Жанр: Любовные романы
Игра в свидания
... что я буду одна.
Хорошо? — тихо сказала Пэрис.
— Обещаю, — проговорила Натали.
Она обняла подругу, а потом смотрела, как Пэрис обувается. Какая она
красивая. И какая одинокая... У Натали сердце сжалось.
— Доедешь в такой снегопад? — заволновалась она.
— Куда я денусь! — ответила Пэрис уверенным тоном, отнюдь не
отражавшим ее внутреннего состояния. Но она готова была шагать домой пешком,
лишь бы не оставаться больше в обществе этого безумного Ральфа. И друзей,
которые так явственно ее жалели.
Пэрис понимала, что они делают это из лучших побуждений, но все равно готова
была расплакаться. Вот до чего она докатилась! До мужланов типа Ральфа,
которые носят клетчатые штаны, травят неприличные анекдоты и хлещут спиртное
ведрами, так что
Анонимные алкоголики
по ним просто плачут. Ни одной
минуты дольше она тут не выдержит.
— Утром созвонимся! Спасибо! — Пэрис помахала рукой и распахнула
дверь, молясь, чтобы машина завелась. Но лучше уж поймать попутку, чем
остаться здесь. Домой, домой! Раздеться и спать. На сегодня больше чем
достаточно.
Натали обреченно вернулась в гостиную, и к ней тут же подошел Ральф. Он уже
нетвердо держался на ногах.
— А где эта... как ее?
— Ее зовут Пэрис, она уехала домой. Кажется, у нее разболелась
голова, — объявила Натали, многозначительно посмотрев на мужа. Фред
поежился. Вечер явно не оправдал ожиданий.
— Это плохо. Мне она понравилась. Такая красотка! — продолжал
Ральф заплетающимся языком. — Мне это напомнило одну историю...
Когда он закончил свой рассказ, Пэрис уже преодолела полпути. Она ехала
быстрее, чем следовало бы в такую погоду, но уж очень хотелось побыстрей
добраться до дома, запереться и обо всем забыть. Не ужин, а кошмар! Что бы с
ней ни случилось в дальнейшей жизни, этого Ральфа она никогда не забудет.
На повороте машину занесло. Пэрис нажала на тормоз, от этого колеса повело
еще сильней. Они попали на голый лед, и машина съехала в кювет. Пэрис
попробовала осторожно вырулить, но вышло только хуже: машина намертво увязла
в снегу. А ведь у нее зимние шины... Толку-то! Придется вытягивать на
буксире.
— Черт! — громко ругнулась Пэрис и откинулась на спинку,
вспоминая, с собой ли у нее карточка автоклуба.
В сумочке обнаружились только пятидолларовая банкнота, ключи от дома, права
и губная помада. Тогда Пэрис полезла в бардачок и чуть не вскрикнула от
радости, найдя карточку. Питер всегда очень внимательно относился к таким
вещам. Можно было бы сказать спасибо, если бы она не была на него так
сердита. И этот дурацкий вечер — тоже его вина! По его вине из нее делают
приманку для уродов типа Ральфа. Сам-то небось в свадебном путешествии с
любимой Рэчел. Это он во всем виноват!
В бардачке нашелся и телефон техпомощи. Пэрис позвонила, объяснила ситуацию,
и ей пообещали приехать через полчаса, максимум — через час. Оставалось
только ждать. Пэрис подумала, не позвонить ли Мэг, чтобы скоротать время, но
решила не тревожить дочку известием о том, что она сидит в сугробе посреди
ночи. Эвакуатор прибыл через сорок пять минут. Пэрис вышла из машины и стала
смотреть, как ее вытягивают из кювета.
Через полтора часа после ухода из гостей она наконец добралась до дому. Часы
показывали половину второго. Господи, как же она устала! Пэрис вошла в дом,
закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Впервые после ухода Питера она
почувствовала злость. Такую, что ей захотелось кого-то убить. Ральфа.
Натали. Фреда. Питера. Рэчел. Всех скопом или поодиночке.
Она скинула пальто и сапоги, тяжело поднялась наверх и стала раздеваться.
Никто теперь не увидит ее новое белье. Никто не выйдет с лопатой расчистить
дорожку.
Никто не отвезет ее домой, не подскажет, как удержать машину на скользкой
дороге, не оградит от падения в кювет или от таких идиотов, как этот Ральф.
Она их всех ненавидит, но сильнее всех — Питера!
