Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
...ени. Для Чарлза это было вопросом чисто
сексуального притяжения на подсознательном уровне, но Джеффри просто знал,
кто есть кто.
— Это Оливия, — не колеблясь показал он, — а это Виктория.
Девушки поменялись местами, но сбить с толку Джеффри оказалось невозможно.
Только когда они закружились в объятиях друг друга, он ошибся, но всего раз.
В дальнейшем Джеффри оказался непоколебим, и все, даже Виктория,
утверждавшая, что ненавидит детей, были потрясены. Позже Оливия попросила
сестру не упоминать о своей нелюбви к детям.
— Почему? — закапризничала та. — Может, Доусон передумает
жениться на мне!
— И тогда отец исполнит обещание и отошлет тебя на край света.
Пожалуйста, Виктория, не раздражай его,
— Хорошо, так и быть, не стану, — отмахнулась она. И сдержала
слово. Почти все время молчала, даже за ужином. И вообще только Оливия и
Чарлз поддерживали беседу.
— Почему бы тебе не выйти за него? — спросила Виктория перед
сном. — Похоже, он тебе нравится.
— Отец хочет, чтобы я продолжала вести дом, и кроме того, моя репутация
в отличие от твоей не запятнана, — отрезала Оливия. В планы отца
действительно не входило замужество старшей дочери, так что и речи не могло
быть о браке с Чарлзом. — Джеффри просто чудо, верно? — сменила
она тему разговора.
— Не знаю. Не обратила внимания. Ты же знаешь: все, что связано с Чарлзом, меня не интересует.
— А вот Джеффри просто без ума от нас, — улыбнулась Оливия,
вспоминая, как мальчик с первого взгляда мог их различить. Очевидно, он, как
и Оливия, чувствовал незримую, но крепкую связь между ними: узы приязни,
дружбы и, возможно, любви. Правда, несмотря на равнодушие Виктории, она,
похоже, ему нравилась.
Джеффри поужинал в утренней столовой вместе с Берти, и та была ужасно рада
появлению в доме ребенка. Эдвард тоже с удовольствием общался с мальчиком.
На следующий день он даже отправился с ним на прогулку.
Оливия присоединилась к ним, не желая мешать Чарлзу с Викторией, которые
тоже вышли в сад и о чем-то серьезно беседовали. Им нужно многое сказать
друг другу, и Оливия надеялась, что сестра примирится со своей участью и не
станет оскорблять жениха. Если Чарлз откажется жениться, отец будет вне
себя.
— Все это несколько необычно, не правда ли? — спросил Чарлз
Викторию, когда они медленно шли по саду. — Не знаю даже, что вам
сказать. Ваш отец застал меня врасплох, когда заговорил об этом. Но сама
идея мне понравилась. Для меня, вдовца с ребенком, все это имеет смысл.
— И лишь потому, что некому воспитывать Джеффри, вы и решили
жениться? — резко бросила Виктория, не в силах представить, как
способен мужчина примириться с тем, что жена его не любит.
— В основном да, — честно ответил он. — Но и одиночество меня
измучило. Недаром ваша сестра считает, что в моем возрасте нехорошо
оставаться неприкаянным. Видите ли, я очень любил мать Джеффри. И для меня
никогда и никто не сумеет с ней сравниться. Мы знали друг друга едва ли не с
детства. Она была немного необузданна и очень взбалмошна. Все время смеялась
и обладала по-мужски сильной волей. Совсем как вы. — Его глаза
затуманились воспоминаниями. — Кроме того, Сьюзен была очень упряма. В
конце концов это и стало причиной ее смерти. Она обожала детей.
— Отец упоминал, что она погибла на
Титанике
, — заметила
Виктория, в отличие от сестры далеко не преисполненная сочувствием. Но как
ни странно, именно поэтому с ней было легче говорить о трагедии. Оливия так
участливо смотрела на Чарлза, что у него иногда выступали слезы на глазах.
— Верно. Сьюзен должна была сесть вместе с Джеффри в спасательную
шлюпку, но слишком много детей оставалось на борту и она отдала одному свое
место. Наверняка шлюпка могла вместить и ее, но она старалась помочь
оставшимся ребятишкам. Даже пожертвовала свой спасательный жилет. Те, кто
видел ее последним, утверждали, что у Сьюзен на руках был ребенок.
