Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
...вил Тоби, с обожанием глядя
на нее. В эту минуту оба чувствовали, что предназначены друг для друга.
Она продолжала засыпать его вопросами, но Тоби отмалчивался и лишь однажды
объявил, что похищает ее. Виктория, ничуть не встревоженная, отвечала на его
поцелуи и осмелилась выпить еще бренди, но, когда Тоби в третий раз протянул
ей фляжку, отказалась.
— Ты всегда пьешь бренди перед завтраком? — небрежно спросила она,
хотя такие вещи не особенно ее беспокоили. Многие приятели отца часто
прикладывались к спиртному, и даже Джон Уотсон зимой неизменно носил с собой
фляжку. Правда, на улице не было холодно, просто бренди приятно кружило
голову и усиливало и без того бурлящее возбуждение.
— Я так нервничал сегодня, — признался Тоби, — вот и решил,
что оно мне понадобится. Просто ноги тряслись, когда отправлялся на
свидание.
Он, по-мальчишески ухмыляясь, подмигнул ей и при этом выглядел таким
беззащитным и влюбленным, что Виктория ощутила себя умудренной жизнью,
опытной женщиной. Подумать только, ему уже тридцать два, а она смогла свести
его с ума! Это ужасно ей льстило, особенно сознание того, что видеться с ним
запрещено. А если вспомнить о его отвратительной репутации...
Но неожиданно даже это взволновало ее, потому что Виктория поняла — все это
гнусные сплетни. В конце концов это вообще не важно, особенно после того,
как Тоби сказал Виктории, что разведется с Эванджелиной и вообще совершил
роковую ошибку, потратив пять лет на брак без любви. То, что развод в
семействе Асторов вызовет грандиозный скандал, даже не пришло ей в голову —
в отличие от сестры.
Они оказались в районе жилых застроек. Дома вокруг были маленькими,
простыми, почти как в сельской местности. Вскоре Тоби остановился перед
небольшим аккуратным зданием, отделенным от остальных давно не
подстригавшимися кустами живой изгороди.
— Что это? — удивилась Виктория, гадая, кого решил навестить Тоби.
— Волшебный приют, — улыбнулся он и, обойдя вокруг, помог Виктории
выйти. Она нерешительно огляделась, но Тоби, подхватив корзинку для
пикников, битком набитую заманчивыми деликатесами, по-видимому украденными с
кухни, достал из кармана ключ.
— Чей это дом? — смущенно пробормотала она, неловко переминаясь,
но все же послушно последовала за Тоби. Он открыл дверь, и девушка увидела
маленькую чистую гостиную. Мебель, хоть и простая, была в хорошем состоянии.
Никакой особенной роскоши, но местечко достаточно приятное, чтобы спокойно
провести здесь час-другой.
Прежде чем она успела шагнуть вперед, Тоби обнял ее, поцеловал и, откинув со
лба длинный черный локон, прижал к себе так сильно, что едва не раздавил. А
потом подхватил ее на руки и перенес через порог.
— Когда-нибудь ты станешь моей женой, Виктория Хендерсон, —
поклялся он. — Ты еще почти не знаешь меня, но настанет час и мы не
расстанемся... Ты будешь следующей миссис Уитком... если согласишься...
Он выглядел таким юным и неуверенным в себе, а его широкие плечи, казалось,
заслоняли ее от всего мира. Виктория неожиданно растерялась. Подумать
только, она, гордо провозглашавшая, что никогда не выйдет замуж, что желает
быть свободной и жить в Европе, сейчас наедине с этим человеком, готовая
стать его рабой, покоряться любому его слову. Она понимала, что поступает
нехорошо, некрасиво, но ничего не могла с собой поделать. Как могут такие
чудесные отношения подвергаться всеобщему осуждению? Как люди не понимают
чистоту их чувств?
В сердце своем Виктория ощущала безмерную любовь к нему. Он покорил ее своей
открытостью, искренностью, безмерным обаянием. И девушка доверяла ему, как
собственному отцу.
— Я так люблю тебя, — тихо прошептала она, и он снова поцеловал
ее.
Они сами не помнили, как очутились на диване. Тоби осыпал ее страстными
поцелуями, и она чувствовала, как пульсирует его напряженная плоть. Виктория
не знала, что делать и чего он ожидает от нее, и пуще всего боялась
совершить какую-нибудь непоправимую глупость, но в эту минуту молила Бога
лишь об одном — чтобы это продолжалось вечно.
