Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
...щедрой натурой, просто уничтожит
его.
— Как вы себя чувствуете? — снова спросил он, прикрывая ее от
дождя и ветра и умирая от желания дотронуться до ее руки.
— Отвратительно, — слабо улыбнулась Оливия, и Чарлз осторожно
коснулся ее лба, стараясь побороть все эмоции, уверяя себя, что это ошибка,
момент слабости.
— Вы поможете мне сесть? — пробормотала Оливия, боясь, что не
справится сама.
— Не стоит шевелиться. Роберт сейчас явится с коляской.
— Не хочу волновать отца.
— Ему будет еще хуже, если вы что-нибудь себе повредите. Вам стоит на
будущее быть поосторожнее.
Ни Джеффри, ни ему ни к чему еще одна трагедия. Чарлз растерянно огляделся,
не зная, то ли выругать ее хорошенько, то ли поцеловать.
— Я здорова.
— По вашему виду этого не скажешь, — усмехнулся он, и они
обменялись взглядами, сказавшими больше любых слов и уверений. Оливия забыла
обо всем на свете. Сейчас существовал только этот миг: дождевые струи,
летевшие на землю, его рука, нежно касавшаяся девичьей щеки, глаза,
ласкавшие ее... Господи, неужели она сошла с ума?
— Моя лошадь жива?
— Нашли о чем спрашивать! Вы просто поражаете меня! — покачал
головой Чарлз. — Ваша лошадь в полном порядке в отличие от ее хозяйки.
Оливия попыталась сесть, но тут же легла, почти теряя сознание от головной
боли. На вершине холма показался Роберт, и на какое-то безумное мгновение
Чарлзу захотелось спрятать от него Оливию, остаться с ней навсегда. Но оба
понимали, что это невозможно и лучше забыть о том, что было между ними.
Взгляды их опять встретились, жадные, голодные, проникающие в душу. Но
волшебные двери тут же закрылись. Навеки.
— Как она? — осведомился Роберт, спрыгнув на землю.
— По-моему, чуть лучше, — сообщил Чарлз и, легко, как куклу,
подняв ее, усадил в коляску. Оливия со стоном откинула голову. Похоже, она
ничего себе не сломала, но получила сильнейшее сотрясение мозга. Чарлз сел
напротив, а Роберт привязал его клячу к задку коляски и стегнул лошадей. По
дороге оба молчали. Чарлз так много хотел ей сказать, но не посмел. Да и
есть ли смысл открывать душу? Слишком опасную игру он поведет. Он достиг
некоего жизненного перекрестка и сам выбрал себе дорогу. Его брак с
Викторией — всего лишь своего рода сделка, а признавшись во всем Оливии, он
рискует сильно обжечься. Виктория — вся чувственный, соблазнительный вихрь;
Оливия — то, чего он так жаждет, но не посмеет получить. Хватит с него
безумств. Пора жить ради Джеффри.
Оливия взглянула на него с таким видом, словно прочла его мысли, и, кивнув,
протянула руку. Чарлз сжал ледяные пальчики.
— Простите, — тихо попросил он, и Оливия улыбнулась и опустила
ресницы.
Все происходящее казалось ей сном. Чарлз рядом с ней... буря... дождь... ее
рука в его руке... они вдвоем... И внезапно рядом оказались Виктория, Берти,
отец и доктор... Она ничего не понимала.
Оливию уложили в постель, и Виктория уселась рядом. Оливия настаивала на
приходе Джеффри. Она знала, что он сильно разволновался, и хотела его
успокоить. Она объяснила мальчику, что сотворила глупость, отправившись
верхом в такую погоду, а Джефф пообещал как можно скорее снова навестить ее
и поцеловал в щеку. Тут Оливия вспомнила о ком-то... о ком? В голове все
перепуталось.
Ей дали снотворное, чтобы она заснула. Виктория не отходила от кровати
сестры и даже не позволила Берти за ней ухаживать. И Оливия поняла, что
обязана что-то сказать сестре. Очень важное. Ужасно важное.
— Ты должна любить его, Виктория... должна, он нуждается в тебе.
Но тут она мирно задремала, думая о них обоих. И увидела их на палубе
корабля. Викторию в подвенечном наряде и Чарлза, пытавшегося крикнуть что-
то. Только Оливия его не слышала. Рядом стоял Джефф, держась за руку матери.
