Жанр: Любовные романы
Конец лета
...ая дверь. Он
медленно повернулся к Шанталь.
— Так вот чем ты занималась?
— Это совсем не то, что ты думаешь. Мы с ним всего лишь пару раз
обедали вместе. Мне казалось, ты не будешь против.
Но оба понимали, что это неправда.
— И что я должен на это сказать?..
— Что ты меня прощаешь. А я скажу, что такое больше не повторится.
Шанталь тихо скользнула в объятия Марка, прижалась к нему. Марк наклонил
голову и почувствовал, как ее шелковистые волосы касаются его лица. Он
обнимал Шанталь, а по его щекам текли слезы: Марк знал, что это будет
повторяться снова, и снова, и снова.
Глава 34
Кимберли проехала по узким улочкам Сосалито и свернула в переулок, ведущий в
сторону залива. На сиденье рядом с ней лежала бумажка с адресом, Ким
заглянула в нее и убедилась, что едет правильно. Еще один поворот, еще один
переулок, потом тупик, и вот наконец она на месте. Дворик, огороженный
миниатюрным заборчиком из светлого штакетника, раскидистый куст, за которым
почти спрятался крошечный домик. Ким узнала
сокровище
по описанию Динны и
влюбилась в домик с первого взгляда.
Она вышла из машины и направилась к двери. Руки ее были заняты покупками, ей
пришлось исхитриться, чтобы дотянуться до кнопки звонка.
Динна открыла дверь почти сразу же. Она была в джинсах, красных парусиновых
тапочках на веревочной подошве и в красном свитере поверх ярко-желтой
блузки. Ее волосы были собраны в узел на макушке, в глазах теплилась улыбка.
— С Рождеством, мадам! Я так рада, что ты смогла приехать. — Динна
протянула руки к Ким, и подруги обнялись. — Я уехала всего две недели назад,
но меня уже замучила ностальгия.
— Напрасно, здесь замечательно.
Ким вошла в дом и огляделась. Динна неплохо потрудилась: покрасила кухню,
вымыла полы. В углу стояла крошечная елка, украшенная лампочками и
серебряными шарами. Под деревцем лежало три пакета с подарками, каждый был
помечен именем Ким.
— Тебе правда нравится?
Динна улыбнулась и стала похожей на маленькую девочку. Впервые за долгое
время она выглядела счастливой и умиротворенной. За эти несколько недель она
вновь обрела себя. В маленькой светлой гостиной мебели было немного, но
комната казалась уютной и гостеприимной. Здесь стояли плетеное кресло,
заново выкрашенное в белый цвет, и очаровательный старинный диванчик, на
котором Динна сменила обивку. Теперь он был обит нежно-голубой тканью.
Повсюду были видны комнатные растения и цветы в живописных старых бутылках
вместо ваз. На стенах висело несколько любимых картин Динны, а на пол она
купила чудесный ковер с очень красивым орнаментом. На каминной доске были
выставлены медные горшки, на маленьком дощатом столе, за которым могли
поместиться двое, стояли латунные подсвечники. В комнате была даже бронзовая
люстра. Динна собственноручно сшила занавески из накрахмаленного тюля,
который она обнаружила в одном из чемоданов. Казалось, Динна жила в доме уже
многие годы.
Стены маленькой спальни Динна оклеила миленькими нежно-розовыми обоями с
рисунком в старинном стиле, рядом с этой спальней находилась вторая, еще
меньше. Эта спальня была пуста, если не считать плетеной колыбельки и
деревянной лошадки в углу возле двери.
Ким огляделась, одобрительно кивнула и села на стул.
— Динна, я просто влюбилась в твой дом. Можно мне здесь остаться?
— Можно как минимум на год. Но боюсь, кое-что тебе может не
понравиться, у дома есть свои причуды. Например, горячая вода появляется и
исчезает совершенно непредсказуемо, печь разогревается целую вечность, окна
туго открываются, камин дымит... — Динна усмехнулась. — Но он мне все равно
нравится. Правда, он похож на кукольный домик?
— Точно. Твой дом нравится мне гораздо больше моего, в моем совсем нет
шарма.
— В твоем больше шика. Но меня вполне устраивает этот. Глядя на Динну,
трудно было поверить, что всего лишь месяц назад она жила в шикарном
особняке. Она казалась вполне довольной своим нынешним положением.
— Хочешь кофе?
