Жанр: Любовные романы
Конец лета
...как существую. — Он подсунул руку за край выреза ее платья. — И я
бы с удовольствием доказал тебе, насколько я реален, но, боюсь, сейчас у нас
нет на это времени. — Склонив в поклоне голову, Бен подал Динне руку. —
Идем?
Динна оперлась о его руку.
— Конечно.
— Ты готова?
Бен остановил машину перед входом в галерею.
— Господи, нет!
Динна с широко распахнутыми глазами протянула к нему руки. Он лишь на
секунду обнял ее, затем отстранил от себя, и они пошли в галерею. Внутри их
ждал фотограф. Гостей собралось уже довольно много, среди них было немало
критиков, Динна увидела и Ким — та была увлечена
развитием отношений
с каким-
то представителем прессы. Рядом маячила Салли, ей не терпелось поближе
взглянуть на новое платье Динны, от которого она пришла в восторг. В целом
вечер удался на славу, выставка имела большой успех. Галерея сразу же
продала семь картин. У Динны даже возникло ощущение, что она расстается с
давними друзьями, ей было жаль отдавать свои работы. Бен пошутил по этому
поводу, когда представлял Динну почитателям ее таланта. Он держался
прекрасно, все время был поблизости, но не слишком близко, постоянно
поддерживал Динну, но делал это незаметно. Для всех он был Бенджамином Томпсоном-
третьим, преуспевающим владельцем галереи. О его связи с Динной никто и не
догадывался. Бен был до предела тактичен — как в то утро, когда увидел Динну
вместе с Ким, — и Динна могла быть абсолютно спокойна.
Какое-то время Динна побаивалась, что до Марка могут дойти слухи — никогда
нельзя знать заранее, кто придет на открытие выставки, кто увидит ее с Беном
и какие выводы из этого сделает. Но потом ее страхи отступили, никто ничего
не заподозрил, даже Ким, которая прислала Динне на дом огромный букет
цветов. Ким была уверена, что это она свела Динну с Беном — в
профессиональном смысле, конечно, поскольку о другой стороне их отношений
она даже не догадывалась. Ким, правда, задавалась вопросом, сообщила ли
Динна о выставке Марку. И позже Динна сама сказала ей, что сообщила.
— И что он сказал?
— Не много. Но был не в восторге.
— Ничего, переживет.
— Я надеюсь.
Динна предпочла не развивать эту тему. Она не стала рассказывать подруге,
что Марк практически запретил ей устраивать выставку и бросил трубку.
Никаких выставок
. Но Динна впервые за все годы брака настояла на своем. На
этот раз вопрос был слишком важен для нее, чтобы она опять уступила. Марк же
не уступил ей в вопросе о покупке мотоцикла для Пилар. Почему же она должна
идти у него на поводу в том, что касается ее творчества?
— Боже праведный, любимая, почему ты хмуришься, чем ты недовольна? —
тихо, чтобы не слышал никто, кроме Динны, спросил Бен.
Его голос вывел Динну из задумчивости.
— Я не недовольна, извини, просто... просто слишком много всего
произошло.
— Да уж, это точно. Салли только что продала еще две картины. — Бен
выглядел счастливым, как ребенок. Динне хотелось броситься ему на шею, но
она могла себе позволить ласкать его только взглядом. — Могу я соблазнить
вас праздничным обедом, мадам?
Динна усмехнулась, хорошо зная вкусы Бена.
— Пожалуй, если это будет пицца.
— Только не сегодня, мадам. На этот раз должен быть настоящий обед.
— Гамбургеры, например?
— Да ну тебя!
Без лишних церемоний Бен обнял Динну за плечи и поцеловал в щеку. Владелец
галереи вполне мог поцеловать художника в час его первого триумфа, в этом не
было ничего необычного. Однако Ким, наблюдая за Динной, невольно подумала,
не кроется ли за этим нечто большее. Динна что-то прошептала Бену на ухо, в
ответ он нежно улыбнулся, и Ким услышала его слова:
— Я рад, что они тебе нравятся.
Динна со счастливым видом дотронулась до жемчужин в сережках и отошла. С
этого момента Ким начала кое о чем догадываться.
Глава 13
— Ладно, я готова услышать правду. Говори. — Динна сидела с закрытыми
глазами на кровати в желтой спальне и судорожно сжимала над головой подушку.
