Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
... стране действуют
законы военного времени.
— Никто не обратит внимания. Я зайду за вами в семь, когда кончится
смена.
Виктории пришлось получить специальное разрешение, чтобы освободиться
пораньше. К счастью, Дидье согласился ее заменить. Пришлось рассказать ему о
приглашении.
— Я все гадал, когда это случится, — одобрительно заметил он.
Виктория нашла в нем искреннего друга. Она ему действительно нравилась:
усердно трудилась, не лгала, не флиртовала, работала сверхурочно, без жалоб
и нытья.
— Мы всего лишь приятели, — возмутилась Виктория.
— Можете так думать, но поверьте мне, вы не знаете французов.
— Глупости! — фыркнула девушка и помчалась к палатке, чтобы
переодеться в чистую униформу. Единственной данью женственности в этот вечер
были распущенные по плечам волосы. Даже подкрасить губы было нечем — она не
позаботилась купить помаду. Тогда это казалось несущественным, теперь —
стало жизненно важным!
Эдуар заехал за ней на грузовике. Только несколько любопытных взглядов было
брошено в их сторону: в этот час остальные либо ужинали, либо работали.
— Вы прекрасно выглядите, — восхищенно прошептал он.
— Вам нравится мой наряд? — кокетливо осведомилась она, делая
изящный пируэт. — Только сейчас прибыл из Парижа. А моя прическа? Целый
час возилась.
— Вы просто чудовище. Неудивительно, что семья решила от вас
отделаться.
— Как вы догадались? — печально вздохнула она, вспомнив о муже и
пасынке. Но правду говоря, Виктория ничуть по ним не скучала. Ни разу не
затосковала, с тех пор как лопала сюда.
— Сестра вам пишет?
— Да, я получила два письма и успела ответить. Только вряд ли она
поймет меня. Нужно своими глазами увидеть, что здесь творится, иначе все
слова покажутся напыщенными и высокопарными.
— Тут вы, пожалуй, правы, — согласился Эдуар.
Они остановились во дворе замка, и Виктория, нервно пригладив волосы,
шагнула на крыльцо.
Кроме нее, за столом были всего две женщины: хозяйка замка, живущая в
маленьком коттедже садовника, немолодая графиня, годившаяся ей в матери,
очень милая и вежливая, и жена одного из полковников. Тот вот уже много
месяцев не мог вырваться в Лондон и позволил ей навестить его.
Ужин был неофициальным и проходил в узком кругу, разговоры в основном велись
о войне и галицийской кампании, печально известной своими жертвами и
жестокостью. Более миллиона поляков полегло в борьбе с немцами, и это
показалось Виктории невероятным, хотя она тут же сообразила, что за это
время, возможно, видела более тысячи трупов. Мужчины были чрезвычайно учтивы
с ней, все превосходно говорили по-английски, хотя за последнее время и ее
французский намного улучшился. Часов в десять они встали из-за стола, и
Эдуар повез Викторию обратно. Он был в восторге от проведённого вечера и
искренне горд своей спутницей. Та, сама не подозревая, произвела огромное
впечатление на графиню и генерала и сейчас весело болтала с Эдуаром,
несмотря на то что где-то вдалеке опять шел бой. Она успела привыкнуть и к
взрывам, и к пушечной канонаде. Оставалось только молиться о том, чтобы
раненых и убитых было поменьше.
— Чем все это кончится? — тихо спросила она, когда Эдуар подъехал
к казарме. Он не дал ей выйти из машины. Здесь даже негде было поговорить: в
столовой и на улице, как всегда, толпился народ. Но именно сейчас как
никогда он жаждал быть с ней наедине. Сказать то, о чем молчал все это
время.
— Миром... когда-нибудь, — философски заверил он. — Но войны
отнюдь не улучшают наше бытие. Вспомните историю, начиная с Пунических войн.
В конце концов все остаются в проигрыше.
— Почему бы нам не побежать туда и не объяснить это немцам? —
улыбнулась она, показывая в сторону невидимой линии фронта. — Избавили
бы себя и остальных от кучи неприятностей.
— Не забывайте, они стреляют в парламентеров, — напомнил
Эдуар. — Кстати, сегодня я чудесно провел время.
