Жанр: Любовные романы
Благословение
...х ты
защищала, будучи общественным адвокатом.
— Не совсем так. Дело в том, что многие из моих теперешних клиентов
имеют гораздо больше денег. Ладно. А как у тебя? Много работы?
Очень. Я сама совсем недавно дважды участвовала в судебных процессах, в
качестве свидетеля, в случаях, связанных с неврологическими заболеваниями.
Это было очень интересно. И, конечно, мы выиграли оба процесса. —
Скромность никогда не была одним из достоинств Элизабет Грэхем, и тем, кто
это знал, было легче с ней общаться.
— Конечно, — неопределенно сказала Пилар, — извини меня,
пожалуйста... но мне действительно нужно заняться делами. Я перезвоню тебе
скоро... береги себя. — Она поспешно положила трубку, как всегда,
испытывая чувство поражения после разговора с матерью. Она никогда не могла
одержать верх, мать всегда была не согласна с ней, и Пилар никогда не могла
добиться того, чего она хотела. Но самое смешное во всем этом было то, что
за все эти годы Пилар сумела понять, что ей и не надо ничего добиваться от
матери. Она уяснила это уже давно. Ее мать была тем, кем она была всегда, и
меняться она не собиралась. А вот Пилар продолжала ждать от нее чего-нибудь
новенького и надеялась, особенно в те моменты, когда мать звонила сама, что
она изменится по отношению к ней. Но Элизабет так и не стала той ласковой,
доброй, отзывчивой и любящей матерью, которую Пилар всегда хотела иметь. И
отец никогда не был таким. Но теперь у нее для этого есть Брэд, со всей его
любовью, и пониманием, и добротой, о которых она так мечтала и не имела
никогда. А если она нуждалась в ком-нибудь, похожем на мать, то рядом была
Марина, и никто из этих двоих никогда не подводил ее.
Во время судебного перерыва она позвонила Марине, чтобы поблагодарить ее за
рекомендацию хорошего врача, и Марина была довольна, что Хелен Вард
понравилась ее подруге.
— Что она сказала? Обнадежила тебя?
— Да, вполне. Во всяком случае, она не сказала, как моя мать, что из-за
того, что я старая, у нас могут быть дети-уроды. Но она объяснила, что нам
потребуется время и кое-какие усилия.
— Я уверена, что Брэд готов сделать все, чтобы увидеть тебя счастливой
матерью, — сказала Марина, и Пилар подумала, насколько бы отличалась
реакция ее матери, скажи она ей об этом.
Он думает, что и так делал все от него зависящее, — рассмеялась
Пилар. — Доктор Вард дала мне таблетки, которые, может быть, помогут.
Самое главное во всем этом то, что я не теряю надежды, но согласись, я ведь
уже не девочка.
— Кто? Ты? Вспомни мою мать... последнего ребенка она родила в
пятьдесят два...
— Перестань. Каждый раз, напоминая мне об этом, ты пугаешь меня. Как
будто хочешь сказать, что я забеременею, когда мне будет за пятьдесят.
— Я тебе еще не то могу пожелать, — Марина добродушно
рассмеялась, — но если небесам будет угодно, чтобы ты забеременела в
девяносто лет, будь уверена, ты забеременеешь.
— Ты мне очень помогла, Марина, я ценю это. Знаешь, моя мать звонила
сегодня, вот это действительно был сюрприз.
— Да? И какими же приятными новостями она с тобой поделилась на этот
раз?
— Особенно никакими. Сообщила, что в Нью-Йорке стоит сильная жара, и
напомнила мне, что моему отцу было столько же, сколько сейчас мне, когда-то
поставили во главе апелляционного суда.
— Ну да, ты же у нас просто неудачница. Даже не представляю себе... Как
мило с ее стороны напоминать тебе об этом.
— Я тоже так подумала. Между прочим, она считает, что мне подходит твоя
должность.
