Жанр: Любовные романы
Игра в свидания
...ьчишка.
Беда была в том, что Пэрис вполне разделяла ее точку зрения.
— Спасибо, — с теплотой произнесла она.
Пэрис была тронута. Все те изъяны, какие подметила в Жан-Пьере Мэг, она
видела в нем сама. Неотразимый, обаятельный, сладкий мальчик. Но все же —
мальчик. С нежным и любящим сердцем, но в то же время страшно
безответственный. Он понятия не имел, что значит отвечать за другого
человека, а Пэрис это знала хорошо.
К тому же она была убеждена, что рано или поздно ему следует обзавестись
детьми — настоящими, а не такими, как существующий отдельно от него мальчик
где-то в другом городе. А она не собиралась рожать ему детей, хотя он не раз
об этом заговаривал. Жан-Пьер считал, что со временем они созреют для
ребенка. Пэрис плохо себе это представляла и не была уверена, что это будет
возможно просто физически. Даже если забеременеть прямо сейчас, к моменту
рождения ребенка ей стукнет сорок восемь, что уже непросто. Стало быть,
откладывать нельзя, иначе может вовсе ничего не выйти. Нельзя ждать лет
пять, когда Жан-Пьер остепенится и осядет на одном месте.
В общем, брак представлялся во всех отношениях нереальным. Зато как было
хорошо его просто любить! Но, так или иначе, через четыре месяца у него
кончится виза. Жизнь заставит принимать решения, которые обоим принимать не
хочется. И Пэрис старалась об этом не думать.
— Мэг, на этот счет не волнуйся, — успокоила она дочь.
— Мам, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Во что бы то ни стало.
Ты это заслужила. Особенно после папиного предательства. Если ты считаешь,
что всегда будешь счастлива с Жан-Пьером, — выходи за него. Мы все ему
симпатизируем. Просто мне кажется, для длительных отношений он плохо
подходит.
Ей хотелось, чтобы рядом с мамой был человек, способный о ней позаботиться,
а в отношении Жан-Пьера на этот счет были большие сомнения. Ему это даже в
голову не приходило. Конечно, Пэрис была вполне в состоянии сама о себе
позаботиться, а также и о нем. Порой она воспринимала Жан-Пьера как свое
третье чадо.
— Мне тоже кажется, он мне не вполне подходит, — печально проговорила Пэрис, — жаль.
Насколько было бы легче! А то опять придется окунаться в большой враждебный
мир. Эта мысль была ей невыносима. Жан-Пьер с ней так нежен, никто к ней так
не относился, как он. Даже Питер. Но одной нежности мало. Даже любви, в
сущности, недостаточно, если говорить о спутнике жизни. В мире слишком много
жестокости, кому, как не Пэрис, это знать...
В тот вечер, лежа с ним в постели, Пэрис не могла отделаться от одной мысли:
как пережить разрыв с Жан-Пьером. Даже представить было страшно. Да, много
предстоит решений. Но не сейчас. Позже.
Они возвращались в город и чувствовали себя одной большой семьей, включая
Жан-Пьера. Пэрис смотрела, как он кувыркается в снегу, как ведет
микроавтобус, который она по этому случаю взяла напрокат, и все больше
убеждалась, что он по своему отношению к жизни гораздо ближе к ее детям, чем
к ней.
Она понимала, что имела в виду Мэг. Жан-Пьер устраивает веселые розыгрыши,
рассказывает анекдоты, и это ей в нем очень нравится. Он заставляет ее
молодеть душой, но не настолько, чтобы сравняться с ним возрастом. В Скво-
Вэлли они с Вимом то и дело затевали игру в снежки, и в точности, как Вим,
Жан-Пьер никогда не знал меры. Они забрасывали друг дружку снегом до
изнеможения, игнорируя все увещевания и призывы, являлись все мокрые и
разбрасывали одежду по полу. Два мальчишки. Даже Мэг в свои двадцать четыре
была более взрослым человеком. Иногда, когда
мальчики
о чем-то говорили,
Пэрис с Ричардом переглядывались поверх их голов и тогда становились
похожими на родителей, приехавших в бойскаутский лагерь навестить своих
детенышей. Спору нет, Жан-Пьер был очаровательный
детеныш
. Она любила его
не меньше своих детей. И не могла себе представить, что когда-нибудь они
расстанутся.