Благодарение Богу, что хоть не Джеффри. — И после долгого молчания
Чарлз добавил: — Она была необыкновенной женщиной.
— Мне очень жаль, — пробормотала Виктория, на этот раз вполне
искренне.
— Почему-то мне кажется, что на ее месте вы сделали бы то же
самое, — великодушно заметил Чарлз, но она покачала головой, поскольку
слишком хорошо себя знала.
— Оливия — возможно, но только не я. Слишком я эгоистична. И равнодушна
к детям.
— Все придет со временем, — мягко пообещал он. — А как насчет
вас? И разорванной помолвки? Эдвард, правда, утверждал, что она была
неофициальной?
— Можно сказать, что так.
Она спала с женатым человеком, так что если это вежливая форма объяснения ее
поступка...
— Это вам папа сообщил?
— Не совсем, — улыбнулся он, не желая ранить ее чувства. Эдвард
был с ним достаточно честен. — Должно быть, вам тяжело пришлось. Но у
меня нет никаких иллюзий относительно возможности романтических чувств между
нами. Думаю, мы сумеем стать хорошими друзьями. Мне нужна мать для Джеффа, а
вам — спокойное убежище после перенесенной бури.
К сожалению, Чарлзу было известно лишь о флирте с женатым мужчиной,
обещаниях, которые тот не сдержал, и о разбитом сердце, но о подробностях
неприятной истории, включавших выкидыш, едва не убивший Викторию, Эдвард не
посмел признаться.
— Собственно говоря, нам повезло больше, чем остальным. Мы вступаем в
брак с открытыми глазами. Ни погубленных грез, ни лживых клятв.
Единственное, что я хочу, — обрести надежную опору.
Он и представить не мог, что снова влюбится, и не собирался давать волю тем
зачаткам чувства к Виктории, которые едва зарождались в его сердце.
— Почему бы вам попросту не нанять домоправительницу или гувернантку
для мальчика? — чистосердечно выпалила Виктория. — Кого-то вроде
Берти?
Чарлз, расхохотавшись, весело покачал головой.
— Должно быть, вы считаете меня не совсем нормальным лишь потому, что я
женюсь из подобных соображений. Но я не ищу любви, потому что боюсь снова
потерять любимую женщину. Просто не вынесу еще одной трагедии.
— А что, если мы со временем полюбим друг друга? —
полюбопытствовала Виктория, скорее из потребности возразить, чем допуская
подобную возможность.
— Вы считаете себя способной на это? — в свою очередь осведомился
Чарлз, в полной мере сознавая степень ее равнодушия к нему. — Находите
меня настолько неотразимым?
— Ни в малейшей степени, — отпарировала Виктория, с удивлением
отмечая, что Чарлз начинает ей нравиться. Весьма приятный человек, хотя не в
ее вкусе. — С этой стороны опасность вам не грозит.
— Превосходно. А если я найму экономку, вы останетесь без мужа. Во
всяком случае, придется искать другого жениха, а это куда как хлопотно.
Гораздо проще выйти за меня. Но с одним условием, — серьезно добавил
он.
— Каким именно? — с подозрением спросила она. Глаза Чарлза озорно
блеснули.
— Я предпочел бы, чтобы вы не ввязывались в неприятности с полицией. По
крайней мере не слишком часто. Для моей карьеры это может оказаться роковым.
— Сделаю все, что в моих силах, — усмехнулась девушка, уже гадая,
как поведет себя, если встретит в Нью-Йорке Тоби. В эту минуту она
ненавидела его с такой силой, что была готова выцарапать ему глаза или
перерезать горло. Но с Чарлзом она должна быть откровенной.
— Я по-прежнему стану ходить на собрания. Я феминистка и суфражистка.
Но если вас это смущает... что ж, мне очень жаль.
— Ничуть не смущает. Я нахожу ваши устремления весьма интересными и не
вижу причин заставлять вас отказываться от политических воззрений. Вы имеете
право на собственное мнение.
— Не понимаю почему, — вздохнула она, не подозревая о том, как его
тянет к ней. Правда, он всячески сопротивлялся, упрекая себя в глупости.