Ким кивнула. Динна ушла в кухню и вернулась с двумя кружками, над которыми
поднимался пар.
— Ну, что новенького?
Мольберт, стоящий в углу кухни, уже сказал Ким то, что ее интересовало.
Динна вернулась к работе.
— Я снова рисую, — сообщила Динна с радостью и гордостью.
— Это я поняла. Но что ты собираешься делать с картинами?
— Наверное, буду продавать. Я уже продала три картины, на эти деньги
куплены мебель, посуда, простыни.
Динна не уточнила, что, кроме трех картин, она продала серьги с изумрудами и
бриллиантами. Но она об этом не жалела, из оставшихся вещей она ничего не
стремилась сохранить, сейчас для нее важнее всего был ребенок, все остальное
больше не имело значения.
— Где ты их продаешь?
Ким задала свой вопрос не без умысла, но Динна предугадала ход ее мыслей.
Она усмехнулась и отпила кофе из кружки.
— Это не важно.
— Если ты не хочешь встречаться с Беном, не встречайся, но почему бы не
позволить ему продавать твои картины?
Ким виделась с Беном всего неделю назад, и выглядел он тогда ужасно. Ей
хотелось подсунуть ему адрес Динны, но она понимала, что не имеет права так
поступить. Динна должна сама найти к нему обратную дорожку. Если она вообще
это сделает, в чем Ким начинала сомневаться. Динна выглядела счастливой,
казалось, что ей лучше одной.
— Может, хотя бы позвонишь Бену насчет своей работы?
— Не говори глупости, Ким. Что бы я этим доказала? Нет. Я не могу. Даже
если я позвоню и попрошу Бена заняться моими картинами, он скорее всего
плюнет мне в лицо.
— Очень сомневаюсь.
Однако Ким не исключала, что Динна может оказаться права. В последнее время
Бен перестал спрашивать ее, как дела у Динны. Они словно заключили между
собой молчаливое соглашение и больше не упоминали о Динне. Ким понимала
Бена.
— А как Марк? От него слышно что-нибудь?
Динна покачала головой.
— Я ему позвонила после того, как поговорила со своим адвокатом. Марк
меня понимает, мы практически все решили.
— Как ты думаешь, он женится на той женщине? Динна вздохнула и
улыбнулась:
— Возможно. Сейчас она живет с ним в его доме. Но мне кажется... — ее
улыбка угасла, — что мой уход стал для него своего рода шоком. За последний
год с нами обоими слишком много всего произошло.
Ким пыталась понять, не скучает ли Динна по Марку. Глядя на нее, можно было
подумать, что скучает. Но быть может, лишь по привычке. В любом случае она
проделала огромный путь.
— Откуда ты знаешь, что та женщина живет в доме Марка? Ким сомневалась,
что Марк сделал столь честное признание сам.
— Мне сказала Маргарет, когда я позвонила, чтобы узнать, как у нее
дела. Насколько я поняла, в следующем месяце она увольняется. Марку не нужны
лишние напоминания о моем присутствии в доме. Так что мы все должны начинать
жизнь с нуля.
— Так вот, оказывается, как называется то, что ты делаешь, — протянула
Ким.
Динна с улыбкой кивнула:
— Начинать с нуля не очень легко, но я пытаюсь. Дом и работа не дают
мне скучать и задумываться. В следующем месяце я хочу закончить отделку
детской. Я нашла потрясающую ткань, а стены собираюсь разрисовать
персонажами из
Матушки Гусыни
.
Ким улыбнулась. За непринужденным разговором в уютной гостиной время летело
незаметно. В начале шестого Динна встала и включила свет.
— Я и не заметила, что мы сидим в потемках.
— Мне пора, — сказала Ким. — Еще через мост ехать. Между прочим, у тебя
есть какие-нибудь планы на Рождество?
Ким не сомневалась, что никаких планов у Динны нет. И Динна действительно
покачала головой.
— В этом году я собираюсь просто посидеть в тишине... здесь.
Ким кивнула и почувствовала угрызения совести.
— Я собираюсь в горы, покататься на лыжах. Хочешь со мной?
Динна засмеялась и показала на свой живот. Она была в конце пятого месяца, и
теперь наконец-то все показатели соответствовали срокам. Аккуратный
округлившийся животик был хорошо заметен под блузкой. Она погладила себя и
тепло улыбнулась Ким:
— В этом году я вряд ли смогу кататься на лыжах.
