Жанр: Любовные романы
Конец лета
...аем что-то вместе, или я
возвращаюсь домой. И тогда между нами все кончено. Finis! Ты это понимаешь?
— Голос Шанталь сорвался на визг, который казался очень неуместным в дорогом
гостиничном номере. — Но в старую игру я больше не играю, для меня она
закончена! Я не понимаю, почему ты хочешь оставаться ее мужем, теперь у тебя
нет даже такого оправдания, как Пилар. Но мне плевать! Я не собираюсь вечно
жить без тебя. Я просто больше так не могу. Или я остаюсь, или... — она
посмотрела на Марка злым взглядом, — или я ухожу навсегда.
— А как насчет срока действия твоей визы? Конечно, если я позволю тебе
остаться.
Марк поспешно прикидывал в уме. Шесть месяцев... это можно использовать.
Когда у Шанталь кончится виза, она уедет домой, через несколько недель
следом отправится он. Потом он поселит Динну с малышом у матери на улице
Франсуа Премьер и даже сможет проводить там большую часть времени, это будет
вполне разумно. Он, конечно, по-прежнему будет летать из Франции в Штаты и
обратно, но его основной базой станет Париж.
— Знаешь, Шанталь, — сказал наконец Марк, — все еще может сложиться
удачно. Если я скажу, что с будущего года планирую сделать своим основным
местом жительства Париж, что ты на это ответишь? У меня по-прежнему будет
офис в Сан-Франциско, но вместо того чтобы жить здесь и постоянно летать в
Париж, я собираюсь, наоборот, жить там и летать сюда.
— Ты поселишься в Париже с женой?
Шанталь смотрела на Марка настороженно, она пока не вполне понимала, что у
него на уме.
— Не обязательно, совсем не обязательно. В следующем году в моей жизни
должны произойти некоторые изменения.
Марк посмотрел на Шанталь с едва заметным намеком на улыбку, и ее глаза тоже
немного потеплели.
— Ты переселишься в Париж? Но почему?
Ей хотелось добавить:
Ради меня?
— но она не решилась.
— У меня есть сразу несколько причин вернуться в Париж, и ты занимаешь
среди них не последнее место.
— Ты серьезно?
Шанталь всмотрелась в его лицо, и ее удовлетворило то, что она увидела.
— Серьезно.
— А до тех пор?
— Пока, наверное, придется разрешить тебе остаться здесь.
Марк улыбнулся. Не успел он закончить фразу, как Шанталь бросилась к нему в
объятия.
— Значит, это серьезно?
— Да, дорогая моя.
Глава 30
Марк-Эдуард припарковался на углу. Вышел из
ягуара
и достал большую
коробку, завернутую в обычную бумагу. Цветы Шанталь он уже послал раньше, да
и идти с букетом по улице было бы неловко. Коробка была громоздкая, но зато
не слишком бросалась в глаза. На Ноб-Хилл Марк остановился у входа в узкий
дом, зажатый между двумя соседними, и нажал одну из кнопок звонка — всего их
было две. Шанталь жила в тихой квартирке на втором этаже. Дверные ручки в
квартире были из полированной меди, полы — из черно-белого мрамора, и Марку,
ожидавшему внизу, было слышно, как Шанталь бежит к двери. Они сняли эту
квартиру вместе с мебелью на несколько месяцев, с ноября по июнь, причем на
поиски ушло не больше недели. Шанталь прожила на новом месте уже два дня, но
только сегодня они впервые собирались пообедать
дома
.
Слушая звук приближающихся шагов, Марк не мог не улыбнуться. Он снова
подумал, что принял правильное решение, даже если Шанталь его к этому
немного и подтолкнула. Будет замечательно иметь ее под боком всю зиму и
весну. Динна больше не составляла Марку компанию, обычно она уходила в свою
студию и подолгу сидела там, хотя не было похоже, чтобы она там работала,
скорее, просто сидела.
Марк еще раз нажал кнопку звонка. Дверь резко распахнулась, и перед ним
предстала сияющая Шанталь в ослепительно белом шелковом платье в восточном
стиле и серебряных босоножках.
— Bonsoir, monsieur.
Она присела в низком реверансе и выпрямилась с озорной улыбкой. Свет в
квартире был приглушен, Марк разглядел в комнате небольшой круглый столик,
накрытый для обеда, с цветами и горящими свечами.
— Как тут все красиво!