Ведь он знает, как она избалованна, своевольна, порывиста, и все же в
глубине души жаждет укротить ее. Для Чарлза принять брошенный вызов стало
делом чести, пусть она и не любит его. Да, их союз обещает стать весьма
необычным.
— Я сам не понимаю, — откровенно признался он, — но объяснять
слишком долго и сложно. Вероятно, всему виной моя глупость. — И,
провожая ее к дому, задал последний вопрос — словно затем, чтобы скрепить
сделку: — Когда вы хотите, чтобы это произошло?
Как можно позже
, — едва не ответила она, но вместо этого пролепетала:
— Когда угодно. Никакой спешки.
Пусть никто не посмеет вообразить, что она беременна!
— Как насчет июня?
— Вполне разумно. У Джеффа к тому времени закончатся занятия, так что
будет время получше с вами познакомиться. А как насчет свадебного
путешествия? — деловито осведомился он. Беседа приобретала все более
странный, почти неправдоподобный характер. — Куда хотите поехать?
Может, в Калифорнию?
— Лучше в Европу, — возразила Виктория.
— Не хочу плыть на корабле, — отказался он по вполне очевидным
причинам, но Виктория заупрямилась:
— Не желаю ни в какую Калифорнию.
— Значит, придется обсудить это позже.
— Прекрасно, — бросила она.
Они молча окинули друг друга взглядами, лишенными каких-либо эмоций. Ни
романтики, ни сантиментов, ни любви, разве что неосознанное чувственное
влечение с его стороны. Странная пара, решившая построить жизнь на песке. Но
ему нужна мать для сына, а ей — честное имя. Значит, так тому и быть. Они
молча направились к дому.
Несмотря на скрытые противоречия, День благодарения прошел на редкость
гладко. Виктория вела себя дружелюбно и спокойно, чем немало удивила
Эдварда. Она почти не разговаривала с женихом и не обращала никакого
внимания на Джеффа, но тот уже успел влюбиться в Оливию, а Чарлз много
времени проводил с будущим тестем за деловыми беседами. И хотя Оливии было
нестерпимо больно видеть Чарлза рядом с Викторией, она была без ума от
Джеффри. Она взяла его кататься верхом и дала свою любимую лошадь Санни. А в
воскресенье утром они сидели в поле на большом камне, смеясь над игравшей
рядом собакой управляющего, и Оливия показала ему крошечное родимое пятнышко
на правой ладони, почти между пальцами, и взяла обещание никому не говорить,
даже его отцу. Она заставила мальчика поднять руку и произнести старую
индейскую клятву, которую выучила еще в детстве.
— Когда мы с Викторией были совсем маленькими, то часто разыгрывали
людей, меняясь местами. Я притворялась Викторией, а она — мной. И все этому
верили, кроме Берти. Вот мы веселились!
— И теперь собираетесь подшутить над папой? — обрадовался Джеффри, но Оливия рассмеялась:
— Разумеется, нет! Так нечестно!
— А с тех пор вы никогда так не поступали? — удивился мальчик. Для
своих лет он был очень развит и к тому же с первого взгляда полюбил
новообретенную тетку. Ему уже сообщили, что отец решил жениться на Виктории,
и это, казалось, ничуть его не беспокоило.
— Бывало, но очень редко, — призналась Оливия. — Чтобы
разыграть людей, которые нам не нравились, или если нас заставляли делать
что-то совсем уж неприятное.
— Например, идти к зубному врачу?
— Нет, не совсем. Вот если кто-то из нас не желал ехать на очень
скучный ужин или принимать какого-то противного гостя.
— А вы будете очень скучать по Виктории, когда она уедет?
— Ужасно, — печально вздохнула Оливия. — Зато вы будете чаще
сюда приезжать, особенно ты. Я очень рада, что познакомилась с тобой.
— Я тоже, — кивнул мальчик, доверчиво вкладывая в ее ладонь
свою. — И никому не скажу о родинке.
— Смотри, я на тебя надеюсь, — серьезно предупредила она и обняла
мальчика. Как приятно хоть на минуту представить себя его матерью.
Счастливица Виктория!
Вечером того же дня Чарлз увез сына, но пообещал вернуться на Рождество.
Джеффри уже начал строить планы, а Оливия пообещала устроить грандиозный
ужин в честь будущей помолвки и пригласить всю округу.
