Жанр: Любовные романы
Конец лета
...у не нравилось прятаться, но он знал, что у них нет другого выхода, Динна
не свободна.
— В любом случае о ней можешь не думать. Так я за тобой заеду через
десять минут. И кстати, Динна... — Бен выдержал паузу. Динна недоумевала,
что он ей собирается сказать, голос у него стал очень серьезным. — Я тебя
люблю.
Она счастливо улыбнулась:
— Я тебя тоже.
Уик-энд в Кармеле прошел как в раю. К обычным выходным прибавилось Четвертое
июля, и все три дня они провели у океана: гуляли по пляжу, валялись на
солнышке, собирали ракушки и плавник. Пару раз они даже решились окунуться в
ледяную воду и совершить короткий заплыв.
Динна лежала на подстилке рядом с Беном, ежась после купания в холодной
воде, и улыбалась своим мыслям. За эти три дня она заметно загорела, и
теперь ее кожа приобрела оттенок темного меда.
— Чему ты улыбаешься, Спящая красавица?
Кожа Бена была прохладной и влажной, но Динне было невероятно приятно к ней
прикасаться. Она провела пальцами по его руке от плеча до кисти.
— Да так, думала, что все это здорово смахивает на медовый месяц. Или
на очень удачный брак.
— Ну, не знаю, у меня не было ни того, ни другого.
— Разве у вас с женой не было медового месяца?
— Можно сказать, нет. Мы провели его в Нью-Йорке. Она была актрисой и
играла в пьесе второстепенного бродвейского театра, так что мы провели одну
ночь в
Плазе
. Когда пьесу сняли с репертуара, мы уехали в Новую Англию.
— И долго эта пьеса шла?
Динна восхищенно посмотрела на Бена большими зелеными глазами. Он улыбнулся.
— Три дня. — Оба засмеялись. Бен повернулся на бок, чтобы видеть Динну.
— А ты была счастлива с Марком до того, как появился я?
— Я думала, что была. Временами. А иногда я чувствовала себя ужасно
одинокой. Я бы сказала, что мы с ним не друзья. Мы друг друга любим, но...
это нечто другое.
Динне вспомнился последний разговор с мужем по телефону, когда он требовал,
чтобы она отказалась от мысли о выставке. Он до сих пор говорил с ней
властным тоном взрослого, обращающегося к ребенку.
— Он не уважает меня так, как ты уважаешь, я имею в виду, мою работу,
мое время, мои идеи. Но я ему нужна, он обо мне заботится. Он меня по-своему
любит.
— А ты его любишь?
Бен посмотрел ей в глаза. Динна ответила не сразу. Наконец она с легкой
укоризной сказала:
— Я думала, что мы не будем говорить о таких вещах. Это
наше
лето.
— Но это еще и наша жизнь, — возразил Бен до странности серьезно. —
Есть вещи, которые мне необходимо знать.
— Ты их уже знаешь.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знаешь, что он мой муж.
— То есть что ты от него не уйдешь?
— Не знаю. Неужели так необходимо спрашивать меня об этом именно
сейчас? — Во взгляде Динны появилась осенняя грусть. — Почему мы не можем
просто наслаждаться тем, что у нас есть, — пока оно есть, а потом...
— Что потом?
— Я пока не могу сказать.
— Я знаю, что обещал не спрашивать. Но оказалось, что мне невероятно
трудно удержаться.
— Хочешь — верь, хочешь — нет, но мне тоже. Я часто думаю о том, что с
нами будет в конце лета, и задаю себе вопросы, на которые не могу ответить.
Я надеюсь на Бога, на чудо... не знаю, на какую-нибудь силу, которая решит
все за нас.
— Я тоже. — Бен приподнялся и поцеловал Динну в губы, потом еще и еще.
— Я тоже.
Глава 12
— Бен?
Услышав, что Динна окликает его из его рабочей комнаты, Бен улыбнулся. Дело
было в воскресенье, поздно вечером, они только недавно вернулись из
очередной поездки на уик-энд в Кармел.
— Тебе нужна помощь? — крикнул Бен.
Динна вскрикнула и расхохоталась. Она часто работала в этой комнате и сейчас
чем-то занималась там уже больше часа.
Бен встал с кровати и пошел посмотреть, в чем дело. Открыв дверь, Бен
увидел, что Динна пытается удержать башню из сложенных один на другой
холстов. Все это сооружение опасно накренилось и грозило сползти со стопки
наваленных одна на другую коробок, прислоненных к стене.