— У тебя такой вид, как будто ты ждешь землетрясения.
Глядя на Динну, Бен не удержался от смеха. Он сидел на кровати рядом с ней
со свежей газетой в руках.
— Дорогая, что тебе прочитать? Новости с фондового рынка? Или, может,
комиксы? О, я знаю что!
— Да читай же ты наконец! Я больше не могу ждать ни секунды.
Динна стиснула зубы, и Бен снова засмеялся. Он развернул газету на той
странице, где были помещены отзывы о выставке. Однако Бен знал, что там
будет написано. Он достаточно давно занимался этим бизнесом, чтобы знать
результат заранее. И, пробежав глазами статью, Бен понял, что не ошибся.
— Ну что, ты готова?
— Бенджамин! Читай же, черт бы тебя побрал! — прорычала Динна.
Бен начал читать монотонным голосом. Динна смотрела на него с ужасом.
—
...блистательная, тонкая манера письма, которая свидетельствует не
только о годах учебы и преданности работе, но и о таланте такого масштаба,
какой, к сожалению, встречается нечасто
.
Динна недоверчиво нахмурилась и убрала от головы подушку.
— Не может быть, ты это сам придумал!
Она попыталась выхватить у него газету, но Бен не дал ей такой возможности,
он вытянул руку и, держа газету так, чтобы Динна не могла до нее дотянуться,
стал читать дальше, пока не дочитал статью до конца.
— Не верю. — Динна была потрясена. — Этого не может быть.
— Почему же не может? Я давно тебе говорил, что ты талантливый
художник. Это знал я, теперь это знают критики и люди, которые купили твои
картины. Это знают все, кроме одной уже большой, но очень глупой и не в меру
скромной девочки.
Бен придвинулся ближе и стал щекотать Динну.
— Перестань! Я теперь знаменитость, не смей меня щекотать! — Но она так
смеялась, что не могла ему помешать. — Прекрати, я теперь звезда!
— Правда? А кто сделал тебя звездой? Кто тебе твердил, что ты должна
устроить выставку? Кто тебя уговаривал? Кто, впервые увидев твои работы,
сразу понял, что их нужно представить публике? Ну? Нет, ты скажи, скажи!
Теперь они смеялись уже вместе. Бен сгреб ее в охапку, подол ее бледно-
розовой шелковой ночной рубашки задрался до талии. На секунду Бен замер и
посмотрел на женщину, лежащую в его объятиях. Никогда еще Динна не казалась
ему такой нежной, хрупкой, прекрасной, ему хотелось обнимать ее вот так всю
жизнь. Он мечтал, чтобы время остановилось.
— В чем дело, дорогой? — Динна увидела выражение глаз Бена и теперь
наблюдала за ним с некоторой опаской. — Что-нибудь не так?
— Наоборот. Ты прекрасна до невозможности.
— И полностью твоя.
Динна легла на него сверху, улыбнулась счастливой улыбкой и припала к его
губам в долгом нежном поцелуе. Не прошло и минуты, как ее ночная рубашка уже
валялась на полу. Только после полудня они наконец встали с постели. Динна
сонно зевнула и, обнаженная, подошла к двери на балкон. Ее распущенные
волосы струились по спине темным шелковым водопадом. Бен любовался ею, все
еще лежа в постели. Ему хотелось, чтобы и она оставалась в постели вечно.
— Знаешь, кажется, ты губишь мою карьеру, — сказал он, не отрывая
взгляда от Динны.
Динна повернулась к нему, сейчас она казалась беззащитной и совсем юной; Но
Бен уже знал, что внешность обманчива и внутри, под этой хрупкой оболочкой,
прячется сильная женщина. Если бы не эта сила, не невидимый стальной
стержень, она бы не выдержала стольких лет одиночества в браке с Марком.
— Почему это я гублю твою карьеру? — Динна бросила на него притворно-
надменный взгляд. — Я думала, что моими гениальными картинами я принесу тебе
целое состояние.
— И принесла бы, если бы я попал на свое рабочее место. Хорошо еще, что
Салли сегодня не ждет меня в офисе. Ты знаешь, что такого со мной никогда в
жизни не бывало?
Однако по виду Бена не было похоже, чтобы он расстраивался из-за своего
нового образа жизни. Он обернул бедра полотенцем, бросил Динне свой халат и
вышел вместе с ней на балкон. Они удобно устроились в парусиновых креслах.