Пэрис легла в постель и уставилась в потолок. Она ненавидела Питера почти
так же сильно, как когда-то любила. Но теперь она знала, что со всем этим
делать. Надо просто ждать.
Глава 11
В понедельник Пэрис ворвалась в кабинет Анны Смайт вне себя от возбуждения и
гнева.
— Все, конец! — заявила она с порога.
— Конец чему? Нашему лечению? — Анна удивленно смотрела на нее.
— Нет... То есть да. Скоро. Я решила уехать из Гринвича!
— С чего это?
— В субботу я пошла на этот дурацкий ужин, а они мне подсунули какого-
то козла и даже не спросили, хочу ли я. Вы себе представить не можете, что
это было! Сначала мне пришлось чистить дорожку от снега. Лопатой. Потом этот
мужик в клетчатых штанах. Он весь вечер травил неприличные анекдоты, напился
как свинья, а в завершение похлопал меня по заднице!
— И вы поэтому уезжаете? — Анна еще не поняла, говорит ли Пэрис
серьезно.
— Нет, не поэтому. На обратном пути я села в сугроб. Машину снесло с
дороги в кювет. И все потому, что обычно в снегопад машину вел Питер, а я
понятия не имею, как это делается. Пришлось вызывать техпомощь, чтобы меня
посреди ночи выдергивали из канавы. Домой я попала в половине второго. Вот
поэтому я и уезжаю.
— Из-за сугроба или из-за козла в клетчатых штанах? Анна впервые видела
Пэрис в таком состоянии. Щеки у нее разрумянились, глаза сверкали. Она
выглядела абсолютно здоровым человеком. И — живым. Наконец она снова
распоряжалась своей жизнью.
— Нет. Из-за Питера. Я его ненавижу! Это все из-за него! Это он меня
обрек на такое. Бросил меня ради молоденькой сучки, а мне теперь
довольствоваться уродами вроде этого Ральфа? А мои придурочные друзья
полагают, что оказывают мне большую услугу. Нет уж, спасибо! Я лучше в
Калифорнию поеду!
— Но почему? — прищурилась Анна.
— Потому что здесь жить я не могу.
— А в Калифорнии сможете?
Она хотела, чтобы Пэрис приняла это решение по каким-то веским причинам, а
не просто из желания бежать от жизни в Гринвиче. Иначе она все свои проблемы
потащит с собой. География — не решение вопроса, если только за ней не
кроются более глубокие мотивы.
— Там я по крайней мере не увязну в сугробе по дороге из гостей!
— А вы собираетесь там ходить в гости?
— Пока я там никого не знаю, кто мог бы меня пригласить. — Пэрис
немного умерила пыл. Но она не шутила, она твердо решила уехать. — Но я
же пойду работать, стану знакомиться с людьми... И потом, я ведь всегда
смогу вернуться сюда. Я просто не хочу общаться с друзьями, которые меня
жалеют. От этого мне только хуже. Здесь все знакомы с Питером. Мне нужно
завести друзей, которые ничего не знают о моей прежней жизни.
— Звучит разумно. И что вы намерены предпринять?
— Завтра же лечу в Сан-Франциско. Билет уже заказала. А утром звонила в
агентство по недвижимости, они подберут мне несколько домов и квартир на
выбор. Я позвонила Виму, он ужасно занят, но сказал, что поужинать со мной
время найдет. Сколько там пробуду, не знаю. Будет зависеть от результатов
поиска. Но попробовать я хочу. А в такие гости меня больше не заманишь!
Вот в чем дело... Впрочем, Анна считала, что Пэрис давно созрела для смены
обстановки: она это видела, но инициатива должна была исходить от самой
Пэрис. И теперь это свершилось. Она действительно готова переехать.
— Так-так. Похоже, мы перевернули страницу, а? Анна радовалась за свою
пациентку, хотя знала: ей будет не хватать Пэрис. Они хорошо сработались, но
это был именно тот результат, какого она добивалась. Пэрис снова встала на
ноги и готова двигаться вперед. Для этого потребовалось восемь месяцев, но
главное — получилось.
— Думаете, я сошла с ума? — вдруг забеспокоилась Пэрис.
— Ни в коем случае. Наоборот, вы мне кажетесь вполне в здравом уме.
Думаю, вы приняли правильное решение. Надеюсь, вы подберете себе подходящее
жилье.