— Я знаю, но ты просто могла бы поехать со мной.
— И замерзнуть там? Нет уж, спасибо, лучше я останусь здесь.
— Ну хорошо. Но я оставлю тебе номер телефона, по которому со мной
можно связаться. Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться
ко мне.
— Я знаю, знаю.
Динна собрала подарки, приготовленные для Ким, вручила их подруге и
посмотрела на свертки, которые сложила под ее елочку Ким.
— С Рождеством тебя. Надеюсь, это будет счастливый год. Ким с улыбкой
покосилась на увеличившуюся в объеме талию подруги.
— Обязательно будет.
Рождество пришло и ушло без пышного ритуала, сопровождавшего его в прошлые
годы. Не было дорогих пеньюаров в подарок от Пилар, выбранных девочкой и
оплаченных отцом. Не было французских духов в хрустальных флаконах, мехов,
серег с бриллиантами. Динна получила четыре подарка от Ким. Она развернула
их ночью, в канун первого в ее жизни Рождества, проводимого в одиночестве.
Поначалу Динна боялась, что боль и чувство одиночества будут невыносимыми,
но ведь она не была одинока. А если Рождество и было печальным, то лишь
самую чуточку. Динна поняла, что скучает по Марку и Пилар, ведь Рождество
всегда было их праздником — шум, жареная индейка или гусь, Маргарет в кухне,
горы подарков под елкой... Именно этого Динне не хватало, а вовсе не
богатства, ей не хватало знакомых лиц вокруг — сияющего личика маленькой
Пилар и молодого лица Марка. Но оба остались в прошлом, ушли безвозвратно.
Динне даже не пришло в голову позвонить в рождественскую ночь Марку, хотя бы
для того, чтобы услышать его голос. Динна сидела возле елочки и пила горячий
шоколад. Кому ей действительно хотелось позвонить, так это Бену. Она
предполагала, что он проводит Рождество в Кармеле. Сидит ли он тоже один,
как она?
Ложась спать, Динна слышала где-то в отдалении рождественские песнопения и
тоже стала тихонько напевать
Молчаливую ночь
. Усталость, которая мучила ее
последние несколько месяцев, прошла, она давно не чувствовала себя так
хорошо, как сейчас. Но у нее и жизнь стала проще. Динну, правда, беспокоило
ее финансовое положение, но и здесь ситуация была под контролем. Она нашла
небольшую галерею на Бриджуотер, где ее работы успешно продавались. Правда,
за каждое полотно давали меньше пары сотен долларов, но этих денег ей
хватало на оплату аренды дома и самые необходимые покупки. Да и деньги,
вырученные за серьги с бриллиантами и изумрудами, еще не кончились. В
банковском сейфе у нее хранились драгоценности, которые тоже можно будет
продать. Динна понимала, что ко времени рождения ребенка ей придется еще что-
нибудь продать, а потом состоится суд, и после развода она получит некоторую
сумму от Марка.
Улыбаясь своим мыслям, она легла в постель и погладила себя по животу.
— Счастливого Рождества, малыш.
Динна легла на спину. Ей вспомнилась Пилар. Может быть, у нее снова родится
девочка. Но на этот раз все должно быть по-другому.
Февральским утром в девять часов Бен сидел в своем кабинете, разглядывая
новую рекламу своей галереи. Он нажал кнопку звонка и подождал, когда в
кабинет войдет Салли. Салли вошла с кучей бумаг. Бен хмуро посмотрел на нее.
— Салли, что ты думаешь об этой рекламе? Как по-твоему, она сработает?
— Наверное, — с сомнением сказала Салли. — Только тебе не кажется, что
снега многовато?
Бен согласно кивнул и бросил листок на стол.
— Я думал о том же. Созвонись с Ким Хаутон. В одиннадцать я встречаюсь
в Сосалито с одним художником, узнай, сможет ли Ким встретиться со мной где-
то в четверть первого в
Морском еже
.
— В Сосалито? — переспросила Салли.
Бен рассеянно кивнул, и Салли ушла. В следующий раз она просунула голову в дверь около десяти часов.
— Ким встретится с тобой в
Морском еже
в половине первого, она
просила принести макеты рекламы. У нее есть еще несколько вариантов, она их
тоже захватит.
— Хорошо.
