Жанр: Любовные романы
Игра в свидания
...акануне участвовал в гонках и его яхта пришла третьей. — У вас
собственная яхта?
— Была когда-то. Небольшая, десятиметровая. Я ее продал два года
назад. — Пэрис знала, что сейчас прозвучит. — Мы с Филлис обычно
выходили в море на выходные. Лучшего матроса я в жизни не встречал. Дети
тоже любили ходить под парусом.
— Может, вам стоит купить себе новую яхту? Будет чем заняться в
выходные дни.
Она считала, что он должен найти себе какое-то конструктивное занятие вместо
того, чтобы сидеть дома и вспоминать Филлис.
— Хлопотное это дело, — вздохнул Джим. — В особенности, когда
один. Я не потяну. В моем возрасте лучше уж быть в чьей-то команде.
Пэрис уже знала, что Джиму шестьдесят один, а выглядел он еще старше своих
лет. По-видимому, его сломило горе. Что говорить, это большая сила; от горя,
случается, даже умирают. Но Джим еще не настолько стар, чтобы не оправиться.
Главное — захотеть; вот в этом Пэрис была уверена.
— А вам нравится ходить под парусом? — спросил он.
— Это зависит от обстоятельств. В Карибском море — да, а в такие волны,
как здесь, — нет. Я ужасная трусиха, — честно призналась она с
улыбкой.
— Не думал... Вы мне показались очень сильной женщиной.
Джим сказал, что в конце лета планирует навестить друзей в Мендосино. Его
зовут и в Мэн, но это слишком далеко, ему не хочется ехать. Потом он
рассказал, как однажды они с Филлис и детьми провели лето в одном
симпатичном местечке. Пэрис тут же принялась перечислять все поездки, какие
они совершили с Питером и детьми. Таким образом все ее благие намерения
рассыпались в прах.
Несмотря ни на что, Пэрис чудесно провела время, помогла Джиму убрать со
стола и вымыть посуду, а около десяти уехала домой. Но, как и в прошлый раз,
придя к себе, она почувствовала полное опустошение. В Джиме было что-то
неимоверно печальное, и это ее угнетало. Кроме того, Пэрис заметила, что он
весьма активно прикладывался к бутылке. Казалось бы, неудивительно, в его-то
настроении, вот только почему-то алкоголь его не развеселил. Наоборот, чем
больше он пил, тем мрачнее становился и тем больше говорил о жене. В этом
отношении он был безнадежен.
На другое утро Джим позвонил ей на работу, и они договорились через пару
дней сходить в кино. Он предложил самый грустный фильм из текущего
репертуара, который, впрочем, имел отличные отзывы в прессе. Пэрис это
предложение решительно отвергла и выбрала самую разудалую комедию.
— А знаете, Пэрис, моя дочь правильно сделала, что нас познакомила. Вы
на меня хорошо действуете, — сказал Джим, с нежностью глядя на нее.
Весь фильм Джим безостановочно хохотал, и, когда после сеанса они
отправились в пиццерию, оба продолжали улыбаться. Он и в самом деле был в
приподнятом настроении. Впервые между ними не стояли Филлис с Питером. Ни
разу за весь вечер их имена даже не всплывали. Но Пэрис знала, что без этого
все равно не обойдется.
— Вы производите впечатление абсолютно счастливого человека, — с
восхищением проговорил Джим. — Я вам завидую. Сам я уже два года как в
депрессии.
— А вы не пробовали лечиться? — с сочувствием спросила Пэрис и тут
же вспомнила предостережение Мэг не слишком поддаваться настроению
собеседника. Сострадание — это одно, спасение — совсем другое. Но порой
разграничить их не удается.
— Пробовал. Не помогло. Целую неделю пил лекарства.
— Недели мало, — тихо сказала Пэрис, жалея, что познакомилась с
ним сейчас, а не через год-другой. Правда, у нее не было уверенности, что с
течением времени он преодолеет свою тоску, если только не приложит к тому
серьезных усилий. — Тут требуется терпение. Я лечусь с того самого
момента, как Питер ушел.
По правде сказать, в последнее время она разговаривала с Анной примерно раз
в месяц, и то больше для страховки. Пэрис больше не чувствовала в этом
нужды. Да и времени не было. Впрочем, в последние дни у нее стало появляться
желание пообщаться с психотерапевтом снова. И виной тому были разговоры с
Джимом, в которых Питер всплывал слишком часто.
