Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
... подменить. Умоляю, сделай это для меня в последний раз!
— Только если пообещаешь вернуться и стать образцовой женой и матерью.
Улыбка Виктории поблекла.
— Не могу, дорогая. Не знаю, что будет дальше. Может, он откажется меня
принять.
— В таком случае Чарлз не должен узнать, — тихо заключила
Оливия. — Когда ты отплываешь?
— Первого мая.
Еще есть время подготовить отца и сделать все возможное, чтобы никто не
заметил подмены.
Женщины обменялись долгими твердыми взглядами, и Оливия медленно кивнула.
Виктория испустила торжествующий вопль, и обе снова обнялись. Оливия
сокрушенно осознала, что с нетерпением ждет заветного дня. Они шепотом
обсудили детали, оглядываясь, как две озорницы-заговорщицы, хотя Оливия
невольно задавалась вопросом, во что же она впуталась. Но несмотря на все
сомнения и мучительные раздумья, она знала, что Виктория не даст ей
отступить.
Они спустились вниз, где Джеффри играл с пушками, и обе сразу инстинктивно
поняли, как себя вести. Виктория спрятала руку в карман, чтобы мальчик не
заметил обручального кольца, и тепло улыбнулась.
— Вижу, сражение в самом разгаре, — пропела она, погладив мальчика
по голове. — Как насчет лимонада с печеньем?
Джефф обожающе уставился на нее и, просияв, произвел меткий залп. Солдатики
повалились на ковер, а Оливия грозно нахмурилась.
— Мне не нравятся подобные забавы! Глупо и противно! — процедила
она, проходя мимо. Мальчик равнодушно оглянулся на нее и, пробормотав
извинение, вновь взялся за пушку.
— Прости, Виктория, но папа разрешил...
И подмигнул женщине, которую считал Оливией. Виктория подхватила его под
руку, и оба направились на кухню. Оливия потрясенно качнула головой. Им
впервые удалось его обмануть!
— Все будет хорошо, — прошептала Виктория позже, хотя Оливия с
беспокойством ожидала встречи с отцом Джеффри.
Глава 19
Для ОЛИВИИ самой трудной частью спектакля оказалась попытка придумать, что
сказать отцу. Правда, последнее время он чувствовал себя куда лучше и даже
подумывал навестить Викторию, но Оливия отсоветовала. Его визит только
осложнил бы все. Она напомнила, что Виктория и Джефф должны приехать в июне
и провести с ними целый месяц. Лучше не трогаться с места и спокойно ждать.
Этим летом Чарлз собирался снять дом у моря и провести с семьей июль и
август. Он даже пригласил Хендерсонов в гости, не зная, что Оливия и без
того будет рядом. Но ко времени их возвращения настоящая Виктория, даст Бог,
уже окажется дома. Оливия заранее приготовила для сестры свой паспорт.
— Как по-твоему, они ладят между собой? — к удивлению Оливии,
осведомился однажды отец, как раз в тот момент, когда она обдумывала письмо,
которое ему напишет, с сообщением, что уезжает в Калифорнию. Она объяснит,
что следует религиозному призванию и должна побыть одна. Остается лишь
молиться, чтобы отец ей поверил. — Иногда я волнуюсь за нее, —
добавил отец. — Чарлз — прекрасный человек, но временами я чувствую,
что она несчастлива с ним.
Оливия испуганно молчала.
— Н-не думаю, — наконец выдавила она. — Похоже, у них все
хорошо. Правда, Чарлз очень любил жену, и ему трудно привыкнуть. Да и
Джеффу...
Отцу не присуща была подобная проницательность. Странно...
— Надеюсь, ты права. Последнее время Виктория сама не своя. Все время
нервничает и...
О Боже! Оливия поспешно отвернулась от Эдварда, стараясь скрыть слезы. Какой
удар она нанесет отцу! Но он поразил ее еще больше, мягко спросив:
— А ты, дорогая? Тебе не слишком одиноко здесь, со мной?
— Иногда мне ужасно не Хватает Виктории, — хрипло пробормотала
она, — но я люблю тебя, папа... и всегда буду любить, где бы ни была.
Знай это.
Он подметил какое-то странное выражение в ее глазах, но побоялся
допытываться, в чем дело. Не стоит будить спящую собаку.
— Ты хорошая девочка, — шепнул Эдвард, погладив дочь по руке, — и я тоже люблю тебя.