Он не мог отвести от нее глаз. Трудно поверить, что за ней не тянется шлейф
разбитых сердец, хотя, насколько он знал, здесь она держалась строго и не
заводила мимолетных романов.
— Мне так хорошо с вами, Оливия. Я хотел бы как-нибудь повторить этот
вечер.
Жаль, что они не могут поехать в Париж. Там кипит совсем другая жизнь. Он
мог бы повезти ее в свой замок в Шиньоне, на охоту, познакомить со своими
друзьями, а здесь... как можно здесь ухаживать за прелестной дамой?
— Я тоже немного отвлеклась, — беспечно обронила она, закуривая
крепкую французскую папиросу
Житан
. Ей и в самом деле нравилось его
общество. — А генерал просто душка.
Вместо ответа Эдуар поцеловал ей руку и нерешительно посмотрел на девушку,
словно опасаясь, что его не так поймут.
— Оливия, мне нужно кое-что вам сказать. Не хочу, чтобы между нами были
какие-то недомолвки.
Виктория мгновенно насторожилась, чувствуя знакомую боль в сердце, будто
старая рана вновь открылась. И вместо того чтобы ждать, пока он нанесет
удар, предпочла внести ясность сама. Она больше не позволит ни одному
мужчине играть на ее чувствах. Она надежно защищена невидимым барьером.
— Вы женаты, — бесстрастно бросила она, чуть усмехаясь.
— Откуда вы знаете? — растерялся Эдуар. Она мудрее, чем он
предполагал! Что же ей пришлось пережить? Почему в глазах плещется бездонная
тоска?
— Знаю, вот и все. Догадалась сейчас, когда вы решили со мной
потолковать по душам. Какой же еще секрет вам скрывать?
— Много... очень много... душа человека темнее ада. Но это, собственно
говоря, весьма мало напоминает настоящий брак.
— Нет, разумеется, нет, вы женились не по любви и обязательно
разведетесь после войны, а может, и нет...
Девушка поспешно отвернулась к окну, чтобы он не видел, как ей плохо.
— Все не совсем так. Жена оставила меня пять лет назад. Но вы правы: мы
с самого начала ничего друг к другу не питали. Я даже не знаю точно, где она
сейчас. Возможно, в Швейцарии. Она сбежала с моим лучшим другом. Но честно
говоря, для меня это стало огромным облегчением. Мы прожили вместе три года
во взаимной ненависти. Но я не могу развестись: Франция — страна
католическая. Просто хотел, чтобы вы это знали. Понимаю, что слишком
тороплюсь, но ждать больше нет сил. В глазах церкви и закона я женатый
человек, хотя будущее представляется довольно смутным.
Виктория обернулась, удивленно глядя на Эдуара. она ожидала несколько другой
сказки. Правда, это, вероятно, всего лишь французский вариант. Она не знала,
верить ли ему, и он все прочел на ее лице, как в открытой книге.
— Она вас бросила? — тихо переспросила девушка.
В эту минуту она казалась такой юной и наивной, что он невольно улыбнулся и
кивнул. Его подобные вещи больше не трогали. Все это случилось давным-давно,
с той поры у него было две любовницы, к которым он не питал особо серьезных
чувств, но вот уже год как он жил один.
— Почти шесть лет назад. Следовало бы живописать, как она разбила мне
сердце, чтобы возбудить в вас сочувствие, но не могу. Не представляете, как
я радовался, когда она исчезла. Я обязан Жоржу жизнью. Когда-нибудь
обязательно поблагодарю его как следует. Бедняга, должно быть, терзается
угрызениями совести.
У него был такой комически-серьезный вид, что Виктория расхохоталась.
— Почему вы так ее ненавидите?
— Она избалованная, упрямая, дерзкая, злобная и подлая. И при этом
самая большая эгоистка из всех, кого я знаю, с которой невозможно ужиться.
— Зачем же вы женились? Она хорошенькая? — спросила Виктория,
сгорая от любопытства, хотя понимала необходимость держаться начеку. Но он
каким-то образом сумел затронуть ее душу.
— Очень, — чистосердечно сообщил Эдуар. — Но дело не в этом.
Она была помолвлена с моим братом, а тот погиб на охоте за несколько недель
до свадьбы. Оказалось, что он к тому же имел глупость наградить ее ребенком.
Простите, я слишком долго был на фронте и позабыл, как следует вести себя с
дамами.
