Жанр: Любовные романы
Игра в свидания
...ряд ли дойдет. Я только надеюсь, что настанет
время, когда я перестану по нему тосковать. Пока что мне его страшно не
хватает. Не хотелось бы, чтобы это продлилось всю жизнь. — В глазах
Пэрис стояли слезы. — Не могу поверить, что в мои годы мне приходится
бегать на свидания, как глупой девчонке. Это отвратительно. И жалко.
— Ничего жалкого в этом нет. Так устроена жизнь. Даже когда отношения
складываются превосходно, один рано или поздно умирает, а второй остается в
одиночестве и вынужден начинать все сызнова. Это грустно, но такова жизнь.
— Да, как у Стивена, — печально произнесла Пэрис, вспомнив, что
партнер Бикса девять лет назад потерял прежнего супруга. — Но ему
повезло. Он нашел тебя. — Она улыбнулась Биксу. У нее было такое
чувство, будто они дружат уже сто лет.
— Никто не идеален, — загадочно произнес Бикс. Пэрис удивленно
взглянула на него, пытаясь угадать, уж не поссорились ли они.
— Что-то не так? — Она готова была оказать ему любую поддержку в
ответ на его сочувствие. Он с первого дня их знакомства стал ей верным
другом.
— Когда-нибудь все может случиться... Но пока все в порядке.
— Как это понимать?
— Понимать так, что у каждого своя чаша. Партнер Стивена умер от СПИДа.
Стивен тоже ВИЧ-инфицирован. Он может жить так годами, а может и по-
настоящему заболеть. Я знал об этом. И решил, что, сколько бы нам ни было
отпущено, оно того стоит. И не ошибся. Не жалею ни об одной минуте, что мы
вместе. Но мне хочется, чтобы он жил вечно.
Теперь слезы выступили на глазах Бикса. Пэрис молча обняла его, и они долго
стояли, прижавшись друг к другу. Наконец Бикс сквозь слезы улыбнулся.
— Ты себе не представляешь, как сильно я его люблю. Он необыкновенный
человек!
— Ты тоже, — Пэрис с трудом проглотила комок в горле. Как
несправедлива жизнь!
— Знаешь, если бы я предпочитал женщин (слава богу, что это не так, мне
и мужских заморочек хватает), то первой выбрал бы тебя.
— Это что, предложение? — поддразнила Пэрис.
— Да, но не эксклюзивное, ты уж меня прости. Я по-прежнему буду спать с
мужчинами, и тебе придется смириться с тем, что ты у меня не одна. Подходит
такой вариант?
— Где мне поставить подпись?
Оба рассмеялись, и Бикс помотал головой. Ему нравилось говорить с Пэрис. Она
была ему как сестра.
— А ведь я тебя предупреждал: не связывайся с Чандлером!
— Я так и знала, что в конце концов ты это вспомнишь. Но он так красиво
за мной ухаживал! Говорил, что с ним такое впервые за четырнадцать лет...
Неужели все врал?
— Конечно. Это он тебя так завлекал. Подобные типы на слова не
скупятся, лишь бы сработало. Не переживай. Когда встретишь настоящего
человека — ты его не пропустишь. А с Чандлером было так, несерьезно.
— Судя по всему, да.
Они решили на сегодня закруглиться с делами. Оба чувствовали, что этот
разговор по душам — откровенность Пэрис и признание Бикса о болезни Стивена
— сблизил их еще больше.
Вернувшись домой, Пэрис позвонила дочери. И, к своему удивлению, застала ее
в слезах.
— Что стряслось? С Энтони поссорились?
— Похоже на то. Представь себе, я узнала, что он встречается с другой
девушкой! Даже не девушкой — женщиной. Она большая шишка в продюсерском
мире, и он, оказывается, спит с ней уже два месяца.
В конечном итоге амбиции одержали верх над этим юношей. Еще один
беспринципный тип! Однако на сей раз Пэрис не удивилась, и Мэг, как
выяснилось, тоже. Она изначально понимала, с кем имеет дело, но надеялась
продлить отношения хотя бы на какое-то время. Но красавчик продержался
примерно столько же, сколько Чандлер. Полтора месяца.
— Девочка моя, как жаль! А знаешь, я с Чандлером тоже больше не
встречаюсь... — Ей вдруг пришла в голову идея: — Не хочешь приехать
домой на выходные?