Вечером она принялась писать письмо, в котором постаралась выразить свои
чувства к отцу. Она заберет письмо в Нью-Йорк, а потом, под видом сестры,
привезет обратно. Вероятно, она чересчур все усложняла, но ничего проще не
сумела придумать. Нельзя же отдать письмо Берти и попросить вручить отцу
через три дня!
Она с трудом нацарапала, что, как отец и предполагал, жизнь без Виктории
невыносима и теперь ей придется найти свой собственный путь в жизни. И чтобы
сделать это, необходимо уехать на несколько месяцев, навестить друзей и
пожить в монастыре в горах Калифорнии.
Она сама сознавала, что все это со стороны должно казаться полнейшим
безумием, но ничего более подходящего не приходило в голову. Оливия заверила
отца, что все будет в порядке, пообещала писать и вернуться к концу лета.
Добавила, что ее пригласила школьная подруга, хотя отец прекрасно знал, что
они в двенадцать лет ушли из школы. Он, разумеется, сочтет это наглой ложью
и будет прав. Но Оливия несколько раз повторила, что любит отца, что он
никоим образом не виноват в ее поспешном исчезновении, что она просто желает
ненадолго остаться одна и вернется окрепшей духом и еще более преданной ему,
чем раньше. Говоря по правде, именно этого Оливия желала сестре. На страницу
падали слезы, и строчки расплывались. Перед глазами все кружилось, и она
даже не помнила, как подписалась.
Потом девушка набросала несколько строчек Джеффу и короткую записку Берти
где просила позаботиться об отце.
Я скоро приеду. Не покидай отца. Я люблю тебя. Олли
,.
Она, задыхаясь, положила записку в конверт и долго лежала без сна, не
понимая, что нашло на них обеих и как она могла согласиться на сумасбродный
план сестры. Виктория просто спятила, а она тоже сумасшедшая, если
потворствует ей. Оставалось лишь надеяться, что Чарлз не обнаружит их
проделки и не разведется с Викторией. На плечи Оливии ляжет вся тяжесть
содеянного!
На следующее утро она проснулась, полная решимости отговорить сестру.
Правда, зная Викторию, можно было без сомнения сказать, что та скорее умрет,
чем согласится отступить.
Оливия поцеловала на прощание отца и долго стояла, прижавшись щекой к его
щеке, желая в эту минуту лишь одного — остаться с ним навсегда. И пусть когда-
то Оливия мечтала о другом, с тех пор она успела смириться с судьбой и уже
заранее скучала по той жизни, которой вот-вот лишится.
— Повеселись хорошенько в Нью-Йорке и скупи там все магазины, —
наказывал он, и угрызения совести вновь принялись терзать Оливию острыми
когтями.
— Я люблю тебя, папочка, — прошептала она, и отец, в последний раз
поцеловав ее, отправился в сад.
По дороге в город она была необычайно молчалива, и даже Донован это заметил
и долго обсуждал со слугами. Но позже все стало понятным. Она, должно быть,
просто чувствовала себя виноватой! Никто и представить не мог, что их
скромная, милая, порядочная хозяйка открыто живет с зятем.
Оливия прибыла в дом сестры к трем часам, до того, как Джефф вернулся из
школы. Виктория уже ждала, и, несмотря на то что она держалась спокойно и
почти холодно, Оливия сразу заметила ее волнение. Завтра утром Виктория
отплывает в Европу. Сначала Оливия собиралась приехать на несколько дней
раньше, но потом сестры решили, что это будет неблагоразумно: они начнут
нервничать, и Чарлз обязательно что-то заподозрит. Кроме того, Оливия хотела
как можно больше времени провести с отцом.
Она отдала Виктории свой паспорт, а та вручила ей ключи, документы и список
имен слуг, знакомых, секретаря Чарлза и учителя Джеффа. Вот и все.
Поразительно мало деталей, никаких сложностей, нечего Особенно запоминать.
Все, что Оливии остается, — на следующее утро назваться именем сестры и
принять ее обязанности.
Когда вернулся Джефф, Оливия все еще не пришла в себя.
— Что-то случилось, тетя Олли? — встревожился мальчик. —
Дедушка заболел?
— Нет, дорогой, все в порядке. Он передает тебе привет.
Она улыбнулась, мысленно наказывая себе вести себя с Джеффом поосторожнее.