Но Виктория безразлично махнула рукой и снова закурила. Весьма похоже на ее
собственную историю!
— Так или иначе я совершил то, что считал благородным поступком, —
заменил погибшего брата у алтаря. Три недели спустя у нее произошел выкидыш,
по крайней мере она так уверяла. Но я до сих пор сомневаюсь, что мадам
вообще была беременна. Скорее всего просто нашла способ поймать на удочку
моего несчастного братца. Думаю, что если бы он на ней и женился, наверняка
бы прикончил, рано или поздно. Он был далеко не так терпелив, как я. Через
два года она спуталась с Жоржем, уверяя себя и его, что я слеп и глуп и
ничего не знаю. До него были еще двое-трое любовников. Но теперь все
кончилось и моя жизнь стала на редкость мирной. Однако если Жорж внезапно не
разбогатеет, что весьма сомнительно, поскольку умом бедняга не отличается,
или она не встретит кого-то более привлекательного, она не пожелает со мной
развестись. Я мог бы откупиться и много раз пытался, но она предпочитает
иметь титул.
— Титул? — переспросила Виктория, и Эдуар провел рукой по лицу,
как бы стирая паутину.
— К несчастью, пока что она остается баронессой. Правда, была бы никем,
став женой брата. Он был младшим сыном. К сожалению, Элоиза обожает титулы.
Нам нужно найти ей жениха познатнее, маркиза или виконта, — пошутил
Эдуар, но, внезапно став серьезным, вгляделся в Викторию. — Ну а теперь
расскажите о мужчине, который причинил вам такую боль. Похоже, я попал в
самую точку, когда упомянул о браке без любви. Может, поведаете, что
произошло? — мягко спросил он, взяв ее за руку. Он был рад, что
признался во всем. Не хотел, чтобы она питала ложные надежды. Он свободен,
но не пойдет к алтарю. И пока не встретил ее, это обстоятельство не играло
особой роли. Жаль только, что у него нет и не будет детей, но при одной
мысли о них у Элоизы начинались кошмары.
— Тут нечего рассказывать, — вежливо солгала Виктория. — Все это совсем неинтересно.
— Но не зря же вы сюда приехали, — возразил Эдуар. — Значит,
было что-то еще?
— Многое, — откровенно призналась она, чувствуя себя обязанной
ответить искренностью на искренность.
— Да, у меня был роман, — выдавила она. — Я была очень
молодой и наивной. Невероятно наивной.
Она смущенно потупилась, но Эдуар ободряюще улыбнулся.
— Знаете, все это кажется теперь таким незначительным. Все происходило
два года назад. Я влюбилась с первого взгляда, и он воспользовался этим. Я
совершенно потеряла голову. Он был старше меня, обаятелен, красив... и
женат... отец троих детей. Но уверял, что ненавидит жену, собирается
разводиться и женится на мне. Я была готова терпеливо ждать, пока он получит
свободу, и, разумеется, все это было ложью...
Слова застревали у нее в горле, но она вынуждала себя говорить.
— Однако я... я всему поверила, пожертвовала честным именем и
репутацией, но кто-то донес отцу. Отец послал к нему своего адвоката, но
он... он поклялся, что это я его соблазнила.
Глаза девушки словно затянулись льдом.
— Он предал меня, отрицал, что обещал жениться, и имел наглость
заявить, что никогда не собирался оставлять жену и что та беременна
четвертым ребенком.
Если Эдуар в ужасе отшатнется от нее, так тому и быть. Чем раньше, тем
лучше. Ей нечего терять, но, если он кому-нибудь расскажет, тем больше
поводов его возненавидеть. Однако что-то в душе подсказывало, что она может
ему доверять.
— Но и я ждала дитя, — продолжала она. — Мы вернулись домой,
в Кротон, я упала с лошади, и... чуть позже случился выкидыш. Я потеряла
много крови и едва не умерла. Отец был вне себя от ярости. Твердил, что по
Нью-Йорку поползли неприятные слухи. Их распространял мужчина, в которого я
была влюблена. Хвастался своей победой. Вероятно, считал все это очень
забавным. Отец настаивал, что я должна спасти фамильную честь. Говорил, что
ему стыдно показаться в обществе.
