Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
...дочери еще совсем молоды. Они уже не дети, и просто чудо, если сегодня кто-
нибудь из молодых людей не сделает им предложения. Он почти жалел о том, что
они совершенно неотразимы и поистине излучают чувственную притягательность.
Оливия, забившись в угол, всю дорогу угрюмо молчала. Какой позор! Теперь все
примут их за девиц легкого поведения!
Дворец Асторов на Пятой авеню был залит огнями. Сегодня здесь собралось
четыреста человек, сливки американского общества. Среди них были люди, о
которых девушки читали в газетах: миллионеры, принцы, английские и
французские аристократы. Были и такие, что годами не покидали дома. Даже
Элсуорты, которые вели отшельническое существование после смерти старшей
дочери, почтили Асторов своим присутствием. Приехали также несколько
счастливцев, уцелевших при крушении
Титаника
. Они впервые за год с лишним
посетили столь многолюдное собрание, и, услышав об этом, Оливия сразу же
вспомнила о Чарлзе Доусоне. Она кивнула Маделайн Астор, у которой на
Титанике
погиб муж. Ребенку, родившемуся после его смерти, был почти год,
и сердце Оливии сжалось при мысли о том, что малыш никогда не увидит отца.
— Вы сегодня замечательно выглядите, — услышала она знакомый голос
и, обернувшись, с удивлением увидела Доусона. — Мисс Хендерсон, —
засмеялся он, — я мог бы притвориться, что узнал, которая вы из двух,
но боюсь, опять запутался, так что вам придется мне помочь.
— Оливия, — улыбнулась девушка, едва не поддавшись озорному порыву
притвориться Викторией и узнать, о чем он говорит с сестрой. — А вы что
здесь делаете? — поинтересовалась она, поскольку накануне он уверял,
что никогда не ездит на балы.
— Надеюсь, вы говорите правду, — покачал он головой, словно знал,
что она подумывала одурачить его. — Придется поверить на слово.
Собственно, я родственник Асторам по жене. Она была племянницей нашей
хозяйки, и последняя, по своей доброте, настояла, чтобы я принял
приглашение. Но если бы не вчерашний вечер, я бы вряд ли согласился. Вы
разбили лед одиночества, и последствия оказались куда более серьезными, чем
я воображал. Кроме того, мне в голову не приходило, что здесь настоящий
сумасшедший дом. Не то что небольшой элегантный прием на пятьдесят человек.
Но особняк Асторов вместил бы куда больше народа!
Отец остановился, завидев старого друга. Виктория, переступив порог,
немедленно исчезла. Чарлз немного поболтал с Оливией о своем сыне, о
знакомых и рассказал о Маделайн Астор, муж которой плыл на
Титанике
с его
женой. Каждый раз при упоминании о Сьюзен в глазах его светилась такая
скорбь, что Оливии становилось не по себе. Неужели он до конца жизни так и
не оправится от удара? Он ходил, разговаривал, работал и внешне походил на
нормального человека, но душа была так непоправимо ранена, что, казалось,
никогда не заживет.
— Ваша сестра, разумеется, тоже здесь, — учтиво заметил
Чарлз. — Правда, я ее не видел.
— Я тоже. Она растворилась в толпе, как только мы вошли. На ней такое
же отвратительное платье, — грустно призналась Оливия. Хорошо еще, что
здесь то и дело попадались дамы в куда более вызывающих нарядах!
Но Чарлз счел необходимым возразить.
— Вам оно не нравится? А по-моему, очень красиво. Правда, немного
слишком
взрослое
, — слегка смущенно пробормотал он, — если такое
определение подходит для молодых женщин вашего возраста.
— Скорее уж
неприличное
. Я твердила Виктории, что буду чувствовать
себя потаскушкой в этом наряде. Она сама его выбрала, хотя упрекает меня за
то, что я заказала такой фасон. И что всего хуже, отец считает, будто это я
решила так одеться на бал.
— Он возражал? — весело осведомился Чарлз, но Оливия, словно
зачарованная, следила за тем, как меняется цвет его глаз от темно-зеленого
до очень светлого.
— Нет, ему понравилось, — с гримаской фыркнула Оливия.
— Мужчины обожают женщин в красном бархате, — сообщил
Чарлз. — Иллюзия порока, видите ли.