Тоби отстранился первым, и Виктория с удивлением заметила, что ее блузка
расстегнута. Когда это произошло? Она не знала.
Они поставили корзинку на стол и выпили по бокалу шампанского. Виктория
дрожащими руками застегнула пуговицы, и Тоби повел ее в сад. Кругом никого
не было, улица оставалась безлюдной, и Тоби объяснил, что снял этот домик
специально, чтобы хоть изредка побыть одному и избавиться на несколько часов
от Эванджелины, помечтать и отдохнуть. Именно здесь он и решил подать на
развод.
— Ты, наверное, будешь ужасно скучать по детям? — сочувственно
спросила она.
— Разумеется. Но надеюсь, она смягчится и позволит мне с ними видеться.
Конечно, это станет потрясением для всей семьи, но думаю, Эванджелине тоже
станет легче. Невозможно, чтобы это продолжалось вечно. Родственники,
естественно, тяжело воспримут случившееся, потому что не поймут нас.
Виктория кивнула. До нее только сейчас дошло, какая разразится гроза. Отец,
вне всякого сомнения, будет потрясен, но, возможно, со временем он
смягчится. Кроме того, они могут пожениться позже. Да Виктории все равно,
лишь бы они были вместе, а это весьма затруднительно, тем более что она
скоро вернется в Кротон. Но Тоби, конечно, будет часто приезжать, и,
поскольку все узнают, что он разводится, они сумеют встречаться без помех.
Странно, как изменилась ее жизнь всего за несколько дней. Она никогда не
предполагала, что все станет совершенно иным и будет представляться в другом
свете.
Тоби расспрашивал ее о детстве и заразительно смеялся над историями о
приключениях озорниц двойняшек, пока они снова не оказались в доме. Он
принялся ее целовать. Виктория потеряла всякое представление о времени. Они
разговаривали, целовались, пили шампанское, и на этот раз она позволила ему
снять с себя блузку. Правда, попыталась было возразить, но Тоби заставил се
замолчать своими огненными ласками и горячими губами. Виктория, ошеломленная
силой своего желания, почти не сопротивлялась, когда он проложил дорожку
поцелуев от ее губ к шее и груди, чуть прикусив сосок. Виктория тихо
застонала, поняв, что сейчас произойдет. Возврата нет. Это мгновение
вместило в себя целую жизнь. Они вместе разделят риск, опасность, радости и
печали.
Одежда словно растворилась в его руках. Тоби поднял девушку на руки и,
целуя, понес в спальню. Занавеси задернуты, комната словно окутана
мистической дымкой. Тоби положил Викторию на кровать и сам лег рядом. Он был
бесконечно нежен, пылок и влюблен, и когда овладел девушкой, та почти не
почувствовала боли. Она возрождалась и умирала в его объятиях и ничего
больше не боялась, бесконечно доверяя и любя человека, дарованного ей
судьбой.
Потом они долго лежали в полудремоте, наслаждаясь взаимной близостью. Теперь
Виктория не сомневалась, что принадлежит ему навсегда.
Тоби разбудил ее в пять часов, когда небо уже начало темнеть. Ему так не
хотелось вставать, но если они сейчас не уедут, родные Виктории и его жена
забеспокоятся. Ни за что на свете он не желал бы причинить Виктории
неприятности.
У девушки сжималось от боли сердце, но она послушно оделась под пристальным
взглядом любовника, восхищавшегося ее длинными стройными ногами, изяществом
фигуры и грацией. Он просто не верил собственному счастью. Найти идеальную
женщину... невероятно! Неужели все это было на самом деле?
— Ты никогда, никогда не пожалеешь, что полюбила меня, — прошептал
он на прощание, и хотя оба еще не полностью осознали всю важность
случившегося, Виктория кивнула в ответ. Это правда. Она не испытывает
раскаяния. Сегодня она сама выбрала свою дорогу, и отныне они навеки связаны
неразрывными цепями.
Он позволил ей сесть за руль и проехать часть пути, и хотя несколько раз
Виктория едва не попала в аварию, оба только смеялись, дурачились, пели, как
дети, оказавшиеся на крошечной лодке посреди бурного моря и надеявшиеся, что
боги их хранят.
— Я люблю тебя, Тоби Уитком, — вырвалось у Виктории, когда он
остановил машину в двух кварталах от ее дома.
