспешила
на кухню. — Уже в дверях была, а тут Ксавье позвонил.
— Что сказал?
— По-моему, он был навеселе. Как раз вернулся из кабака, где гулял с
одним из своих хулиганистых приятелей.
— Не с женщиной? — удивился Артур.
— Нет, с каким-то художником. И представляешь, снял при всех штаны.
— Ксавье? — опешил Артур.
— Да нет, этот его приятель. Очередной художник-сумасброд. — Она
покачала головой и стала выкладывать курицу на блюдо.
Артур стоял рядом и болтал о том о сем, а она накрывала ужин на кухонном
столе, с красивыми льняными салфетками, на красивых тарелках. Ей нравилось
его ублажать, он это знал и не забывал делать ей комплименты.
— Что-то у тебя сегодня портфель больно пухлый, — заметил он и
стал накладывать салат. Вид у Артура был умиротворенный. Он обожал проводить
выходные на море. Это было святое дело для них обоих. Никакие заботы не
должны были вмешиваться в их воскресные планы, если, конечно, кто-то не
заболевал или не случалось чего-то непредвиденного. Во всех остальных
случаях, в любую погоду, около семи часов они уже мчались по шоссе в
Саутгемптон.
— Я в воскресенье лечу в Париж, — напомнила Саша. Они съели салат,
и Саша положила мужу кусок курятины, заблаговременно приготовленной
кухаркой.
— Совсем забыл. Долго пробудешь?
— Дня четыре. Может, пять. К следующим выходным буду дома.
Они вели ничего не значащую беседу, как люди, давно женатые и привыкшие быть
вместе. Не говорилось ничего важного, им просто хорошо было вдвоем. Артур
рассказал о чьей-то отставке и о незначительной сделке, которая пошла не по
плану. Она — о новом художнике, чьи интересы они взялись представлять,
молодом и необычайно талантливом бразильце. Еще сказала, что Ксавье обещал
вырваться к ней в Париж. Ему это всегда удавалось, ведь он был сам себе
хозяин — в отличие от сестры, целиком зависевшей от своего шефа-фотографа.
Тот любил работать допоздна, а если и выдавалось свободное время, Татьяна
предпочитала проводить его с друзьями. Впрочем, она же была моложе брата на
два года и еще не вышла из стадии борьбы за свою независимость.
— Кто у него подружка на эти выходные? — со смешком спросил Артур.
Он хорошо знал сына, не хуже, чем Саша. Она улыбнулась ему и в который раз
отметила про себя, что он по-прежнему хорош собой. Высокий, поджарый, в
хорошей форме, с точеными чертами лица и мужественным подбородком. Саша
влюбилась в него в тот миг, как он только появился в ее жизни. А теперь
любила еще сильней. Она отдавала себе отчет в том, как ей повезло в жизни.
Многие ее нью-йоркские подруги успели развестись, две из них и овдоветь, и
им так и не удалось найти себе нового спутника жизни. При каждом удобном
случае Саше говорили, что она везучая. Она и сама это знала. С первой
встречи Артур стал мужчиной ее жизни.
— В последний раз, когда я спрашивала, это была какая-то натурщица,
которую он подцепил на занятиях по рисунку, — усмехнулась Саша. Среди
друзей и родных Ксавье слыл отъявленным ловеласом, вокруг него вечно вились
толпы воздыхательниц, да он и сам не мог устоять перед красивой женщиной.
Ксавье был необычайно хорош собой, к тому же приятный человек, и женщины
находили его неотразимым. — Я уже давно перестала спрашивать, как их
зовут, — продолжала Саша, убирая со стола. Муж с нежной улыбкой следил
за ее движениями. Она сложила посуду в посудомоечную машину. В последнее
время они жили по-холостяцки и настоящие семейные застолья устраивали,
только когда приезжали дети. А так ужинали чем-нибудь легким на кухне. Это
было намного проще.