Месяц назад Пэрис получила свою мебель и теперь чувствовала себя
действительно дома. Ее жилище сильно преобразилось.
— А что такое с Чандлером? — Мэг.
— То же самое. Теперь я понимаю, что вела себя как наивная идиотка. Не
спрашивала его, встречается ли он с кем-то еще. Но мне и в голову не
приходило это уточнять!
— Со мной такое было в колледже, — голосом умудренной женщины
прокомментировала Мэг. — Всегда нужно спрашивать.
— Почему же меня никто не предупредил?
— Тебя предупреждали, но ты ничего не желала слышать. В следующий раз
непременно спрашивай. И если выяснится, что ты не одна, немедленно хлопай
дверью. И вообще, надо стараться, чтобы не ты к нему приходила, а он — к
тебе. Так проще.
— В следующий раз возьму тебя с собой — оговаривать условия моего
контракта, — поддразнила Пэрис.
— Непременно. — Мэг вздохнула. — Господи, мам, до чего же мне
плохо! Такое чувство, что на свете не осталось ни одного порядочного парня.
Во всяком случае, здесь.
В голосе дочери слышалось отчаяние, и это — в двадцать четыре года! Что же
тогда говорить о ней самой? В мае Пэрис должно было стукнуть сорок семь.
— В Сан-Франциско, по-моему, ненамного лучше.
— Как и везде. Мои подруги в Нью-Йорке то же самое говорят. Вокруг одни
лжецы и плейбои. Или наоборот — такие, что признают только любовь до гроба.
А попадется по-настоящему симпатичный парень — тут же выясняется, что он
голубой
. Все, я сдаюсь!
— Ну, тебе еще рано. Ты наверняка найдешь себе подходящего парня. А
мне, кажется, уже все равно. Стара я для этого.
— Мам, не говори глупостей. Ты еще совсем молодая. И выглядишь
великолепно. Пожалуй, мне в самом деле лучше навестить тебя в выходные. А то
у меня депрессия.
— У меня тоже. Будем сидеть вдвоем в постели, есть мороженое и смотреть
телевизор.
— Скорей бы!
В пятницу вечером Пэрис встретила дочь в аэропорту. Эти выходные у нее были
свободны, и они занимались тем, чем хотели, — обнявшись, сидели в
кровати и смотрели по телевизору старые фильмы. Ни та, ни другая не
одевалась, не причесывалась и не накладывала макияж, и им это очень
нравилось.
В воскресенье к обеду явился Вим и был поражен, застав обеих в таком виде. К
счастью, он пришел один.
— Вы что, заболели? — ахнул он. — Мэг, посмотри в зеркало! Ты
выглядишь непотребно.
— Можешь не рассказывать, — улыбнулась Мэг. Она наслаждалась
свободой в компании матери.
— У нас дни нравственного здоровья, — пояснила Пэрис.
— Это еще что такое?
— Мы смотрим старые фильмы, плачем и не вылезаем из постели. — Мэг
усмехнулась. — И несем мужиков на чем свет стоит. Представь себе, мой
парень наставил мне рога.
— Какой облом! — посочувствовал брат.
Пэрис налила обоим по чашке супа, а сама присела на диван. Она обожала быть
с детьми.
— А у тебя как дела? — спросила Мэг. — Небось за модными
девчонками ухлестываешь?
— За дюжиной сразу, — похвалился Вим. — У нас в общаге
соревнование — кто скольких девчонок захомутает. Я за две недели с
двенадцатью встречался! — невинным тоном произнес он, и Мэг замахнулась
на него подушкой.
— Ну, ты и прохиндей! Ничего более мерзкого в жизни не слышала.
Послушай, в мире и без тебя полно гнусных кобелей, мы не хотим, чтобы ты
пополнял их ряды.
— А что вы от меня хотите? Чтобы я женился на первом же курсе? Я же еще
ребенок! — добродушно пошутил Вим.
— Тогда хотя бы веди себя достойно, — не отставала сестра, и Пэрис
ее всецело поддерживала. — Не делай подлостей, относись к женщинам с
уважением. В мире недостает таких симпатяг, как ты.
— Да не хочу я быть симпатягой! Мне хочется поразвлечься...
— Только не за чужой счет, Вим! — взмолилась Пэрис. — Каждый
человек должен чувствовать ответственность перед другим. По крайней мере —
не совершать подлостей.