Пока же Пэрис и Жан-Пьер по-прежнему были сказочно счастливы. Шестого января
они отмечали Крещение, и Жан-Пьер купил праздничный кекс с запеченной в нем
запиской. В записке оказалось одно слово:
Младенец
, которое привело его в
восторг. Это была французская традиция, и он объяснил Пэрис ее смысл.
Они ездили в Кармель и Санта-Барбару, исходили пешком Иосемитский
заповедник, побывали у Мэг и Ричарда в Лос-Анджелесе. В День святого
Валентина Мэг, задыхаясь от счастья, позвонила матери — но сюрприза не
получилось: накануне звонил Ричард и просил у нее руки дочери. Пэрис их
благословила. Свадьбу решено было играть в сентябре. По случаю помолвки
Ричард подарил Мэг кольцо с большим камнем. Теперь ей не терпелось
похвалиться перед мамой.
К своему испугу, Пэрис тоже получила кольцо от любимого, не такое крупное и
изысканное, но с тем же подтекстом, хотя на словах Жан-Пьер предложения не
делал.
Пэрис недоставало ее обручального кольца, она до последнего момента его не
снимала — пока Питер не женился на другой. И вот теперь колечко,
преподнесенное Жан-Пьером, — тонкая золотая полоска с крошечным
бриллиантовым сердечком, — вновь согрело ей и руку, и сердце, заставило
в который раз задуматься, не связать ли свою жизнь с этим юношей. Случаются
ведь и более невероятные браки.
Обсуждая с Биксом предстоящую свадьбу Мэг, она спросила, что он думает по
поводу ее и Жан-Пьера.
— Послушайся сердца, — посоветовал Бикс. — Чего тебе самой
хочется?
Пэрис сказала первое, что пришло в голову:
— Не знаю. Наверное, надежности.
После предательства Питера этот аспект отношений вышел для нее на первый
план. Конечно, Пэрис понимала, что в жизни всякое бывает и ничего нельзя
знать наверняка. Гарантий тут никто не дает. В чем-то рискуешь больше, в чем-
то меньше, но с Жан-Пьером риск явно был велик. В феврале ему исполнилось
тридцать три, что на слух воспринималось уже чуточку солиднее. Но ей-то
самой в мае стукнет сорок восемь! Через какие-то два месяца. Господи, какая
старая... А он — такой молодой! И взгляды, и строй мысли, и идеалы у него
как у молодого. До зрелости ему еще очень и очень далеко, и даже будь они
ровесники, все равно с точки зрения образа жизни, идеалов и ценностей их
разделяла бы пропасть.
Ей импонировала его нежность, они любили друг друга. Но Пэрис лучше многих
других знала, что одной любви мало. Когда-нибудь он повзрослеет, изменится и
полюбит другую. Ведь Питер же полюбил! Питер поколебал ее веру в людей.
Теперь все, что она любила, к чему прикасалась и во что верила, было
окрашено этим ощущением зыбкости.
— Ты его любишь?
— Да, — без малейших колебаний ответила Пэрис. — Я только не
уверена, что люблю его достаточно.
— А что, по-твоему, значит
достаточно
?
— Это значит вместе состариться, вместе переживать все неудачи и
разочарования, какие тебе преподносит жизнь.
Оба знали: чего-чего, а ударов в жизни хватает, и тут все зависит от того,
как крепко ты любишь другого человека. И надо быть готовым ко всему. Вот
Питер не сумел. А сумеет ли Жан-Пьер? Этого Пэрис не знала, Бикс тоже.