— Не так сильно, как я тебя. Вот увидишь, в один прекрасный день ты
станешь моей, — гордо объявил Тоби, — пусть я тебя недостоин.
— Я уже твоя, — прошептала она и, поцеловав его в щеку, ступила на
тротуар, все еще ошеломленная силой собственного самопожертвования. Но разве
они не созданы друг для друга?
Она помахала рукой вслед удалявшейся машине и долго провожала Тоби взглядом.
Они договорились встретиться завтра в библиотеке и немедленно поехать в
маленький домик, ставший их прибежищем.
Глава 6
Октябрь пролетел незаметно, исполненный лихорадочной деятельности. Эдвард
Хендерсон заключил удачную сделку, долженствующую принести ему огромные
прибыли, и пребывал в прекрасном настроении. Каждый день он отправлялся в
контору Джона Уотсона и проводил целые часы в совещаниях с банкирами и
адвокатами.
У Оливии появились друзья, приглашавшие ее то на обед, то на чай. И хотя
Викторию приглашали тоже, она редко присоединялась к сестре. Она
отговаривалась тем, что ходит на лекции и собрания ассоциации суфражисток,
но Оливия подозревала, что сестра неоткровенна с ней. Она инстинктивно
чувствовала, что встречи с Уиткомом продолжаются. Оливия старалась не
говорить на эту скользкую тему, но незаметно наблюдала за сестрой. Что она
могла поделать? Сестра влюблена, это видно с первого взгляда, и ее уже не
остановишь.
Хендерсоны часто посещали спектакли и концерты, и Оливия, по просьбе отца,
дала два небольших обеда. Чарлз Доусон пришел на один, но большую часть
вечера провел в деловых разговорах с отцом. Оливия же была куда менее
разговорчивой, чем обычно: слишком она волновалась за сестру. Между ними
словно выросла стена обиды и непонимания, через которую Оливия была не в
силах проникнуть, и, когда пыталась расспросить Викторию, та обвиняла сестру
в несправедливости и чересчур буйном воображении.
Оливия мечтала о том времени, когда они наконец вернутся домой и сестра,
возможно, излечится от своего несчастного увлечения. Ей было тяжело без
привычной дружбы и понимания, но в конце октября Эдвард сообщил, что они
вряд ли уедут в Кротон до Дня благодарения. Он окончательно договорился о
продаже завода и, кроме того считал, что девочкам пошло на пользу пребывание
в Нью-Йорке. У них появились друзья, и кроме того...
Тут отец заговорщически подмигивал. Вдруг они найдут себе подходящих
женихов?
В любом случае девушки прекрасно проводили время. Оливия приобрела знания
светского этикета и стала идеальной хозяйкой, а Виктория расцвела,
превратившись в неотразимую женщину, окруженную аурой изысканности и
утонченности. Вслух эти перемены не обсуждались, но те, кто хорошо знал
девушек, все замечали. Оливия считала, будто сестра специально ведет себя
так, чтобы привлечь Тоби. А Виктория никому ничего не рассказывала, тем
более сестре. Оливии ничего не было известно о ее тайных свиданиях с Тоби, о
том, что происходит в маленьком домике, где они встречались каждое утро. Но
она чувствовала, что отношения сестры с Тоби крепнут, а Виктория избегает
ее, и кажется вечно занятой, что Оливия считала подозрительным.
— Вы еще не устали от нашего города? — спросил как-то Чарлз,
приехавший к отцу. Оливия велела подать поднос с чайником и чашками в
кабинет, и Эдвард попросил ее остаться, поскольку они уже закончили
разговор.
— Немного, — улыбнулась девушка. — Мне здесь нравится, но
очень хочется полюбоваться, как желтеют деревья в Кротоне.
— Скоро вернемся, — улыбнулся отец, благодарный за помощь. Все два
месяца она идеально вела дом.
— Вы обязательно должны привезти к нам Джеффри. Жаль, что я так с ним и
не познакомилась, — тепло улыбнулась Оливия.
— Ему у вас понравится, — заверил Чарлз.
— Он катается верхом?
Адвокат с сожалением покачал головой.
— Возможно, я могла бы поучить его.
— Он наверняка согласится.
— Кстати, а где твоя сестра? — неожиданно перебил отец.
— Как обычно, где-то с друзьями. Или в библиотеке. Не знаю. Должно
быть, скоро вернется.