Бен рассеянно улыбнулся, посмотрел на груду бумаг на столе и вздохнул.
Работы было много, и иногда Бену казалось, что она никогда не закончится.
Этой зимой он добавил в свой реестр еще нескольких художников, но нельзя
сказать, чтобы он был в большом восторге от их творчества. Их работы были
лучшими из всего, что Бен видел, но все равно это были не шедевры,
художникам было далеко до Динны Дюра. Его все еще спрашивали о Динне, и он
старался что-то объяснять, говорил, что она отошла от дел. Бен снова
вздохнул и с головой ушел в работу. Он вел такой образ жизни с сентября, и
это почти помогало. Почти. По ночам и рано утром он не мог заставить себя не
вспоминать Динну. Теперь он понимал, что она чувствовала после смерти Пилар.
Он узнал это страшное чувство, сознание, что ты никогда больше не
прикоснешься к любимому человеку, не обнимешь его, не услышишь его голос,
никогда не рассмеешься с ним вместе, никогда ничего ему не расскажешь, не
увидишь его улыбку. Бен оторвался от работы и постарался отмахнуться от
нежелательных мыслей. В этом деле он в последнее время преуспел. Еще бы,
ведь он тренировался целых пять месяцев.
В пятнадцать минут одиннадцатого Бен вышел из галереи. У него в запасе было
ровно столько времени, сколько нужно, чтобы пересечь мост, доехать до
Сосалито и припарковаться. Художник, с которым Бену предстояло встретиться,
ему хотя бы нравился. Это был молодой человек с хорошо развитым чувством
света и поразительным чутьем, но в целом он был далеко не так хорош, как
Динна. Бен пока еще не сделал молодому художнику предложения о
сотрудничестве, но уже решил, что сделает. До сих пор работы этого художника
продавала галерея, расположенная неподалеку от его дома. Это была небольшая
уютная галерея, в которой было представлено самое разное искусство. Когда
Бен впервые увидел картины молодого художника, почтя погребенные среди
прочих, получше и похуже, он сразу понял, что художник получает за свое
творчество смехотворно мало. Сто семьдесят долларов — таков был его потолок.
Бен бы с ходу поднял цену до двух тысяч и знал, что художник будет в
восторге.
И тот действительно пришел в восторг.
— Господи! Мне надо порадовать Мари! — Художник широко улыбнулся и
потряс руку Бена. — О Боже... Кажется, мы для разнообразия сможем позволить
себе приличный обед.
Бен довольно рассмеялся, и оба медленно пошли к выходу. Просторная студия
художника занимала половину бывшего амбара. Теперь старое здание со всех
сторон обступили дома в псевдовикторианском стиле, но место все равно было
приятное и очень подходящее для работы. По дороге молодой человек спросил:
— Между прочим, что сталось с той художницей, с которой вы имели дело
прошлым летом? С Дюра?
Имел дело
. Интересный подбор слов. Но ведь он не знал правды, как и все
остальные.
— Мы больше не выставляем ее работы, — сказал Бен очень спокойно.
Он произносил эту фразу уже сотни раз.
— Я знаю, но, может быть, вы подскажете, где она выставляется?
— Нигде. Она отошла от дел.
Бен знал свою речь назубок. Но молодой человек с сомнением покачал головой:
— Вы уверены? По-моему, это не так.
— Я уверен. Она сама мне об этом сказала, когда забирала свои работы из
нашей галереи. — Однако что-то во взгляде художника насторожило Бена. — А
что?
— Готов поклясться, что позавчера я видел ее картину в галерее
Чайка
— вы знаете это место, там выставлялись мои картины. Я не уверен на сто
процентов, и у меня не было времени спросить, но мне показалось, что картина
ее. Обнаженная натура, прекрасная работа. За нее просили какую-то совершенно
смешную цену.
— Сколько?
— Вроде бы кто-то упомянул сто шестьдесят долларов. Давать такую цену
за настоящий шедевр — просто преступление. Мне кажется, вам нужно взглянуть
на картину, вы поймете, ее это работа или нет.
— Я так и сделаю.
Бен посмотрел на часы: была только половина двенадцатого. До ленча с Ким у
него оставалось еще довольно много времени.