Наверное, Жан-Пьер и сам этого не знал, хотя думал, что знает.
В марте он сделал ей предложение. Через месяц у него кончалась виза, и он
должен был знать, что Пэрис намерена делать. Она давно ждала и боялась этого
вопроса. Но вот он был задан, и надо было отвечать. Жан-Пьер хотел, чтобы
она вышла за него замуж и уехала с ним во Францию, где он мог бы вернуться к
прежней жизни. Но для Пэрис это означало бы бросить все, что стало ей
дорого. А ей так нравилось работать у Бикса, нравилось жить в Сан-
Франциско... Впрочем, Жан-Пьер не рвался уезжать, он был готов остаться. А
остаться легально он мог, только став ее мужем. Тогда он получил бы грин-
карту и мог здесь работать. Но Пэрис понимала, что не имеет права удерживать
его подле себя навсегда. Это было бы несправедливо. Ему надо вернуться к
тому, чем он всегда занимался, снова стать знаменитым фотографом в большом
мире. Так или иначе, но жить в неопределенности дальше было нельзя.
Жан-Пьер твердил Пэрис, что любит ее и хочет видеть своей женой. В каком-то
смысле она тоже этого хотела, но невольно задумывалась о будущем, о том, что
случится, когда он повзрослеет. Пока что взрослым назвать его еще было
нельзя. Почти взрослым — да, но не совсем: мальчишество в нем то и дело
прорывалось наружу. От этого она чувствовала себя мамашей. И не была
уверена, что хочет стать его женой.
Пэрис попросила время на размышления. В том, что она его любит, сомнений не
возникало. Вопрос был — насколько? Пэрис хотела быть с ним честной до конца
и считала, что он заслуживает женщину, у которой таких сомнений не
появляется.
Прошло три недели, и Пэрис наконец приняла решение. Как-то в начале апреля
они отправились на прогулку в парк и очутились на лужайке перед Дворцом
искусств. Они сели на траву и стали смотреть на уток. Пэрис любила бывать
здесь, особенно вдвоем с Жан-Пьером. Впрочем, ей везде было с ним хорошо. И
вот сейчас она своими руками должна была разрушить собственное счастье...
Пэрис произнесла свой вердикт шепотом. Сердце у нее разрывалось, а для Жан-
Пьера это была настоящая бомба.
— Жан-Пьер, я не могу стать твоей женой, — сказала она. — Я
тебя люблю, но я не могу. Будущее так неопределенно... А ты заслуживаешь
намного больше, чем я могу тебе дать. Хотя бы ребенка.
И не могу позволить, чтобы ты сам оставался ребенком
, — мысленно
добавила она. Проблема заключалась в том, что ей был нужен взрослый человек,
а с Жан-Пьером в этом вообще нельзя было быть уверенной. Он мог и вовсе не
повзрослеть. По крайней мере в обозримом будущем.
Весь вечер Жан-Пьер хранил молчание. И спать лег внизу. Ему больше не
хотелось ни спать с ней, ни прикасаться к ее коже, ни о чем-то просить.
Наутро он упаковал вещи.
В тот день Пэрис не пошла на работу, и, прощаясь, они оба плакали.
— Я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить, — бормотал Жан-
Пьер. — Если захочешь прийти — я буду тебя ждать. Если захочешь, чтобы
я вернулся, — позови, я примчусь.
О большем нельзя было и мечтать, и все это она собственноручно отвергла.
Пэрис казалось, она сошла с ума. И все-таки она поступала правильно. Для них
обоих. Только платила за это очень дорогую цену...
Было невыносимо больно, но Пэрис вытерпела, потому, что была убеждена в
своей правоте. Она любила его. Слишком сильно, чтобы допустить ошибку. Ее
любви хватило, чтобы отпустить его на волю. Это было большее, что она могла
ему подарить, и Пэрис считала, что он это заслужил.