— В последнее время ее почти никогда не бывает дома, — заметил
отец, радуясь невероятной популярности дочерей, имевших .огромный успех.
Вскоре Чарлз ушел, и возвратившаяся Виктория встретила его на крыльце. Они
немного поболтали, но Чарлз не заметил быстро умчавшегося автомобиля.
Доусону показалось, что глаза девушки затянуты мечтательным туманом, и он
снова был поражен ее необычным сходством с сестрой. По временам он не мог их
различить, и в то же время какие же они разные в своих воззрениях и
стремлениях!
Он все еще размышлял об этом по пути домой. Скоро День благодарения, а потом
и Рождество. Последнее время он ненавидит праздники. Без Сьюзен так пусто и
одиноко.
Вечером Хендсрсоны отправились на концерт в
Карнеги-холл
, где встретили
немало знакомых, среди которых был и Тобиас Уитком, правда без жены. Кто-то
сказал, что она больна, но остальные рассмеялись и высказали предположение,
что Эванджелина снова в положении. Виктория на это лишь улыбнулась. Этого
просто не может быть! Тоби со дня на день объявит о разводе! Может, уже
объявил и супруги решили отныне не появляться вместе на публике! Но какова
бы ни была причина отсутствия Эванджелины, Тоби и Виктория почти весь вечер
не сводили глаз друг с друга.
На этот раз отец кое-что заметил, но по пути домой промолчал, надеясь, что
молодой Уитком окажется достаточно благоразумен и не изберет своей очередной
жертвой его дочь.
— Отец все видел, — предостерегла Оливия, переодеваясь ко сну, но
Виктория, как всегда, беззаботно отмахнулась. Оливия поморщилась. Ей по-
прежнему доставляла боль отчужденность сестры.
— Отец ничего не знает, — уверенно ответила Виктория.
— А есть что скрывать? — мягко осведомилась Оливия, неожиданно
испуганная мыслью о том, насколько далеко все это могло зайти, но Виктория
даже не позаботилась ответить.
В эту ночь обеим девушкам снились кошмары. А утром, к сожалению, кошмары
стали явью. Приехал Джон Уотсон и спросил, нельзя ли ему поговорить с
Эдвардом. Визит не показался девушкам чем-то необычным — поверенный часто
виделся с отцом.
Берти принесла кофе в библиотеку. Оставшись наедине с хозяином дома, адвокат
долго мялся, не зная, с чего начать. При мысли о слабом сердце старого друга
ему становилось страшно, но выхода не было. Он обязан открыть правду.
Обязан.
— Боюсь, — начал он, — я принес дурные вести.
Мужчины обменялись долгими взглядами. Оба словно стояли перед зияющей
пропастью, заглянуть в которую у них не было ни сил, ни решимости.
— Продажа завода не состоялась?
Эдвард выглядел разочарованным, но не сломленным. Однако Джон отрицательно
покачал головой.
— Нет, к счастью, с этим все в порядке. Собственно говоря, мы надеемся
все завершить к Рождеству.
— Я так и думал, — облегченно вздохнул Эдвард. Слишком долго они
трудились — несправедливо, если все рухнет в последнюю минуту.
— Поверьте, Эдвард, я крайне опечален, но молчать не могу, хотя сознаю,
как расстрою вас. Дело в Виктории.
Он едва ворочал языком, с трудом выговаривая слова. Не дай Бог он убьет
своего дорогого друга. И уж совершенно точно, глубоко его ранит.
— Она сотворила невероятную глупость... завязала роман с молодым
Уиткомом... прости...
Их глаза снова встретились. Невысказанные слова сожаления вертелись на
языке, но в комнате царило ужасающее молчание. Наконец Джон снова заговорил:
— Они встречаются в маленьком домике на окраине города... Экономка
одного из моих знакомых видела их там несколько раз. Похоже, они... можете
сами представить остальное. О Боже, Эдвард, мне так неловко...
Джон едва не плакал, но Эдвард лишь покачал головой.
— Ты уверен? Кто эта женщина? Может, мне поговорить с ней? Вероятно, она лжет. Или это шантаж.
— Возможно. Но, учитывая репутацию Уиткома, я склонен верить этой
истории. И не пришел бы, не желай я вам добра.