Оливия кивнула, от всей души надеясь, что для ее сестры иллюзия не
превратится в действительность.
Чарлз повел ее ужинать, а потом представил дружной компании молодых дам.
Убедившись, что его юная протеже не станет скучать, он объяснил, что пойдет
попрощаться с кузиной, поскольку Джеффри болен и ему придется уехать
пораньше. Оливия искренне огорчилась, тем более что в этот момент как раз
заиграла музыка, но забыла обо всем, увидев сестру, которая кружилась в
объятиях Тоби под мелодию медленного вальса. Чуть позже она была
окончательно шокирована: парочка и не подумала расстаться и сейчас танцевала
новомодный фокстрот.
— Боже, это все равно что увидеть самое себя! — воскликнула одна
из девиц. — Никогда не видела ничего подобного! Вы совсем-совсем
одинаковые?!
Оливия улыбнулась. Люди, снедаемые любопытством, вечно задавали одни и те же
вопросы! Им хотелось знать, каково это — всегда иметь перед глазами свою
точную копию.
— Совсем. Мы так называемые зеркальные близнецы. То, что у меня справа,
у нее слева. У меня чуть выше правая бровь, у Виктории — левая. У меня левая
нога больше, у нее — правая.
Должно быть, вы немало повеселились в детстве, — заключила одна из мисс
Астор. К компании присоединились две мисс Рокфеллер. Одну Оливия часто
встречала в старом поместье Гулдов, другую видела на музыкальном утреннике в
Кайкьюите. Поскольку Рокфеллеры были известными трезвенниками и не
признавали танцев, они редко давали такие грандиозные балы, как Вандербильды
и Асторы, зато часто приглашали соседей на чай, ленч или концерты.
— И вы все время менялись местами? — допытывалась девушка.
— Нет, — засмеялась Оливия. — Только когда хотели
напроказничать или избавиться от наказания. Моя сестра ненавидела сдавать
экзамены, так что мне приходилось трудиться за двоих. Когда мы были совсем
маленькими, она подговорила меня принимать лекарство и за нее тоже, пока мне
не стало плохо. К счастью, няня нас разоблачила. Иногда мне доставалась
двойная доза касторки.
— Но как вы могли согласиться? — охнула одна из собеседниц, морща
носик при мысли о вкусе касторки.
— Потому что я люблю Викторию, — просто обронила Оливия, не
собираясь распространяться, до каких пределов способна дойти ради сестры. Да
и можно ли объяснить природу скрепляющей их связи? Эту связь нельзя ни
разорвать, ни уничтожить. — Я совершила немало глупостей ради нее, как
и она — ради меня. Отцу наконец пришлось забрать нас из школы, потому что мы
постоянно устраивали там переполох. Но зато нам вместе было ужасно весело.
Девушки долго слушали ее рассказы. Оливия отвлеклась и только час спустя
сообразила, что Виктория по-прежнему танцует с Тоби. Она словно таяла в его
руках, и оба медленно кружили по залу, не сводя друг с друга глаз и не
обращая внимания на окружающих. Извинившись, она немедленно отправилась на
поиски Чарлза и перехватила его уже в пальто, у двери.
— Я прошу вас об одолжении, — прошептала она, умоляюще глядя на
него, и Чарлз понял, что не сможет ей отказать. Таким же точно тоном она
обратилась к нему за помощью, когда полиция забрала Викторию.
— Что-то случилось? — сочувственно спросил он, удивляясь, как
спокойно ему становится в присутствии этой девушки. Совсем не так он
чувствовал себя рядом с Викторией. И все же он мог различить сестер, только
если заговаривал с ними, и тогда странное душевное волнение подсказывало,
кто перед ним. Правда, Чарлз льстил себя мыслью о том, что, если узнает их
получше, сможет угадывать с первого взгляда.
— Опять наша приятельница что-то натворила? — допытывался он.
Похоже, Виктории вечно суждено попадать в беду, а Оливии — выручать сестру.
— Похоже, именно так и есть. Вы потанцуете со мной мистер Доусон?
Чарлз... пожалуйста. Я думал, что мы уже подружились.