Всю неделю она не ходила на работу, а когда наконец появилась в офисе, то
была похожа на смерть. Впрочем, она это уже проходила, это состояние было ей
хорошо знакомо. На сей раз она даже не стала звонить Анне Смайт. Просто
стиснула зубы и жила дальше.
В тот день, когда исполнилось два года после ухода Питера, Пэрис невольно
думала о своей двойной утрате. Но сейчас она понимала, что извлекла еще один
горький урок. И больше никому не отдаст своего сердца. Никогда. Питер унес с
собой большую его часть. Жан-Пьер забрал остальное.
Глава 27
Ребенок у Питера с Рэчел родился седьмого мая — на следующий день после дня
рождения Вима и через три дня после Пэрис.
Пэрис была убита горем, и ей было все равно. Почти. Только где-то в самом
потаенном уголке души еще теплился интерес к другим людям. И она вспоминала
счастливые мгновения своего материнства, когда они с Питером вдвоем нянчили
детей. Тогда жизнь для нее только начиналась. Сейчас же она чувствовала, что
больше ей нечего ждать от судьбы. Все краски жизни померкли, и вокруг себя
Пэрис видела лишь блеклый, невыразительный пейзаж. Ее чувства выражались
теперь одним словом —
безнадежность
.
Детям она не стала рассказывать подробности и вообще старалась не упоминать
имя Жан-Пьера. Разумеется, они чувствовали, что с ней неладно, но не знали,
как утешить. Всякий раз после разговора с матерью Мэг беспомощно
поворачивалась к Ричарду и в конце концов решила позвонить Биксу.
— Что, в самом деле, происходит? У мамы голос совершенно убитый, но она
твердит, что у нее все в порядке. Меня очень беспокоит ее состояние.
— Да, с ней не все в порядке, — к ужасу Мэг, подтвердил
Бикс. — Но мне кажется, ей просто надо это пережить.
Думаю, здесь все одно к одному: ваш отец, его новый ребенок, а тут еще Жан-
Пьер... Навалилось на нее все.
— Как мне ей помочь?
— Никак. Ей надо самой через это пройти. Она выкарабкается. У нее это
уже получалось.
Но на сей раз выкарабкиваться оказалось труднее, и времени на это ушло куда
больше. Хотя Пэрис казалось, что хуже, чем когда ушел Питер, быть уже не
может. Хуже могла быть только смерть. Но она пока не умерла. Единственное,
что еще поддерживало в ней хоть какой-то интерес к жизни, была подготовка к
свадьбе Мэг с Ричардом, которая намечалась на сентябрь. Ожидалось три сотни
гостей, и вся организация лежала на них с Биксом. Мэг все доверила им и
предоставила Пэрис решать все вопросы самой.
Настал июнь. Жан-Пьер уехал два месяца назад. Пэрис устала бороться и
однажды всю ночь просидела в гостиной, глядя на телефон. Наконец она сказала
себе, что, если и наутро желание позвонить ему не пройдет, она позвонит. И
сделает все, что он попросит. Если он еще что-то от нее хочет. Выносить эту
муку она была больше не в силах. Она слишком долго была одна и скучала по
нему так, как не могла и представить.
В восемь часов утра она набрала номер. В Париже сейчас было пять вечера.
Сердце бешено билось; Пэрис готовилась к тому, что сейчас услышит его голос,
и гадала, удастся ли ей попасть на сегодняшний рейс. Если он скажет, что
ждет, она полетит на крыльях. Может быть, все ее опасения насчет разницы в
возрасте в конечном итоге ерунда?..
Трубку сняла женщина. Судя по голосу — совсем юная. Пэрис понятия не имела,
кто это может быть, и попросила к телефону Жан-Пьера. Она говорила по-
французски, Жан-Пьер ее многому научил. Девушка ответила, что его нет дома.