Марк одной рукой обнял Шанталь и огляделся. Пламя свечей отражалось в
начищенном до блеска серебре. Им очень повезло с этой небольшой, но такой
милой квартиркой — декоратор, которому она принадлежала, на всю зиму уехал
со своей любовницей во Францию. Марк привлек Шанталь ближе.
— Шанталь, ma cherie, ты прекрасна. И от тебя так восхитительно пахнет!
Шанталь звонко рассмеялась. За день до этого Марк прислал ей большой флакон
духов
Джой
. Было так чудесно иметь Шанталь поблизости. Марк мог вырваться
из офиса в обеденный перерыв, мог встретиться с ней после работы по дороге
домой, мог просто заскочить утром на чашечку кофе и поцелуй или днем — чтобы
заняться любовью.
— Что это?
Шанталь с любопытством посмотрела на большую коробку. Марк медленно провел
рукой по ноге Шанталь от колена до бедра.
— Прекрати! Что в коробке?
Шанталь засмеялась, и Марк продолжил гладить ее голые ноги.
— В какой коробке? Я не приносил с собой никакой коробки.
Он поцеловал ее ногу под коленом и стал медленно продвигаться выше по
внутренней стороне бедра.
— По-моему, любовь моя, ты гораздо интереснее какой-то непонятной
коробки.
Шанталь придерживалась того же мнения, и через минуту ее одежда уже валялась
на полу.
— Merde!
Шанталь вырвалась из объятий Марка, в которых сонно пролежала почти полчаса.
Марк-Эдуард сел и посмотрел на нее с удивлением.
— Merde? Что ты хочешь этим сказать? Притворяясь оскорбленным, он снова
лег и вытянулся на кровати. Обнаженный, он сейчас походил на большого
светлого кота, очень довольного. Но Шанталь уже была на пути к двери.
— Я забыла про индейку!
Она побежала в кухню, а Марк остался лежать. Он лежал и усмехался. Шанталь
вернулась уже через минуту, явно испытывая облегчение.
— Ну как?
— Ничего страшного. Она готовилась почти шесть часов, но выглядит
вполне нормально.
— С индейкой всегда так. Вот только по вкусу она будет похожа на
солому. Но позволь спросить: почему, проведя в Штатах всего три недели, ты
уже начала готовить индейку?
Марк приподнялся на кровати и засмеялся. Шанталь села рядом с ним.
— Я готовлю индейку, потому что завтра День благодарения. А я очень
благодарна.
— Правда? За что? — Марк снова лег и стал играть ее золотисто-
каштановыми локонами. Густые волосы Шанталь обрамляли ее лицо и касались
плеч. — Так за что же ты благодарна, моя прелесть?
— За тебя. За то, что живу здесь. За то, что приехала в Штаты. La vie
est belle, mon amour.
— Вот как? Тогда пойди и открой коробку. — Марк попытался спрятать
улыбку.
— Открой ее сам.
Шанталь убежала в другую комнату и вскоре вернулась с коробкой, завернутой в
коричневую бумагу. В этот момент она была похожа на маленькую девочку с
подарком, полученным на Рождество.
— Что это?
— А ты открой и посмотри.
Марк наслаждался моментом почти также, как Шанталь. Она разорвала бумагу,
под ней открылась простая картонная коробка. Марк был очень доволен собой.
Некоторое время Шанталь смотрела на коробку с опаской, как будто боялась ее
открыть, но Марк видел, что она в восторге от неведомого сюрприза.
— Это что-нибудь для дома?
Она посмотрела в глаза Марку своими огромными синими глазами, однако его
взгляд сразу же скользнул ниже, к ее безупречной обнаженной груди. Держа в
руках большую коробку, Шанталь взобралась на кровать и встала на колени.
— Ну же, глупышка...
Шанталь открыла крышку, под ней оказалась тонкая оберточная бумага. Она
стала ее разворачивать и вдруг отдернула руки, словно коснулась пламени, и
поднесла ладони к губам.
— О нет, Марк-Эдуард!
— Что, мадемуазель?
— Ох...
Шанталь снова запустила руки в коробку и с величайшей осторожностью достала
то, что там лежало. Ее большие глаза стали просто огромными. Она восторженно
ахнула и подняла над собой прекрасную шубу цвета горького шоколада. Это был
русский соболь.
— О Боже...
— Примерь.