— Ты сделала меня ленивым, счастливым, молодым и вечно возбужденным.
— Ты сделал со мной то же самое. — Динна наклонилась к нему, и они
снова поцеловались. — Я чувствую себя двадцатилетней, самое большее
двадцатидвухлетней.
— Отлично, тогда давай поженимся и заведем дюжину детей.
Динна быстро посмотрела на Бена, на какое-то мгновение ей даже показалось, что он говорит серьезно.
— Тогда бы у нас точно появились новые заботы. А что, разве нет? —
Говорить на эту тему с Беном всерьез Динна не могла, это было бы
неправильно. Поэтому она спросила: — Какие у нас планы на эти выходные?
Динна подставила лицо солнцу и закрыла глаза. Было так приятно сидеть рядом
с Беном, жить с ним, ездить с ним в Кармел или оставаться в городе,
просыпаться рядом с ним по утрам и засыпать в одной постели. Она чувствовала
себя так, словно они провели вместе сто лет, а не семь недель. Динне не
верилось, что прошло так мало времени, что их жизни так быстро срослись в
одну. Можно было только удивляться, как много всего произошло за такое
короткое время.
— Хочешь поехать в Кармел или тебе надоело?
— Мне это никогда не надоест. Кармел — самое лучшее место для жизни,
такое тихое, спокойное.
— Я рад, что ты так считаешь. — Бен взял ее за руку. — У меня тоже
такое чувство. Но я все время думаю, что тебе могло бы понравиться какое-
нибудь более экзотическое место.
— Какое, например?
Предположение Бена заинтересовало Динну. Может, Афины? Усилием воли она
выкинула из головы мысли о Марке.
— Ну, не знаю, например, мы могли бы съездить в Беверли-Хиллз. Я там
давно не был. — Обычно Бен приезжал туда всего на один день и уже к обеду
возвращался домой. — А можем выбраться даже в Нью-Йорк.
Бен никогда не уезжал очень далеко от своей работы, от галерей, других
дилеров, художников, аукционов. На свой лад он был почти так же одержим
работой, как Марк. Различие состояло в том, что Бен включал в свой мир и
Динну и их страсть была общей.
— Так что решай, куда бы ты хотела отправиться в этот уик-энд?
— Я же сказала, в Кармел.
Динна открыла глаза и улыбнулась теплой, счастливой улыбкой.
— Что ж, значит, едем в Кармел.
— Кстати, это мне напомнило... — Динна нахмурилась. — Мне нужно забрать кое-какие вещи из дома.
Она не была дома несколько дней. Порой Динна спрашивала себя, что думает о
ее отсутствии Маргарет. Она объяснила экономке, что работает в студии
подруги и ей проще ночевать там же, а не ездить домой. Иногда, после
выходного Маргарет, Динна заезжала рано утром домой и приминала белье на
кровати, чтобы казалось, будто она спала дома. Однако Динна догадывалась,
что ее уловки никого не могли обмануть. И меньше всего — женщину, которая
работала в их семье много лет. Но не могла же она ей сказать:
Я влюбилась в
другого мужчину
? Поэтому она старалась сохранять спокойствие и по
возможности не встречаться взглядом с проницательными голубыми глазами
пожилой экономки.
В два часа дня Бен высадил Динну за квартал от ее дома. Динне нужно было
просмотреть почту и подписать несколько чеков. Кроме того, нужно было
выплатить жалованье Маргарет и оставить ей деньги на продукты, хотя Динна
больше не питалась дома. Ее сердце — и желудок — жило в другом месте. Динна
даже перестала работать в своей домашней студии. Теперь она рисовала только
у Бена. Там же она работала и над одной картиной втайне от Бена, обращаясь к
ней, только когда Бен отсутствовал.
Динна вошла в дом и окликнула Маргарет. Но экономка не отозвалась. Зачем ей
было приходить — хозяйка не бывала дома, и делать здесь было почти нечего.
На столике, как обычно, лежали стопка счетов и несколько приглашений, не
представляющих интереса. Ни одного письма ни от Пилар, ни от Марка. Марк не
писал жене, он ей звонил. Для него тоже не было никакой почты. Всякий раз,
когда Марк куда-то уезжал, три раза в неделю приходила Доминик и забирала
почту Марка, чтобы переслать ее вместе с деловыми бумагами.