— Вы не знаете, когда он будет?
— Скоро, — сказала девушка. — Он поехал в детский сад за моей
дочкой. Я что-то приболела.
— Вы у него живете? — осмелилась спросить Пэрис. Она не считала
себя вправе влезать в его личную жизнь, но ей нужно было знать.
— Да, мы с дочкой у него живем. А вы кто?
— Знакомая из Сан-Франциско, — туманно ответила Пэрис.
Она чуть не спросила, какие между ними отношения, но тут же одернула себя.
Это было бы уже слишком. Да и зачем? И так все ясно. Они живут вместе,
времени Жан-Пьер не теряет. Пэрис понимала, что не вправе его винить. Она
нанесла ему очень глубокую рану, и обоим теперь требовался душевный бальзам,
чтобы прийти в себя. Он ничего ей больше не должен.
— В декабре наша свадьба, — объявила девушка. То есть через
полгода...
— Поздравляю, — помертвелым голосом произнесла Пэрис.
У нее было такое ощущение, словно ее насквозь прошила торпеда. Идти с Жан-
Пьером под венец должна была она! Но она не могла этого сделать. И у нее
были на то веские причины, даже если Жан-Пьер и не считал их таковыми. Такие
же веские, как у Питера, когда он уходил от нее. Может, так человек и должен
поступать, не оглядываясь на окружающих? Цена любви...
— Хотите, я запишу для него ваш телефон? — предложила девушка.
Она не сразу нашла в себе силы ответить.
— Нет, спасибо, не нужно. Я перезвоню. Не говорите ему, что я звонила,
пусть будет сюрприз. Спасибо.
Пэрис положила трубку и долго сидела у телефона. Сначала Питер, теперь Жан-
Пьер. Ушел навсегда и даже живет с какой-то девушкой. Интересно, как это у
них получилось? Любит ли он ее или сошелся от отчаяния?
Неважно. Он сам себе хозяин. Они больше не принадлежат друг другу. То, что
между ними было, Пэрис запомнилось как чудо. Чудом оно и было. Но любое чудо
позже воспринимается как трюк. Иллюзия, фокус. То, чего не бывает в реальной
жизни, как бы ты этого ни хотел.
Пэрис оделась и пошла на работу. При виде ее Бикс покачал головой. На этот
раз он не стал ей советовать опять начать встречаться с мужчинами. Ее
состояние к этому не располагало, и у него были подозрения, что это пройдет
не скоро.
До свадьбы Мэг оставался всего месяц, а у Пэрис еще даже не было платья,
хотя дочь уже давно сшила себе подвенечный наряд. Платье было сшито по
эскизу Бикса и выглядело великолепно — из белого гипюра, с длинным шлейфом.
А жизнь Пэрис в последние четыре месяца сводилась к тому, что она четко
выполняла свою работу. Пэрис никуда не ходила, общалась только с сыном и
дочерью, и то словно по обязанности. Вим опять уехал на лето, на этот раз по
программе обмена с Испанией, а Мэг безвылазно сидела в Лос-Анджелесе: до
свадьбы оставалось всего четыре недели.
Лишь в конце августа Бикс снова услышал смех Пэрис. Это была ее реакция на
рассказанный кем-то анекдот. От неожиданности Бикс вздрогнул и стал
озираться. Он не сразу поверил, что это смеется Пэрис. Впервые за четыре
месяца она стала похожа на себя. Бикс даже не заметил, в какой именно момент
это произошло.
— Это ты? — спросил он, внимательно посмотрев на нее.
— Кажется. Пока не уверена.
— Смотри больше не уходи. Когда тебя нет, мне тебя страшно не хватает.
— Можешь мне поверить, больше я этого не сделаю. Я просто не могу этого
допустить. Больше никаких мужчин, хватит!
— Да? Теперь женщинами займешься?