Марк взял у нее из рук шубу и набросил ей на плечи. Шанталь просунула руки в
рукава и застегнула пуговицы до самого подбородка. Шуба была отлично
скроена, Шанталь выглядела в ней потрясающе. Мягкий мех плавно обрисовывал
ее фигуру, подчеркивая тонкую талию и высокую грудь.
— Бог мой, Шанталь, ты просто невероятно прекрасна! О, дорогая...
Марк смотрел на нее со смешанным выражением благоговения и восторга. Она
повертелась на одной ноге, от этого движения полы шубы немного раздвинулись,
открывая обнаженную ногу.
— У меня никогда ничего подобного не было! — Шанталь ошеломленно
посмотрела на себя в зеркало и повернулась к Марку. — О, Марк-Эдуард... это
такой... это просто невероятный подарок.
— Ты тоже невероятная.
С этими словами Марк вышел из комнаты. Вернулся он с бутылкой шампанского и
двумя бокалами. Поставив бокалы, он обнял Шанталь.
— Ну что, дорогая, отпразднуем?
Она улыбнулась и снова растаяла в его объятиях.
— А чем занят сегодняшний вечер у Марка? — спросила Ким.
— Он, как обычно, на деловой встрече. — Динна улыбнулась подруге. — В
последнее время он работает с клиентами из Европы, и я его почти не вижу.
В этот день Динна наконец поддалась на уговоры Ким пойти куда-нибудь
пообедать. Сначала из-за смерти Пилар, а потом из-за беременности Динна
очень давно нигде не была. Как обычно, они договорились пойти в
Трейдер
Вике
.
— Господи, — вздохнула Динна, — мне не хочется в этом сознаваться, но
как же хорошо выйти в свет!
Динна могла не волноваться, что случайно столкнется с Беном — она знала, что
он такие места не любит.
— Как ты себя чувствуешь?
— Неплохо. Просто не верится, что у меня срок уже почти пять месяцев.
Ее живот наконец-то стал немного заметен, но в черном платье А-образного
силуэта из тонкого шерстяного крепа он едва просматривался.
Ким взглянула на подругу и улыбнулась:
— Ты будешь устраивать вечеринку по случаю рождения ребенка?
— Вечеринку?
Ким кивнула. Динна удивленно расширила глаза:
— Конечно, нет! Я для этого уже стара. Кимберли, как тебе только такое
в голову пришло!
— Чепуха! Если ты не стара, чтобы иметь ребенка, значит, тем более не
стара, чтобы устроить по этому поводу вечеринку.
— Только не надо начинать все сначала!
Несмотря на свои возражения, Динна улыбнулась подруге: сегодня в ее взгляде
не было ни горечи, ни гнева. Ким давно — пожалуй, уже несколько недель — не
видела ее такой умиротворенной, к тому же к ней, похоже, вернулось чувство
юмора.
— Да, между прочим, а что ты делаешь в День благодарения? У тебя есть
какие-нибудь планы?
— Да ничего особенного, просто пообедаю с несколькими друзьями. А ты?
— Как обычно, ничего. — Динна пожала плечами. — Марк будет работать.
— Не хочешь пойти со мной?
— Нет. Может быть, мне удастся вытащить его куда-нибудь на обед. Когда
была Пилар, мы всегда так делали. Конечно, обед в ресторане или в отеле —
это не совсем настоящий День благодарения, но лучше, чем ничего. К тому же
нам потом не придется две недели есть бутерброды с мясом индейки.
Динна вдруг задумалась, что делает сейчас Бен. Возможно, он поехал в Кармел,
а может, все еще не вернулся с Востока. Спрашивать о нем Ким ей не хотелось.
Разговор перешел на другие темы. В половине одиннадцатого женщины встали —
сытые, даже слишком, и немного уставшие, обе провели прекрасный вечер в
непринужденной обстановке.
— Может, мне удастся уговорить тебя пойти куда-нибудь выпить? —
спросила Ким.
Однако сказано это было без особого энтузиазма, да и Динна уже устала.
— В другой раз. Неприятно в этом признаваться, но я совсем без сил. У
меня еще не кончился тот период, когда постоянно чувствуешь усталость.
— И когда он кончится, если кончится вообще?
— Обычно это бывает ровно в четыре месяца, но на этот раз что-то
затянулось. У меня уже срок четыре с половиной месяца, а я постоянно хочу
спать.
— Так пользуйся тем, что тебе не надо ходить на работу, и спи в свое
удовольствие.