Отец остался очень доволен, но Виктория выглядела усталой. Правда, все было
не так плохо, как она ожидала. Этим вечером она рано легла спать, а Оливия
еще долго сидела у камина, предаваясь невеселым мыслям. Опять все
перевернулось за один день. Виктория, Чарлз и Джефф стали семьей, а она...
она неожиданно превратилась в старую деву.
Глава 9
Объявление о помолвке Виктории Элизабет Хендерсон и Чарлза Уэстербрука
Доусона было напечатано в
Нью-Йорк тайме
в первую среду после Дня
благодарения.
Там же упоминалось о том, что свадьба назначена на июнь, хотя точная дата
еще не определена. Эдвард Хендерсон, радостно улыбаясь, сложил газету и
бросил на стол. Все устроено!
Известие вызвало обычное, не слишком бурное волнение. Приходили открытки с
поздравлениями, кое-кто даже звонил. По городу вновь поползли слухи, но уже
не такие грязные. Передавали, правда, что невеста слишком откровенно
флиртовала с Тоби Уиткомом и их даже видели наедине. Но никто ничего не знал
наверняка, кроме Тоби, а распускать язык было не в его интересах. Зато
теперь Виктория, с точки зрения отца, была в безопасности.
Но сама девушка с тупым изумлением уставилась на объявление. Как они могли
сделать это? И почему? Всего лишь из-за ее несчастного романа с Тоби? Потому
что она доверилась негодяю? И теперь пожинает плоды своего безрассудства...
продана в рабство человеку, которому совершенно безразлична, и вынуждена
будет делать с ним в постели то же, что и с Тоби! Какая мерзость! Сумеет ли
она выдержать, пройти через все это? Правда, Чарлз дал понять, что хочет от
нее лишь дружбы и материнской заботы о Джеффри.
Но даже мысль о ребенке ей отвратительна. Она не желает быть ничьей матерью!
При виде Джеффри она сразу же вспоминала о малыше, которого потеряла, и
корчилась от душевной боли. Но так или иначе, а в ней теплилась надежда, что
муж не потребует, чтобы она делила с ним постель. Хоть бы так и было! Его
прикосновения ей противны!
— Почему ты такая хмурая? О чем задумалась? — спросила Оливия,
входя в комнату со стопкой свежих полотенец. И, заметив в руках Виктории
газету с объявлением, понимающе кивнула. — Ты будешь счастлива с ним,
Виктория. Он хороший человек и позволит тебе делать все, что пожелаешь.
Виктория тяжело вздохнула, настолько погруженная в собственное отчаяние, что
даже не чувствовала, как несчастна сестра.
С этого времени она подолгу гуляла днем, и Оливия делала вид, что не
замечает исчезновений сестры. Виктория по-прежнему убегала на собрания
суфражисток и становилась все более раздражительной. Ее гнев на мужчин
временами граничил с ненавистью, и, хотя она старалась сдерживаться, при
каждой удобной возможности не стеснялась высказывать свое нелестное мнение.
Оливия была убеждена, что ее отношение к противоположному полу и сочувствие
к женщинам, как жертвам правительств разных стран в целом и мужчин в
частности, вызвано поведением Тоби Уиткома и, как ни странно, Чарлза
Доусона. Виктория считала последнего чем-то вроде работорговца, заключившего
союз с ее отцом, чтобы наказать ее за любовь к Уиткому.
К сожалению, задуманный Оливией обед не интересовал Викторию, и она почти не
слушала сестру, читавшую список гостей, а потом заявила, что ей совершенно
все равно, кто приедет. И равнодушно пожала плечами при упоминании
Рокфеллеров и Кларков. Ей, во всяком случае, нечего праздновать! Всего-
навсего очередная сделка!
— Не говори так, Виктория, — расстроилась Оливия, когда сестра
накануне приезда Доусонов на Рождество в очередной раз распространялась о
несправедливости отца. — Он желает тебе добра. Вы оба заинтересованы в
этом браке. Чарлз спас тебя от всеобщего остракизма, а ты... подумай о
маленьком Джеффри и о том, как он будет счастлив получить мать!
— Не желаю быть ничьей матерью! — разозлилась Виктория. — Не
хочу и не умею! И я ему даже не нравлюсь.
— Вздор! Не будь глупышкой!