Сьюзен наблюдала за новобрачными, и Виктория непонимающе разводила руками...
И тут корабль в полной тишине медленно пошел ко дну.
Оливия проснулась только назавтра в полдень, с невыносимой головной болью.
Ей казалось, что она всю ночь металась, терзаемая демонами. Виктория
сообщила, что Доусоны уже уехали. Джеффри оставил ей цветы, а Чарлз —
короткую записку, в которой выражал надежду на ее скорое выздоровление. Она
несколько раз перечитала записку, гадая, было ли все это во сне или наяву. И
заметила ли она в самом деле нечто необычное в лице Чарлза или ей только
показалось? Но отличить явь от бреда не смогла.
— Здоровую шишку ты набила, старушка, — объявила Виктория, наливая
ей чай. Оливия с трудом удержала чашку.
— Должно быть, я вправду сильно ударилась. Всю ночь снились совершенно
омерзительные сны.
Сны, которые по-прежнему преследовали ее.
— Неудивительно. Доктор пообещал, что через несколько дней ты встанешь,
а пока закрой глаза и спи, — велела Виктория.
Пока сестра не поправилась, девушка не отходила от нее — причесывала,
умывала, кормила...
Поднявшись наконец с постели, Оливия твердо решила, что призраки,
преследовавшие ее все это время, не что иное, как игра воображения и глупые
видения. Правда, некоторые из них до сих пор ее смущали. Неужели Чарлз
действительно... гладил ее по щеке... они ехали в коляске... и он плакал...
— Ну как, лучше? — спросила Виктория, помогая ей впервые
спуститься к ужину.
— Намного, — без особой убежденности подтвердила Оливия, полная,
однако, решимости вновь стать прежней. У нее нет времени думать о всякой
чепухе! — Ну а теперь пора заняться подготовкой к свадьбе!
Виктория ничего не ответила, а Оливия постаралась выбросить из головы все,
кроме своих грандиозных планов. И нечего обращать внимания на странный
трепет в сердце!
— Ты прекрасно выглядишь! — воскликнул отец, радуясь выздоровлению
дочери. Она тоже была счастлива находиться рядом с ним, подальше от
тревожных грез, витавших в ее спальне. Они преследовали ее много дней, и
находиться наедине с ними просто невыносимо!
— Спасибо, папа, — тихо ответила она, и девушки молча заняли места
по обе стороны от Эдварда.
Глава 11
Как оказалось, в январе и феврале Чарлз был слишком занят, чтобы приехать в
Кротон, поскольку готовился к важному процессу и по-прежнему улаживал
многочисленные дела будущего тестя. Зато Оливия планировала на конец февраля
поездку в Нью-Йорк, чтобы заказать подвенечное платье сестре. Виктория
неохотно согласилась, но куда больше интересовалась новостями из Лондона.
Эммалайн Панкхерст, просидев год в тюрьме, была освобождена и уже
организовала нападение на министерство внутренних дел. Разъяренные дамы
перебили все окна, а до того успели поджечь Теннисный клуб — и все во имя
свободы женщин.
— Так им и надо! — истово твердила Виктория, услышав столь
волнующие вести. Со времени помолвки она повсюду проповедовала идеи
феминизма.
— Виктория! — упрекнула Оливия, шокированная неуместными выходками
сестры. — По-моему, это отвратительно! Как ты можешь одобрять подобные
действия?!
В своей последней речи Панкхерст разглагольствовала о взрывах.
— Они борются за правое дело, Оливия. На войне как на войне. Приходится
иногда идти на насилие. Женщины во всем равны мужчинам.
— Глупости! — перебила Оливия, раздраженная упрямством
сестры. — Ты представляешь их какими-то дикими зверями в клетках!
— А тебе не приходило в голову, что это именно так и" есть? Только не
дикие, а домашние животные, которых в любое время можно выкинуть на улицу.
Вот что отвратительно!
— Ради Бога, не повторяй только эту чушь на людях! — фыркнула
Оливия, уничтожая сестру взглядом. Спорить с ней безнадежно! Совершенно
помешалась на своих суфражистках!
И чтобы сменить тему, Оливия принялась показывать ей рисунки нового платья,
на которые Виктория взирала с полным безразличием. Она уже попросила Оливию
выбрать фасон по своему вкусу и даже предложила, чтобы та отправилась за
покупками сама, поскольку ей никуда не хочется ехать.