Правда, Виктория, верная слову, обращается с пасынком куда мягче обычного.
Значит, может, если захочет.
— Вот видишь, — заметила Оливия, когда Джефф отправился делать
уроки, — ты не хуже меня ладишь с Джеффри.
— Просто притворяюсь тобой. А в обычное время даже не вспоминаю о нем.
— Еще будет время исправиться, когда вернешься, — подчеркнула
Оливия, обретая неожиданную уверенность в том, что короткая разлука только
скрепит брак сестры. В ее мечтах Виктория представала уставшей от своих
эскапад, благодарной Чарлзу, истосковавшейся по теплу и ласке. Они заживут
счастливо, а Оливия благополучно вернется в Кротон, И все обойдется. Иначе
просто быть не может. Однако ей стало немного не по себе, когда вернулся
Чарлз и Виктория в последнюю минуту, когда он уже поднимался на крыльцо,
попросила Оливию разыграть роль сварливой жены. Оливия была холодна с
мужем
, что, впрочем, ничуть его не удивило, спросила, как прошел день,
упомянула какую-то газетную статью. Через несколько минут он поднялся в свой
кабинет, так и не поняв, что все это время разговаривал со свояченицей.
— Видишь, как это легко! — торжествовала Виктория. — Все
прошло как по маслу!
Сестра была права, как это ни удивляло Оливию. Эту ночь она спала в комнате
Джеффри, прижимая мальчика к себе и радуясь последней возможности приласкать
его. Отныне ей придется быть куда сдержаннее, но возможно, через некоторое
время она позволит себе стать ближе к
пасынку
. Наверное, он тоже будет
безутешен, узнав, что она отправилась в Калифорнию, вместо того чтобы
провести с ним лето.
Утром Оливия помогала Джеффу одеться. Была суббота, и он собирался к другу.
Виктория обо всем договорилась неделю назад. Оливия со слезами смотрела на
Джеффа, поправляя ему галстук. Хоть бы он ничего не заметил.
— Я очень, очень тебя люблю, — шепнула она, — знай это, что
бы ни случилось, даже если я ненадолго уеду. Но я вернусь. Обязательно. Ни
за что тебя не покину.
— Ты куда-то собралась? — удивился Джефф и, увидев ее влажные
глаза, охнул: — Тетя Олли, да ты плачешь!
— Нет, родной, всего-навсего простудилась. И все равно люблю тебя, хоть
я и глупая сентиментальная старая дура.
— Угу, — ухмыльнулся мальчик и повел Чипа на прогулку.
Семья вновь собралась да столом. Оливия хотела отказаться завтракать — на
случай, если Виктории придет в голову молча попрощаться с родными, но сестра
вовсе не собиралась делать ничего подобного. Наоборот, Оливия еще никогда не
видела сестру такой веселой. Она даже поцеловала Джеффри, когда тот уходил,
хотя это было совсем на нее не похоже. Виктория действительно старалась изо
всех сил и была так счастлива, что не увидит их целых три месяца! Свободна,
наконец свободна! И после трехнедельного воздержания сегодня закурит!
Чарлз, как часто бывало по субботам, уехал в контору, шутливо наказав
сестрам на прощание:
— Не натворите бед, озорницы! У меня полно работы, так что приглядывать
за вами некому!
Виктория рассчитывала на отсутствие мужа и сейчас облегченно вздохнула. Реши
он остаться дома, и весь план бы рухнул. Пришлось бы искать другой выход, и
она решилась бы на все, чтобы добиться своего.
— Желаю успеха, — чуть презрительно бросила Виктория, и Чарлз
поспешил к выходу.
Когда дверь закрылась, сестры побежали наверх в спальню. Виктория отдала
сестре обручальное и венчальное кольца, и Оливия медленно надела их на
палец. Идеально подошли, ведь руки у них одинаковые. Виктория в последний
раз оглядела комнату.
— Ну, кажется, все.
— Так просто? — пробормотала Оливия, и сестра кивнула. Ей было
тяжело покидать Оливию, но как прекрасно — оставить позади прошлую жизнь и
Чарлза! Жаль, что она не поняла, чем все кончится, еще до свадьбы, —
она никогда и ни за что не пошла бы к алтарю, что бы ни делал отец.
— Береги себя, — сказала Виктория. — Я тебя люблю.
Она крепко обняла сестру, но тут же отстранилась.