— Я с ней согласна. Но это уже совсем другой разговор, а мне сейчас
надо возвращаться, чтобы как раз занять свое место. Сегодня после обеда я
должна вынести приговор по делу, в котором преступление совершено пьяным
водителем. Сам шофер вышел из-под обломков автомобиля абсолютно невредимым,
но чуть не убил тридцатилетнюю беременную женщину и троих ее детей. К
счастью, существует жюри присяжных, и им тоже придется принять решение.
— Да, видимо, случай непростой, — сочувственно сказала Пилар. Ей
нравилось вот так обмениваться мнениями с подругой, она любила все эти
разговоры и высоко ценила их дружбу. Она никогда не разочаровывалась в
Марине.
— Конечно, непростой. Ладно, береги себя. Скоро я тебе все расскажу.
Может, позавтракаем вместе на днях, если ты не очень занята?
— Хорошо, я позвоню тебе.
— Спасибо. Ну пока. — Закончив разговор, они обе вернулись к своей
работе.
Им не удалось позавтракать вместе ни на этой неделе, ни на следующей. Обе
были слишком заняты, и Пилар с головой ушла в работу, пока Брэд не предложил
уехать на несколько дней и поселиться в одном очень уютном маленьком отеле в
Кармел-Веле, о существовании которого он давно знал. Как он объяснил,
наступала
критическая неделя
. ЛГ у нее уже вот-вот начнет выделяться, а
это значит, организм готов к овуляции и она наступит через день-два. И муж
решил, что было бы гораздо лучше уехать и заняться ее проблемами вплотную,
чем сидеть на месте и постоянно быть в напряжении: ему — в суде, а ей — у
себя в офисе.
Но к тому времени, как они добрались до отеля, оба были совершенно измучены
после нескольких дней напряженной работы. Они были просто счастливы от того,
что оказались вдвоем, в уютной комфортабельной обстановке, и наслаждались
обществом друг друга и тем, что можно было говорить и думать, не боясь быть
прерванными телефонным звонком или тем, что на них в любой момент обрушится
поток сводок и докладных записок.
И несмотря на беспокойные дни, предшествовавшие поездке, они отлично провели
время, много гуляя по окрестностям. Пилар была страшно растрогана подарком
мужа. В антикварном магазине в Кармеле Брэд купил жене небольшую, но очень
красивую картину. На ней были изображены мать с ребенком, сидящие в сумерках
на скамейке; в ней чувствовалось влияние импрессионизма, и она очень
понравилась Пилар. Она была уверена, что если на этот раз забеременеет, то
эта картина навсегда приобретет для нее особое значение.
После двухдневного отдыха они вернулись в Санта-Барбару посвежевшими и
счастливыми и полными надежд на то, что на этот раз достигли цели. Пилар
сказала Брэду, что она почти уверена в этом. Но в следующем месяце
менструация пришла вовремя, и Пилар пришлось начать принимать хломифен. Он
подействовал на нее так, как и предсказывал доктор. Она чувствовала себя
взведенной до упора, как часовая пружина. Она готова была взорваться в ответ
на любое замечание Брэда, и по шесть раз на дню у нее появлялось
непреодолимое желание задушить свою секретаршу. Она едва могла
сосредоточиться, чтобы выслушивать клиентов, а во время процессов прилагала
массу усилий, чтобы не потерять над собой контроль, споря с судьей. Теперь
все ее мысли были направлены на то, чтобы держать себя в рамках, и она
постоянно чувствовала себя совершенно измотанной.
— Смешно, не правда ли? — говорила она Брэду. — Тебе, должно
быть, это ужасно нравится. — Она капризничала и вела себя как последняя
истеричка уже две недели, и сама себе была отвратительна, прекрасно понимая,
чего ему стоит терпеть эти фокусы. Все было гораздо хуже, чем описывала
доктор Вард, но Пилар знала, что ребенок того стоит.