— Это плохая примета, и я на такое не пойду, — наотрез отказалась
Оливия.
Иногда она была готова придушить сестру, особенно когда речь заходила о
свадьбе. Оливии, как обычно, приходилось думать обо всем. Ома вытянула из
сестры имена тех, кого Виктория хотела бы пригласить, и Чарлз
незамедлительно прислал свой список. Они обменивались вежливыми короткими
письмами, и в одном он сообщил, что у него много приятелей, друзей и деловых
знакомых, которые обязательно должны быть на свадьбе. У Эдварда было двести
кандидатур, у девушек — пятьдесят, так что всего набралось человек
четыреста. Оливия считала, что приедут триста: многие были слишком стары,
или жили слишком далеко, или приглашались только из вежливости. Венчание
должно было проходить в кротонской церкви, прием назначили в Хендерсон-
Мэнор.
Оливия, разумеется, будет подружкой невесты, Джеффри — подателем колец, и
Виктория решительно отказалась от других подружек.
— Никого мне не нужно, кроме тебя, — твердила она, окутанная
облаком табачного дыма, как-то ночью, когда сестры в сотый раз обсуждали
предстоящую свадьбу.
— Почему бы тебе не курить в другом месте? — ворчала Оливия.
Последнее время сестра не выпускала папиросы изо рта и постоянно
нервничала. — Вспомни о бывших одноклассницах! Все прекрасные девушки и
с удовольствием согласятся стать твоими подружками.
— А я не желаю! Кроме того, мы давно покинули школу! Восемь лет назад!
Ты еще наших учительниц пригласи в подружки!
Девушки рассмеялись, представив чопорных старых дев с лошадиными
физиономиями в платьях веселенькой расцветки.
— Прекрасно, сдаюсь. Но тогда твое платье должно быть куда наряднее.
— И твое, — немедленно возразила Виктория, хотя без особого
интереса. Единственным, что заставляло ее примириться с ненавистным браком,
была мысль о путешествии через океан, в Европу, где она встретится со своими
кумирами, а потом вернется в Нью-Йорк и станет вести жизнь свободную и
независимую.
— Почему бы нам не надеть одинаковые наряды, — лукаво предложила
она, — и не сбить с толку всех гостей? Как считаешь?
— По-моему, ты не только куришь, но и пьешь!
— Прекрасная идея! Думаешь, отец заметит исчезновение своего бренди?
— Нет, но Берти заметит, так что даже не думай, что я позволю устроить
из спальни еще и бар! — погрозила пальцем Оливия и тут же сморщилась от
боли, при мысли о том, что скоро будет некому курить в комнате. Осталось
всего четыре месяца!
Они все-таки отправились в Нью-Йорк вдвоем и остановились в отеле
Плаза
,
так что Оливии не пришлось брать с собой штат слуг и открывать дом. Отец
предложил им взять миссис Пибоди, хотя бы ради приличия, но Виктория наотрез
отказалась и, переступив порог номера, восторженно подбросила шляпу в
воздух. Наконец-то они одни, в Нью-Йорке и могут делать все что угодно!
Первым делом она велела принести из ресторана шампанское и немедленно
закурила.
— Мне все равно, что ты вытворяешь в своей спальне, —
наставительно заявила Оливия, — но если не будешь вести себя как
подобает в отеле или в городе, я немедленно везу тебя домой, но сначала
позвоню отцу. Не желаю, чтобы люди посчитали меня пьянчужкой или распущенной
особой только потому, что ты весь день дымишь. Поэтому запомни: никаких
безобразий!
— Хорошо, Олли, — озорно усмехнулась Виктория, которой ужасно
нравилось жить в отеле без компаньонки.
Сегодня вечером ей предстояло ужинать с Чарлзом, но днем сестры отправились
в
Бонуит Теллер
посмотреть платья. Оливии тоже нужен был наряд для
свадьбы, а Виктории, кроме того, требовались туалеты для корабля и дороги.
Оливия уже скопировала несколько моделей и заказала самые простые костюмы.