Он снял пальто, вручил дворецкому, ни словом не обмолвившись, что пришлось
выстоять с полчаса в очереди за верхней одеждой и что он торопится к сыну, и
послушно последовал за девушкой в бальный зал, где мгновенно понял, что
происходит. Тоби и Виктория едва ли не обнимались при всех, и Оливия
смертельно побледнела. Чарлз повел ее в центр зала и постарался держаться
как можно ближе к парочке, но Тоби искусно избегал их, — а Виктория
совершенно не обращала внимания на неодобрительные взгляды сестры. Наконец
она повернулась к ним спиной, что-то прошептала Тоби, и оба исчезли в
соседней комнате, где толпа мгновенно их поглотила.
— Спасибо, — мрачно выдавила Оливия, и Чарлз ободряюще улыбнулся.
— Вам нелегко придется. Виктория — очень упрямая и своевольная девушка.
Помните, как она настаивала на аресте? Кстати, ведь это Тобиас Уитком, не
так ли?
Он тоже слышал истории о похождениях Тоби и не сомневался, что Виктория
станет для него легкой добычей. Оставалось только надеяться, что она ему
надоест, прежде чем разразится настоящая трагедия. Возможно, до отца девушки
дойдут слухи и он примет меры. Кажется, Оливия готова бороться за сестру.
— Спасибо, Чарлз, за то, что не оставили меня. Эта девчонка делает из
себя посмешище, — прошипела Оливия, сверкая глазами.
— Не волнуйтесь. Она слишком молода и хороша собой и, естественно,
привлекает целый рой повес, но в конце концов найдет себе мужа. Нельзя же
тревожиться из-за каждого поклонника сестры, — увещевал Доусон, хотя
втайне опасался, что Оливия права. Мужчина с репутацией Уиткома способен на
все! Оливия совершенно права, что не спускает глаз с сестры.
— Виктория утверждает, что никогда не выйдет замуж. Она собирается жить
в Европе и бороться за права женщин.
О Боже! Ничего, она повзрослеет и выбросит из головы весь этот вздор.
Забудет обо всем, когда встретит подходящего человека. Главное, не
проболтаться ему, что она мечтает об аресте, и не слишком тревожиться за
нее. Веселитесь и ни о чем не думайте, — посоветовал он, прежде чем
распрощаться.
Оливия вышла в дамскую комнату и пригладила волосы перед зеркалом. У нее
ужасно разболелась голова, и с каждой минутой становилось хуже. Она уже
решила найти отца и сказать, что хочет домой, но в зеркале появилось лицо
Эванджелины Уитком, и девушка медленно повернулась.
— Советую вам, мисс Хендерсон, играть с детьми своего возраста или по
крайней мере ограничиться холостяками и не бросаться на женатых мужчин, да
еще с тремя детьми.
Она рассерженно оглядела Оливию, и та залилась краской, сообразив, что ее
опять приняли за Викторию. Жена Тоби была в бешенстве, но стоит ли ее за это
осуждать?
— Мне очень жаль, — тихо вымолвила Оливия, не собираясь объяснять
Эванджелине ее ошибку и добровольно соглашаясь на роль Виктории. Хорошо еще,
что ей выпала возможность уверить оскорбленную жену, что между ее мужем и
Викторией ничего нет. — Ваш муж вел дела с моим отцом, мэм, и мы всего-
навсего говорили о наших семьях. Он постоянно твердит о вас и о детях.
— Сомневаюсь, — гневно отрезала Эванджелина. — Он и думать о
нас забыл! Ведите себя пристойно, иначе, клянусь, пожалеете, что на свет
родились. — Рот ее злобно скривился, пальцы хищно скрючились. — Вы
ничего для него не значите! Поиграет вами, как игрушкой, и выбросит — и
тогда берегитесь! Ваша репутация будет уничтожена, и ни один порядочный
человек близко к вам не подойдет! А Тоби вернется ко мне... как всегда.
Она повернулась и вышла, а Оливия схватилась за горло, чувствуя, что
задыхается. К счастью, в дамской комнате никого не было, и Оливия как
подкошенная опустилась на банкетку. Перед глазами все плыло. Эванджелина
права. Слишком хорошо она знает мужа. И он, разумеется, ни за что не бросит
женщину из такой семьи и с таким положением. Не настолько он глуп! Куда
умнее дурочек, терявших из-за него голову!