— Я восхищаюсь вами, — повторил Джим. — Но мне это не
подходит. Первые пару месяцев я посещал специальные занятия для людей,
переживших горе, но от этого только хуже стало.
— Может, вам рано было ходить на такие занятия? Вы бы теперь
попробовали...
— Нет, — помотал головой Джим и улыбнулся. — Сейчас со мной
все в порядке. Я уже примирился с положением дел и практически сжился с
мыслью о кончине Филлис. А вы так не считаете?
Пэрис уставилась на него во все глаза.
Это что, шутка?
— Он же выставил
Филлис в красном углу и таскает с собой повсюду. Все их встречи — это
сплошные
выходные у Филлис
! Он и не начал свыкаться со своим новым
статусом, напротив, он его наотрез отвергает!
— Вам лучше знать, как вы себя ощущаете, — вежливо сказала Пэрис и
стала перебирать в памяти только что увиденную картину, чтобы немного
отвлечься.
В этот вечер впервые, отвезя Пэрис домой, Джим поцеловал ее на прощание. Ее
поразила его страстность, и она ответила на поцелуй, тая в его объятиях.
Одно из двух: либо ему еще более одиноко, чем кажется, либо старая поговорка
про тихий омут верна. Но Джим оказался куда более сексуальным, чем она
предполагала, и, когда он прижимал ее к себе, Пэрис почувствовала, что он
возбужден. Это был хороший признак. По крайней мере Филлис не унесла
сексуальность мужа с собой в могилу.
— Пэрис, вы очень красивая женщина, — прошептал он. — Меня к
вам влечет, но я не хочу сделать что-то такое, о чем мы оба будем жалеть. Я
знаю, как вы любили своего мужа, а я... Я ни разу не был с женщиной с тех
пор, как моя жена...
Пэрис об этом догадывалась. Ей вдруг стало стыдно, что после развода у нее
уже был один роман. Она боялась, что Джим сочтет ее распутницей. Но зато с
психикой у нее все было в порядке. Да и с организмом в целом. А вот в Джиме
она не была столь уверена. Глубокое горе подчас оказывает на человека
странное воздействие. Джим сам говорит, что уже два года как не выходит из
депрессии. Душевная организация мужчины — очень тонкая штука. Пэрис боялась
его спугнуть.
— Мы никуда не спешим, — мягко сказала она.
Джим поцеловал ее еще раз и откланялся. Пэрис сочла это обнадеживающим
знаком, он все больше начинал ей нравиться. Ей импонировали его идеалы, его
отношение к детям, его честность, доброе сердце. Если удастся отвадить
Филлис, все у них еще может сложиться. Но пока что Филлис явно не собиралась
уходить в тень. Вернее, Джим не торопился ее отпустить. Наоборот, он словно
цеплялся за нее, хотя, если судить по поцелую, хватка понемногу ослабевала.
Следующие пару месяцев они продолжали видеться, ходили в кино, ужинали в
ресторанах или у нее дома. Пэрис сочла, что так будет легче для Джима: здесь
хотя бы не было на стене шляпы Филлис.
Однажды вечером, сев рядышком на диване, они сами не заметили, как перешли в
лежачее положение. У Пэрис играла музыка, которую она подобрала по вкусу
Джима; рядом с ней он казался счастливым человеком — намного счастливее, чем
во все предыдущие месяцы. И все-таки в тот вечер их отношения дальше не
пошли — оба решили, что еще не время.
Через пару дней Бикс спросил:
— Ты все еще девственница? Или оно уже произошло?
— Не будь таким любопытным.
Ей хотелось оградить Джима от сплетен. В ней зарождалось к нему серьезное
чувство. Они все ближе узнавали друг друга, и Пэрис уже не видела ничего из
ряда вон выходящего в том, чтобы по-настоящему его полюбить. У него был один
неоспоримый козырь — он был очень чувственным мужчиной. Просто его чувства
слишком долго спали.
— Уж не влюбилась ли ты? — приставал Бикс.
— Все может быть, — загадочно проговорила Пэрис.
— Ясно...
Бикс был за нее рад. Мэг тоже. Разговаривая с матерью по телефону, она по
голосу слышала, что у нее в жизни происходят какие-то радостные события.