— Я тоже надеюсь, — отозвалась Пэрис и снова погрустнела. —
Мне жалко уезжать. У меня с этим домом связано столько воспоминаний...
— Будете его продавать?
— Нет. Сдам в аренду.
— И правильно. Если в Калифорнии не приживетесь, вам будет куда
вернуться. Главное — попробовать, Пэрис. Вам предстоит открыть для себя
целый мир. Можете делать все, что захотите, ездить, куда хотите. Все дороги
вам открыты.
— Страшновато...
— Зато интересно. Я вами очень горжусь.
Пэрис сказала Анне, что пока решила друзьям ничего не говорить. Сначала надо
найти новый дом. А то еще отговаривать начнут. Пока она сообщила о своем
решении только ей и детям. И все трое ее поддержали.
Проведя у психотерапевта полчаса, Пэрис вернулась к себе и стала собираться.
Позвонила Натали — хотела извиниться перед Пэрис за неудачный вечер.
— Не бери в голову, — беспечно ответила та. — Все было
чудесно.
— На неделе пообедаем вместе?
— Не смогу. Я лечу к Виму в Сан-Франциско.
— Здорово! Хоть немного развлечешься.
Натали была рада, что подруга наконец оторвалась от дома. Последние месяцы,
конечно, были для нее ужасны, и никакого выхода Натали не видела, разве что
снова выйти замуж. А с такими кандидатами, как Ральф, это маловероятно. Но
кто-то ей все равно нужен. Они с Вирджинией поклялись найти подруге мужа,
чего бы это ни стоило.
— Вернусь — позвоню, — пообещала Пэрис и продолжила сборы.
Наутро она села в самолет.
Пэрис летела первым классом, рядом сидел вполне симпатичный бизнесмен. Лет
пятидесяти, в костюме, с портативным компьютером. Он все время работал.
Пэрис перестала на него глазеть и увлеклась книгой, потом принесли обед, а
затем она смотрела фильм. За полчаса до посадки ее сосед наконец отложил
свой компьютер и с улыбкой посмотрел на Пэрис. Как раз в этот момент подошла
стюардесса и предложила им сыр с фруктами или молоко с печеньем. Пэрис взяла
фрукты, а сосед попросил кофе, и у стюардессы было такое лицо, словно она
его знает.
— Часто летаете в Сан-Франциско? — вежливо полюбопытствовала
Пэрис.
— Два-три раза в месяц. У нас там партнеры, мы вместе инвестируем
биотехнологические проекты в Силиконовой долине.
Впечатляет! Очень симпатичный мужчина — такой преуспевающий,
респектабельный.
— А вы? По делам летите или отдыхать? — спросил он.
— В гости к сыну в Беркли. Он студент.
Пэрис заметила, как он бросил взгляд на ее левую руку. Кольца она теперь не
носила. После официального развода она его сняла, и это далось ей нелегко.
Но что толку в кольце? Питер теперь женат на другой. Однако без кольца она
чувствовала себя раздетой. Пэрис не снимала его со дня свадьбы, хотя не была
особенно суеверной и сентиментальной. Она обратила внимание, что у соседа
тоже нет на руке кольца. Хороший знак.
— Долго пробудете? — заинтересовался он.
— Не знаю. Хочу подыскать себе дом или квартиру. Думаю перебраться в
теплые края.
— Из Нью-Йорка?
Он был заинтригован. Такая красивая женщина, лет сорок, и уже сын-студент.
— Из Гринвича.
— Вы разведены? Ого, да он соображает!
— Да, — осторожно произнесла Пэрис. — А как вы догадались?
— В Гринвиче не так много одиноких женщин, а раз вы заговорили о
переезде, выходит, вы одна.
Пэрис кивнула, но расспрашивать о его семейном положении не стала. Она не
была уверена, что ей хочется это знать, а выглядеть нескромной не хотелось.
Пилот объявил, что скоро самолет пойдет на посадку, Пэрис поднялась и
направилась в туалет, а то потом встать с места не разрешат. Она ждала своей
очереди, когда заметила на себе взгляд стюардессы — той самой девушки, что
их только что обслуживала. Она улыбнулась Пэрис, подошла поближе и негромко
заговорила:
— Конечно, это не мое дело, но, может, вам будет интересно. Он женат, у
него в Стэмфорде четверо детей. Две наши стюардессы с ним встречались, и ни
одной он о своей семье не сказал. Он часто летает. Я видела, вы с ним
разговаривали, а женщины, я считаю, должны помогать друг другу. Может, вам
это и неинтересно, но знать все равно не помешает. Сам он вам о семье ничего
не скажет — нам, во всяком случае, не говорил. Мы узнали от другого
пассажира, который знаком с его женой.