— Я тоже не спрашиваю Ксавье, как зовут его подружек, — рассмеялся
Артур. — Всякий раз, как я называл очередную из них по имени, попадал
впросак: оказывалось, что после этой девицы у него их перебывало уже штук
пять. Теперь умнее стал. — Артур пошел переодеваться. Надел мягкие
брюки защитного цвета и удобный старый свитер. Саша последовала его примеру.
Спустя двадцать минут они были готовы к выходу. Поехали на Сашином джипе.
Она не стала избавляться от этой машины с отъездом детей, это был самый
удобный транспорт для перевозки картин, которые ей иногда приходилось
забирать у молодых художников. Сейчас она загрузила на заднее сиденье кое-
какую еду и две сумки с одеждой для себя и мужа. Одежду для отдыха они
оставляли в Саутгемптоне, поэтому обычно ездили налегке. Сегодня Саша взяла
с собой и чемодан для поездки в Париж, и свой раздутый от бумаг портфель. В
аэропорт надо было ехать в воскресенье рано утром, прямо из Саутгемптона.
Она выбрала утренний рейс, чтобы прилететь в Париж в разумное время. Иногда
Саша летала ночным рейсом, но на этот
раз спешки не было, и она выбрала
ранний рейс, хоть и не хотелось бросать Артура одного на воскресенье.
К десяти часам они уже были на месте, и Саша с удивлением поняла, как она
устала. Как всегда, за рулем был Артур, ей даже удалось вздремнуть в дороге,
и теперь она была рада возможности лечь спать раньше обычного. Но сначала
они сидели на веранде и смотрели на океан в лунном свете. Было тепло, даже
душно, а небо усеяно звездами. Едва коснувшись головами подушек, оба
погрузились в блаженный сон.
Как часто бывало, когда они выезжали за город, утро Саша с Артуром отметили
бурным сексом. Потом долго лежали обнявшись. С годами их взаимное влечение
ничуть не ослабло, напротив — привычка быть вместе и глубокая привязанность
сделали его острее и жарче. Потом Артур прошел вслед за ней в ванную и, пока
она лежала в теплой воде, мылся под душем. Она обожала эти неспешные
утренние часы в Саутгемптоне. После этого они спустились на кухню, и Саша
приготовила завтрак, а потом была долгая прогулка по берегу. День выдался
чудесный, теплый и солнечный, без намека на ветер. Первая неделя октября.
Скоро осень задует холодами, но пока еще солнечно и тепло.
Вечером в субботу Артур повел ее ужинать в небольшой итальянский
ресторанчик, который они оба обожали. После ужина они опять сидели на
веранде, пили вино и вели беседу. Жизнь была прекрасна и безмятежна. Спать в
тот вечер они легли рано, ведь Саше предстояло встать на заре и ехать в
аэропорт. Ей, как всегда, не хотелось оставлять мужа, но короткие разлуки
уже стали для них делом привычным. Четыре, пять дней вдали друг от друга
воспринимались как одно мгновение. Саша прижалась к мужу, и так, тесно
обнявшись, они и уснули. Встать ей надо было в четыре, в пять выехать, чтобы
к семи часам быть в аэропорту — самолет на Париж вылетал в девять. На место
она прибудет в девять вечера по местному времени, к одиннадцати доберется
домой и сумеет нормально выспаться перед рабочим днем.
В четыре прозвенел будильник. Саша сразу проснулась, прихлопнула кнопку
будильника, обняла Артура и нехотя поднялась. На цыпочках в темноте прошла в
ванную, надела джинсы и черный свитер. На ноги — старые удобные мокасины.
Она уже давно перестала наряжаться в полет. На первом месте были соображения
удобства. Обычно в полете ей удавалось поспать. Саша долго стояла над
Артуром, потом наклонилась и ласково поцеловала в макушку, стараясь не
разбудить. Тот все равно шевельнулся и улыбнулся сквозь сон. Потом
прищурился, расплылся шире и притянул ее к себе.