Виктория вздохнула, припомнив тоску одиночества и безмерное отчаяние тех
ужасных дней.
— Поэтому и вынудил меня выйти замуж за одного из своих поверенных.
Сказал, что выбора у меня, нет и что я обязана покориться. А я... я всего
лишь хотела быть суфражисткой, бегать на собрания и демонстрации,
участвовать в голодовках.
Глаза Виктории зажглись энтузиазмом, и Эдуар с неподдельным интересом
воззрился на нее.
— Это, разумеется, неплохая перспектива, хотя не из тех, что я
рекомендовал бы, — возразил он, целуя ее пальцы. — Вряд ли два
года назад вы были послушнее, чем сейчас.
Виктория с улыбкой кивнула.
— Наверное, так и есть. Но как бы то ни было, я пошла к алтарю. Он
вдовец, растит сына. Жена погибла на
Титанике
. Он искал мать для мальчика.
— И вы стали этой матерью? — поинтересовался Эдуар.
Нет, к сожалению. Я не гожусь для этой роли. Не стала ни женой Чарлзу, ни
матерью Джеффу. Мальчик меня ненавидел, да и его отец не имел оснований
питать нежные чувства. Он все время сравнивал меня с первой женой, а я...
просто его не любила. И не могла быть той, кем он хотел меня видеть. Билась,
как птица в клетке... меня просто тошнило от всего... и он это знал.
— Значит, он плохой человек?
— Нет, — покачала головой Виктория и смахнула слезу. — Вовсе
нет. Я была к нему равнодушна, вот и все.
Эдуар понял, что именно это обстоятельство и было основным для девушки.
Значит, не он один связан по рукам и ногам.
— Где ваш муж сейчас? — тихо спросил он.
— В Нью-Йорке.
— И вы не развелись с ним? — разочарованно буркнул Эдуар. Такого
он не ожидал.
— Нет, — печально выдохнула Виктория.
— Значит, вы ошибаетесь относительно его чувств к вам. Он любит вас
больше, чем вы думаете, если отпустил сюда.
Должно быть, се муж поистине благороден и достоин восхищения. Своей жене он
не дал бы шагу сделать из дома, какой бы упрямой или независимой она ни
была. Но Виктория поразила его еще больше.
— Он не знает, что я здесь, — выпалила она. Настал момент истины,
и, каковы бы ни были последствия, она больше не станет утаивать правду.
Впервые за два года она поверила мужчине, отчего-то сознавая, что он не
причинит ей зла.
— Как же это? — вскрикнул Эдуар, но Виктория неожиданно
усмехнулась. Несмотря на ужас ситуации, ей вдруг стало смешно. Так смешно,
что она не знала, с чего начать.
— Он считает, что я нахожусь дома, с ним.
— О чем это вы? — ошеломленно пробормотал Эдуар и неожиданно
открыл рот от изумления. Он понял.
— О Господи... ваша сестра... верно? Он думает...
— Надеюсь.
— Вы поменялись местами с сестрой? — возмутился Эдуар, и Виктория
вдруг испугалась, что он ее разоблачит. В паспорте указан ее адрес. Что,
если он напишет им и все расскажет?
— Не могу поверить, что вы отважились на такое... но как же... муж и
жена... супружеские отношения...
— О, с этим мы почти сразу же покончили. Это было ужасно, все, что мы
возненавидели друг в друге, стало между нами непреодолимым препятствием. Он
хотел видеть во мне экономку, мать своего сына, и ничего больше.
— Вы уверены?
Он все еще не мог оправиться от изумления, потрясенный дерзостью того, на
что она отважилась.
— Абсолютно, иначе никогда бы не попросила ее заменить меня. Она очень
милая, добрая и хорошая — словом, все то, чем мне никогда не быть. И мальчик
ее обожает.
— Он догадается?
— Не думаю. Вряд ли, если она будет осторожна.
Эдуар откинулся на спинку сиденья, пытаясь осмыслить услышанное.
— Вы и вправду ухитрились натворить дел, не так ли, Оливия?
— Виктория, — прошептала она.
— Виктория? Но ваш паспорт...
— Сестра отдала мне свои документы.
— Ах ты, дьявол... Разумеется, вам пришлось поменяться даже именами...
бедняга... как же мне его жаль... что же он испытает, когда вы
признаетесь... или даже этого ему не видать?