— Все это будет оправдано, если из этого будет толк, — заверил ее
муж. Но беда в том, что и на этот раз у них ничего не получилось. В общей
сложности они старались добиться успеха уже пять месяцев, и в следующем
месяце, за неделю до Дня Благодарения, доктор Вард посоветовала им сделать
внутриматочное оплодотворение.
Перед тем как на него решиться, они долго втроем обсуждали эту возможность,
и врач заверила их, что, по ее мнению, только это может привести к
положительным результатам. Она собиралась в два раза увеличить дозу
хломифена, которую принимала Пилар, что нисколько не обрадовало пациентку,
непосредственно перед овуляцией с помощью ультразвука проверить, как
развивается фолликул, потом в ночь перед овуляцией сделать ей укол другого
гормона, ХГЧ, а потом произвести внутриматочное осеменение посредством ввода
спермы прямо в матку.
Пилар не была в восторге от того, что ей придется принимать лекарства, и без
того чувствуя невыносимое напряжение под действием этого препарата, но Хелен
Вард уговорила ее, что стоит попробовать, и супруги забронировали номер в
отеле
Бель Эр
на два дня, которые, как они высчитали, должны были быть
наиболее благоприятными, исходя из действия лекарства и графика температуры.
Доктор Вард посоветовала им в течение трех дней не заниматься любовью, чтобы
у Брэда не понизилась активность спермы.
— Я чувствую себя, как породистый бык во время случки, — шутил
Брэд по дороге в Лос-Анджелес. Между тем Пилар снова чувствовала себя
человеком. Она приняла последнюю дозу хломифена пять дней назад, мало-помалу
возвращалась в свое обычное состояние, и это доставляло ей несказанное
удовольствие. Она уже давно успела забыть, как это здорово, когда ты можешь
полностью управлять своим телом и держать эмоции под контролем.
Приехав в Лос-Анджелес, они сразу же отправились к доктору, чтобы сделать
ультразвуковое обследование. Его результаты вполне удовлетворили ее. Сразу
после этого она сделала пациентке укол ХГЧ и попросила их прийти на еле
дующий день в полдень. Таким образом в их распоряжении оказались оставшиеся
полдня и ночь, в течение которых они могли заниматься чем угодно, кроме
любви. И они оба были удивлены тем, что чувствуют волнение и беспокойство.
— Может быть, завтра я уже буду беременна, — прошептала Пилар.
В этот вечер на Родео-драйв в магазине Дэвида Оргелла Брэд купил ей
бриллиантовую брошку старинной работы, в форме маленького сердечка. Потом
они заглянули в магазин Фреда Хеймана, который находился на той же улице.
Это был необыкновенный вечер, но оба, паря в небесах, испытывали легкую
тревогу от того, что в любой момент они могут упасть на землю.
Они немного выпили в отеле
Беверли-Хиллз
и пообедали в Спаго, а потом,
вернувшись в
Бель Эр
, прежде чем пойти спать, не спеша прогулялись по
окружавшему отель парку, любуясь лебедями, скользящими по зеркальной
поверхности пруда. Но они еще долго пролежали в постели, не смыкая глаз и
думая о завтрашнем дне.
На следующее утро супруги были крайне взволнованы, а когда они зашли в лифт,
чтобы подняться в приемную к Хелен Вард, Пилар начало трясти.
— Ну не глупо ли? — прошептала она Брэду. — Я чувствую себя
как девчонка, потерявшая девственность. — Муж улыбнулся в ответ на ее
слова. Он тоже был напряжен и скован. Ему совсем не нравилась мысль о том,
что ему придется сдавать сперму прямо в кабинете врача. Правда, доктор
заверила его, что он будет не ограниченно времени и Пилар сможет помочь ему.
Но сама идея казалась им совершенно неприемлемой, и они оба были смущены
предстоящим испытанием. Но как только супруги добрались до приемной, они
были приятно поражены.