Правда, большинство из них глупы, неопытны и к тому же невинны. Они были
ослеплены его внешностью, безупречными манерами и сладкими речами, а заодно
и собственными девическими иллюзиями и надеждами заполучить богатого
красивого мужа. Но, как и думала Оливия, натешившись, он без всякой жалости
оставлял несчастных. Недаром Оливия пыталась предостеречь сестру. К тому же
вряд ли ей удалось убедить жену Тоби в чистоте своих намерений, вернее,
намерений Виктории.
Выйдя из комнаты, она снова увидела сестру танцующей с Тоби. Они прижимались
друг к другу так тесно, что их губы едва не соприкасались. Оливия едва не
вскрикнула от негодования, но, вовремя сдержавшись, отправилась на поиски
отца и пожаловалась на головную боль. Тот немедленно встревожился и, послав
горничную принести пальто, сам пошел за Викторией. Увидев, что она танцует с
молодым Уиткомом, Эдвард нахмурился, но не придал этому особого значения. В
конце концов, они познакомились только вчера вечером, а до этого ни разу не
встречались. Однако по пути домой он выразил удивление как этим фактом, так
и тем, что Оливии вздумалось вчера вечером посадить Викторию рядом с Тоби.
Однако Эдвард тут же подчеркнул, что ничего особенного в этом не находит и
надеется, что Виктория не поддастся обаянию Уиткома.
К сожалению, он не заметил взгляда, которым обменялись его дочь и Тоби,
иначе худшие подозрения отца сразу же оправдались бы. Парочка отыскала в
глубине сада прелестный маленькой павильон, где он впервые поцеловал ее. Они
провели несколько часов в объятиях друг друга, а в промежутках танцевали.
— Прости, дорогая, — обратился отец к Оливии. — Ты слишком
утомилась. Столько хлопот с приемом, а тут еще и бал! Никогда бы не принял
приглашения, если бы не хотел, чтобы вы повеселились. Представляю, как вы
устали!
Но Виктория вовсе не выглядела утомленной и пронзала сестру злобными
взглядами, когда отец смотрел в окно. Она слишком хорошо знала сестру, чтобы
поверить в головную боль.
Виктория даже не подозревала, как сильно расстроила сестру.
— Весьма хитрый ход, — ледяным голосом заметила она, когда сестры
поднялись наверх.
— Не понимаю, о чем ты. У меня в самом деле голова
раскалывается, — пробормотала Оливия, снимая ненавистное платье.
Виктория так непристойно вела себя, что их в самом деле посчитают
распутницами!
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! Но твои уловки ничего не изменят! Ты
сама не знаешь, что творишь!
Виктория безоговорочно верила каждому слову Тоби. Он безумно влюблен в нее,
и девушку ничуть не удивило, что он собирается подать на развод. Ну и что
тут такого? Все суфражистки считают: брак без любви невозможен! В конце
концов, вовсе не обязательно выходить замуж за Тоби! Они могут навсегда
остаться любовниками. Он даже поговаривал о том, чтобы уехать из страны и
жить в Европе. Уитком стал ее идеалом. Именно о таком мужчине мечтала
Виктория. Храбрый, дерзкий, открытый,— готовый заплатить любую цену за то,
во что верил. Она искренне считала его рыцарем без страха и упрека, готовым
спасти ее от жалкого мещанского существования в невероятно тоскливом
городишке. Он уже побывал в Париже, Лондоне и Аргентине. Эти названия
звучали музыкой в ушах девушки, и каждый раз при мысли о Тоби она трепетала.
— Сегодня его жена набросилась на меня в туалетной комнате, —
сообщила Оливия, надевая халат. — Приняла меня за тебя.
— Как раз вовремя. И что, ты начала извиняться и просветила мадам?
Объяснила, как жестоко она ошиблась?
— Более или менее.
Виктория театрально расхохоталась, но Оливия грустно покачала головой.
— Она сказала, что у Тоби вошло в привычку менять женщин, как перчатки,
а когда все кончено, бросать их, словно поломанные куклы. Я бы не хотела,
чтобы ты стала одной из них, — выдавила она. Ей на самом деле было
плохо. Впервые между ними пролегла пропасть, и девушка не могла придумать,
как образумить сестру. Господи, поскорее бы вернуться в Кротон! —
Виктория, пожалуйста, будь же разумной... держись подальше от него... Он
опасен... Обещай, что ты не станешь с ним видеться.
— Обещаю, — неохотно проронила Виктория без особой убежденности.