Возможно, она не собирается исповедоваться мужу и как ни в чем не бывало
вернется назад после своих приключений? Эдуар хотел знать все. И надеялся,
что имеет на это право.
— Наверное, придется все ему рассказать, когда вернусь. Я подумывала
написать Чарлзу письмо, но в этом случае пострадает Оливия. С самого отъезда
мне было не по себе. Я все думала, думала... и наконец решила не
возвращаться к нему. Не могу, Эдуар. Я не люблю его. Не стоило вообще
соглашаться на этот брак. Зря я позволила отцу уговорить меня. Нужно было с
самого начала отказаться от этой затеи, но я считала, что он лучше знает,
как поступить, и заботится обо мне. Вероятно, многие на моем месте смирились
бы, но я не такова. Вернусь, и мы с сестрой станем жить вместе. Или останусь
здесь, еще не знаю. Но обязательно попрошу Чарлза дать согласие на развод.
— А если он откажется? — с любопытством спросил Эдуар.
— Значит, мы разъедемся, хотя официально я по-прежнему буду носить его
имя, — невозмутимо пояснила девушка. — Собственно говоря, мне
совершенно все равно, главное, не находиться с ним в одном доме. Он
прекрасный семьянин и заслуживает лучшей жены, чем я. Ему следовало жениться
на Оливии, она идеально подошла бы ему.
— Будем надеяться, что он влюбится в нее в ваше отсутствие, —
усмехнулся Эдуар, искренне забавляясь. И было чему: все это сильно
напоминало мольеровскую комедию. Удивительная девушка! На редкость храбра и
изобретательна!
— Вряд ли. Оливия чересчур чопорна и вечно заботится о приличиях.
Правда, она настоящий ангел, если согласилась обременить себя такой обузой!
Я пригрозила, что умру, если она не согласится сыграть мою роль. В детстве
мы часто проделывали это. И Оливия всегда выручала меня из беды.
Виктория мечтательно улыбнулась.
— А вы, — подчеркнул Эдуар, — отнюдь не ангел, скорее
настоящая дьяволица, мисс Виктория Хендерсон. Какой гнусный обман!
Но глаза его при этом смеялись. Таких женщин ему еще не доводилось
встречать!
И тут он вспомнил то, о чем совсем забыл спросить:
— Какой срок она дала вам?
Виктория немного замялась, словно не решаясь признаться.
— Три месяца, — негромко обронила она наконец.
— А вы здесь уже месяц?
— Пять недель.
— Значит, времени у нас не слишком много?
Но оба понимали, что все может оборваться в любую минуту, что на войне люди
живут одним днем, если не мгновением.
— Ваши принципы позволяют вам проводить время с женатым
мужчиной? — напрямик спросил Эдуар.
Виктория невесело усмехнулась:
— А ваши? Позволяют встречаться с замужней женщиной?
— Я сказал бы, что мы два сапога пара, дорогая, и стоим друг друга...
В этот момент они еще не знали, что повстречались со своей судьбой, каждый
обрел суженого, отныне и вовеки.
И вместо уверений в своих чувствах Эдуар притянул Викторию к себе и
поцеловал.
Глава 25
Хотя Оливия пообещала провести с отцом весь июнь, когда настало время ехать,
поняла, что не может заставить себя покинуть Чарлза и Джеффри. За последние
несколько недель в их существовании произошли разительные перемены. С той
самой ночи, которую они впервые провели в объятиях друг друга, Чарлз не мог
от нее оторваться, и вот уже несколько недель в доме продолжался
нескончаемый медовый месяц, а Джефф за это время стал ей по-настоящему
родным. Сбылось все, о чем мечтала Оливия, и лишь одна ужасная мысль
омрачала сказку: она воспользовалась, как воровка, тем, что принадлежит
сестре, украла ее мужа, пасынка и даже обручальное кольцо.
Единственным оправданием Оливии служило благоговение, с которым она
относилась к своим новым обязанностям. Она обожала своих мужчин и обрушивала
на них все накопившиеся запасы невостребованной любви, но при этом повторяла
себе, что когда-нибудь они за все воздадут должное именно Виктории, так что
она приносит сестре неоценимый дар.