— Знаю, знаю. Но немного легкости тоже не помешает. Нельзя же все время
быть ответственным!
— Нет, можно, — возразила сестра. — Начни прямо сейчас. Тебе
уже почти девятнадцать, никогда не рано стать порядочным человеком. Я на
тебя рассчитываю, Вим!
— А без этого никак нельзя? — Он доел суп и удивленно посмотрел на
маму и сестру. Какие-то они сегодня странные!
— Нет, нельзя, — отрезала Пэрис. — В противном случае ты рано
или поздно разобьешь кому-нибудь сердце.
Сама того не желая, она вспомнила об их отце. Вим этого не заметил, но Мэг
все поняла.
Глава 21
После разрыва с Чандлером Пэрис и не помышляла о новом романе. С
наступлением мая на них с Биксом навалились заботы о назначенных на июнь
бесчисленных свадьбах. Если говорить точно, то их было семь.
В день ее рождения к Пэрис на одну ночь прилетела Мэг, чтобы умчаться назад
первым же утренним рейсом. Молодец, что вырвалась: Пзрис была тронута. Бикс
еще в конторе преподнес ей торт и очаровательный кашемировый шарф бирюзового
цвета. Сказал, что с черным платьем он будет смотреться потрясающе. А через
два дня Пэрис отправилась в Беркли, чтобы поздравить с днем рождения Вима.
Да, месяц выдался суматошный.
Но при всей занятости ей не удалось забыть того дня, когда год назад Питер
от нее ушел. С самого утра в тот день на нее навалилось тяжелое чувство, и
Пэрис моментально вспомнила, какое нынче число. Весь день она хранила
угрюмое молчание, а вернувшись с работы, дала волю слезам. За этот год с ней
произошло немало хорошего, но, если бы сейчас ей вручили волшебную палочку,
она, не задумываясь, вернула бы Питера. И не надо спрашивать почему. Жизнь
ее изменилась необратимо и далеко не в лучшую сторону.
Впрочем, были и хорошие перемены. Например, переезд в Сан-Франциско, дом, в
котором она теперь жила, работа, в которой Пэрис нашла для себя спасение,
дружба с Биксом и со Стивеном. Она за многое благодарила господа, но по-
прежнему тосковала по Питеру и уже начинала опасаться, что так будет всегда.
Будет — и все тут. Пэрис уже не ждала, что кто-то заполнит эту пустоту, и
даже не мечтала об этом.
Через несколько дней ей позвонила Сидни Харрингтон. У нее появилась идея. В
Сан-Франциско должен был приехать один ее старый приятель, и Сидни задумала
позвать по этому поводу гостей. Звонила же она потому, что решила непременно
познакомить его с Пэрис, причем до приема. Он был художник из Санта-Фе.
Точнее — скульптор, работал в глине. Сидни сказала, он чудесный человек и
Пэрис будет интересно познакомиться с ним, даже если это знакомство ничем не
кончится.
Первой реакцией Пэрис было немедленно отказаться, но Сидни распевала своему
другу такие дифирамбы, что в конце концов она не устояла и согласилась на
дружеский ленч. Пэрис чувствовала себя в долгу перед Сидни: ведь это она
четыре месяца назад похлопотала о ней перед Биксом. Кроме того, Сидни была
умная женщина, рассудительная, с хорошим вкусом и меткими суждениями. Не
может же она водить дружбу с каким-то мерзавцем!
Днем Пэрис поделилась новостью с Биксом, и тот рассмеялся, закатив глаза.
— Ты что-то знаешь? — забеспокоилась она.
— Нет. Но мое отношение к свиданиям вслепую тебе известно. Любимая
история — о том, как мне подсунули восьмидесятидвухлетнего старикашку,
который явился с собственной сиделкой. Мне тогда было двадцать шесть.
Приятель, который мне это устроил, решил, что я внесу некоторое разнообразие
в жизнь несчастного. Может, я бы и внес, да только старик на протяжении
всего обеда пускал слюни. Собеседник из него был никакой. Когда мы
распрощались, я просто расплакался.
— Да, обнадежил! — вздохнула Пэрис. Ей сделалось не по
себе. — Я не могла отказаться: Сидни так много для меня сделала...
Кроме того, это ее старинный приятель.
— Людям свойственно заблуждаться насчет своих друзей. А где он живет?