— Благодарю, — ответила Пэрис. Она была ошарашена. — Большое
вам спасибо.
Туалет тем временем освободился, и она пошла умыться и привести себя в
порядок. Глядя в зеркало, Пэрис думала о том, какой большой и враждебный мир
окружает ее со всех сторон. Полный идиотов и прохиндеев. Найти порядочного
человека — все равно что иголку в стоге сена. Конечно, в жизни нет ничего
невозможного, но Пэрис казалось маловероятным устроить свою личную жизнь. Да
и вообще мужчины ей не нужны. Не хватает только влюбиться! Она точно знала,
что никогда больше не выйдет замуж. Питер привил ей иммунитет. Нужно только
научиться быть одной.
Она вернулась на свое место, причесанная, со свежим макияжем; сосед смерил
ее оценивающим взглядом и протянул ей свою визитку.
— Я буду в
Фор-Сизонс
. Если найдете время поужинать — позвоните. А вы
где остановитесь? — любезно спросил он.
— У сына, — солгала Пэрис. Но после того, что она только что
услышала, ей не хотелось откровенничать. Тот еще фрукт! — Боюсь,
времени у нас будет в обрез.
Визитку надо было куда-то девать, и она машинально убрала ее в сумочку.
— Тогда позвоните мне в Нью-Йорк, когда вернетесь, — предложил
сосед, и в этот момент самолет коснулся земли. Они совершили посадку в
аэропорту Сан-Франциско. — Подвезти вас в город? — вызвался он, и
Пэрис улыбнулась, с грустью вспомнив о его жене.
— Нет, спасибо, меня ждут друзья, — небрежно бросила она.
Через двадцать минут, садясь в такси, Пэрис встретила его удивленный взгляд.
Она помахала, и машина двинулась в город. В отеле Пэрис сразу избавилась от
визитки.
За последующие четыре дня Пэрис, кажется, пересмотрела все дома в городе.
Еще ей показали четыре квартиры, и она сделала вывод, что квартира — это не
для нее. Прожив столько лет фактически в загородном доме, с множеством
комнат, она была не готова к более тесному жилью.
В конце концов она выбрала из всех предложенных домов два, которые ей,
безусловно, нравились. Один был большой, каменный, внешне напоминающий их
дом в Гринвиче, второй — затейливый, в викторианском стиле, с отдельным
входом во флигель. У этого варианта было неоспоримое преимущество — близость
океана, вид на залив и мост
Золотые ворота
, а больше всего Пэрис
импонировало то, что флигель можно будет отдать Виму, чтобы он не чувствовал
себя зависимым, когда захочет вырваться из общаги. Сюда и друзей можно будет
водить. Идеальный вариант!
Цена была разумной, и хозяева хотели сдать дом как можно скорее. А Пэрис
была идеальный арендатор — ответственный и платежеспособный взрослый
человек. Дом недавно отремонтировали, и он казался веселым, чистеньким и
светлым. Полы были из красивой доски твердых пород дерева, в главной части
дома имелись три спальни: одна — наверху, с роскошным видом, две другие —
прямо под ней. Одну можно отдать Мэг, вторую оставить для гостей, а в
остальное время пускай пустуют. Кухня симпатичная, в стиле кантри, гостиная
выходит в небольшой, но ухоженный садик. Все здесь было не такое просторное,
как Пэрис привыкла, но это ей даже нравилось. Надо будет выбрать что-то из
мебели и перевезти сюда, а остальное сдать на хранение. А пока она не
перевезла вещи, агент обещал взять кое-какую мебель в аренду.
Все вопросы были решены за один день. Пэрис подписала договор об аренде, и в
тот же вечер агент завез ей ключи в отель. Оставалось еще сдать дом в
Гринвиче, но, даже если это потребует времени, у нее нет никаких причин
торчать там и ждать. Переехать можно хоть сейчас.
В последний вечер Пэрис ужинала с Вимом, а потом повезла его смотреть дом. У
нее была взята напрокат машина, и она уже привыкла рулить по улицам,
вьющимся по горам.
Сын сразу влюбился в выбранное ею жилище.
— Мам, класс! А ты разрешишь мне приводить сюда друзей?