Салли уже успела родить, и, общаясь между собой, девушки пришли к выводу,
что все идет прекрасно. Салли сказала, что отец без ума от Пэрис и не
перестает восхищаться ее красотой. Если он еще не влюблен, то сильно
увлечен. То же самое можно было сказать о Пэрис, хотя она и не афишировала
своих чувств.
К середине августа у Мэг в личной жизни тоже произошли изменения. На самом
деле она еще в День независимости познакомилась с одним человеком, и они уже
больше месяца встречались. Но Мэг не была уверена, что мать одобрит ее новый
роман, и поэтому поначалу помалкивала. Этот мужчина был намного ее старше, и
даже на год старше ее мамы.
— А какой он из себя? — поинтересовалась Пэрис, еще не зная о его
возрасте.
Ее удивило, что Мэг целый месяц держала свой роман в тайне. Это было на нее
совершенно не похоже.
— Симпатичный. Очень и очень симпатичный. Он адвокат из мира шоу-
бизнеса. Работает со звездами первой величины.
—
А как вы с ним познакомились?
— На вечеринке по случаю Четвертого июля. — Мэг не стала говорить,
что он — отец одной ее подруги, поскольку все еще опасалась маминой реакции.
— Надеюсь, он в моем вкусе? Или у него волосы дыбом и серьги в ушах?
— Никаких серег. Он похож на нашего папу. В каком-то смысле.
— А сколько ему лет? — спросила Пэрис без всякой задней мысли.
Обычно Мэг встречалась со своими ровесниками, и Пэрис подумала, что этот,
должно быть, только-только со студенческой скамьи. Но тогда странно, что у
него уже важные клиенты.
— Эй, ты, где там? — Пэрис решила, что связь прервалась, поскольку
Мэг молчала в трубку.
— Я тут, мам. Он старше, чем мои предыдущие кавалеры.
— Что значит
старше
? Не девяносто, я надеюсь? — пошутила Пэрис.
По меркам дочери,
старше
должно было означать двадцать девять или
тридцать.
Мэг набрала побольше воздуха и выпалила:
— Ему сорок восемь. Он в разводе, и у него дочь моя ровесница. Так я с
ним и познакомилась.
— Сорок восемь? — опешила Пэрис. — Вдвое старше тебя? Мэг,
что ты делаешь?! Он же тебе в отцы годится! — Пэрис очень расстроилась.
— Нет, не годится. Мне с ним хорошо. Он; по крайней мере, не вытворяет
никаких глупостей.
— Это я должна была бы с ним встречаться, а не ты!
Пэрис не могла оправиться от шока и сразу ощетинилась. Должно быть, какой-то
плейбой наподобие Чандлера, иначе с чего бы ему встречаться с такой
молоденькой?
— Да, ты права, — согласилась Мэг. — Он тебе понравится. Он
потрясающий человек.
— Ну, еще бы! — съязвила Пэрис. — Обычно девчонки не
влюбляются в мужчин, которые им в отцы годятся.
— Такое бывает. Я не думаю, что возраст тут имеет принципиальное
значение. Важно, какой человек.
— Представь себе: тебе будет сорок пять, а ему — почти семьдесят, если,
конечно, до этого дойдет. Вот о чем надо задуматься!
— Пока еще до этого далеко, — тихо проговорила Мэг, хотя на самом
деле такой разговор уже был.
— Надеюсь. Пожалуй, мне следует приехать и взглянуть на него.
— Мы собирались в Сан-Франциско первого сентября.
— Да уж, сделайте одолжение! Хочу, чтобы этот человек отдавал себе
отчет, что ты не сирота, что у тебя есть мать, которая не даст ему спуска.
Как его зовут?
— Ричард. Ричард Боулен.
Пэрис не находила слов. Дочь встречается с мужчиной сорока восьми лет! Ей
это не нравилось. Но она постаралась справиться с эмоциями. Не хотела, чтобы
из желания его защитить Мэг увязла еще глубже.
Вечером Пэрис обсудила новость с Джимом. Он тоже встревожился, но был
склонен согласиться с мнением Мэг, что главное — не возраст, а сам человек,
его порядочность и надежность.
— Не делай поспешных выводов, — посоветовал он. — Сначала
посмотри на него.
— Я бы хотела, чтобы ты тоже с ним познакомился, — сказала Пэрис,
и Джим почувствовал себя польщенным.