— На помощь, лавина!
Динна слегка покосилась на Бена. Она стояла, широко раскинув руки, и
пыталась удержать картины от падения на пол, в зубах у нее была зажата
маленькая кисточка. — Я пришла подписать несколько картин, которые забыла
подписать раньше, и...
Бен приподнял картины, которые Динна пыталась удержать, и, не выпуская их из
рук, дотянулся и поцеловал ее в кончик носа.
— Вынь изо рта кисть.
— Что?
Динна рассеянно посмотрела на Бена, все еще думая о двух картинах, которые остались неподписанными.
— Я попросил... — Бен осторожно отодвинул картины и свободной рукой
потянулся за кисточкой, — чтобы ты вынула изо рта эту штуку.
— Зачем? Так у меня свободны руки, и мне легче искать... Но Бен не дал
ей договорить. Вынув из ее рта кисть, он закрыл ей рот поцелуем.
— Вот зачем, глупышка, — сказал он, еще не отдышавшись. — Так ты идешь
в постель или нет?
Он привлек Динну к себе, и она с улыбкой прильнула к нему.
— Подожди минутку, мне нужно здесь закончить, ты не против?
— Конечно-конечно.
Бен сел в старое удобное кресло за столом и стал наблюдать, как Динна
перебирает картины, выискивая среди них неподписанные.
— Интересно, мадам, вас так же волнует предстоящая выставка, как и
меня?
Выставка должна была открыться в четверг, до нее оставалось всего четыре
дня. Бен с радостью предвкушал, как наконец-то введет Динну в мир искусства.
Он считал, что ей нужно было представить свои картины публике еще много лет
назад.
Чтобы освободить руки, Динна воткнула кисть в волосы, словно заколку. Бен
наблюдал за ней с удовольствием и гордостью. С ее лица не сходила улыбка,
она играла не только на губах, но и в глазах.
— Волнует? Ты смеешься? Да я чуть с ума не схожу. Я даже спать
перестала, уже несколько ночей не сплю.
Бен подозревал, что это правда. Каждую ночь, после того как они долго
занимались любовью, Бен сонным взглядом смотрел ей в глаза, и последним, что
он помнил перед тем как уснуть, была ее улыбка. По утрам Динна вдруг стала
рано просыпаться. Вскакивала, готовила завтрак, а потом исчезала в рабочей
комнате. Именно там Динна держала все свои работы. Она перевезла свои
сокровища в дом Бена и собиралась хранить их там до самой выставки. Динна
даже не хотела, чтобы до открытия выставки они появились в галерее.
Наконец Динна подписала последнюю картину и с усмешкой повернулась к Бену.
— Уж и не знаю, доживу ли я до четверга.
— Доживешь, — заверил он.
Глядя на Динну, Бен словно светился изнутри, а думал о том, как же она все-
таки прекрасна. Казалось, в последнее время она сделалась еще красивее, лицо
стало нежнее, приобрело какую-то особую прелесть, глаза сияли. Во всем ее
облике сейчас были одновременно и бархатная мягкость, и обжигающее пламя.
Время, которое они провели вместе, было поистине волшебным, с Беном прежде
ничего подобного не бывало. Маленький коттедж в Кармеле с появлением Динны
словно ожил, в комнатах появились цветы, большие куски плавника — они
прислонялись к ним, греясь у костра на
своей
дюне. Динна заполнила собой
все существование Бена, его сны, его дни, теперь он не мог представить себе
жизни без нее.
— О чем задумался?
Динна прислонилась к штабелю картин и склонила голову набок.
— О том, как сильно я тебя люблю.
— О... — Динна улыбнулась, ее взгляд смягчился. — Об этом я тоже много
думаю.
— О том, как сильно я тебя люблю? Бен улыбнулся, Динна тоже улыбнулась.
— Да. И о том, как сильно я люблю тебя. Не представляю, как я жила до
встречи с тобой?
— Ты жила очень даже неплохо и никогда не готовила завтрак сама.
— Звучит ужасно.
Динна подошла к Бену, он потянул ее за руку и усадил к себе на колени.
— Сейчас ты волнуешься из-за выставки и плохо спишь. Потерпи месяц-
другой или... — Бен осекся и поморщился, как от боли. Он чуть было не сказал
или год
, но потом вспомнил, что в их распоряжении нет года, у них всего
пять или шесть недель. — Вот увидишь, тебе надоест готовить завтрак.