— Я серьезно, — настаивала Оливия со слезами на глазах. Теперь она
еще больше возненавидела Уиткома, из-за которого сестра стала совсем чужой.
— Ты ревнуешь, — свысока бросила Виктория.
— Вовсе нет!
— Ревнуешь. Он влюблен в меня, и это тебя пугает. Боишься, что Тоби
отнимет меня у тебя.
Виктория в чем-то была права, и Оливия втайне признавала это. Но еще больше
тревожилась за судьбу сестры.
— Он уже это сделал. Но неужели ты не понимаешь, как рискуешь? Что
будет, если позволишь себе влюбиться в него? Пойми же наконец: ты попадешь в
беду.
— Я постараюсь быть поосторожнее. Клянусь, — заверила Виктория,
немного смягчившись. Она тоже терпеть не могла ссориться с Оливией, потому
что слишком любила сестру. Но и Тоби ей дорог. Она уже влюблена в него по
уши, и все предостережения запоздали. Когда он целовал ее, Виктории
казалось, что она тает, расплывается, возносится к небу облаком, а стоило
ему коснуться ее груди, как она была готова позволить Тоби все. Все на
свете. Никогда еще она не испытывала ничего подобного. Но как объяснить это
сестре?
— Дай слово, что не увидишь его, — умоляла Оливия. —
Пожалуйста.
— Не проси. Обещаю, что не натворю глупостей.
— Но встречи с ним — ужасная глупость. Хуже не придумаешь. И его жене
все известно.
— Она злится, потому что он с ней разводится. Ты бы на ее месте тоже на
стенку лезла.
— Подумай, какой разразится скандал! Как оскорбятся Асторы! Почему бы
тебе не переждать, пока все уляжется? А потом ты сможешь открыто видеться с
ним и все объяснишь отцу.
Не хватало еще, чтобы имя сестры было замешано в грязном бракоразводном
процессе. Ни в одном порядочном доме ее не станут принимать!
— Но, Олли, на это уйдет вечность.
— А когда мы вернемся домой? Что тогда? Он будет приезжать в Кротон?
Что скажут люди? Отец?
— Не знаю. Он говорит, что вместе мы все преодолеем, особенно если я
его люблю. И это так и есть, Олли. Так и есть. — Виктория закрыла
глаза. Сердце едва не выпорхнуло из груди при мысли о Тоби. — Разве ты
способна меня понять? Я с радостью умерла бы за него, если понадобится.
На этот раз она честна и откровенна, но Оливии от этого не легче!
— Именно подобного я и боялась, — печально выдохнула она. — Я
не хочу, чтобы кто-то причинил тебе зло.
— Он не такой. Ты должна поближе с ним познакомиться. Я уверена, он
тебе понравится. Олли, пожалуйста... я не смогу обойтись без тебя.
Это уж слишком. Молчание и так давалось Оливии нелегко, но соучастие... на
такое она не отважится.
— Виктория, на этот раз не жди от меня помощи, — спокойно объявила
она. — Я считаю, что ты поступаешь плохо и глупо, и кончится это
трагически. Ты обязательно попадешь в беду. Остановить тебя невозможно, но и
пособничать я не буду.
— Тогда дай слово, что никому не скажешь, — прошептала Виктория,
становясь на колени. Слезы катились по ее щекам, и Оливия, обняв сестру,
зарыдала.
— Как ты можешь просить меня о таком? Как позволить ему сломать тебя?
— Он не сделает этого... ни за что... Верь мне...
— Тут не только ты виновата, — вздохнула Оливия, вытирая
глаза. — Но если он причинит тебе зло, боль, я не знаю, что сделаю с
ним...
— Этого не случится. Я знаю его лучше, чем кого-либо на свете, лучше
тебя.
В эту минуту она казалась совершенным ребенком, озорным и хитрым.
— Всего за два дня, Виктория Хендерсон? Сомневаюсь. Ты фантазерка. Для
человека, проповедующего столь радикальные идеи, ты настоящая романтическая
дурочка. Как можно доверять этому человеку после столь короткого знакомства?
— Потому что я знаю его. И прекрасно понимаю. Мы оба совершенно
независимые люди, верящие в одни и те же идеалы, которым повезло встретить
друг друга. Это чудо, Олли. В самом деле чудо. Он сказал, что ждал меня всю
жизнь. Всю жизнь, представляешь? И теперь не в силах осознать, какая удача
нам выпала.