Но Динну не радовало то, что она не работает, она даже жалела об этом. Будь
у нее работа, ей было бы чем занять мысли, пока она не рисует. А начать
рисовать она все никак не могла себя заставить. Всякий раз, когда она
приходила в студию и садилась, в ней словно что-то выключалось. Ее мысли
либо уносились к Пилар, к Бену, либо она вдруг впадала в панику из-за
будущего ребенка. Она просто сидела, невидяще глядя в пространство, и так
могли пройти целые часы.
Ким попросила подогнать ее маленький красный автомобиль к самому входу. Дав
чаевые шоферу, Ким села за руль. Динна со вздохом забралась на переднее
сиденье. При этом ее колени чуть ли не уперлись в подбородок.
— Боюсь, через пару месяцев я уже не смогу ездить с тобой, — сказала
она со смехом.
Ким тоже засмеялась.
— Да, с животом тебе будет трудно влезть в мою тачку. Подруги снова
рассмеялись. Ким завела машину и свернула налево от Космо-Плейс, потом еще
раз налево, потом ей пришлось резко взять вправо, чтобы объехать какую-то
строительную конструкцию, перегородившую дорогу.
— Наверное, нам лучше проехать через Ноб-Хилл. Она с улыбкой посмотрела
на Динну. Та молчала, мечтая только о том, чтобы поскорее добраться до
кровати.
Ким затормозила перед светофором. И тут Динна увидела пару. В первое
мгновение она поразилась сходству мужчины с Марком, но затем вдруг поняла,
что мужчина не просто похож на Марка, что это и есть Марк. Она невольно
ахнула. Ким взглянула на подругу и, проследив за направлением ее взгляда,
посмотрела в ту же сторону. Марк шел по улице с элегантной дамой в
великолепной шубе из темного соболя. Они обнимались. Марку сейчас нельзя
было бы дать его возраста, а женщина с роскошной гривой распущенных волос
была просто ослепительна. При ходьбе из-под ее шубы выглядывало ярко-красное
платье. Женщина над чем-то рассмеялась, запрокидывая голову. Марк поцеловал
ее в губы. Динна смотрела на них словно завороженная.
Женщина отстранилась от Марка, и Динна смогла ее разглядеть. Это была та
самая девушка из аэропорта, с которой она видела Марка в ночь, когда умерла
Пилар. Динне вдруг показалось, что из нее выпустили весь воздух, внезапно ей
стало трудно дышать. Марк и та женщина сели в машину. Динна схватила Ким за
руку.
— Пожалуйста, поезжай скорее, я не хочу, чтобы он нас увидел, он
подумает...
Динна отвернулась от окна, чтобы не видеть продолжения. Ким нажала педаль
газа, и автомобиль рванулся вперед. Динна пыталась привести в порядок
спутанные мысли.
Что это значит? Почему эта девушка здесь? Было ли это...
значит ли это... что Марк?..
Впрочем, все ответы были уже известны не
только Динне, но и Ким. Проехав еще немного, Ким затормозила. Несколько
минут женщины сидели в машине молча, первой заговорила Ким:
— Динна, мне очень жаль, это... Черт, я не знаю, что сказать.
Она посмотрела на Динну. Даже в темноте было видно, что та ужасно бледна.
— Может, пойдем ко мне, посидишь у меня, Пока не успокоишься?
Динна повернулась к подруге и посмотрела на нее большими зелеными глазами.
— Знаешь, что самое странное? Я совершенно спокойна. У меня такое
чувство, что время остановилось, вся суета, растерянность, все страхи — все
внезапно ушло, закончилось. — Динна отвернулась к окну и продолжала, не
глядя на Ким: — Кажется, теперь я знаю, что мне делать дальше.
— Что?
Ким встревожилась. Сцена, которую они увидели, стала для обеих настоящим
шоком, Ким и сама до сих пор дрожала.
— Я от него уйду.
Ким молчала. Она смотрела на точеный профиль Динны, четко вырисовывающийся
на фоне темного окна.
— Я не могу жить так всю оставшуюся жизнь. Думаю, эта история
продолжается уже годы. В ночь, когда умерла Пилар, я видела Марка с этой
девушкой в аэропорту, она прилетела вместе с ним из Афин. Самое смешное,
что, когда в сентябре Марк вернулся домой, он поклялся, что между ними все
кончено.
— Думаешь, у них это серьезно?
— Не знаю. Я даже не уверена, что это вообще имеет какое-то значение.