— И ты тоже, — расстроенно пробормотала Оливия. Если с тобой что-
то случится...
Она не договорила: в горле застрял комок.
— Ничего не случится. Следующие три месяца я проведу свертывая бинты и
подавая кофе немытым и небритым солдатам, — вздохнула она, и Оливия
состроила гримаску:
— Не могу представить тебя в этой роли.
Вместо того чтобы вести спокойную обеспеченную жизнь в доме мужа, Виктория
готова рисковать собой ради непонятных идеалов.
— Кто-то должен делать это, — спокойно заметила Виктория,
переодеваясь в простое черное платье. На чердаке был спрятан ее единственный
чемодан. Она отнесла его вниз и надела скромную шляпу с густой черной
вуалью.
— Зачем это? — удивилась Оливия, которой сестра показалась на
удивление уродливой. Совершенно вдовий наряд, и сквозь вуаль только смутно
просвечивают глаза.
— На корабле много фотографов.
Лузитания
— прекрасное судно. Даже
лучше
Аквитании
.
И на этот раз рядом не будет ненавистного мужа. Она летит вдаль, к
вожделенной свободе. Она зарезервировала каюту первого класса, куда менее
роскошную, чем ту, которую делила с Чарлзом. Кроме того, Виктория сняла со
счета часть денег, подаренных отцом на свадьбу. Чарлз ничего не заподозрил.
Теперь у нее было пятьсот фунтов наличными, но вряд ли ей понадобятся деньги
на фронте. С собой она везла теплую одежду и несколько платьев понаряднее
для корабля. Правда, она намеревалась просидеть большую часть плавания в
каюте, так как боялась, что ее увидит кто-нибудь из знакомых и начнутся
сплетни.
— Ты обо всем подумала, верно? — грустно пробормотала Оливия. У
нее сердце разрывается, а сестра сияет от радости!
Они взяли такси до пристани. И всю дорогу держались за руки. На пирсе царила
обычная суматоха, с палубы доносилась оглушительная музыка, люди смеялись,
кричали, шампанское лилось рекой, и
вдова
, поспешно опустив тяжелую вуаль,
вместе с сестрой поднялась по сходням. Они без труда нашли каюту Виктории.
Носильщик уже принес чемодан.
Сестры долго стояли, глядя друг на друга. Да и нужны ли слова? Виктория
отправляется на войну, а Оливии придется выносить не только разлуку, но и
притворяться чужой женой. Ей хотелось умолять Викторию остаться, по она
понимала, что это бесполезно.
— Я буду знать все, что ты делаешь, так что не своди меня с ума своим
молчанием, ясно? — предупредила она Викторию.
— Попытаюсь, — грустно засмеялась Виктория. Они всегда и все друг
про друга знают! — Хорошо еще, что хоть ты будешь с Чарлзом в
безопасности. Не забудь ссориться с ним днем и ночью, иначе он сразу тебя
разоблачит!
Оливия снова обняла сестру.
— Поклянись, что вернешься живой и здоровой.
— Клянусь! — торжественно объявила Виктория, и тут раздался
свисток: провожающих просили покинуть судно.
— Я не могу отпустить тебя! — отчаянно вскрикнула Оливия, цепляясь
за сестру.
— Сможешь, — спокойно возразила Виктория, — отпустила же ты
меня в свадебное путешествие.
Оливия кивнула, и Виктория проводила ее к сходням. Как же все-таки она
смешно выглядит в своей дурацкой шляпке!
Оливия невольно улыбнулась.
— Я люблю тебя, дурочка ты этакая, и не знаю, почему позволила тебе эту
выходку!
— Потому что понимаешь: иного выхода нет.
И это верно. Откажись Оливия заменить сестру, она все равно уехала бы. Они
обнялись в последний раз, и Оливия сквозь вуаль увидела блестящие капли,
катившиеся по щекам Виктории. Она сама тоже плакала.
— Я люблю тебя, — в который раз повторила Оливия, и Виктория с
силой стиснула руки.
— Я тоже, и... О Господи, Олли, спасибо за то, что вернула мне жизнь.
Оливия поцеловала сестру.
— Храни тебя Бог, — прошептала она и медленно зашагала по сходням.
Остаток дня Оливия провела как во сне, не находя себе места. Она бесцельно
бродила из комнаты в комнату, думая о сестре.