Если не считать этой неприятной новости, вечер прошел замечательно, и Джим
пригласил Пэрис поехать на выходные в Напа-Вэлли. Пэрис сразу поняла, что
это важный этап в их отношениях. Они встречались уже два месяца, но еще ни
разу не делили постель. Поездка в Напу могла все изменить.
— Два номера или один, мистер Томпсон? — спросила Пэрис, глядя ему
в глаза.
— А ты бы как хотела? — нежно произнес он.
Пэрис уже давно была готова ко всему, но не хотела его пугать.
— Тебе будет хорошо одному в номере, Джим? Единственное, чего она
хотела избежать, — это участия в поездке Филлис. Или Питера. Она уже
созрела для того, чтобы задвинуть Питера в шкаф, где ему и место. Вместе с
Рэчел. Но Филлис — совсем иное дело. Ее должен был убрать в шкаф Джим, когда
будет готов. Пока же этого не наблюдалось. Филлис то и дело встревала между
ними, и Джим ей в этом не препятствовал.
— Думаю, мне будет очень хорошо в одном номере с тобой, Пэрис, —
он. — Забронировать?
В этот момент он показался ей особенно красивым и сексуальным.
— Да, пожалуйста! — Пэрис просияла.
Через два дня они поехали в Напа-Вэлли, где в отеле
Оберж дю Солей
их ждал
двухместный номер. И только войдя внутрь, Джим сказал Пэрис, что это то
самое место, где они с Филлис провели последнюю годовщину свадьбы, всего за
несколько месяцев до ее кончины.
— Почему ты мне не сказал? — возмутилась Пэрис, когда он наконец
сообщил ей сей многозначительный факт. — Можно было остановиться в
любом другом месте!
И надо было бы. Теперь ее пугал этот уютный номер с большой кроватью и
камином, где она бы, наверное, прекрасно себя чувствовала, если бы не
Филлис. Но та уже была с ними и успела устроиться раньше, чем Пэрис
распаковала вещи.
Джим в деталях поведал Пэрис о последней годовщине своей свадьбы, о том,
куда они ходили, чем занимались и что ели. Он словно пытался отгородиться от
своих чувств к Пэрис и использовал Филлис в качестве щита от нахлынувших
эмоций. Чувство вины пересиливало в нем любовное влечение.
Вечером они поужинали в ресторане, причем Джим осушил почти целую бутылку
шампанского. Вернувшись в номер, он зажег камин, повернулся к Пэрис, и ей
вдруг показалось, что он видит не ее. Джим ни словом не обмолвился о Филлис,
но ее присутствие физически ощущалось в этой комнате.
— Устала? — тихо спросил он, и Пэрис кивнула.
На самом деле она была бодра, но очень нервничала. Что чувствует сейчас
Джим, понять было невозможно. Весь вечер он держался очень тихо, и Пэрис
втайне надеялась, что он готовился отпустить Филлис на волю. Может, он
приближается к прозрению, которое ему давно необходимо? Она молилась, чтобы
так и было. Пора бы уже.
В строгой атласной сорочке, легкими складками ниспадающей с плеч, Пэрис
вышла из ванной. Джим уже лежал в постели, на нем была свежая льняная
пижама. Он причесался и побрился, специально для нее. Пэрис чувствовала себя
невестой в первую брачную ночь и была охвачена теми же страхами, что и любая
воспитанная в старых традициях женщина перед мужчиной, с которым еще никогда
не была в постели.
Наверное, надо было относиться к этому проще, —
думала она, — и завалиться с ним в постель еще там, дома. Но сейчас мы
здесь, и ничего уже не изменишь
.
Она легла, он выключил свет и поцеловал ее. И внезапно вся страсть, какую
они питали друг к другу, вышла на поверхность. Джим моментально возбудился,
они с жаром набросились друг на друга. Пэрис даже не рассчитывала на такую
пылкость и сейчас испытывала колоссальное облегчение.
Она скинула сорочку на пол, Джим стянул пижаму, и они оказались в неведомом
краю, где существовали только руки и губы. Джим уже почти начал входить в
нее, как вдруг все изменилось. Он оцепенел, жить продолжало только его
мужское естество.
— Что случилось? — испуганно прошептала Пэрис.
— Я чуть было не назвал тебя Филлис...
Пэрис почувствовала, что Джим вот-вот заплачет.
— Все в порядке, дорогой... Я тебя люблю... Не волнуйся. Все будет
хорошо.