— В Санта-Фе. Художник.
— Лучше забудь. В географическом плане это не вариант. Что ты станешь
делать с мужчиной, который живет в Санта-Фе, будь он хоть гений?
— Господи, ну почему я опять дала себя втянуть? — запричитала
Пэрис. — Три месяца назад я поклялась себе, что ни с кем больше не буду
встречаться! А теперь из меня делают пушечное мясо для заезжих художников и
еще бог знает кого. Что мне делать?
— Сходи на этот ленч. Порадуешь Сидни. А в июне, со всеми этими
свадьбами, мы на ней отыграемся. — Сидни пообещала обеспечить еду на
пять мероприятий и рассчитывала заработать на этом колоссальные деньги.
В день
свидания
Пэрис чувствовала себя измотанной и разбитой. С утра все
не заладилось: фен коротнул и чуть не спалил весь дом, машина по дороге на
работу сломалась, а кроме того, она была простужена.
— Может, проще наложить на себя руки? — с тоской спросила она
Бикса. — Тогда и на ленч ехать не придется.
— Но ты же обещала Сидни. Так что будь паинькой.
— Лучше сам поезжай и скажи ему, что ты — это я.
— Было бы прикольно! — засмеялся Бикс.
Встреча была назначена в мексиканском ресторане в четырех кварталах от
работы. К слову сказать, Пэрис терпеть не могла мексиканскую кухню. Приехав,
она застала Сидни уже за столиком; ее приятель ставил машину на стоянку.
Должно быть, место нашлось только в соседнем графстве, потому что в зале он
появился спустя полчаса. Он был в индейском пончо и ковбойской шляпе и
передвигался неверной походкой, из чего Пэрис заключила, что он пьян. Сидни
поспешила объясниться:
— У него проблемы со слухом. Это отражается на координации движений. На
самом деле он прекрасный человек.
Пэрис вяло улыбнулась
ковбою
, тот ответил неуверенной улыбкой и сел
напротив нее. Пэрис невольно бросился в глаза толстый слой глины под его
ногтями, будто он лет десять не брал в руки щетку и мыло. Вообще он был
похож на американского туземца, но, когда Пэрис его об этом спросила, очень
обиделся. Сказал, что ненавидит индейцев, что они настоящий бич Санта-Фе.
— Все как один пьяницы, — заявил он, и Пэрис содрогнулась.
Потом он отпустил длинную тираду насчет чернокожих. Почему-то из его поля
зрения выпали евреи. Этот человек умудрялся бросить расистскую реплику в
сторону любого, на кого упадет его взгляд, включая официанта-мексиканца.
Тот, кстати, услышал, обернулся и смерил троицу ненавидящим взглядом. Пэрис
не сомневалась, что он тайком наплюет им в еду, но винить его за это не
могла.
— Сидни говорила, вы — художник? — вежливо проговорила она, решив,
что это мероприятие просто надо пережить. Хотя, конечно, будет нелегко.
Все уважение к меткости суждений Сидни как рукой сняло, стоило появиться
этому типу. Звали его Уильям Вайнштейн, что, по-видимому, объясняло его
терпимость к евреям. Он родился в Бруклине, а десять лет назад переехал в
Санта-Фе.
— Я принес фотографии кое-каких своих работ, — похвалился Билл.
Он вынул из кармана конверт, перебрал фотографии и протянул несколько штук
Пэрис. Это оказались снимки трехметровых фаллических символов, изваянных из
глины. У этого человека в голове были одни половые члены!
— Очень интересная работа. — Пэрис изобразила восхищение. —
Вы лепите с натуры?
Проигнорировав насмешку, автор важно кивнул:
— С себя.
Он решил, что отпустил необычайно смешную шутку, и расхохотался так, что
чуть не подавился кашлем. Мало того, что у него под ногтями было столько
глины, что впору скульптуру лепить, так еще и пальцы были все желтые от
никотина.
— Вы любите ездить верхом? — неожиданно спросил он.
— Да, только давно не садилась. А вы?
— Я тоже. У меня на ранчо есть конюшня, вы должны ко мне приехать.
Правда, у нас там ни электричества, ни канализации. Отсюда два дня верхом.
— Так вам, наверное, трудно выбираться?
— Мне такая жизнь по вкусу, — ответил Билл. — Вот жена ее
ненавидела. Все мечтала вернуться в Нью-Йорк. В прошлом году умерла.