Мужчины снова пожали друг другу руки, затем последовал долгий обмен
благодарностями и улыбками. Наконец Бен сел в машину и поехал — чуть
быстрее, чем следовало ездить по такой узкой улочке. Хорошо зная, где
находится галерея, он оставил машину на углу. Бен хотел просто зайти в
галерею и оглядеться. Но ему не пришлось долго искать — картина Динны была
выставлена у самого входа и сразу бросалась в глаза. Бен видел ее прямо с
того места на тротуаре, на котором он застыл как вкопанный. Молодой художник
не ошибся, это была действительно работа Динны.
Некоторое время Бен стоял в нерешительности, не зная, что предпринять, и
раздумывая, войти ли внутрь. Он уже хотел было пройти мимо, но словно какая-
то сила затянула его в галерею. Он должен был подойти ближе — и подошел. Бен
видел, как создавалась эта картина — Динна рисовала ее у него на террасе, в
начале июля. Он мысленно перенесся в прошлое лето.
— Сэр, вас что-нибудь интересует?
На Бена смотрела хорошенькая блондинка в форменной футболке, джинсах и
босоножках. Ее волосы были собраны на макушке широкой кожаной лентой, в
каждом ухе блестело по нескольку сережек.
— Я просто смотрел.
Бен кивнул на картину Динны.
— Это работа местного художника, стоит сто шестьдесят долларов.
— Местного? Наверное, вы хотели сказать, из Сан-Франциско?
— Нет, из Сосалито.
Девушка явно что-то путала, но спорить было бессмысленно.
— У вас еще есть ее картины?
Бен был уверен, что нет, но, к его изумлению, девушка кивнула:
— Да, кажется, есть еще две.
Как выяснилось, было еще три. Одна, выполненная тем же летом, и две более
ранних, ни за одну не просили дороже двухсот долларов.
— Как они к вам попали?
У Бена возникло подозрение, что работы были украдены. Будь картина всего
одна, можно было бы предположить, что кто-то купил ее раньше в его галерее,
а теперь, срочно нуждаясь в деньгах, вынужден был продавать за гроши, но это
казалось маловероятным. А поскольку в галерее было так много картин Динны,
то это становилось и вовсе не реальным.
Вопрос Бена, казалось, удивил миниатюрную блондинку.
— Мы берем их у художницы на реализацию.
— Вы... что? — Теперь изумился уже Бен. — Но почему?
— Простите, не поняла...
— Я имею в виду, почему они продаются именно у вас?
— Это очень уважаемая галерея!
Девушка казалась обиженной вопросом Бена, и он попытался скрыть
растерянность под улыбкой.
— Простите, я не хотел вас обидеть. Просто... просто я знаком с этой
художницей и очень удивился, увидев у вас ее работы. Я думал, она уехала...
за границу.
Бен не знал, что еще сказать. Вдруг ему пришла в голову одна мысль, он
посмотрел на блондинку и улыбнулся:
— Не важно, я их покупаю.
— Какие?
Наверное, сумасшедший. Или обкурился.
— Все.
— Все четыре?
Нет, не обкурился, определенно сумасшедший.
— Да, все четыре.
— Но это будет почти восемьсот долларов.
— Отлично. Я выпишу чек.
Блондинка кивнула и удалилась. Менеджер получил в банке подтверждение, что
чек действителен. Через десять минут Бен ушел, а Динна и галерея стали
богаче почти на четыреста долларов каждый. Бен сложил картины в машину. Он
сам не вполне понимал, зачем купил их, он знал только, что ему хочется иметь
ее работы. Но цены были просто нелепыми, и этого Бен не мог понять. Он в
своей галерее продал бы эти четыре картины гораздо дороже, и Динна получила
бы за них гораздо больше. Как будто это имело для нее значение... Бен
спросил себя: что он вообще пытается доказать?
Бен злился на самого себя. В таком настроении он и затормозил возле
Морского ежа
, где должен был встретиться с Ким. Купить все четыре картины
Динны было с его стороны серьезным поступком: если она узнает, то, наверное,
страшно разозлится. Но во всей этой ситуации было нечто такое, что не давало
Бену покоя. Почему в галерее сказали, что Динна — местная художница из
Сосалито?
Ким ждала его за столиком возле окна и любовалась на город, раскинувшийся по
ту сторону залива.
— Вы не возражаете, если я к вам подсяду?