Она нежно погладила его по спине, но Джим отстранился. Даже в полумраке было
видно, что он охвачен паникой. Пэрис очень хотелось ему помочь: Джим был ей
не безразличен и как мужчина, и как человек. Но она не знала, что делать.
— Я не могу с ней так поступить, — прохрипел он. — Она меня
никогда не простит.
— Думаю, она бы хотела, чтобы ты был счастлив, — мягко произнесла
Пэрис. — Давай я сделаю тебе массаж, а ты ни о чем не думай. Мы сегодня
не будем заниматься любовью. Мы ведь никуда не спешим...
Но она чувствовала, что сейчас Джиму хочется быть подальше нее. И поближе к
Филлис. Словно уползти назад, в прошлое, и снова оказаться рядом с любимой
женой. Вместо того чтобы дать ей сделать себе массаж, Джим встал и нагишом
прошел в ванную. Для его возраста у него было прекрасное тело, но от этого
Пэрис легче не стало: ведь он не захотел поделиться им с нею.
Когда Джим вышел из ванной, на нем был костюм, в котором он ходил на ужин.
Пэрис испытала шок, но постаралась не подать виду. Джим с трагическим
выражением смотрел на нее.
— Пэрис, я не хочу так поступать с тобой. Но я не могу здесь
находиться. Я хочу вернуться в город.
В нем словно что-то умерло. Перед ней стоял сломленный человек.
— Сейчас?
Пэрис села и уставилась на него. Ей казалось, что она видит какой-то дурной
сон.
— Я понимаю, ты считаешь меня сумасшедшим. Я, наверное, и вправду сошел
с ума. Просто я не готов, а скорее всего, никогда не буду готов. Я слишком
сильно и слишком долго любил ее, мы столько пережили вместе... Я не могу ее
оставить, не могу предать.
— Но ведь она тебя оставила, — мягко произнесла Пэрис, откинувшись
на спинку кровати. — Она этого, конечно, не хотела, но выбора у нее не
было. Ее больше нет, Джим. Ты не можешь умереть вместе с нею.
— Думаю, я все же умер. Умер в ту же ночь в ее объятиях. Я просто этого
не понял. Прости, что поступаю так с тобой. Я не могу быть с женщиной. Ни
сейчас, ни когда бы то ни было.
Именно этого она и опасалась с самого начала, хотя все время надеялась, что
это пройдет. Но — не проходило. Джим просто не желал выздоравливать. Он
сделал выбор в пользу смерти. И Пэрис никак не могла этого изменить.
— Может, нам все-таки провести ночь вместе? Просто полежать рядом.
Совсем не обязательно заниматься сексом. Вот увидишь, утром тебе станет
легче.
Джим медленно покачал головой:
— Нет, я не смогу. Если нужно, я пешком вернусь в город, а машину
оставлю тебе.
Он избегал даже смотреть на нее, и Пэрис поняла, что она для него больше не
существовала.
— Я оденусь, — тихо проговорила она, стараясь не думать о том, что
произошло.
Ей было страшно грустно и обидно, она чувствовала себя отверженной. Она не
сердилась на Джима и понимала, что дело не в ней, но от этого обида не
проходила. Ей было горько, что их роман закончился столь бесславно.
Через десять минут Пэрис в джинсах и свитере с наспех собранным чемоданом
спустилась к машине. Джим молча сунул вещи на заднее сиденье, Пэрис села
спереди, и уже через пять минут они мчались по дороге. Расплачиваться с
отелем не было необходимости, поскольку там имелся оттиск с его кредитки.
Платить по счетам надо было только перед самим собой.
Всю дорогу Джим молчал, а когда Пэрис взяла его за руку, никак не
отреагировал. Он словно был во власти могущественного демона — его вновь
призвала к себе Филлис.
— Я больше не стану тебе звонить, — неживым голосом объявил Джим,
высаживая ее возле дома в половине третьего утра. — Нет смысла, Пэрис.
Я не могу это продолжать. Прости, что напрасно потратила со мной время.
Можно было подумать, что он сердится на нее, но Пэрис знала: он страшно зол
на себя.
— Я не напрасно потратила с тобой время, — ласково произнесла
она. — Мне за нас обоих обидно. Надеюсь, когда-нибудь ты с этим
справишься, для своего же блага. Ты не заслуживаешь того, чтобы до конца
дней страдать в одиночестве.