— Он любит тебя, — твердо объявила Виктория. — И при этом
прав. Мальчик прекрасно знает разницу между мной и тобой и чувствует, что я
терпеть не могу детей.
Оливия не желала признаться даже себе, что Джеффри Доусон обладал
необычайной способностью различать их, даже не видя знаменитой родинки.
— Он любит нас обеих. И я уверена, что ты очень скоро изменишь к нему
отношение.
Но Виктория ничего не желала знать. Она считала, что ее принуждают, и
ненавидела навязанные ей обязанности. Ей хотелось только вежливо-
отстраненных отношений с мужем и возможности видеться с приятелями в Нью-
Йорке, а также посещать политические собрания и митинги. Она даже мечтала
стать когда-нибудь политическим деятелем, будучи искренне уверенной, что это
ее призвание. Виктория воображала себя чем-то вроде Жанны Д'Арк, героини,
отдавшей жизнь во имя идеалов.
Слушая ее, Оливия обычно бывала потрясена крайностями, присущими сестре.
— Тебе следует немного больше и чаще думать о самых повседневных вещах,
Виктория. О муже, будущем доме и приготовлениях к свадьбе. Упоминание о
Чарлзе как о муже сестры всегда острой болью отзывалось в сердце Оливии.
Какой грех она совершает! Только порочная женщина способна мечтать о муже
родной сестры и всего лишь потому, что он так добр и ей нравится с ним
беседовать! У нее нет никаких прав на это! Правда, когда они жили в Нью-
Йорке, она так бездумно предавалась девическим грезам о Чарлзе. Но теперь
пора покончить с этим. Скоро сестрам исполнится двадцать один, и обе, хотя и
по-разному, стали женщинами. У каждой свое предназначение. Виктория познала
плотскую любовь, пусть и вне брака, и выходит замуж. А Оливия отныне
принадлежит этому дому и отцу и проведет следующее десятилетие, а может, и
куда больше, ухаживая за стариком. Существование Виктории основано на
компромиссе и взаимных уступках, смысл жизни Оливии — в самоотречении и
самопожертвовании. Сестры примирились со своей судьбой... или по крайней
мере так считали.
Оливия снова поговорила с Викторией о предстоящем приеме и на этот раз
заставила ее слушать. Она заказала для себя и сестры новые платья из
тяжелого черного бархата с короткими тренами, по последней моде, скопировав
фасон с модели француженок сестер Калло.
— Когда я поеду в Париж, — нежно улыбнулась сестре
Виктория, — я куплю тебе что-нибудь
настоящее
, шедевр одного из
модельеров, которых ты так почитаешь. Что заказываешь? Вира? Вортс? Пуаре?
Придется сделать список, и я объеду все магазины.
Обе боялись думать о той минуте, когда им придется жить вдали друг от друга,
и по временам Виктория решительно заявляла, что не выйдет замуж. Она не
вынесет такого удара! Они еще никогда не разлучались больше чем на несколько
часов! Это все равно что потерять руку или ногу. При мысли о том, что сестры
не будет рядом, Оливии становилось трудно дышать. В такие минуты она
старалась подбежать к сестре, обнять покрепче, еще раз сказать, как станет
тосковать о ней. Ужасно. Невероятно.
— Ты будешь жить с нами, — как ни в чем не бывало заявила
Виктория. Она уже все обдумала и решила.
— Уверена, что Чарлз будет в восторге от этой идеи, — невесело
рассмеялась Оливия, прекрасно представляя, какой мукой будет жить под одной
крышей с тем, кому никогда не суждено ей принадлежать.
— Получит сразу двух по цене одной, — беспечно бросила
Виктория. — И ты сможешь позаботиться о Джеффе. И все обойдется лучше
некуда.
Широко улыбнувшись, она закурила, а Оливия раздраженно поморщилась и открыла
окно.
— Берти убьет нас, если поймает тебя с папиросой, — предупредила
она, закрывая дверь на замок. — А как насчет отца? Он тоже переедет к
вам? Кстати, он обещает отпускать меня к тебе. Когда я только захочу.
— Это не одно и то же, Олли, и ты это знаешь.
— Верно, — вздохнула она, — но большего сделать не могу.
Кстати, а Джефф? Ты возьмешь его с собой в свадебное путешествие?