— В любое время, солнышко. Для этого я его и выбрала. Во флигеле были
две небольшие спальни с выходом в сад. Не дом, а мечта! Достаточно уединенно
и уютно, а места — более чем достаточно. Виму будет куда прийти, если он
захочет пожить дома. Впрочем, Пэрис не рассчитывала, что он станет часто
здесь бывать. В Беркли он чувствовал себя как рыба в воде — уже обзавелся
кучей друзей и с удовольствием учился. Вполне успешно, надо сказать.
— Когда переезжаешь? — Вима охватило возбуждение, и Пэрис
просияла.
— Как только вещи соберу.
— А дом продавать будешь?
— Нет, сдам в аренду.
Впервые за долгие месяцы ей было к чему готовиться и чего ждать. Пэрис вновь
почувствовала вкус к жизни. С ней происходило что-то хорошее, а не одни
только несчастья и душевные травмы, как было все последнее время. Восемь
месяцев понадобилось, но в конце концов она к этому пришла.
Перед сном Пэрис отвезла Вима назад в Беркли, а наутро улетела в Нью-Йорк.
На этот раз ее соседкой оказалась дряхлая старушка, которая сообщила, что
летит к сыну, после чего уснула и проспала до самой посадки.
Когда Пэрис вошла в дом, у нее было ощущение, будто она отсутствовала
несколько месяцев. Много же она успела за свою короткую поездку!
На другое утро она позвонила Вирджинии и Натали и рассказала о своих планах.
Обе были в шоке, известие их огорчило. Они не хотели, чтобы подруга уезжала,
но в конце концов каждая из них сказала Пэрис, что если она хочет именно
этого, то надо только радоваться. Пэрис не стала говорить Натали, что на
решительные действия ее подтолкнул тот злополучный ужин.
Она связалась с агентом по недвижимости, и тот охотно взялся за это дело, но
предупредил, что на сдачу дома в аренду может уйти какое-то время, поскольку
сейчас не сезон, а весной и летом люди охотнее снимают, покупают или меняют
жилье. Пэрис созвонилась с компанией, организующей переезды, и в выходные
собиралась начать сборы. Надо было решить, что брать, а что оставить на
хранение.
Днем перезвонила Вирджиния. Она сообщила новость Джиму, и они решили
устроить ей прощальный вечер. А на следующее утро Пэрис получила такое же
приглашение от Натали. К концу недели уже четыре семьи жаждали с ней
пообщаться до ее отъезда и приглашали на ужин. Люди вдруг разом перестали ее
жалеть, всех радовали ее грандиозные планы, и никто не хотел ее отпускать.
Пэрис была счастлива. Такое впечатление, что своим решением уехать в
Калифорнию она перевернула отношение к себе людей. До сих пор ей и в голову
не приходило, что это зависит только от нее. В мгновение ока вся атмосфера
ее существования резко переменилась.
К ее вящему удивлению, уже в воскресенье жильцы были найдены. Это была всего
вторая семья, которой она показывала дом, а после того, как они дали
согласие, позвонили первые и крайне огорчились, узнав, что их уже опередили.
Жильцы хотели снять дом на год, в перспективе — на два. Мужа переводили на
работу в Нью-Йорк из Атланты, у них было трое детей-подростков. Дом подходил
им идеально, и они с облегчением вздохнули, когда Пэрис не стала возражать
против детей. Наоборот, мысль о том, что ее дом оживет, что в нем снова
зазвенят детские голоса, привела Пэрис в восторг. А размер арендной платы
удивил еще больше — этих денег ей хватит, чтобы платить за дом в Калифорнии,
и еще останется. Выходило, что переезд оправдан со всех сторон.
Следующие две недели прошли в сборах и прощальных встречах с друзьями. У
Пэрис остались самые приятные воспоминания от вечеринок, которые они
устроили в ее честь. Были только старые друзья, никаких чужаков для ее
утешения
. Это была неделя душевных встреч. Пэрис и не подозревала, что к
ней так прекрасно относятся в Гринвиче, и на какой-то миг ей даже стало жаль
уезжать.
Но на последнем сеансе с Анной Смайт она утвердилась в своем решении. В том,
что она сейчас делала, было что-то карнавальное. Если бы она осталась, все
пошло бы иначе. Сидела бы одна в пустом доме, в растрепанных чувствах, а то
и в депрессии. Впрочем, в Сан-Франциско она тоже будет одна, но ей предстоит
найти работу и познакомиться с массой людей. Она пообещала, что будет
звонить Анне. Они договорились о
сеансах по телефону
, пока Пэрис не
обустроится, как следует на новом месте.