Их пригласили войти в отдельное помещение, и они оказались в уютной комнате,
больше похожей на хорошо оборудованный номер в отеле. Там была кровать,
телевизор с набором эротических видеокассет, стопка журналов, чтобы занять
гостей
, и целый набор эротических приспособлений и вибраторов,
предназначенных для достижения той цели, ради которой они здесь оказались. А
на столе стояла маленькая мензурка, в которую нужно было собрать сперму.
Их не предупредили, сколько в их распоряжении времени, а только, уходя,
медсестра спросила, не желают ли они выпить кофе, чаю или какой-нибудь
другой безалкогольный напиток. И вдруг Пилар, взглянув на мужа, безудержно
расхохоталась. Он выглядел таким серьезным и чужеродным в этом месте, что
она не могла удержаться от смеха. Все происходящее ей вдруг показалось
ужасно глупым.
— Похоже на номер в публичном доме, правда? — Она хихикнула, и
Брэд тоже ухмыльнулся.
— Откуда ты знаешь?
— Где-то читала о подобных заведениях. — Она снова начала
смеяться, и он с жалкой улыбкой толкнул ее на кровать, а сам повалился
рядом.
— И как только я позволил впутать себя во все это? — сказал он,
глядя на нее.
— Не имею понятия. По дороге сюда я думала о том же. И знаешь
что, — Пилар пристально взглянула на него, — если ты не хочешь
этого делать, то давай скорее уйдем. Мы начали это вроде как несерьезно, но
теперь, наверное, я зашла слишком далеко... Я сама такого не ожидала... но,
поверь, я никогда не хотела ставить тебя в неловкое положение... — Она
чувствовала себя виноватой в том, что втянула его в это. Ведь вся эта
ситуация вызвана ее возрастом. И если бы она поставила вопрос о детях
раньше, им бы никогда не пришлось иметь со всем этим дело.
— Ты все еще хочешь ребенка, Пилар? — тихо спросил ее Брэд, и
Пилар грустно кивнула. — Отлично, тогда хватит переживать и давай
займемся делом.
Он поднялся и включил эротический фильм, который смутил ее, но, отбросив
неловкость, Пилар помогла ему снять одежду. Сама она тоже разделась и начала
ласкать его, пока он смотрел на экран. Он возбудился очень быстро, равно как
и она, и она даже пожалела, что им придется упустить такой момент. Брэд
боролся с желанием завершить близость естественным образом, а она продолжала
гладить, ласкать, целовать и возбуждать мужа, пока, наконец, нужный
результат не был достигнут и он не успокоился в ее объятиях. Это было
довольно непривычно для них обоих, но, что это очень неприятно, сказать было
нельзя.
Они быстро приняли душ, оделись и позвонили медсестре. Она взяла чашечку и
попросила Пилар следовать за ней.
— Можно мне тоже пойти? — нерешительно спросил Брэд. Пока в том,
что они делали, не было ничего страшного, но он хотел быть рядом с ней на
случай, если все самое неприятное было еще впереди.
Медсестра сказала, что он может пойти с ними. Пилар снова все с себя сняла,
надела халат и, слегка нервничая, улеглась на процедурный стол. Через
секунду вошла доктор Вард и поместила свежую сперму в гипотермальный
раствор. Потом она ввела небольшую трубочку в матку Пилар и осторожно
перекачала по ней сперму. Все было сделано буквально за минуту, и, вынув
трубочку, доктор велела пациентке полежать полчаса. Она оставила их вдвоем,
и супруги тихо переговаривались о пустяках в течение получаса. Брэд
поддразнил ее, заявив, что считает, что ей вместо спермы ввели внутрь
индюшачью подливку.
— Я сама чувствую себя как индюшка, лежа здесь, — ответила Пилар.
Они были удивлены тем, что весь процесс оказался таким простым, но все равно
он здорово измотал их. Пережитое напряжение привело их обоих к полному
эмоциональному спаду.