— Больше никем заниматься я не собираюсь — ни мужчинами, ни женщинами.
— Не возражаю, — ответил Бикс. Он был рад за нее.
— Господи, мне же нужно купить платье к свадьбе! Пэрис вдруг охватила
паника. Она словно очнулась от сна. Предыдущие четыре месяца она ходила как
зомби, а ведь у нее дочь выходит замуж.
Бикс бросил на нее робкий взгляд и отпер шкаф. У него уже было готово для
нее платье. Если понравится, пусть будет ей подарок от шефа, если нет, он
его кому-нибудь отдаст. Платье из бежевого гипюра с бледно-розовым жакетом-
фигаро из тафты должно было красиво оттенить ее золотистые волосы.
— Надеюсь, подойдет. Ты здорово похудела.
Не в первый раз. Два года назад было то же самое. Только еще хуже. Но теперь
Пэрис чувствовала себя возрожденной к жизни и не собиралась больше ни в кого
влюбляться. Это слишком больно. Наверное, так бывает всегда, когда любишь.
Может, это цена, без которой нельзя?.. Пэрис теперь ни в чем не была
уверена, но ее это перестало волновать. Она была рада, что снова живет. Рада
чувствовать себя нормальным человеком.
— Заберу домой и спокойно примерю, — сказала она. — Бикс, ты
чудо!
Остаток дня они провели в проработке последних деталей. Все было
предусмотрено. Бикс, как всегда, проделал титаническую работу, причем
практически в одиночку. Пэрис тоже старалась изо всех сил, только сил у нее
в последнее время было маловато — все ушло вместе с Жан-Пьером.
Вечером дома она померила платье и, увидев себя в зеркале, невольно
улыбнулась. В этом платье она была молода и прекрасна. Бикс, как всегда,
оказался на высоте. Пэрис не сомневалась, что свадьба у Мэг получится
сказочная.
Сказку омрачал один-единственный кошмар: там будут Питер и Рэчел. С
малышкой. И мальчиками Рэчел. Чудесная семья! Только она будет одна...
Странно, но эта мысль не принесла ей привычной боли. Пэрис вдруг поняла, что
уже примирилась с таким статусом, хотя для этого ей пришлось проделать
долгий путь. Разрыв с Жан-Пьером она восприняла иначе, чем уход Питера. Он
не был ей навязан извне, объявлен как смертный приговор. Она сама приняла
решение. И за последовавшие четыре месяца пришла к выводу, что лучше ей быть
одной. Конечно, раньше она иначе представляла себе свою жизнь, но так
сложилось. Такая у нее планида.
Теперь Пэрис ни секунды не сомневалась, что может быть счастливой и без
мужчины. Правда, однажды она уже приходила к такому заключению, а потом все
опять пошло вкривь и вкось. Но теперь она будет начеку. В последние два
месяца она много думала, и у нее родился план.
Пэрис знала, чего хочет. Она не могла пока сказать, как к этому отнесутся ее
дети, но сейчас ей было неважно, что скажут другие. Она приняла решение и
даже провела кое-какие изыскания. После свадьбы Мэг она позвонит в несколько
мест и узнает, что и как. Но Пэрис уже заранее знала: это именно то, что ей
нужно. Единственно правильный для нее путь. Это было то, что она умеет
делать лучше всего и от чего у нее не разобьется сердце. Она пока не знала,
как этого достичь, но не сомневалась, что если ей суждено, то все получится.
Пэрис не нужен был мужчина. Ей был нужен ребенок.
Свадьба Мэг удалась на славу — элегантная, красивая, с большим вкусом и не
слишком вычурная. Одним словом — незабываемая. Мэг хотела, чтобы праздник
был устроен на воздухе, и выбор пал на один загородный клуб. Впоследствии
Пэрис и Бикс признавали, что это была одна из лучших их свадеб, а о чем еще
может мечтать мама невесты?