Но временами она отчетливо сознавала, как дурно поступает, и сгорала от
стыда. Правда, все забывалось, стоило Чарлзу обнять ее или просто
дотронуться до руки. Их страсть достигла высот, о которых он и не мечтал и
даже не подозревал, что Виктория способна на такое. Сначала он посчитал ее
чувственные порывы буйными и неукротимыми, но потом понял, что ошибся.
Просто она оказалась способной на глубокое чувство и не боялась открыть
перед ним душу. Совсем как Оливия когда-то пыталась... но теперь он даже
радовался, что ее нет рядом. Чувства Чарлза к Оливии были слишком сложными,
чтобы попробовать их понять. Но с ее отъездом в его отношениях с женой
многое прояснилось, и теперь он никогда не спешил на работу.
Обычно они, смеясь как дети, возились и барахтались по утрам в постели, а
вечером торопились поскорее лечь. С каждым днем они все раньше запирались в
спальне и с трудом дожидались, пока уснет Джефф.
— Мы просто бесстыдники, — беспомощно хихикнула Оливия как-то на
рассвете, когда Чарлз бесцеремонно последовал за ней в ванную. — Это
непристойно!
Но она не слишком протестовала, когда он медленно взял ее под потоками
теплой воды. Оливия тихо стонала, наслаждаясь его ласками, и еще час спустя,
готовя завтрак, ничего вокруг не видела: глаза словно заволокло блаженной
дымкой. Уходя, Чарлз игриво потрепал ее по попке. Но когда в доме вновь
стало тихо, Оливия бессильно опустилась на стул, спрашивая себя, как может
лишиться всего этого. Через два месяца Виктория появится и предъявит права
на мужа. Ужаснее всего было сознание, что сестра не любила и не полюбит
Чарлза. Судя по его собственным репликам, рассказам Джеффа, Виктория с
самого начала не обманывала ее — брак их существовал только на бумаге. Но
теперь... теперь стал явью и связал Чарлза и Оливию неразрывными узами. А
бедняга и в самом деле ничего не подозревал. Страшно подумать, что
произойдет, когда Виктория решительно отвернется от мужа и пасынка. И Оливия
понятия не имела, как разрешить эту проблему. Все, на что она оказалась
способна, — осыпать ласками и похвалами, нежить и баловать как Чарлза,
так и Джеффа.
А Чарлзу казалось, что он умер и попал в рай. Даже со Сьюзен он не испытывал
ничего подобного, хотя опасался признаться себе в этом. Каждую ночь он
отдавался экстазу и рождался вновь.
— Нам хватило всего года, чтобы привыкнуть друг к другу, — как-то
заметил он, когда они отдыхали после бурных любовных игр. — Не слишком
долго, верно?
— А по-моему, чересчур долго, — возразила Оливия, и Чарлз, откатившись, воззрился на нее.
— Что, по-твоему, было причиной таких разительных перемен?
Он взглянул в глаза жены и испуганно вжался в подушку: слишком непривычно
было видеть то, что всегда страшило его. Она словно открыла врата своего
сердца перед человеком, который боялся и не хотел этого. Чарлз поспешно
отвел глаза и уставился в потолок.
— Думаю, я должен быть благодарен судьбе и не задавать слишком много
вопросов.
Но Оливию на миг пронзило странное ощущение, что в глубине души он уже все
знает, пусть и не желает этого.
Позже Чарлз действительно ни о чем не спрашивал и даже не удивлялся тому,
что она вечно забывает, куда подевала счета или всякие домашние мелочи. Даже
Джефф иногда терял терпение в подобных случаях, но жена неизменно находилась
в прекрасном настроении и Чарлз не хотел его омрачать ненужными расспросами.
Оливия едва сдерживала слезы, когда все-таки пришлось уехать. У Джеффа
кончились занятия, и они отправились в Кротон. Чарлз обещал приезжать по
выходным и сдержал слово. Годовщина их свадьбы пришлась на воскресенье, и он
решил остаться и на понедельник, чтобы как следует отпраздновать
знаменательное событие. Отец искренне радовался, видя, как они счастливы. И
даже Берти, подозрительно поглядывавшая на воспитанницу, немного смягчилась.
— Ты должна потребовать у мужа роскошный подарок, вроде большого нового
дома, — шутливо советовала она, хотя обе знали, что Вик
...Закладка в соц.сетях