Беда в том... — Динна наконец повернулась к подруге. — В этом браке я все
равно не получаю того, что мне нужно. Независимо ни от чего. Я все время
одна. У нас с Марком больше нет ничего общего, нас не объединяет даже этот
ребенок. Как только малыш родится, Марк отберет его у меня точно так же, как
отобрал Пилар. Так с какой стати мне с ним оставаться? Из чувства долга? Из
трусости? Из-за какого-то безумного представления о верности, которое я
волочила за собой все эти годы? Ради чего? Ты видела, как он сегодня
выглядел? Ким, он выглядел счастливым. Он казался помолодевшим. Знаешь, со
мной он не выглядел так, наверное, лет восемнадцать. Сейчас я даже не
уверена, что он вообще когда-нибудь казался таким счастливым рядом со мной.
Может быть, она ему больше подходит. Может быть, она способна дать ему то,
чего у меня нет и никогда не было. В любом случае это его забота, я выхожу
из игры.
— Может, ты должна все обдумать? — тихо предположила Ким. — Возможно,
сейчас не самое подходящее время принимать решения, а лучше подождать до
рождения ребенка. Разве ты хочешь остаться одна сейчас, когда ты беременна?
— А ты не заметила, что я и так уже одна?
С этим Ким была согласна, но ей не нравилось выражение глаз Динны. Никогда
еще она не видела подругу настроенной столь решительно, и это ее пугало.
Наконец они остановились перед домом Динны.
— Хочешь, я войду вместе с тобой?
По крайней мере они точно знали, что Марка нет дома. Динна покачала головой:
— Нет, я хочу побыть одна. Мне нужно подумать.
— Ты собираешься поговорить с ним уже сегодня? Динна ответила не сразу,
она долго смотрела на Ким, и в глазах ее была боль. Ей все-таки трудно было
смириться с происходящим.
— Не знаю, может быть, и нет. Возможно, он не придет домой ночевать.
В спальне Динна медленно сняла с себя черное платье и встала перед зеркалом.
На нее смотрела достаточно привлекательная и довольно молодая женщина. Кожа
на лице Динны не потеряла упругости, шея сохранила лебединый изгиб, глаза
оставались большими, веки не обвисли, подбородок не стал дряблым, груди по-
прежнему были упругими, ноги стройными, бедра узкими. Ничто в облике Динны
не указывало на ее возраст, и все-таки нельзя было не признать, что она
выглядела на десять лет старше, чем девушка, которую она видела с Марком. У
той, другой, были лоск, блеск и притягательность любовницы, и с этим ничего
не поделаешь. Не этого ли Марк хотел, не потому ли ему была нужна любовница?
Или было что-то еще? Может, все объясняется тем, что она француженка, как и
он? Или просто дело в том, что он ее любит?
Динна надела халат. Ей хотелось задать все эти вопросы Марку, услышать его
ответы от него самого — конечно, если бы он ей ответил и если бы вообще
пришел домой. Динна не могла ждать всю ночь, она бы хотела расспросить его
прямо сейчас, но было ясно, что он и та девушка куда-то отправились. Вполне
возможно, что Марк вернется домой на рассвете и заявит, что у него всю ночь
шли нескончаемые переговоры. Динна вдруг задумалась: многие ли из его
рассказов были правдой, а сколько из них были ложью, как давно все это
тянется? Она села в кресло, откинулась на его спинку и закрыла глаза. Что
удерживает Марка в браке, когда Пилар больше нет? Почему он продолжает
оставаться ее мужем? Марк вполне мог бы расстаться с ней еще в Париже, у
него было сколько угодно возможностей сказать ей, что все кончено. Почему он
этого не сделал? Почему остался с ней? И вдруг Динна поняла: из-за ребенка.
Сын, вот что ему нужно.
Она улыбнулась своим мыслям. Если разобраться, это и в самом деле было
смешно: впервые за двадцать лет их брака козыри оказались в ее руках. У нее
есть то, что нужно Марку, — его сын. Или дочь — теперь, когда Пилар умерла,
дочь тоже сгодится. Марку нужен ее ребенок. Какая нелепость! Поскольку он
явно не собирается отпускать ту девушку, он мог бы иметь ребенка от нее. Но
по какой-то неведомой причине ему нужен именно ребенок Динны. Динну это
открытие даже позабавило: можно сказать, что теперь она держит Марка за
горло. Она может от него уйти, может остаться с ним, может заставить его
заплатить. Пожалуй, она даже могла бы вынудить его бросить любовницу — или
сделать вид, что он ее бросил, как Марк сейчас и поступил. Он дал ей понять,
что его роман закончен, но теперь-то Динна точно знала, что это неправда.