Пэрис кивнула и похолодела от мысли, что Сидни преследовала тайную цель их
свести.
— Соболезную вам.
— Да, это грустно. Мы были женаты без малого пятьдесят лет. Сейчас мне
семьдесят три.
Наконец принесли еду. Пэрис заказала квесадилыо — наименее острое из всего,
что было в меню.
Художник
выбрал себе какое-то зловещее блюдо, увенчанное
горой бобов, и с удовольствием его поглощал, приговаривая, что это его
любимая еда.
— Бобы — это лучшее, что можно придумать. Самая здоровая пища! Неважно,
что после них портишь воздух. Вы любите бобы?
Пэрис подавилась, а Сидни сделала вид, что не расслышала. Она сказала, что
Билл дружил с ее отцом, который тоже был художник и обожал жену Билла. Пэрис
представила себе, в каком аду жила бедная женщина — на глухом ранчо наедине
с этим животным. Ей даже пришло в голову, что та, скорее всего, покончила
жизнь самоубийством — ведь иного спасения у нее не было.
Почувствовав, что больше не может сидеть с ним за одним столиком, Пэрис
извинилась и вышла в дамскую комнату. Заперев кабинку, она достала мобильный
телефон и позвонила Биксу.
— Ну как, классный мужик? — жизнерадостно поинтересовался он.
— Если ты меня отсюда не вызволишь, я убью Сидни, прежде чем нам
подадут десерт. Или себя.
— Значит, не очень классный?
— В голове не укладывается! Неандерталец в ковбойском костюме, который
лепит трехметровые изваяния собственного члена.
— Послушай, если у него член такого размера, может, и стоит поехать в
Санта-Фе? И я бы с тобой за компанию.
— Может, помолчишь? Слушай, позвони мне через пять минут. Я скажу, что
меня срочно вызывают на работу.
— Это по какому, интересно, делу?
— Неважно. Меня надо срочно спасать из этой компании!
— Ты что-то разволновалась. Он тебе фотографий своего пениса не
показывал?
— В некотором роде. Ничего омерзительнее этих скульптур я в жизни не
видела.
— Бездарный художник вполне может быть неплохим человеком, —
рассудительно заметил Бикс.
— Да ты что?! Он хуже твоего слюнявого старца! Ну, как мне тебе
объяснить? — Ее все больше охватывала паника. — Короче, позвони
мне на мобильный через пять минут.
— Хорошо-хорошо. Позвоню. Только причину придумай сама. Сидни не
проведешь, она тебя вмиг раскусит.
— Твоя Сидни — полная дура, если решила меня свести с таким типом.
Просто психопатка. Может, она меня за что-то невзлюбила?
— Ничего она тебя не невзлюбила. На днях она мне сама говорила, как ты
ей симпатична. Послушай, Пэрис...
— Что?
Она уже готова была кого-нибудь убить. Если нужно — даже Бикса.
— Привези мне фотографию его члена.
— Прекрати сейчас же! Я серьезно! Ты, главное, позвони, иначе я
уволюсь.
Она вернулась за столик со свежей помадой на губах, и художник оторвался от
тарелки.
— А помада вам к лицу. Цвет приятный.
— Благодарю, — пробормотала Пэрис и одарила его улыбкой.
Как только она принялась за еду, зазвонил телефон.
— Ненавижу эти штуки, — проворчал Билл, а Пэрис тут же нажала
кнопку приема, немного послушала и нахмурилась.
— Что ты сделал? — переспросила она с притворным ужасом и бросила
обеспокоенный взгляд на Сидни. — Бикс, какой ужас! Мне очень жаль. Что?
Сейчас?! Я... Понимаешь, я в ресторане с Сидни и ее другом... Ну хорошо,
хорошо, успокойся. Сейчас приеду. Ничего без меня не предпринимай.
Она отключила телефон и растерянно взглянула на Сидни.
— Что стряслось? — заволновалась та.
— Ничего особенного. Это Бикс. Ты же знаешь, какой он нытик. — Он
перевела взгляд на Билла и улыбнулась, решив на прощание созорничать. —
Он
голубой
, — объяснила она.
— Не выношу педиков! — объявил тот и рыгнул.
— Я почему-то так и думала. — Она повернулась к Сидни: — Ему
вступило в спину.