Вечерние платья сестры собирались купить в Нью-Йорке. Оливия объяснила ей,
где находятся самые прославленные парижские магазины. Как странно, что
приходится покупать вещи только в одном экземпляре. До сих пор они все
заказывали вдвойне. Но Оливии ни к чему модные наряды в Кротоне. Сердце ее
разрывалось от горя и отчаяния, но ничего не поделаешь. Викторию ждет другая
жизнь.
Они наскоро пообедали в отеле и поехали к
Саксу
, но, где бы ни появлялись,
повсюду привлекали внимание окружающих. Элегантные, неотразимо прекрасные,
стройные... Люди не сводили с них глаз. В магазинах к ним немедленно
бросались продавцы и заведующие отделами. Оливия привезла с собой наброски,
точно зная, каким хочет видеть подвенечное платье. Несколько свободно
ниспадающих ярусов белого атласа, скроенного по косой, а сверху дорогое
кружево, и шлейф, который протянется по всей церкви. На голове Виктории
будет старинная бриллиантовая диадема, принадлежавшая матери, а сверху —
кружевная фата. И если все пойдет как задумано, сестра в день своей свадьбы
будет выглядеть не хуже любой королевы. В
Бонуит Теллер
их заверили, что
все получится, как заказано. Почти час ушел на обсуждение рисунков Оливии и
сорта кружев, необходимых для платья. Виктория тем временем примеряла туфли
и шляпки.
— Им нужно снять мерку, — наконец объявила она сестре.
— Пусть снимут с тебя: у нас одинаковые фигуры, — небрежно бросила
та.
— Ничего подобного! — решительно возразила Оливия. Бюст Виктории
был чуточку полнее, талия немного уже, так что разница все же была. —
Ну же, — скомандовала Оливия, — немедленно раздевайся.
— Так и быть, — со вздохом согласилась Виктория.
Оливия стала рассказывать заведующей отделом, какое платье хочется ей. Она
остановила выбор на светло-голубом атласе, фасон выбрала похожий на наряд
сестры, только без шлейфа и кружев. Но заведующая возразила, что платье
получится слишком простым. Пришлось добавить небольшой трен и длинный
голубой кружевной жакет. Теперь наряды сестер идеально гармонировали.
Оливия, радостно улыбаясь, показала сестре наброски, но та, улыбнувшись,
прошептала:
— Почему бы нам не поменяться местами в день свадьбы? Никто не узнает.
— Веди себя прилично, — строго заметила Оливия. — Впереди еще
много работы.
Виктории и в самом деле требовался немалый гардероб. Целое лето в Европе!
Оливия поняла, что сегодня они не успеют сделать все намеченное, и решила
завтра заехать в магазин одна, без Виктории. Она уже встала, чтобы
попрощаться, как заметила устремленный на дверь взгляд Виктории. Порог
переступила хорошо одетая пара, и продавщицы бросились к новым клиентам.
Высокий темноволосый мужчина держал под руку смеющуюся женщину в шиншилловом
манто. Оливия узнала Тоби Уиткома и Эванджелину с огромным животом,
очевидно, на последних месяцах беременности. Господи, что она делает на
людях в таком виде?
Но очевидно, Эванджелине было все равно, что скажут окружающие. Она
преспокойно скинула манто, под которым оказалось широкое платье серого
атласа. Оливия украдкой взглянула на сестру. Та стояла словно пораженная
громом и не двигалась с места. Оливия поспешно попрощалась с заведующей и
потащила сестру к выходу.
— Пойдем, Виктория, нам пора, — как можно мягче втолковывала она,
но та отказывалась пошевелиться и не спускала глаз с Тоби. Тот, словно
почувствовав ее взгляд, обернулся, но, по-видимому, сначала даже не понял,
кто перед ним. Однако, хорошенько присмотревшись, он узнал сестер и,
неприятно пораженный, торопливо отвел взгляд и повел Эванджелину в дальний
угол. К сожалению, она тоже успела заметить сестер и что-то возразила мужу.
— Виктория, пожалуйста... — тихо, но твердо повторила Оливия, донельзя
смущенная неприятной сценой. Продавщицы неприкрыто глазели на них. Тоби,
очевидно, резко осадил жену, потому что та зарыдала, посматривая в сторону
близнецов. Оливия, не выдержав, схватила сестру за руку и насильно вытолкала
из магазина на улицу, где им довольно быстро удалось поймать такси. Оливия
не помнила, как усадила сестру и устроилась рядом. Только несколько минут
спустя она заметила, что Виктория плачет. Оливия велела водителю ехать в
отель и молча пережидала, пока истерические всхлипывания затихнут.