Если это правда, я прикончу негодяя! — мрачно пообещал Эдвард. —
Неужели Виктория пошла на такое? Она иногда бывает порывистой и импульсивной
и вполне способна стащить мою машину или любимую лошадь, чтобы мчаться по
полям. Но только не это, Джон, не это... не могу представить...
— Я тоже. Но Виктория очень молода и наивна. Где ей устоять против
опытного соблазнителя! Женщина утверждает, что он специально снимает дом для
этих целей.
— Его следует засадить в тюрьму.
— А если это правда? Как насчет вашей дочери? Она не может выйти за
него замуж. Он уже женат, имеет кучу детей, жену-аристократку, и, как я
узнал, та опять беременна. Как все это неприятно!
— Еще кто-нибудь знает?
Эдвард казался спокойным, но Уотсон мучительно поморщился. Предстояло самое
худшее.
— Он сказал что-то Лайонелу Матисону при встрече в клубе несколько дней
назад. Я своим ушам не поверил, когда услышал. Мне рассказали в конторе.
Этот Уитком — настоящий мерзавец, если способен уничтожить репутацию юной
девушки. Он хвастался Матисону, что завел новую любовницу, прелестное, но
пустоголовое создание, а когда она ему надоест, попробует соблазнить ее сестру-
близняшку. Имен не упоминалось, но достаточно и вполне прозрачного намека.
Эдвард побледнел и, не будь Джона Уотсона, немедленно бросился бы к дочерям.
— Вам нужно немедленно что-то предпринять, — посоветовал
адвокат. — Если он бросает подобные замечания, не пройдет и нескольких
дней, как новость распространится по всему городу. Почему бы не отправить
Викторию в Европу или в путешествие... куда угодно, лишь бы убрать ее
подальше от Уиткома? Но после этого следует всерьез подумать о ее будущем.
Вы не можете так просто это оставить. Репутация девушки будет погублена, она
не найдет мужа, а если и найдет, то вовсе не такого, которого вы хотели бы
для нее.
— Понимаю, — выдавил Хендерсон, благодарный старому другу за
искренность, но терзаемый тревогой и волнением. — Мне нужно все
обдумать. Завтра же она уедет в Кротон. Ну а потом... не соображу, что
предпринять. Европа тут не поможет. Я бы вынудил ее выйти замуж, но женатый
мужчина с четырьмя детьми! Это немыслимо!
— Пристрелите его, — шутливо посоветовал Уотсон, пытаясь хоть
немного развеселить друга, но Эдвард ответил ледяной улыбкой и кивнул.
— Поверьте, это не такая уж плохая мысль. Мне следует поговорить с ним и узнать, что случилось.
— Не стоит этого делать. Все и так очевидно, и вы лишь зря себя
расстроите. Я бы хотел верить в его искренность, но, даже если он и любит
Викторию, все равно не женится. Не может же он бросить Эванджелину с
четырьмя детьми! Скандал будет невероятный и грязный! Самое лучшее для
Виктории — забыть этого человека.
— Но если она влюблена в него, разве ее отговоришь? Я видел, что они
танцевали пару раз и флиртовали друг с другом, но представить не мог, что
дойдет до такого! Я безмозглый слепец! Неудивительно, что ее никогда не
бывает дома!
Он винил себя за случившееся и к тому времени, как Джон ушел, был уже вне
себя. Прощаясь, мужчины решили, что с Уиткомом поговорит Уотсон, а Эдварду
следует держаться от него подальше. Таким образом дело не получит огласки,
иначе Джон опасался, что сердце друга попросту не выдержит.
Джон немедленно отправился в контору Уиткома, который в последнее время
редко там бывал, но по чистой случайности в это утро оказался на месте.
Виктория поехала к зубному врачу, а после этого они условились встретиться,
если она сумеет улизнуть от сестры.
История, услышанная Джоном, оказалась еще омерзительнее, чем он предполагал.
Правда, Уитком вел себя вполне благопристойно, если, конечно, можно так
выразиться в подобных обстоятельствах, и заверил Джона, что больше не
увидится с девушкой, если все так обернулось. И тут же добавил, что
прекрасно провел время и неплохо развлекся. Девушка была совершенно
необузданна в постели, и к тому же именно она упорно преследовала его, пока
наконец не заполучила. Разумеется, он не давал ей никаких обещаний,
поскольку счастлив с Эванджелиной, что бы там ни говорили, и Джон,
разумеется, знает, что в апреле Эванджелина снова родит, так что о разводе
не может быть и речи! Он никогда не совершит подобной подлости! В конце
концов что тут особенного? Невоспитанная девчонка потеряла голову, нагло
вешалась ему на шею, и это он пал жертвой ее чар. Она буквально соблазнила
его.