Динна медленно поднималась по лестнице, в одной руке она несла почту, другая
скользила по перилам. Дойдя до верхней площадки лестницы, она остановилась.
Даже само возвращение домой действовало на нее подавляюще. У нее было такое
ощущение, будто ее силой заставили отказаться от мечты, снова стать старше,
отдалиться от мужчины, который говорил с ней о браке и о дюжине детей. Динна
вздохнула и улыбнулась своим мыслям. Из комнаты донесся телефонный звонок.
Сначала Динна не хотела брать трубку, но потом подумала, что это может быть
Бен — не дождавшись, когда она освободится, он мог позвонить ей из телефона-
автомата. Казалось, кроме них, на свете никого больше не существовало,
остались только они двое.
— Слушаю, — сказала Динна с улыбкой в голосе, сняв трубку.
— Алло?
Боже, это Марк!
— Алло?
Динна попыталась выиграть время.
— Марк, это ты?
— Как видишь. Я требую объяснений, что это за сумасбродство с
выставкой. Я узнал от Доминик, она мне только что звонила.
— Как удобно.
— Кажется, я тебе четко объяснил, как отношусь к этой затее. Но ты
сделала по-своему, и твой поступок отдает плохим вкусом.
Марк был в ярости.
— Напротив, уверяю тебя, все было сделано с большим вкусом.
— А вот это, моя дорогая, вопрос спорный. Ты прекрасно знаешь, что я
запретил тебе устраивать выставку. А какая огласка! Бог мой, Динна, да ты
ведешь себя словно какая-то хиппи!
— Это совершенно не так. — Динна напряженно выпрямилась. — Благодаря
хорошим отзывам о выставке я почувствовала себя серьезным художником. И
возможно, я и есть серьезный художник.
— Мне казалось, этот вопрос мы с тобой давным-давно решили.
— Может быть, ты и решил, а я — нет.
Черт бы его побрал. Он не понимает меня и никогда не понимал!
— Ясно. Как бы то ни было, надеюсь, в этом^своем новом качестве ты не
собираешься каждый день позволять себе подобные представления для публики.
— Не волнуйся, этого не будет. Мне повезет, если удастся устраивать
выставки хотя бы каждые пять лет.
— В таком случае мне жаль, что я пропустил эту.
— Неправда.
Теперь Динна тоже пришла в ярость и не собиралась подыгрывать Марку.
— Я тебя не понял.
— Я сказала, что ты вовсе не жалеешь, что не был на моей выставке. Мне
надоело твое лицемерие, меня от него уже тошнит! Как ты смеешь принижать мою
работу!
Марк был в шоке.
— Динна?..
— Извини, я... — Динна не понимала, что с ней происходит, но она больше
не могла держать все в себе. У нее появилась острая потребность выпустить на
свободу свои чувства. — Не знаю, Марк, наверное, я просто устала.
— Да. Вероятно. Я позвонил не вовремя?
Ледяной голос Марка был насквозь пропитан сарказмом. Странный настрой Динны
ему решительно не нравился, и он жалел, что не заставил ее отправиться на
все лето на мыс Антиб.
— Нет. Я как раз собиралась ехать в Кармел.
— Опять?
— Да. С Ким. —
Боже, зачем это?
Динна терпеть не могла лгать Марку. —
Сам понимаешь, когда тебя нет, я мало чем могу здесь заняться.
Динна знала, что последней фразой она ставит Марка в безвыходное положение.
— Потерпи, осталось не так много.
— Сколько?
Динна зажмурилась и затаила дыхание.
Господи, пусть он не возвращается
подольше, молю, не дай ему скоро вернуться домой...
— Около месяца.
Динна молча кивнула. Значит, у них с Беном остался месяц. Это все, на что
они могут рассчитывать.
Полчаса спустя Бен вел машину по знакомой дороге на Кармел. Динна была
непривычно молчалива. Бен покосился на нее — на ее красивом лице застыло
тревожное выражение.
— Что-нибудь случилось? — спросил он. Динна отрицательно покачала
головой.
— Плохие новости из дома?
— Нет.
Динна смотрела на проплывающий за окнами сельский пейзаж. Она долго
колебалась, готовясь произнести следующие слова:
— Он звонил.
— Ну и как прошел разговор? —
Ты не попросила развода?
— Как обычно. Я рассердилась. Он страшно возмущался из-за выставки.