— Я была бы уже на пятом месяце, — жаловалась Виктория, впервые за
все время скорбя о потерянном ребенке.
— Да, и жизнь твоя оказалась бы бесповоротно разбита. Ради Бога,
Виктория, хоть раз посмотри на вещи здраво и попытайся понять, что он с
тобой сделал. Только не стоит убеждать меня, что ты до сих пор влюблена в
него! — в ужасе прошептала Оливия, но сестра лишь покачала головой и
заплакала еще сильнее.
— Я ненавижу его, — пробормотала она. — Ненавижу землю, по
которой он ступает.
И все же воспоминания о незабываемых часах, проведенных в маленьком
коттедже, рвали сердце. Почему она так легко поверила всему, что он ей
наговорил? Да способен ли он вообще любить кого-то? Обещал бросить жену, а
теперь Эванджелина гордо расхаживает повсюду, демонстрируя огромный живот, и
свысока, как на последнюю тварь, поглядывает на Викторию! Господи, неужели
отец был прав, когда старался прикрыть ее грех, выдавая замуж за порядочного
человека?
Впервые за все это время Виктория призадумалась о последствиях своего
проступка и ощутила благодарность к Чарлзу Доусону, великодушно
согласившемуся защитить ее. Как жаль, что она никогда не полюбит его!
Слезы лились потоком, даже когда сестры, пробежав через вестибюль, очутились
в номере. Никакие уговоры и утешения не помогали. Виктория билась в
истерике. Сегодня она получила горький, но заслуженный урок людской
жестокости. Урок, который никогда не забудет.
Наконец она понемногу успокоилась и, совершенно измотанная, жалкая и
смирившаяся, подняла на сестру молящие глаза.
— Когда-нибудь ты забудешь его. Обязательно забудешь, — пообещала
та.
— Я никому больше не доверюсь. Ты не представляешь, что он говорил мне,
Олли. Я никогда бы не отважилась на такое, если бы не...
Или отважилась? Теперь она совсем не была уверена, что хорошо себя знает.
Тоби заставлял ее вытворять невероятные вещи в постели. И как теперь
объяснить Чарлзу свою опытность? Трудно поверить, что он вообще на ней
женится, и чувство признательности к этому человеку все росло.
— Я сделала невероятную глупость, — призналась она сестре.
Оливия обняла ее, и они так и просидели до приезда Чарлза. Тот удивился,
увидев их в таком необычайно подавленном настроении.
— Что-то случилось? Вы больны? — всполошился он, но Оливия
ободряюще улыбнулась.
— Просто очень устали, да и перенервничали. Выбор подвенечного платья —
один из важнейших и памятных моментов в жизни женщины, — объяснила она,
хотя по глазам Чарлза было видно, что он не очень-то верит ее объяснениям.
Чарльз посчитал, что они опечалены предстоящей разлукой, и, пожалев девушек,
пригласил Оливию поужинать вместе. Жених с невестой собирались в ресторан
Ритц-Карлтон
, а оттуда на концерт. Но Оливия решительно отказалась, желая,
чтобы Чарлз и Виктория получше узнали друг друга. Они не виделись два
месяца, пусть проведут хотя бы вечер вместе! Она велит подать ужин в номер и
займется набросками туалетов для сестры.
— Вы уверены, что хотите побыть одна? — осведомился Чарлз, когда
Виктория ушла переодеваться.
— Абсолютно, — спокойно ответила девушка, снова обуреваемая
странными воспоминаниями о дождливом дне в Кротоне, когда она упала с
лошади. Только со временем и без того нечеткие образы словно затянулись
дымкой.
— Иногда ей бывает трудно, — попыталась объяснить Оливия, страстно
желая, чтобы он сумел понять Викторию. Невыносимо думать, что сестра выйдет
за равнодушного, сухого человека. Но нет, она все преувеличивает. Чарлз
заботлив и порядочен и, что бы ни было в прошлом, не осудит Викторию. —
Мы будем ужасно скучать друг без друга, — с горечью улыбнулась
она. — Я рада, что Джеффри летом останется со мной.
— А он просто вне себя от восторга.