— Держу пари, что у нас все получилось, — сказал Брэд уверенно и
засмеялся, вспомнив неприличный фильм, который они смотрели в соседней
комнате. — Нам тоже надо купить парочку подобных кассет, — пошутил
он, и она рассмеялась. Все проделанные ими манипуляции изрядно позабавили
их. И все же нельзя было сказать, что им было легко. Не все в жизни просто.
— Все, на этот раз дело сделано. — Доктор зашла проведать их перед
тем, как они ушли. Она еще раз сказала Пилар, что все ее гормональные
анализы в норме, а гестагенный уровень резко повысился с того момента, как
она начала принимать хломифен. Также она предупредила их, что подобную
процедуру, может быть, придется повторить шестьдесят раз, пока она
сработает
. — Вам придется видеться со мной чаще, чем со своими
друзьями и близкими, — с улыбкой заверила Хелен, но супруги Колеман
ответили, что они ничего не имеют против. Она пожелала им счастливого
Благодарения и попросила Пилар держать ее в курсе. Она сказала, что через
две недели будет ждать от нее звонка, чтобы узнать, началась ли у пациентки
менструация.
— Не волнуйтесь, — улыбнулась Пилар, — я позвоню вам в любом
случае, — особенно если пациентка забеременеет. — А если нет — то
им придется прийти сюда для внутриматочного оплодотворения снова... и
снова., .и снова... пока у них что-нибудь не получится или пока им это не
надоест... Но. несмотря на то, что это было первый раз, Пилар надеялась, что
он станет решающим.
Она также хотела обсудить с доктором метод оплодотворения клетки через
фаллопиевы трубы. Пилар читала об этой процедуре. Это очень походило на
искусственное оплодотворение, но было более результативным для женщин
сорокалетнего возраста. Но доктор Вард отказалась пока даже обсуждать это.
— Давайте сначала посмотрим, что у нас получится, хорошо? —
сказала она категорично. Она считала, что не стоит раньше времени обсуждать
такие исключительные меры. А на искусственное оплодотворение она возлагала
большие надежды. Под действием хломифена гестагенный уровень у Пилар изрядно
повышался, что должно было неизменно привести к беременности.
Домой они ехали спокойные и умиротворенные, чувствуя, что последние
несколько дней невероятно сблизили их. А неделя перед Днем Благодарения
пролетела очень быстро, и Пилар старалась не переутомляться на работе.
Нэнси с Томом и с малышом Адамом праздновали этот день с отцом и мачехой, а
Тэдди отправился со своей подругой в Денвер покататься на лыжах. Но он
пообещал провести с ними Рождество в этом году, поэтому никто не был к нему
в претензии из-за его отсутствия в День Благодарения. Между тем Адаму было
уже пять месяцев, он постоянно гукал и всем радостно улыбался, а на нижней
десне у неге красовались целых два зуба. Брэд был просто без ума от малыша,
сам удивляясь той нежности, какую он испытывал к этому крохотному существу.
Пилар тоже подолгу возилась с ним, пропуская мимо ушей обычные комментарии
Нэнси с том, как ей хорошо с ее ребенком и что она всегда удивлялась, почему
у мачехи с отцом не было детей.
— Я думаю, что это интуиция, — пошутила Пилар, но ни она, ни Брэд
не заговорили с детьми о своих планах и по пытках завести ребенка. Это было
для них слишком важно, слишком интимно, чтобы делиться с кем-нибудь. И Пилар
с нетерпением ожидала того момента, когда наконец станет ясно, беременна она
или нет. Даже праздник Благодарения не мог отвлечь ее от этих мыслей.
И поэтому, когда молодые супруги уехали, Пилар с облегчением вздохнула от
того, что они остались вдвоем могут свободно поговорить о том, что их сейчас
больше всего волновало.
— Я очень надеюсь на положительный результат, — при зналась она.
— Посмотрим, — сказал Брэд, но заметил необычное выражение в
глазах жены, которое напомнило ему о чем-то давно забытом. Ее взгляд был
лишь слегка затуманен, но ни каких признаков, никаких намеков на то, что что-
то в ней изменилось, еще не было, и он решил, что сам, как и Пилар просто
поддался желанию того, чтобы она была беременна.