Динне хотелось бы это увидеть. Она бы с радостью провела с Беном не месяц,
не год, а всю жизнь.
— Мне это никогда не надоест.
Динна уткнулась лицом в его грудь. Ей было тепло и уютно, и на коленях у
Бена она чувствовала себя как ребенок в надежном, безопасном укрытии. В
Кармеле они оба загорели, а с ее ступней еще не до конца обсыпался прилипший
песок, она его чувствовала, когда ступала босиком по полу.
— Знаешь, о чем я думаю?
Бен закрыл глаза и вдохнул аромат ее волос.
— О чем?
— Что нам очень повезло. На что еще мы могли рассчитывать?
На будущее
, — подумал Бен, но промолчал. Он открыл глаза и посмотрел на
Динну.
— А тебе не хотелось бы родить еще одного ребенка?
— В моем возрасте? — опешила Динна. — Господи, да Пилар почти
шестнадцать.
— При чем здесь Пилар? И что значит
в моем возрасте
? Многие женщины
заводят детей после тридцати.
— Но мне уже тридцать семь. Это безумие.
Бен покачал головой. Он видел, что Динну поразили его слова.
— Для мужчины это не поздно, почему же для женщины должно быть поздно?
— Потому, дорогой мой, что это совсем разные вещи. И ты сам это знаешь.
— Не знаю. Я бы очень хотел, чтобы у нас был ребенок. Или даже двое. И
мне вовсе не кажется, что ты стара для детей.
Ребенок? Сейчас?
Динна ошеломленно посмотрела на Бена, который продолжал
обнимать ее.
— Ты серьезно?
— Да.
Бен долго смотрел ей в глаза, но так и не смог понять, что он в них видит.
Растерянность, изумление, сожаление, боль?
— Или тебе больше не полагается иметь детей? Раньше Бен об этом не
спрашивал. Динна покачала головой:
— У меня нет для этого никаких особых причин, но... боюсь, я больше не
смогу через это пройти. После двух мальчиков, которые умерли, Пилар стала
настоящим даром судьбы. Не думаю, что я готова все это повторить.
— Врачи не говорили, почему так получилось с теми детьми?
Динна пожала плечами:
— Они сказали, что это просто случайность, невезение. Говорят, такое
редко случается дважды в одной семье, но... у нас случилось.
— Значит, больше уже не случится.
Бен говорил очень уверенно. Динна отстранилась.
— Ты что, уговариваешь меня родить ребенка?
— Не знаю. Возможно. Похоже на то, правда? — Бен улыбнулся и опустил
голову, потом снова посмотрел на Динну. — А по-твоему, я делаю именно это?
Динна кивнула, вдруг посерьезнев:
— Не надо.
— Почему?
— Потому что мне поздно рожать детей. —
И потому что у меня уже есть
ребенок. И потому что я замужем
.
— А вот этот довод я категорически не принимаю! Это просто чушь!
Динна задумалась, почему Бен так разгорячился, почти рассердился. Какая
разница, стара она заводить ребенка или нет?
— Нет, не чушь. Мне скоро сорок. Но хотя это чистое безумие, я сама
чувствую себя почти ребенком. Я веду себя как семнадцатилетняя девчонка, а
не как тридцатисемилетняя женщина.
— И что в этом плохого?
Бен пристально всмотрелся в ее глаза. Динна сдалась:
— Ничего. Мне это нравится.
— Отлично, тогда пошли в кровать.
Бен поднял Динну на руки и перенес в соседнюю комнату, где стояла их большая
удобная кровать. Одеяло осталось смятым еще с тех пор, как они лежали здесь,
вернувшись из Кармела. В комнате горел только ночник, его свет придавал
краскам мягкость и теплоту. В пятницу Динна собрала на балконе маргаритки и
поставила их в широкую низкую вазу, и это привнесло в убранство спальни
нотку деревенского стиля. Динна сотворила с домом что-то особенное, она
придала ему некую изюминку, особый дух. Только сейчас Бен понял, что сам
мечтал об этом, даже не понимая, чего его дому недостает, и только теперь,
когда в доме поселилась Динна, он понял, чего ему не хватало. Ему не хватало
взгляда зеленых глаз Динны, ее темных волос, разметавшихся по подушке, ее
голых ног, свесившихся с кровати. Ему не хватало ее самой, сидящей, скрестив
ноги по-турецки, с блокнотом для набросков в окружении цветов. Груды ее
картин. Ее кистей, торчащих изо всех его кофейных чашек. Его рубашек,
которые она
брала взаймы
и которые теперь были заляпаны краской. Множества
мелких, но полных глубокого смысла моментов — вычищенных галстуков, убранных
в шкаф костюмов, маленьких подарков, которые она ему часто делала, книг,
которые она покупала, зная, что они ему понравятся. Ее смеха, ее шуток, ее
нежных, все понимающих глаз. Она вошла в его жизнь, как мечта, как сон, и он
не хотел просыпаться. Во всяком случае, он не хотел проснуться и увидеть,
что Динны нет рядом.