Секретарша нарочно позвонила ему в Париж, чтобы нажаловаться.
— Это имеет какое-то значение? — Динна пожала плечами. — Разве его
мнение все еще важно для тебя? Ты все еще боишься его прогневить?
Динна повернулась и посмотрела на Бена.
— В некоторых отношениях он ведет себя как мой отец. Марк много лет был
для меня главным авторитетом.
— Ты его боишься?
— У меня никогда не возникало такой мысли, но, возможно, это
действительно так. Просто раньше я думала, что его уважаю. Но... ой, ну не
знаю я!
— Что он может сделать в самом худшем случае?
— Уйти от меня — по крайней мере раньше я так думала.
— А теперь больше не думаешь? Динна покачала головой:
— Нет.
Странно, но сейчас ей почти хотелось, чтобы Марк от нее ушел. Тогда все
стало бы гораздо проще, хотя оставалась еще Пилар. Дочь никогда бы ее не
простила. Динна нахмурилась так, что брови сошлись на переносице. Бен тронул
ее за руку.
— Не волнуйся ты так, все образуется.
— Хотела бы я знать как. Бен, я не знаю, что мне делать.
Вернее, она знала, что ей следовало бы сделать, но делать этого не хотела.
Она не хотела ни терять Бена, ни уходить от Марка.
— Кроме всего прочего, у меня есть долг перед Пилар. Я ее мать.
— А как же твой долг по отношению к самой себе? Прежде всего ты обязана
выполнять свой долг перед собой, а потом уже перед ребенком. В конце концов,
это твоя жизнь.
Динна кивнула. Некоторое время они ехали молча. Казалось, Динна немного
успокоилась.
— Как странно, большую часть времени я вообще не вспоминаю о
существовании Марка. Восемнадцать лет он был центром моей жизни, и вдруг за
какие-то полтора месяца у меня появилось такое ощущение, будто он исчез,
умер, никогда не существовал. Я чувствую себя другим человеком. Но, Бен,
Марк же существует, он никуда не делся. Он мне звонит, он ждет, что я буду с
ним разговаривать, а я почему-то не могу.
— Так не общайся с ним какое-то время.
Ну вот, Бен не понимает. Господи, сделай так, чтобы он не стал вести себя
как собственник, ну пожалуйста...
Однако Бен продолжал:
— По-моему, тебе нужно расслабиться и наслаждаться тем, что есть. А о
том, что будет дальше, станешь беспокоиться после.
— А что, ты сам так и делаешь?
Динна положила руку на его шею и поцеловала его в щеку. Она видела в глазах
Бена беспокойство и страх, читала тревогу на его лице, особенно когда он
думал, что она его не видит.
— И ты нисколько не волнуешься, правда?
— Я?
Бен замотал головой так решительно, что Динна засмеялась:
— Врешь ты все. Я знаю, что ты беспокоишься ничуть не меньше, чём я.
Так что не надо произносить передо мной правильные речи. Я-то думала, что ты
такой невозмутимый, что тебя это никогда не коснется. Но теперь я знаю, что
это не так.
— Неужели?
Бен посмотрел на нее, смех и бравада смешались в его взгляде. Но в
действительности ему было страшно даже подумать о том, что будет осенью. Это
был один из тех страхов, которым он не мог посмотреть в лицо, как ни пытался
себя заставить.
— Ну что же, во всяком случае, его не будет дома еще целый месяц.
— Месяц?
Динна молча кивнула, и они поехали дальше.
— Хватит спать, соня, вставай, уже почти десять часов. Динна открыла
один глаз, замычала и перевернулась на другой бок. Бен похлопал ее по заду,
потом наклонился над ней и поцеловал.
— Вставай, у нас сегодня встреча с потенциальным покупателем. К
одиннадцати часам тебе нужно быть в галерее.
— А как же ты? — пробормотала Динна, не поднимая головы от подушки.
— Я ухожу прямо сейчас. Дорогая, ты встанешь сама?
— Нет.
Бен снова сел на кровать рядом с ней.
— Динна, ты хорошо себя чувствуешь?
Все эти две недели после выставки она чувствовала себя совершенно
измотанной.
— Хорошо.
Но на самом деле ей вовсе не было хорошо. Голова казалась тяжелой, а тело
как будто окунули в цемент. Вставать совершенно не хотелось, куда лучше было
бы проваляться весь день в постели, то засыпая, то просыпаясь.