В пятницу, в восемь утра, она выехала в аэропорт. Самолет взмыл в небо, и
Пэрис усилием воли заставила себя не думать о Питере. Он знал от детей, что
она переезжает, но ни разу не позвонил. Что ж, у него своя бурная жизнь, а
ей теперь надо начинать свою. А если ничего не выйдет и окажется, что она
совершила ошибку, всегда можно будет вернуться назад. Может, когда-нибудь
это и произойдет, но по крайней мере не в ближайший год. Сейчас она должна
расправить крылья и попытаться взлететь.
На сей раз Пэрис знала, что парашют на месте. Она уже не совершала
свободного падения в пространстве, ее никто не выталкивал из самолета. Она
прыгнула сама, отдавая себе полный отчет в том, что делает и почему.
Пока что переезд в Калифорнию был ее самым смелым поступком. Вим обещал, что
уже в выходные приедет ее навестить, и когда самолет приземлился в Сан-
Франциско, Пэрис улыбалась себе.
Она дала таксисту адрес своего нового дома. Агент, как и обещал, уже ждал.
Он взял для нее в аренду необходимую мебель, пока она будет ждать свою.
Кровать, комоды, обеденный стол со стульями, диван с журнальным столиком,
светильники — все выглядело вполне респектабельно.
Пэрис оттащила чемодан наверх, в спальню, и огляделась. Только-только
занимался вечер, и из окна был виден мост
Золотые ворота
.
Она подошла к зеркалу над туалетным столиком и улыбнулась своему отражению.
В доме стояла тишина, и Пэрис шепнула себе:
Радость моя, я дома!
У нее
закружилась голова; впервые за долгое время она была окрылена надеждой.
Пэрис села на кровать и засмеялась. У нее началась новая жизнь.
Той мебели, что дали Пэрис во временное пользование, вполне хватало для
жизни, но без привычных вещей, картин и всяких милых безделушек дом казался
безликим и холодным, несмотря на роскошный вид из окон. Единственное, что
приходило на ум, — это отправиться в цветочный магазин и накупить
цветов.
В субботу, после постирушки и долгого телефонного разговора с Мэг, Пэрис
села в машину и отправилась колесить по окрестностям. Завтра вечером приедет
Вим с приятелем, и она хотела по мере возможности украсить дом.
Пэрис заранее приметила на Сакраменто несколько симпатичных антикварных
лавок, которые намеревалась прочесать, и, пока ехала по Филлмор-стрит,
вспоминала разговор с дочерью. Мэг сказала, что в минувшие выходные они с
Пирсом решили расстаться. Девушка была огорчена, но не убита горем, и
согласилась с матерью, что это не те отношения, о которых стоит
горевать, — хотя, скорее всего, причины для разрыва были глубже. Они с
Пирсом пришли к заключению, что у них разные интересы и цели в жизни. Но Мэг
по-прежнему очень хорошо к нему относилась. И не считала проведенные с ним
месяцы пустой тратой времени.
— А что теперь? — осторожно спросила Пэрис. Она любила быть в
курсе дочкиных дел. — Кто-то новый уже нарисовался на горизонте?
Мэг рассмеялась:
— Мам, всего неделя, как расстались! Думаешь, я такая неразборчивая?
При том, что роман с Пирсом не занял главного места в ее жизни, Мэг
требовалось время, чтобы его оплакать. Он все же был с ней мил, они
прекрасно проводили вместе время, что бы о нем ни думала Пэрис.
— Нет, неразборчивой я тебя не считаю. Просто ты у меня такая красивая,
мужики должны у тебя под дверью в очереди стоять.
— Все не так просто, как ты себе представляешь. Здесь полно кретинов.
Актеры все влюблены в себя. Пирс был не такой, но зато его больше
интересовали единоборства и здоровый образ жизни, чем кино; он и сам
говорил, что его больше привлекает работа тренером по карате, чем участие в
фильмах ужасов. Киношники — вообще особая категория людей. Половина моих
знакомых сидят на игле, многие встречаются с малолетками и манекенщицами.
Здесь у каждого своя программа. С мужчинами моего возраста мне скучно, они
совсем зеленые. А солидные люди, которые мне попадаются, типа адвокат
...Закладка в соц.сетях