— Бен? — тихо позвала Динна.
— Что, любимая?
— А вдруг выставка получит плохие отзывы?
Это прозвучало так испуганно и так по-детски, что Бену стало смешно. Но он
не засмеялся, потому что понимал, как Динна волнуется.
— Не получит. — Бен обнял Динну под лоскутным одеялом. Это одеяло много
лет назад жена одного художника подарила матери Бена, было это в Нью-Йорке.
— Я тебе обещаю, что отзывы будут прекрасные.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю, потому что ты очень хороший художник. — Он поцеловал Динну в
шею. От прикосновения ее нагого тела его пробрала сладкая дрожь. — И потому
что я тебя очень люблю.
— Глупый ты.
— Не понял. — Бен усмехнулся и посмотрел на нее. — Я признаюсь тебе в
любви, я ты говоришь, что я глупый. Вот что, дорогуша...
Он привлек Динну к себе и закрыл ей рот поцелуем, и они вместе скрылись под
одеялом.
На следующее утро Динна проснулась в шесть часов, встала и сразу ушла в
рабочую комнату. Она вспомнила об одной картине, которой там было не место.
Потом еще об одной, которая, по-видимому, вставлена в неподходящую раму.
Выпив кофе, Динна подумала, что, кажется, еще две картины остались
неподписанными. Так продолжалось все четыре дня. Перед выставкой Динна
пребывала в лихорадочно-взвинченном состоянии. Бен посмеивался и пытался ее
успокоить. Как-то он повел ее обедать в ресторан, в другой день уговорил
пойти в кино, потом чуть ли не силой увлек с собой на пляж, затащил в воду и
заставил поплавать. По ночам они допоздна занимались любовью. Наконец
наступил четверг, и Бен повел Динну в кафе на ленч.
— Ничего не хочу слышать, — заявил он, предостерегающе вскинув руку.
— Бен, а вдруг...
— Нет. До вечера — ни слова о выставке.
— Но...
— Никаких
но
! — Он приложил к ее губам палец, который Динна тут же
стряхнула, охваченная новым приступом беспокойства. Бен в ответ только
засмеялся: — Как вино?
— Какое вино?
Динна рассеянно огляделась, Бен указал ей на бокал:
— Вот это, которое ты пьешь. Нравится?
— Не знаю. Я хотела спросить тебя о другом, ты...
Бен демонстративно заткнул уши пальцами. Динна засмеялась:
— Хватит, Бен, прекрати!
— Что?
Бен довольно улыбнулся: он добился своего — Динна смеялась.
— Выслушай меня, я хотела спросить кое-что насчет завтрашнего дня.
Бен начал мурлыкать себе под нос какую-то мелодию, не убирая рук от ушей.
Динна все смеялась и не могла остановиться.
— Несносный тип! Я тебя ненавижу.
— Ничего подобного, ты не можешь от меня оторваться и хочешь утащить
меня в укромное место, чтобы там на меня наброситься. Я угадал?
— Вообще-то теперь, когда ты это сказал... — Динна усмехнулась и
поднесла к губам бокал с вином.
До конца ленча они поддразнивали друг друга. Бен взял выходной на полдня, к
выставке все было готово, все картины уже висели на своих местах. В галерее
распоряжалась Салли, и Бен решил, что ему стоит побыть с Динной. Он боялся,
что она в последний момент передумает насчет выставки или расклеится. Кроме
того, он приготовил для нее сюрприз. Когда они вышли из кафе и направились к
машине, Бен посмотрел на часы.
— Динна, ты не против, если я по дороге загляну к
Саксу
?
— Сейчас? — удивилась Динна. — Да нет, не против.
— Я ненадолго.
Перед магазином Бен затормозил и загадочно улыбнулся:
— Зайдешь со мной?