Лузитания
уже вышла в море,
и хотя Оливия сильно нервничала, все же хотела, чтобы Джеффри и Чарлз
поскорее пришли. Тогда ей хотя бы не будет так одиноко. Виктории, наверное,
немного легче. Она уже однажды уезжала, и вот теперь все повторяется. Но
Оливия чувствовала себя потерянной и несчастной без сестры.
Кроме того, когда Чарлз с сыном вернутся, ей придется безупречно сыграть
свою роль. Театр одного актера... Письма для Джеффа и отца готовы. Оливия
даже написала себе записку, в которой пыталась объяснить, почему уехала в
Калифорнию. Она якобы села на поезд до Чикаго, не попрощавшись с сестрой.
Постепенно она немного успокоилась, и вернувшийся Чарлз остановился на
пороге, с ужасом глядя на жену. Он мгновенно понял: случилось нечто ужасное,
и, забыв обо всех спорах и недоразумениях, бросился к жене.
— Ты заболела?
Она была смертельно бледна и полулежала в кресле.
— Что стряслось?
— Олли... — выдавила жена.
Олли? Но это наверняка не несчастный случай, иначе Виктория была бы в
больнице рядом с сестрой. Какой бы бессердечной подчас ни казалась жена,
Чарлз знал, как она обожает сестру.
— Олли уехала!
— Домой? — удивился Чарлз. — И это все? Виктория — или
женщина, которую он считал женой, — выглядела так, словно кто-то умер.
Значит, дело не в этом. Произошло что-то еще.
— Вы поссорились?
Последнее время Виктория набрасывалась на всех подряд, без разбора. Неужели
на этот раз ее жертвой стала Олли?
Оливия покачала головой. Ей было так плохо без сестры, что она даже не
притворялась.
— Отец заболел?
Вместо ответа Оливия вручила ему письмо, адресованное Виктории. Почерки у
сестер были так схожи, что никто, даже Берти, не мог их различить.
В письме говорилось, что, как Оливии ни тяжело, она вынуждена уехать на
несколько месяцев, так как жизнь ее стала невыносимой без Виктории. Осознав,
что она слишком зависима от сестры и угнетена пустотой существования в
Кротоне, Оливия решила уединиться и хорошенько все обдумать. Она даже
добавила, что, возможно, уйдет в монастырь, поскольку все равно решила не
выходить замуж.
— Господи, — в ужасе пробормотал Чарлз, — какой кошмар!
Он порылся в карманах и поспешно открыл бумажник.
— Денег достаточно. Я еду в Чикаго и попытаюсь ее вернуть. Она не может
так поступить! Это убьет Эдварда!
Оливия тоже этого боялась. Оставалось надеяться, что Чарлз — плохой пророк.
— К тому времени когда ты попадешь в Чикаго, — заметила
она, — Оливия уже будет на пути в Калифорнию. — Не хватало еще,
чтобы Чарлз отправился искать ветра в поле! — Все равно ты ее не
найдешь.
Чарлз почти рухнул на стул. Как могла Оливия сотворить такое! Представить
невозможно!
Знай он жену лучше, мгновенно заподозрил бы нечестную игру, но все дело в
том, что жену он так и не успел узнать.
— Тебе известно, куда она отправилась? И к кому? Что это за
подруга? — бормотал Чарлз, очевидно, вне себя от тревоги, и Оливия
почувствовала себя вдвойне негодяйкой оттого, что обманывает такого
прекрасного человека. Как он переживает за свояченицу!
— Она ужасно скрытная, — всхлипнула Оливия и залилась слезами,
охваченная тоской по сестре и угрызениями совести.
— О, дорогая, — посочувствовал Чарлз, обнимая ее, и это потрясло
Оливию. Такого она не ожидала. — Мне очень жаль. Может, она передумает
и через несколько дней вернется? Не стоит пока говорить отцу, подождем, что
будет.
— Ты не представляешь, как она упряма, Чарлз! — пожаловалась
Оливия. — Она совсем не такая, какой кажется.
— Очевидно, — вздохнул он, неодобрительно качая головой. —
Думаешь, твой отец ее совсем измучил? Я всегда считал несправедливым, что
она прикована к нему и не имеет ни собственной жизни, ни друзей, ни
поклонников.
Она никуда не выезжает, а ему, кажется, все равно — главное, чтобы она
сидела дома и заботилась о нем. И вот к чему это привело!