— Я не одинок. Со мной Филлис, память о ней. Мне этого
достаточно. — Он повернулся к ней, и Пэрис сжалась при виде его глаз,
пылающих болью. Джим так истерзался, что от него осталась горстка
пепла. — А у тебя есть Питер, — добавил он, словно желая увлечь ее
с собой в эту пучину страдания.
Но Пэрис покачала головой.
— Нет, Джим, — возразила она. — Это у Рэчел есть Питер. А у
меня есть только я.
С этими словами она тихо вышла из машины, взяла вещи и поднялась на крыльцо.
Не успела она отпереть дверь, как послышался шум мотора.
Больше Пэрис никогда не слышала о Джиме Томпсоне.
Глава 23
Как и обещала, на первое сентября Мэг приехала в Сан-Франциско с Ричардом
Боуленом. Он снял номер в
Риц-Карлтон
, а Мэг решила пожить у матери.
Ричард не возражал. Напротив, он считал, что так ему будет легче
познакомиться с мамой своей подружки, в противном случае Пэрис неизбежно
будет испытывать ревность.
Это было мудрое решение, хотя все равно Мэг сразу почувствовала, что Пэрис
относится к Ричарду с недоверием. Она ходила вокруг него кругами и
принюхивалась, как собака к незнакомому дереву, терзала вопросами, испытующе
смотрела и заставила выложить о себе все, начиная от детства и кончая
работой. К счастью, Ричард был готов к этому испытанию и стойко его
выдержал. Проведя три дня в обществе Ричарда Боулена, Пэрис вынуждена была
признать, что он ей очень понравился. Правда, она невольно думала о том, что
с таким мужчиной следовало бы встречаться ей, но он, как на грех, нашел себе
молоденькую. Хуже того — ее собственную дочь! Ситуация была стара как мир,
Пэрис прекрасно понимала это и не держала на него зла.
В день отъезда они сидели в саду, Мэг зачем-то пошла наверх, и Пэрис
повернулась к Ричарду с озабоченным выражением лица.
— Не хочу выглядеть назойливой, Ричард, но вас не беспокоит разница в
возрасте?
— Я стараюсь об этом не думать, — честно признался он. — Вообще-
то, я раньше всегда встречался со своими ровесницами. И жена была одного
возраста со мной, мы с ней еще в колледже познакомились. Но ваша дочь
совершенно особенная девушка, вы, наверное, и сами это знаете.
Пэрис вздохнула. Ричард казался моложе своих лет и, как ни странно, был чем-
то похож на Мэг — те же зеленые глаза и белокурые волосы. Они прекрасно
подходили друг другу. Рядом с ним Мэг расцветала и выглядела совершенно
счастливой. Она сказала матери, что чувствует себя с ним как за каменной
стеной, да Пэрис и сама видела, что
у них все серьезно.
— Не хочу казаться старомодной мамашей, — извиняющимся голосом
произнесла Пэрис, — но прошу вас, Ричард: не играйте с ней. — Она
чувствовала некоторую неловкость, тем более что говорила материнским тоном
практически со своим сверстником. — Я понимаю, вам пока рано говорить о
своих намерениях, но я не хочу, чтобы с ней позабавились, а потом разбили
девочке сердце. Она этого не заслужила.
Пэрис подумала о Чандлере Фримане. Тот мог позабавиться с молоденькой
девушкой и уйти, даже не оглянувшись. Но Ричард вроде бы не из той породы.
— Вы намного старше и умнее ее. Если вы не имеете в виду ничего
серьезного, не подавайте ей ложных надежд. Не обижайте ее.
— Обещаю, Пэрис, — произнес он, — ее не обижу. А вы не
допускаете мысли, что у меня могут быть серьезные намерения? Если я попрошу
ее руки, вы не будете против?
— Не знаю, — честно призналась Пэрис. — Надо подумать. Вы
настолько ее старше... Я только хочу, чтобы моя дочь была счастлива.
— Счастье редко имеет отношение к возрасту, — резонно заметил
Ричард. — И даже наоборот. Возраст тут совсем ни при чем. Я люблю ее, и
все тут, — бесхитростно заключил он. — Я ни к одной женщине не
испытывал того, что чувствую к Мэг. За исключением разве что моей бывшей
жены.
Эти слова отозвались в душе Пэрис тревожным звон ком, и она серьезно
посмотрела на него.
...Закладка в соц.сетях