— Нет, я подожду в машине.
— Точно?
Бен не слишком настаивал, но он знал, что сегодня Динне не хочется оставаться одной даже ненадолго.
— Ладно, я пойду с тобой. — Она поддалась легко. Довольно улыбаясь, Бен
вошел в магазин вместе с Динной. — Что тебе здесь нужно?
— Я приехал забрать платье, — сообщил Бен с поразительной
самоуверенностью и со столь же поразительной небрежностью.
— Платье?
— Нуда, для Салли. Она сказала, что у нее самой не будет времени. Вот я
и пообещал забрать его в магазине и доставить в галерею с таким расчетом,
чтобы она успела переодеться. Кстати, а в чем ты пойдешь на открытие
выставки?
Бен сомневался, что Динна вообще об этом подумала, она была слишком занята
своими картинами.
— Ну-у, не знаю, я собиралась надеть черное платье. Динна привезла из
дома три закрытых вечерних платья, и они висели в шкафу Бена вместе с ее
джинсами, заляпанными краской рубашками, габардиновыми брюками и полудюжиной
кашемировых свитеров с воротником
под горло
. Бену нравилось видеть вещи
Динны рядом со своими собственными.
— А почему ты не хочешь надеть зеленое?
— Слишком нарядно. — Динна отвечала на вопросы Бена, однако ее мысли,
казалось, были за тысячу миль отсюда. — Послушай, ты не знаешь, кто из
критиков придет на открытие?
Динна озабоченно взглянула на Бена.
— А мне не кажется, что оно слишком нарядное, — безмятежно заметил тот.
— Ты слышал мой вопрос?
В голос Динны прокралось страдание.
— Нет. Так как насчет зеленого платья?
— К черту зеленое платье. Я спросила...
Бен крепко поцеловал ее в губы. Когда он оторвался от нее, Динна долго не
могла перевести дух. В это время лифт остановился на втором этаже
универмага, и двери открылись.
— Бен! — укоризненно воскликнула Динна. Но их никто не видел,
поблизости не было ни души. — Ты меня наконец выслушаешь?
— Нет.
Бен уже разговаривал с продавщицей. Та принесла платье.
— Отлично. — Бен улыбнулся продавщице и повернулся к Динне: — Что
скажешь?
Динна вопросительно хмыкнула. Мысли ее по-прежнему были далеко, однако
покупка внезапно приковала к себе ее внимание. Это было платье из тонкой
шерсти сиреневого цвета, с высоким воротом, длинным рукавом и открытой
спиной. К платью прилагался жакет очень удачного покроя. Динна подошла ближе
и пощупала тонкую шерсть. Ткань явно французская, да и фасон тоже. Ей
подумалось, что платье наверняка стоит целое состояние.
— Какая прелесть.
Бен и продавщица переглянулись, улыбаясь одними глазами.
— Пожалуй, я все-таки надену зеленое платье.
— А по-моему, не стоит, — сказал Бен и предложил с абсолютно невинным
видом: — Может, лучше наденешь это?
Динна растерялась:
— Мне надеть платье Салли? Ерунда какая-то, ничего не понимаю.
— А Салли можешь одолжить свое зеленое.
— Милый, я тебя люблю, но сейчас, по-моему, ты просто сошел с ума.
Динна улыбнулась продавщице и повернулась, чтобы уйти, но Бен мягко взял ее
за руку и прошептал на ухо:
— Я думаю, ты тоже сумасшедшая, так что пойди и примерь свое новое
платье.
Динна посмотрела на него в полном изумлении.
— Ты шутишь? — Бен покачал головой. — Это платье для меня?
Он кивнул и улыбнулся с самым удовлетворенным видом.
— Тебе нравится?
— Мне... ох, Бен, я не могу... Платье просто потрясающее!
Широко раскрытыми глазами Динна в полной растерянности смотрела на платье.
Оно, конечно, было очень изысканным, но наверняка баснословно дорогим. И Бен
купил его для нее? Человек, который ездит на немецком автомобиле неизвестной
марки и предпочитает спагетти черной икре? Которого вполне устраивает, что у
него нет горничной, а лишь пару раз в неделю приходит убираться старая
женщина. И это при том, что его дед был окружен целой армией слуг, а отец,
отойдя от дел, поселился в палаццо недалеко от Рима? И этот человек купил ей
такое платье? Пожалуй, Динна не раз бы подумала, прежде чем потратить на
такую дорогую вещь даже деньги Марка.