— Почему ты в последнее время такая усталая? Бен смотрел на нее с
искренней тревогой.
— Наверное, старею.
— Несомненно. Я только хотел бы надеяться, что успех не окажется для
тебя непосильной ношей. — Продолжая переговариваться с Динной, Бен
направился в кухню. — Поджарить тебе тост?
Мысль о еде не вызвала у Динны ни малейшего энтузиазма. Она покачала
головой, закрыла глаза и снова уткнулась лицом в подушку.
— Спасибо, не надо.
Через некоторое время Бен все-таки принес ей кофе. Однако ей не хотелось и
кофе — наверное, впервые за несколько лет.
— Динна, ты точно не заболела?
— Я здорова, просто устала.
А еще ей становилось дурно при мысли о предстоящем возвращении Марка.
Вероятно, причина была именно в этом. Мысли о нем и о Пилар высасывали из
нее все силы. Динна сознавала, что глупо позволять им портить ее последние
недели с Беном, но ничего не могла с собой поделать.
— Честное слово, дорогой, я в порядке. Не беспокойся. Динна бодро
улыбнулась, взяла чашку и отпила немного кофе. Но когда теплый пар поднялся
к ее лицу, ее чуть не вырвало. Заметно побледнев, Динна поспешно поставила
чашку.
— Да ты больна! — воскликнул Бен.
От волнения за Динну его слова прозвучали как обвинение.
— Успокойся, говорю же, со мной все в порядке. Я совершенно здорова и
обожаю тебя.
Динна ослепительно улыбнулась и протянула к нему руки. Бен обнял ее и прижал
к себе. Он не хотел, чтобы с ней случилось хоть что-нибудь, и сейчас вдруг
панически испугался, что потеряет ее. Бен думал об этом по десять раз на
дню. Динна могла заболеть, попасть в аварию, ее могла захлестнуть волна
прибоя в Кармеле, она могла погибнуть при пожаре... Или вернуться к Марку.
— Кто этот покупатель, с которым у нас сегодня встреча?
— Его фамилия Жюно. Он не то француз, не то швейцарец, точно не знаю.
Француз? Вдруг он случайно знает Марка? Но Бен ответил на вопрос Динны еще
до того, как она задала его вслух:
— Нет. Он приехал в город только на этой неделе, твои работы ему
понравились, когда он случайно проходил мимо галереи и увидел их через окно.
Все просто и ясно. Ты довольна?
— Отлично, мистер Телепат.
— Вот и хорошо. Тогда увидимся в галерее в одиннадцать.
Бен снова посмотрел на Динну и принужденно улыбнулся, потом помахал ей на
прощание и ушел. Они оба чувствовали одно и то же, и Бен это знал — оба были
зажаты в тиски. Динне стали сниться по ночам кошмары, и, засыпая, она
отчаянно цеплялась за Бена. А теперь еще эта слабость и какой-то непонятный
недуг... Они оба терзались одними и теми же страхами, оба думали о том, что
принесет им конец лета, и уже заранее боялись предстоящей потери. У них
оставалось еще две недели, может быть, даже три, если Марк задержится. Он
собирался вернуться вместе с Пилар. Но что потом? Ни у Бена, ни у Динны не
было ответа на этот вопрос. Пока не было. Оба надеялись на какое-нибудь
чудо, но чуда не происходило.
Ровно в одиннадцать Динна была в галерее. В этот день она надела кремовый
шелковый костюм и шелковую блузку цвета слоновой кости. Ее сумочка цвета
ванили соответствовала по цвету туфлям. Динна надела нитку жемчуга,
доставшуюся ей в наследство от матери, и серьги — подарок Бена. Месье Жюно,
потенциальный покупатель, смотрел на нее с выражением, близким к
благоговению. Он произнес все приличествующие случаю слова и вообще излучал
обаяние. И действительно оформил покупку — он купил не одну, а две картины,
причем самые лучшие. После того как покупатель ушел, Динна и Бен радостно
пожали друг другу руки. Сумма сделки составила почти восемь тысяч долларов,
около половины из которых, естественно, должны пойти Бену. Он брал себе
стандартные комиссионные — сорок процентов. Некоторые дилеры брали и
пятьдесят. Однако даже за вычетом комиссионных Динна за последние недели
получила непло
...Закладка в соц.сетях