— Любимая моя, — прошептал он сонным голосом. — Поскорей
возвращайся. Я буду скучать. — Он всегда говорил ей что-то нежное, за
что она любила его еще сильнее. Она поцеловала его в щеку и укутала одеялом
— как всегда делала детям.
— Я тебя тоже люблю, — прошептала она в ответ. — Спи. Как
долечу — позвоню. — Она всегда звонила, когда самолет приземлялся. В
этот раз это произойдет еще до его отъезда в город. Саша с новой силой
пожалела, что уезжает.
Как будет славно, когда после отставки Артур сможет всюду ездить с ней
вместе! С этой обнадеживающей мыслью Саша притворила за собой дверь и вышла
из дома. Такси она заказала еще накануне. Водитель уже ждал. Она отметила
про себя, что, как она и просила, он не стал звонить в дверь. Саша сказала,
в какой аэропорт и к какому рейсу ее везти, и сидела, улыбаясь своим мыслям.
Она прекрасно осознавала, как благосклонна к ней судьба. Счастливая женщина,
благополучная жизнь, любящий муж, которого она тоже любит всем сердцем, двое
замечательных детей и две галереи, которые всю жизнь приносят ей радость и
солидные средства к существованию. Чего еще желать? Саша де Сювери понимала,
что у нее есть все.
ГЛАВА 2
Перелет прошел гладко. Саша пообедала, посмотрела фильм, часа три поспала и
проснулась, когда самолет приземлился в аэропорту имени Шарля де Голля.
Почти все стюардессы и старший бортпроводник были ей знакомы. Пассажир она
была непритязательный, человек приятный, ничего, кроме воды, в полете не
пила. Как опытная путешественница, Саша хорошо знала, как предотвратить
последствия смены часовых поясов. Она ела мало, пила воду, а сразу по
прибытии легла спать. Наутро она встанет свежей и бодрой и думать забудет о
разнице во времени. Она уже двенадцать лет совершала эти регулярные поездки
из Нью-Йорка в Париж и обратно.
Погода в Париже стояла холодная и дождливая. В Нью-Йорке еще было бабье
лето, а в Европе уже ощущалось приближение холодов. Ей пригодилась взятая с
собой кашемировая шаль, которую, выйдя из самолета, она сразу накинула на
плечи. Как всегда, машина уже ждала ее. По дороге в город Саша обсудила с
шофером погоду и перелет. Дом был тих и безмолвен. Приходившая ежедневно
горничная оставила для нее в холодильнике еду. Так она поступала всегда.
Едва переступив порог, Саша взяла трубку и позвонила Артуру. В Америке
сейчас было пять часов вечера. Он обрадовался звонку. Он как раз запирал дом
в Саутгемптоне, чтобы ехать домой.
— Я соскучился, — сказал он, выслушав ее отчет о парижской погоде.
Он и забыл, какие унылые там бывают зимы. — Может, лучше в Майами
галерею откроешь? — поддразнил он. Он прекрасно знал, что, невзирая ни
на какую погоду, Саша жаждет переехать назад в Париж, и был внутренне готов
к этому переезду сразу после своей отставки. Он с теплотой вспоминал те
первые годы их семейной жизни, что прошли во Франции. Его единственным
желанием было находиться рядом с женой.
— Во вторник я еду в Брюссель, туда и обратно. Надо повидаться с одним
новым художником, а заодно навестить и старых знакомых, — сказала Саша.
— Главное — к выходным возвращайся домой. — Супруги были
приглашены на день рождения к одной из Сашиных лучших подруг. Она в прошлом
году овдовела и теперь встречалась с мужчиной, которого все как-то сразу
невзлюбили. До него были и другие претенденты, но ни один не вызвал
одобрения у ее друзей и подруг. Друзья желали ей поскорей расстаться с
очередным незадачливым ухажером. Ее покойный муж был близким другом Артура,
болел он долго и умирал мучительно. От рака. Ему было всего пятьдесят два,
жена была ему ровесницей. Теперь она мрачно шутила, что оказаться снова на
выданье после двадцати девяти ле
...Закладка в соц.сетях