— Возможно.
Оливия не думала ни о чем подобном, но Чарлз отчасти прав. Что, если отец
тоже так посчитает? Вряд ли...
Но Оливия тем не менее чувствовала себя преступницей.
— Но если она написала, что пробудет там несколько месяцев, значит, так
тому и быть. Она оставила отцу письмо. Я хотела отвезти его завтра.
— Не считаешь, что лучше все-таки подождать с недельку? —
всполошился Чарлз.
— Ах, Чарлз, все это абсолютно бесполезно. Отец не заслужил, чтобы ему
лгали.
— Я отвезу тебя, — вздохнул он, и Оливия кивнула.
— Она что-нибудь говорила вчера вечером? И даже не намекнула?
— Ничего; — сокрушенно вздохнула Оливия, и у Чарлза не хватило
духу сказать, что самоубийцы тоже ведут себя подобным образом. Может, это к
лучшему, что свояченица всего-навсего сбежала, а не выкинула что похуже! Но
он впервые за много месяцев почувствовал к жене нечто вроде жалости. Она
выглядела такой несчастной и убитой горем, что неожиданно напомнила ему
Оливию.
Но настоящая трагедия разыгралась, когда вернулся Джефф. Он безудержно
рыдал, узнав об исчезновении тетки, и едва не бился в истерике, прочитав
письмо.
— Совсем как мама, — всхлипывал мальчик, пряча голову на плече
отца, и Оливия, не выдержав, залилась слезами.
— Она никогда не вернется, я знаю!
— Вернется, — твердо пообещала Оливия. — Вспомни, что она
тебе говорила... Куда бы она ни уехала, все равно будет любить тебя и
обязательно приедет.
Мальчик даже не спросил, откуда ей известно, что сказала тетка, но Оливия
тут же напомнила себе, что следует следить за своими словами.
— Она не лгала, Джефф, — продолжала девушка уже спокойнее,
подражая сестре. — Оливия действительно любит тебя как сына, которого у
нее нет и не будет. Нужно только набраться терпения и подождать.
Но Джефф отказывался ей верить, и позже Оливии пришлось объяснить, что его
мать обязательно приехала бы, если бы могла.
Было уже довольно поздно, и она играла с собакой, лежа на постели Джеффа,
постоянно ощущая непривычный вес колец Виктории на пальце.
— Неправда, она могла бы вернуться, но не захотела! — рассерженно
выпалил Джефф. Он злился на Оливию, покинувшую его, и та не осуждала
ребенка, просто удивилась неожиданному взрыву.
— О чем ты, Джефф? — недоуменно осведомилась она.
— Могла бы сесть в шлюпку рядом со мной и осталась бы жива!
— Она уступила место ребенку и спасла ему жизнь. Это очень мужественный
поступок.
Мальчик нерешительно посмотрел на нее, пожал плечами, и по его щекам
скатились две слезинки.
— Я все еще скучаю по ней, — прошептал он. Обычно Джефф не
откровенничал с Викторией, но на этот раз так расстроился, что забыл о
привычной сдержанности.
Оливия осторожно коснулась его руки.
— Знаю. И знаю, как тебе недостает Олли. Мне тоже... но может быть,
теперь мы сумеем стать друзьями.
Он как-то странно уставился на нее, и Оливия поспешно отвернулась, в который
раз напомнив себе, что заходит слишком далеко. Поцеловав мальчика, она вышла
и направилась в спальню. Вечер выдался на редкость тяжелым, и все из-за
сестры!
— Как он? — немедленно спросил Чарлз.
Он места себе не находил из-за сына, неожиданно потерявшего женщину,
заменившую ему мать. Виктория почти не обращает внимания на Джеффа, хотя
сегодня была чуточку внимательнее, и это радовало Чарлза. Он боялся
представить, что было бы, останься она и сегодня равнодушной к пасынку. Но
видимо, и в ней есть нечто, похожее на человечность.
— Он очень расстроен, — тихо заметила Оливия. — И трудно его
осуждать. В толк не возьму, что это на нее нашло. Для меня это такая же
тайна, как и для него.
Она устало опустилась на постель, от всей души желая Виктории свалиться с
приступом морской болезни. Так ей и надо бы! Только сейчас Оливия по-
настоящему осознала, в какую ужасную ловушку позволила себя пой
...Закладка в соц.сетях