Хотя бы мысль о том, что Джефф будет под присмотром, окажется для нее неким
утешением!
— Надеюсь, что нет, — презрительно скривила губы Виктория, глубоко
затягиваясь, и Оливия поспешно замахала рукой, отгоняя дым.
— Какая мерзкая привычка! Когда ты ее бросишь?
— В Европе все женщины курят. Это последний писк моды! — сообщила
Виктория смеясь.
— И доят коров! Мне и этого не хотелось бы делать, хотя коровы пахнут
далеко не так ужасно! Но так или иначе, как насчет Джеффа? Ты возьмешь его?
— Мы с Чарлзом еще не говорили на эту тему, но вряд ли он захочет. Я
собиралась провести медовый месяц в Европе.
Оливия сокрушенно покачала головой. У Виктории теперь свои планы.
— Может, Джефф согласится остаться здесь, со мной? Ему это пойдет на
пользу, да и я была бы рада.
— Великолепная мысль! — оживилась Виктория.
В самом деле, лучше не придумаешь! Пусть мальчишка сидит в Кротоне! Не
хватало еще гоняться за ним по всему кораблю, а еще хуже — по всей Европе!
Правда, Чарлз еще не согласился отправиться в Европу и до сих пор твердит о
Калифорнии, но Виктория оставалась неумолимой и была твердо уверена, что
сумеет его убедить. Никакая Калифорния ей не нужна! Судя по тому, что она
слышала, это дикая, нецивилизованная и жуткая местность!
— Я обязательно поговорю с Чарлзом, когда он приедет. Или ты
сама? — спросила Оливия, закрывая окно. На улице ужасный холод, и со
Дня благодарения уже дважды шел снег.
— Нет уж, лучше я снова заведу речь о Европе, — улыбнулась
Виктория.
Чуть позже сестры спустились вниз рука об руку, чувствуя себя немного лучше.
Виктория думала о медовом месяце и женщинах, с которыми хотела встретиться в
Лондоне. Она уже написала в тамошнюю Лигу суфражисток и втайне от Оливии
послала еще одно письмо в тюрьму, Эммалайн Панкхерст. А сестра, в свою
очередь, была счастлива мыслью о Джеффри.
Назавтра приехали Доусоны, и взволнованный Джеффри, мигом выпорхнув из
машины, помчался к крыльцу.
— Где Оливия? — крикнул он стоявшей на ступеньках Виктории.
— На кухне, — ответила та, едва успев посторониться. Мальчик едва
не сбил ее с ног, торопясь встретиться со своей новой подругой. Чарлз
неторопливо приблизился к девушке, смущенно улыбаясь. Жаль, что он не такой
глазастый, как сын!
— Джеффри прав? Вы действительно Виктория?
До чего же глупо и неловко не знать, кто из двоих твоя невеста! Говоря по
правде, они по-прежнему ставят его в тупик. Сначала Чарлзу казалось, что он
чувствует, кто есть кто, но потом опять запутался. Временами на Викторию
нападала застенчивость, скорее присущая Оливии, а та все чаще вела себя с
ним как с родственником и бывала такой же дерзкой и открытой, как когда-то
сестра. И чем лучше он их узнавал, тем труднее становилось различать.
Теперь, когда сестры освоились с Чарлзом, все яснее становилось, что они
обладают незаурядным чувством юмора и чаще всего смеются по одному и тому же
поводу. Одни и те же улыбки, гримаски, жесты, даже чихают одинаково!
Виктория сжалилась над ним и милостиво подтвердила, что она и есть его
будущая жена, а Чарлз, облегченно вздохнув, наградил ее целомудренным
поцелуем в щечку и расписал, как счастлив ее видеть.
— Придется купить вам бриллиантовые булавки с вашими инициалами, иначе
я выгляжу круглым дураком каждый раз, когда приезжаю сюда, — посетовал
Чарлз. Оба расхохотались, и Виктория, взяв жениха под руку, направилась к
парадным дверям.
— Неплохо придумано, — похвалила она и нерешительно взглянула на
жениха. Ее так и подмывало поиграть с ним. Искушение оказалось слишком
велико. Интересно бы окончательно сконфузить Чарлза и посмотреть, как он
отреагирует.
— А откуда вы знаете, что я не Олли? — с невинным ви
...Закладка в соц.сетях