Ким вздрогнула, обернулась и, увидев Бена, засмеялась:
— А я было подумала, что ко мне пристал какой-то ловелас-Ким
усмехнулась, и Бен улыбнулся в ответ. Он выглядел так же представительно,
как всегда: собранный, хорошо одетый, в брюках свободного покроя, рубашке в
тонкую полоску и блейзере, однако Ким показалось, что сегодня в его взгляде
сквозит тревога.
— Даже не надейтесь, мисс Хаутон, ловеласы перевелись. Или в наше время все они женского пола.
— Ну-ну.
— Будешь что-нибудь пить? — спросил Бен.
Ким кивнула, и он заказал две
Кровавые Мэри
. Бен посмотрел на залив.
— Ким...
— Да, я знаю. Ты собираешься сказать, что макеты рекламы тебе не
понравились. Я от них тоже не в восторге, но у меня есть еще кое-какие идеи.
Бен покачал головой и медленно, словно нехотя, отвел взгляд от окна.
— Не переживай, хотя, если честно, ты права: Но мы можем обсудить это
позже. Сейчас я хотел спросить тебя о другом.
Бен надолго замолчал. Ким терпеливо ждала. Она вдруг подумала, не с этим ли
связана тревога, которую она прочла в его глазах.
Бен казался таким обеспокоенным, что ей захотелось протянуть ему руку.
— О чем?
— О Динне.
У Ким упало сердце.
— Ты ее видел?
Бен покачал головой:
— Нет. А ты? Ким кивнула.
— Скажи, что случилось? Сегодня я увидел в местной галерее четыре ее
работы. Я не могу понять, что происходит. Почему она продает свои картины
здесь? И ты знаешь, за какую цену они продаются? По сто шестьдесят долларов,
по сто семьдесят пять долларов. Это какое-то безумие, бред. В галерее
сказали, что она якобы местная художница. Из Сосалито. Вот это уж совсем
бессмыслица. Что, черт возьми, происходит?
Некоторое время Ким молчала. Она не знала, что вправе была рассказать Бену,
а что — нет. Сразу после ленча с ним она собиралась увидеться с Динной.
Когда Бен предложил встретиться в Сосалито, Ким ухватилась за его
предложение, потому что тогда она могла на обратном пути заехать к Динне. Но
что ответить Бену? Сколь много она вправе ему открыть?
— Ну пожалуйста, Ким, расскажи мне. Ты знаешь, в чем дело? — Бен
смотрел на Ким с мольбой. — Может, просто кто-то продает галерее картины,
которые раньше купил у Динны?
Прежде чем что-то рассказать Бену, Ким нужно было посоветоваться с Динной.
Ей очень хотелось все объяснить Бену, но она знала, что сначала нужно
получить на это разрешение.
— Нет, дело не в этом. Девушка в галерее сказала, что они берут картины
на реализацию от самой художницы. Но почему? Почему именно эта галерея,
почему здесь? Может быть, Динна продает картины тайком от мужа? Скажи, дело
в этом? У нее неприятности? Она нуждается в деньгах?
Взгляд Бена умолял. Ким протяжно вздохнула:
— Ох, Бен... что я могу тебе сказать? В жизни Динны многое изменилось.
— Но видимо, этого все же недостаточно, чтобы она мне позвонила.
— Может быть, она и позвонит. В свое время. Она все еще не до конца оправилась от потери Пилар.
Бен понимающе кивнул. Некоторое время они сидели молча. О чем Бену меньше
всего хотелось сейчас говорить, так это о бизнесе. Сейчас он мог думать
только о Динне. Он чувствовал, что произошло нечто серьезное. Он снова
посмотрел на Ким таким взглядом, что ей захотелось провалиться сквозь землю.
— У нее какие-то неприятности?
Ким замотала головой.
— Бен, с ней все в порядке, честное слово. Мне даже кажется, что в каком-
то смысле она впервые по-настоящему счастлива. — Ким готова была откусить
себе язык, но слово не воробей. Прошлым летом Динна была еще счастливее, но
что сказано, то сказано, и Ким не знала, как исправить дело. — Она много
рисует.
— И она счастлива... — Бен посмотрел на залив и снова перевел взгляд на Ким. — Счастлива с ним.
Ким вдруг поняла, что больше так не выдержит. Она очень медленно покачала
головой.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Бен.
— Марк вернулся во Францию.
Динна сказала об этом Ким месяц назад. Марк наконец вернулся к себе домой.
— Навсегда? — Бен бы
Закладка в соц.сетях