При этом Тоби выглядел насмерть перепуганным. Джон, конечно, не поверил ни
единому слову, зато убедился, что беды не миновать. Виктория действительно
поддалась чарам Тоби и влюбилась по уши. Скорее всего он посулил ей с три
короба, бесстыдно лгал и сделал своей любовницей. Молодая наивная девушка,
где ей разглядеть подлеца и обманщика в блестящем оперении! Что же теперь
делать? Как ее спасти?
В полдень он снова приехал к Хендерсонам и, набравшись смелости, рассказал
все, постаравшись, правда, смягчить большинство фактов, но не утаил, что
Виктория встречалась с Уиткомом наедине и что тот рад от нее отделаться,
боясь неприятностей. Оставалось решить, как уберечь Викторию. Если Тоби
развяжет язык, репутация девушки будет уничтожена и ни один порядочный
человек на ней не женится.
Эдвард еще раз поблагодарил на прощание Джона. Когда девушки вернулись, он
был смертельно бледен и не похож на себя. Такой беды он не ожидал и сейчас
был сражен отчаянием. Выйдя на порог библиотеки, он обратился к дочерям.
— Мы завтра же едем домой, Оливия! — прогремел он, грозно
воззрившись на девушек. Эдварда терзали ужасные подозрения: неужели Оливия
знала обо всем и покрывала сестру? В таком случае она не менее
виновна! — Пожалуйста, немедленно собирай вещи. Сегодня сделай все, что
успеешь, а остальное предоставь Петри и слугам.
Он выглядел таким разъяренным, что Оливия невольно сжалась.
— Мы уезжаем? Так скоро? Но я думала... Ты сказал... — ошеломленно
пролепетала она.
— Ты хорошо расслышала? — завопил отец, что бывало крайне редко.
Оливия не знала что и думать. Но тут он повернулся к Виктории и молча
поманил пальцем. У девушки подкосились ноги. Она беспомощно глянула на
сестру, словно прося помощи. Но спасения не было.
— Что-то случилось? — осмелилась спросить Оливия, но Эдвард, не
потрудившись ответить, терпеливо выжидал, пока дочь подойдет.
Едва Виктория переступила порог библиотеки, как он с шумом захлопнул за ней
дверь. Оливия осталась стоять в холле, так и не сняв шляпы, гадая, что
происходит. Не дай Бог отец проведал о похождениях Виктории! Но кто мог ему
сказать? Конечно, Виктория вела себя по-дурацки, но отец уставился на нее
как на преступницу! Оливия в жизни не видела его таким взбешенным!
Она поспешила на кухню рассказать Берти о случившемся и сообщить, что утром
они уезжают. Оправившись от изумления, женщина принялась за дело, а Оливия
бросилась ей помогать. Уже через несколько минут на свет появились
бесчисленные чемоданы и саквояжи, и работа закипела. Конечно, за такой
короткий срок многое сделать невозможно, но отец был достаточно категоричен.
Ничего, придется слугам постараться.
Пока женщины, надев передники, метались из комнаты в комнату, Виктория
рыдала у ног отца.
— Ты опозорила себя, Виктория. Твоя репутация уничтожена. Все кончено.
У тебя нет будущего. Ни один приличный человек не посмотрит на тебя.
У него сильно кружилась голова, сердце билось так, что дышать было трудно.
Эдвард даже не желал знать, что произошло на самом деле. Ему до сих пор было
трудно поверить, что его девочка вела себя как дешевая шлюшка. Должно быть,
соблазнитель пообещал ей луну с неба, чтобы добиться своего.
Виктория жалобно всхлипывала, с отчаянием взирая на отца.
— Я все равно никогда бы не вышла замуж, — пробормотала она,
словно это сейчас имело какое-то значение. Одно дело — хвастаться, что не
собираешься стать собственностью мужчины, совершенно другое — стать парией и
знать, что к тебе никто не подойдет с серьезными намерениями.
— Именно поэтому ты и сотворила такое? Потому что тебе все равно?
Намеренно разрушила собственную жизнь и, вероятно,
...Закладка в соц.сетях