— Господи Боже!
— Хватит болтать, иди и примерь платье. Я хочу посмотреть.
Динна примерила, и Бен увидел. Платье было безупречно. Покрой, стиль, цвет —
все идеально подходило Динне. Когда она вышла из примерочной, перекинув
через руку жакет, она казалась королевой. Насыщенный сиреневый цвет оттенял
ее загар, удачный покрой платья рельефно обрисовывал обнаженные плечи и
спину.
— Что ты с ним наденешь?
— Черные шелковые босоножки и серьги с бриллиантами. И зачешу волосы
наверх.
— Боже, я этого не вынесу, — блаженно застонал Бен, чем рассмешил
продавщицу.
Вечером Динна переодевалась в купленное платье, а Бен наблюдал за ней, сидя
на кровати. Он помог ей застегнуть молнию на узкой полоске ткани, которая
заменяла спинку платья. Динна зачесала волосы наверх и вставила в уши серьги
с бриллиантами. Выглядела она столь безупречно, что у Бена даже дух
захватило. Он улыбнулся, подошел к Динне и бережно вынул из ее ушей серьги.
— Что ты делаешь?
— Снимаю серьги.
— Но зачем? Они тебе не нравятся? — Динна догадывалась, что причина в
том, что серьги ей подарил Марк. — У меня нет других подходящих к этому
платью.
— Не важно:
Бен достал из кармана небольшой мешочек из голубого шелка. В нем оказались
серьги с крупными и очень красивыми жемчужинами. Под каждой жемчужиной сиял
крошечный бриллиант. Изящные серьги были, по-видимому, старинной работы.
— Я хочу, чтобы ты надела вот эти.
Динна ошеломленно посмотрела на серьги и восхищенно вздохнула:
— Ох, Бен... — Она подняла на него взгляд. — Что ты наделал?
Платье, серьги, выставка... Он дал ей слишком много. Он дал ей все.
— Эти серьги принадлежали моей бабке. Я хочу, чтобы ты их надела.
Сегодня особенный вечер.
Когда Динна снова посмотрела на Бена, в ее глазах блестели слезы. Бен нежно
обхватил ее лицо ладонями.
— Я хочу, чтобы этот вечер стал для тебя особенным, самым прекрасным в
жизни. Это начало твоей жизни в мире искусства. И я хочу, чтобы все увидели,
как ты хороша.
Никогда еще Бен не смотрел на нее с такой любовью. Он обнял Динну, и ее
сердце дрогнуло.
— Ты очень добр ко мне.
— Мы оба добры друг к другу, а это особый подарок.
— Я не могу принять эти серьги, — тихо сказала Динна. Она могла их
принять, только если бы осталась жить с Беном, но через месяц ей придется
вернуться к Марку.
— Нет, можешь. Я хочу, чтобы они остались у тебя. Несмотря ни на что.
Бен понял. Он всегда ее понимал. Почему-то от этой мысли Динне стало еще
тяжелее. Слезы брызнули из ее глаз, и она заплакала по-настоящему,
содрогаясь в рыданиях.
— Любимая, не плачь.
— Ох, Бен, я не могу, не могу от тебя уйти.
— Тебе и не нужно уходить — пока не нужно. Радуйся тому, что у нас
есть.
В начале их отношений Бен не рассуждал столь философски.
Возможно, —
подумала Динна, — он в конце концов смирился с неизбежным
. Она прильнула к
Бену, и он закрыл глаза.
— Я тебя люблю, — прошептала Динна дрожащим голосом.
— Я тоже тебя люблю. А теперь, может, все-таки пойдем на открытие твоей
выставки?
Бен отстранился, чтобы посмотреть Динне в лицо. Она кивнула. Он осторожно
взял одну сережку и просунул в мочку ее уха. Потом поцеловал Динну в губы и
только после этого вдел вторую сережку.
— Ты выглядишь очень изысканно. Я тобой горжусь и просто счастлив, что
наконец-то открывается твоя выставка.
— Мне все кажется, что вот сейчас я открою глаза и увижу, что все это
мне только снилось. Я проснусь на пляже в Кармеле, а в отеле меня будет
ждать Ким. Но всякий раз, когда у меня возникает такое чувство, я
оглядываюсь и убеждаюсь, что ты существуешь на самом деле.
Динна посмотрела на Бена с таким восторженным удивлением, что он засмеялся:
— Еще
...Закладка в соц.сетях