Их взгляды неожиданно встретились. Он искал и не находил ответа в глазах
Оливии. Кто она на самом деле? И почему готова пожертвовать всем ради отца?
Оливия так же красива, как сестра, зачем же обрекать себя на добровольное
затворничество? Что за тайну хранит эта необыкновенная девушка? Она с
первого взгляда поразила его своим спокойствием и сдержанностью.
— Мы подумываем о том, чтобы навестить вас на Пасху, — осторожно
заметил он, чтобы сменить тему. — Если, конечно, не слишком затрудним
своим визитом. Ваш отец пригласил нас при последней встрече.
— Будем очень рады! — воскликнула Оливия.
В комнату вошла Виктория в темно-синем атласном платье, выбранном Оливией. В
сапфировых с бриллиантами серьгах, подаренных отцом, с длинной жемчужной
нитью на шее, она казалась королевой ночи.
— Вы изумительно выглядите, — заметил Чарлз, с гордостью оглядывая
невесту. Она и в самом деле неотразима! И подумать только, на свете
существует точная ее копия! Жаль, что не удалось убедить Оливию
присоединиться к ним. Они произвели бы настоящий фурор.
Но Оливия осталась непоколебимой, и через несколько минут обрученная пара
удалилась.
Ресторан оказался весьма элегантным, и Виктория неожиданно занервничала.
Что, если здесь появится Тоби под руку с женой? Она совершенно не готова к
встрече и умирает от волнения.
— Вы сегодня очень молчаливы, — заметил Чарлз, после того как
отошел официант, и, взяв руку девушки в свою, озабоченно спросил: — Что-то
неладно?
Виктория покачала головой, по он заметил подозрительно блеснувшие глаза и не
стал допытываться.
Они заговорили о посторонних вещах: о политике, будущем путешествии,
предстоящей свадьбе, о европейских событиях. Чарлз с удивлением отметил, что
невеста интересуется происходящим в мире и прекрасно осведомлена, хотя
бурлит чрезвычайно либеральными, почти возмутительными идеями, но ему отчего-
то это нравилось.
Он представил ее своим знакомым, и на концерте они сидели в ложе вместе с
друзьями Чарлза, но Виктория немного пришла в себя, только когда снова
очутилась в отеле. Она даже выкурила папиросу и выпила с женихом немного
виски в ресторанчике рядом с вестибюлем.
— О Боже! — ошеломленно охнул Чарлз при виде невесты, выпускавшей
кольца синеватого дыма, но тут же рассмеялся, и Виктория ответила веселой
усмешкой.
— Шокированы, Чарлз? — Ей понравилось произведенное впечатление.
Впервые за весь вечер она почувствовала себя уверенно.
— Вы именно этого ожидаете?
Чарлз пригубил шотландского виски, восхищенно взирая на невесту. Она не
только красива, но и умна и обладает силой духа. Ему и на этот раз повезло,
хотя со Сьюзен все было по-другому.
— Возможно. Возможно, мне это нравится, — улыбнулась Виктория,
пустив в его сторону кольцо дыма.
— Я так и подозревал, — философски пожал плечами Чарлз. — В
таком случае не находите ли вы, что нас ждет весьма интересная семейная
жизнь?
Виски немного развязало ему язык, и он наконец осмелился задать давно
вертевшийся на языке вопрос:
— Вы очень любили его? Человека, разорвавшего помолвку?
Виктория поколебалась, вспоминая того Тоби, которого так хорошо знала и так
безмерно любила... и того, который расстался с ней в дверях своего офиса...
безжалостно бросил, свалив на нее всю вину... того, которого сегодня
встретила...
— Очень. Но теперь ничего не осталось. Временами мне кажется, что я его
ненавижу:
— Но это всего лишь другая сторона любви, не так ли?
— Наверное. — Сегодня у нее едва не разорвалось сердце при виде
Тоби. — Кстати, мы не были помолвлены.
Она взглянула Чарльзу в глаза не желая больше никого обманывать Довольно и
того что он ее спасает Не стоит оскорблять его ложью.
Но Чарлз кивнул.
— Я гак и знал Просто старался облечь в вежливую форму Ваш отец
довольно гуманно поведал мне о том, что произошло Но вы очень молоды и это
вас извиняет.
Он нежно улыбнулся желая в эту минуту, чтобы
...Закладка в соц.сетях