— А как насчет его жены и детей? Он о них подумал? — скептически
бросила Оливия, и Виктория, мгновенно смутившись, не сразу нашлась с
ответом.
— Тоби утверждает, что Эванджелина специально рожала детей, чтобы его
удержать. Он никогда не намеревался иметь детей в браке без любви. Во всем
виновата она, и пусть теперь сама их воспитывает.
— Очень мило, а главное — порядочно, — язвительно заметила Оливия,
но Виктория, пропустив ее слова мимо ушей, продолжала петь дифирамбы
возлюбленному.
Наконец они потушили свет, и Оливия обняла младшую сестру.
— Будь осторожнее, дорогая, будь умнее... будь мудрее... — прошептала
она, но Виктория лишь сонно кивнула и свернулась клубочком.
Скорее бы настало завтра, подумала она. Тоби назначил ей свидание в библиотеке, ровно в десять утра.
Глава 5
На следующий день, пока Оливия вместе с поваром составляли меню обеда и
ужина, Виктория улизнула из дома. Она сказала Берти, что идет в библиотеку,
где встретится с мисс Рокфеллер, и вернется к вечеру. Берти велела Доновану
подвезти ее, и никто не обратил внимания на то, что Виктория надела новый
белый костюм со шляпой в тон, в котором выглядела так, словно сошла с
картинки модного журнала. Она поднялась на крыльцо библиотеки, держа в руке
стопку книг, а Донован вернулся домой: пора было везти мистера Хендерсона в
контору Джона Уотсона.
Виктория вернула книги и, оглянувшись, заметила Тоби, стоявшего в углу,
неподалеку от стола вежливой очкастой старой девы-библиотекарши. Девушка
просияла от радости. Их глаза встретились, и через минуту они рука об руку
выбежали на улицу. Виктория понятия не имела, куда они идут, да и не
заботилась. Главное — они вместе.
Тоби оставил машину у обочины. Он весьма гордился новым
штутцем
, купленным
в этом году, и засмеялся, когда Виктория заявила, что хочет сесть за руль.
— Только не говори, что умеешь водить машину! — с веселым
восхищением воскликнул он. — Подумать только, я действительно нашел
настоящую современную девушку! Большинство нынешних дам только притворяются
ими, а на деле — ханжи и лицемерки!
Он предложил ей папиросу, и Виктория закурила, хотя на самом деле считала,
что еще слишком рано для таких эскапад на людях. Они немного поездили по Ист-
Сайду, но вскоре Тоби остановил машину и впился глазами в Викторию, словно
хотел навсегда запечатлеть в сердце и памяти каждую черточку ее лица.
— Я обожаю тебя, — прошептал он, касаясь губами ее волос. —
Такие, как ты, еще не рождались на свет.
Его слова оказали на нее невероятное возбуждающее действие, и, когда Тоби
поцеловал ее, девушка словно растеклась в его объятиях. В этот момент она
была действительно готова на все, а он продолжал целовать ее, пока оба не
задохнулись.
— Ты сводишь меня с ума. Чего бы я ни дал, лишь бы похитить тебя и
увезти в Канаду, Мексику, Аргентину или на Азорские острова... Такая
жемчужина, как ты, заслуживает роскошной экзотической оправы. Я хотел бы
лежать с тобой на теплом песке, под звуки музыки, и целоваться,
целоваться...
Он снова нагнулся к ней, и Виктория окончательно потеряла голову. Глядя в
его темные глаза, она мечтала лишь о том, чтобы эти мгновения длились вечно.
Невозможно представить, что через несколько часов им придется расстаться!
Но лицо Тоби неожиданно просветлело, словно его осенила какая-то блестящая
мысль.
— Я кое-что придумал, — объявил он, заводя машину. — Теперь я
знаю, куда мы отправимся. Я не был там сто лет.
— Интересно, куда же? — беззаботно осведомилась Виктория, и Тоби
протянул ей маленькую фляжку. Она послушно сделала крошечный глоток, чтобы
не показаться наивной провинциалкой. Во фляжке оказалось бренди, обжегшее ей
горло, но возымевшее успокоительный эффект. Вскоре девушка уже ни о чем не
думала.
— Секрет, — с таинственным видом объя
...Закладка в соц.сетях