Она со вздохом выпрямилась и открыла глаза. Ей вдруг подумалось, что она
много лет жила с закрытыми глазами.
Она встала и пошла по неосвещенному дому, спустилась по лестнице, зашла в
гостиную и села в темноте у окна, глядя на огни бухты. Странно будет уйти из
этого дома, от Марка. Страшновато будет остаться одной, не имея никого, кто
мог бы позаботиться о ней и о ее ребенке. Если она уйдет, все станет для нее
новым и пугающим. Но так будет честнее. Она будет одинока, но не так, как
раньше, по-другому. Не будет лжи.
Динна просидела в одиночестве до рассвета. Она ждала Марка. Решение было уже
принято.
В начале шестого Динна услышала, как в замке поворачивается ключ. Она
бесшумно подошла к двери гостиной и остановилась в проеме, похожая в белом
атласе на привидение.
— Bonsoir, — сказала Динна по-французски. — Или мне лучше сказать
bonjour?
Первые лучи солнца окрасили небо над заливом в розовые и оранжевые тона.
Неподвижная вода была гладкой, как зеркало. В кои-то веки не было тумана.
Прежде всего Динне бросилось в глаза, что Марк пьян. Не так чтобы до
безобразия, но все-таки.
— Ты уже встала? — Марк пытался держаться на ногах как можно тверже,
однако пошатнулся и был вынужден ухватиться за спинку стула. Казалось, ему
было неловко даже просто разговаривать с ней. — Динна, но ведь сейчас очень
рано.
— Или очень поздно. Хорошо провел время?
— Конечно, нет! Что за ерунда! Мы до четырех утра просидели в зале
заседаний, а потом пошли выпить. Чтобы обмыть...
— Как чудесно, — заметила Динна ледяным тоном. Марк воззрился на нее
так, будто надеялся отыскать ключ к загадке. — И что же вы обмывали?
— Новую... — Марк чуть было не сказал
шубу
, но вовремя спохватился. —
Новое торговое соглашение по мехам из России.
Довольный собой, он улыбнулся жене. Динна не ответила на его улыбку. Она
была холодна и неподвижна, как статуя.
— Да, шуба очень красивая.
Ее слова, словно булыжники, тяжело упали между ними.
— Что ты имеешь в виду?
— Думаю, мы оба прекрасно понимаем, что я имею в виду. Я сказала, что
шуба очень красивая.
— Но это какая-то бессмыслица...
Однако Марка выдали глаза: он не смог выдержать взгляд Динны.
— Я так не думаю. Вчера вечером я видела тебя и твою подругу. Насколько
я понимаю, этот роман длится уже давно.
Динна словно одеревенела. Марк не ответил, отвернулся от Динны и стал
смотреть на залив.
— Я мог бы сказать, что столкнулся с ней случайно. — Он снова
повернулся к Динне. — Но не буду. Я пережил очень трудные времена: смерть
Пилар, потом беспокойство за тебя...
— Она теперь живет в Сан-Франциско? — нетерпеливо перебила Динна.
Марк отрицательно покачал головой:
— Нет, она приехала только на несколько недель.
— Как мило. И что же, мне предлагается принять ее существование как
часть моей жизни в будущем или ты в конце концов сделаешь выбор?
Догадываюсь, что она задает тебе точно такие же вопросы. Но сейчас я
осмелюсь заявить, что выбор за мной.
— Да, Динна, выбор мог бы быть за тобой. — Марк снова чуть заметно
покачнулся, но удержался и встал очень прямо. — Но не будет. Слишком многое
у нас поставлено на карту.
— Неужели? Что же это?
Динна прекрасно понимала, что Марк имел в виду. Однако у нее с ним больше
ничего не было, как выразился Марк, поставлено на карту. Начиная со
вчерашнего вечера ребенок больше не был их общим, теперь это был ее
собственный ребенок.
— Ты отлично знаешь, что я имею в виду, точнее, кого. Нашего ребенка. —
Марк попытался придать своему взгляду нежность, ноу него получилась только
злость. — Для меня... для нас... это очень много значит, это все.
— Для нас? Знаешь что, Марк, я сомневаюсь, что
мы
вообще существуем.
Ест
...Закладка в соц.сетях