— Не знала, что у него проблемы со спиной.
Сидни моментально прониклась сочувствием; Пэрис знала, что у нее у самой
больная спина и она даже носит корсет, когда работает.
— Лежит на полу, не в силах шевельнуться. Просит отвезти его к
мануальному терапевту. Говорит, если я не приеду, позвонит в службу
спасения.
— Могу его понять. У меня у самой позвоночная грыжа. Когда обостряется,
я неделями ходить не могу. Может, нам с тобой вместе поехать?
— Не беспокойся, я справлюсь. Но мне надо бежать.
— Всех педиков надо перестрелять! — заявил художник и опять
рыгнул.
— Мне очень жаль вас бросать, — извинилась Пэрис и попрощалась с
Биллом за руку. — Желаю весело провести время. Было приятно
познакомиться. Успехов вам в работе. Пока, Сидни. Спасибо за угощение.
Она помахала рукой и выбежала из зала, вне себя от негодования. Даже
вернувшись в контору, Пэрис еще продолжала кипеть. Бикс поджидал ее с
ехидной усмешкой.
— И где она?
— Кто? Убила бы всех!
— Фотография члена.
— Заткнись! Я больше не разговариваю ни с тобой, ни с Сидни! Подсунуть
мне такого идиота! К твоему сведению, он терпеть не может педиков и считает,
что их нужно перестрелять. И еще он ненавидит черных и индейцев.
— Отлично, мне это нравится. А как он выглядит?
— Как зомби. Живет на ранчо без электричества и канализации.
— Что ж удивляться, что бедняга ваяет из глины собственный пенис. Чем
ему еще заняться?
— Если ты скажешь еще хоть слово, я тебя убью! Больше никогда в жизни,
до гробовой доски, не соглашусь пойти на свидание вслепую!
— Да-да, понимаю. — Бикс со смехом откинулся на спинку
кресла. — Я тоже так говорил. И знаешь что? Ходил, и еще как! И ты
пойдешь.
— Иди к черту! — выругалась Пэрис и прошла к себе в кабинет, с
таким грохотом хлопнув дверью, что бухгалтерша с испуганным лицом выскочила
из своей комнатки.
— С Пэрис все в порядке?
— Все отлично, — ответил Бикс, продолжая хохотать. — Просто
она ходила на свидание вслепую.
— И ничего не вышло? — спросила женщина сочувственно. Бикс
расплылся и покрутил головой:
— Нет, миссис Симпсон, не вышло. Вечная история с такими свиданиями!
В мае Пэрис с Биксом были страшно заняты. В июне, себе на удивление, они
вышли живыми из семи свадеб. За всю жизнь Пэрис так напряженно не работала.
Бикс, по его собственному признанию, тоже. Но все свадьбы прошли
великолепно, невесты были на седьмом небе от счастья, мамаши лучились
гордостью, а папаши безропотно оплачивали астрономические счета. Для
компании
Бикс-би Мейсон инкорпорейтед
месяц выдался знаменательный.
В следующие за последней свадьбой выходные из Лос-Анджелеса прилетела Мэг.
Для Пэрис это была единственная возможность повидаться с дочерью, поскольку
уже через неделю им предстояли два гигантских приема по случаю Дня
независимости.
Они сидели в саду у Пэрис и непринужденно беседовали о работе, о жизни, о
поездке Вима в Европу — накануне он улетел туда с друзьями. Потом Мэг как-то
неуверенно взглянула на мать и замолчала.
— Что ты мнешься? — спросила Пэрис. — Что такое?
— Хочу кое-что спросить, но не знаю, с чего начать.
— Ох, как загадочно! У тебя новый парень?
— Да нет...
Обе уже давно ни с кем не встречались, и Пэрис всякий раз подчеркивала, что
ей это и не нужно. То свидание, которое устроила ей Сидни, было последней
каплей. Но она не сомневалась, что в какой-то момент Мэг встретит хорошего
человека.
— На днях я говорила с одной подругой по колледжу — мы с ней довольно
давно не виделись. Она, оказывается, уже замужем, у нее скоро будет ребенок,
что, вообще-то, довольно необычно. Она мне поведала грустную историю. Мы не
виделись со дня нашего выпуска, у нее тогда тяжело болела мать. Так вот, два
года назад она умерла. Кажется, рак груд
...Закладка в соц.сетях