В последние дни Пэрис много разговаривала с Питером по телефону — они вместе
прикидывали расходы, поскольку решили платить пополам, но все их разговоры
носили сугубо деловой характер. И всякий раз у Пэрис перехватывало дыхание,
и она с ужасом думала, как же они встретятся на свадьбе. Ведь одно дело —
положить трубку и продолжать свои дела, и совсем другое — видеть его лицо.
Они не виделись целых два года — с того дня, как вместе привезли Вима в
университет. Да и разговаривали с тех пор всего несколько раз. И вот теперь
придется оказаться лицом к лицу не только с Питером, но и с Рэчел и ее
детьми, не говоря уже об их малышке. При одной этой мысли у Пэрис все внутри
переворачивалось.
В день свадьбы у нее было столько хлопот, что она почти перестала об этом
думать. Проводив Мэг в комнату для невест, Пэрис еще раз придирчиво
осмотрела ее и осталась довольна. В платье, которое придумал ей Бикс, Мэг
была похожа на фею — окутанная воздушным облаком фаты, с маленькой жемчужной
диадемой и нескончаемым шлейфом. Именно так Пэрис себе это и представляла.
Незабываемый день! День, когда дочь выходит замуж за любимого человека,
который отвечает взаимностью и готов сделать все, чтобы она была счастлива.
Разница в возрасте давно перестала тревожить Пэрис, она видела, что лучшей
партии, чем Ричард, Мэг не найти.
Она прошла в дальний конец церкви уточнить кое-какие детали. И заметила
стоящего в сторонке Питера. Он дожидался Мэг, чтобы вести ее под венец.
Пэрис невольно вспомнила день своей свадьбы, двадцать шесть лет назад. Она
никогда не думала, что будет вот так отмечать свадьбу кого-то из детей —
встретившись с мужем после двух лет разлуки и зная, что у него теперь другая
жена.
— Здравствуй, Питер, — сухо произнесла Пэрис и по его взгляду
поняла, что он взволнован ее появлением.
Питер был не просто взволнован — он был ошеломлен. Пэрис казалась еще
прекраснее, чем он помнил. Розовый жакетик из тафты нежно обхватывал ее
плечи и шею, а бежевое гипюровое платье подчеркивало стройность фигуры. Он
хотел сделать ей комплимент, но не мог найти нужных слов.
— Здравствуй, Пэрис, — сказал он наконец. — Потрясающе
выглядишь.
На мгновение Питер даже забыл, что они здесь ради Мэг. Он, как и Пэрис,
вспоминал день их свадьбы и думал о том, как все у них развалилось. Он был
счастлив с Рэчел, обожал свою малышку, но сейчас настоящее отошло на второй
план, уступив место воспоминаниям. Он словно перенесся назад во времени и
вдруг порывисто обнял ее.
Пэрис почувствовала, что в них обоих всколыхнулись прежние чувства. Она
отстранилась и посмотрела ему в лицо.
— Ты тоже замечательно выглядишь, — сказала она. Он всегда ей
нравился. Она была уверена, что будет любить его до конца дней. — Но ты
еще Мэг не видел.
Однако сердце Питера в этот момент принадлежало не Мэг, а Пэрис, их
совместным радостям и горестям, всему, что они потеряли. Питер не знал, что
сказать. Он понимал, что никогда и ничем не сможет искупить свою вину перед
ней. Одно дело было знать это на расстоянии и совсем другое — стоять с ней
лицом к лицу. Он был не готов к такому наплыву эмоций, к такому страшному
раскаянию, которое испытывал сейчас, глядя в прекрасные глаза Пэрис. В ее
взгляде читалось прощение. Однако сам он уже не был уверен, что когда-нибудь
сможет простить себя, и это было намного хуже. Сейчас, при виде Пэрис, это
казалось и вовсе невозможным. С каким достоинством она держится, как она
ранима и горд
...Закладка в соц.сетях