Глава 8
Для Дианы и Энди День Благодарения "в этом году превратился в настоящий
кошмар. В течение последних трех месяцев их жизнь походила на ад, и Энди
иногда казалось что он не сможет так дальше существовать. Он не мог с ней ни
о чем говорить, не мог видеть той горечи, жалости к самой себе и ненависти —
того состояния, в котором Диан, теперь постоянно пребывала. Она питала
ненависть ко всему и ко всем, и чувство злости до краев переполняло ее. Она
злилась на свою жизнь и на судьбу, которая сыграла с ней такую жестокую
шутку. И он ничего не мог поделать. Ведь его это тоже касалось, раз уж он
связал с ней свою жизнь. Но бывали дни, когда он был абсолютно уверен, что
они оба больше не выдержат такой обстановки.
Положение дел еще более ухудшилось в октябре, когда Билл и Дениза сообщили,
что они ждут ребенка. Диана стала избегать молодой счастливой пары, друзья
почти пере стали встречаться, из-за чего Энди почувствовал себя еще более
одиноким.
Она теперь постоянно уходила от разговоров с Элайзой, а если им и
приходилось общаться, то Диана говорила только о работе. О докторе Джонстоне
она даже не заикалась. Элайза тоже перестала касаться в разговорах этой
темы, она уже давно поняла, что Диане не удалось решить свои проблемы.
Диана не желала видеть никого из их друзей, и в конце концов те перестали им
даже звонить. Ко Дню Благодарения она отдалилась ото всех, замкнулась в
себе, и Энди считал, что никогда еще их жизнь не была такой мрачной, как в
эти дни.
И Диана еще подлила масла в огонь, приняв решение провести праздник в
Пасадене со своей семьей. Он приложил все усилия, чтобы отговорить ее, но, к
его огромному разочарованию, она настояла на своем. Гуди были единственными,
с кем они продолжали видеться все это время, но как раз с ними им пока
встречаться и не следовало бы.
— Ради бога, — уговаривал Энди, — зачем ты это делаешь?
— Это моя семья! А что, ты думаешь, я должна делать? Сообщить им, что
мы не желаем их видеть, только потому что я бесплодна?
— Но ведь с этим ничего нельзя поделать. А тебе будет тяжело среди них.
Твои сестры опять начнут задавать ненужные вопросы, а вид беременной Саманты
окончательно добьет тебя! Подумай сама, неужели тебе это надо? —
А
точнее, надо ли это нам обоим?
— добавил он мысленно, но вслух этого не
сказал.
— Она все равно моя сестра.
Он уже не мог ее понять и подозревал, что никогда больше не сможет.
Казалось, она упивалась тем, что наказывала и наказывала себя за то, что с
ней произошло. И самое страшное было то, что Диана не могла ничего
исправить. Когда-то, несколько лет назад, она неправильно предохранялась и
заплатила за это действительно очень высокую . цену. Это было просто
чудовищное невезение. Но это не давало ей права считать себя конченым
человеком.
— Я все-таки считаю, что нам не стоит ехать туда. — Энди продолжал
спорить с ней, пытаясь убедить ее отказаться от этой затеи, но Диана твердо
стояла на своем.
Она поняла, что была не права, только в тот момент, когда они вошли в дом ее
родителей. Гейл была в отвратительном настроении, она была простужена, и
дети весь день капризничали и вымотали ей все нервы. Она поругалась с
матерью, когда та сказала, что ей бы следовало уделять больше внимания
воспитанию детей, и ее раздражало поведение Джека, который не стал за нее
заступаться. Она набросилась на Диану, как только они вошли, и Энди сразу же
пожалел о том, что они приехали.
Да, — подумал он, — вечер
предстоит просто отвратительный
.
— Спасибо, что пришла так рано, как раз нам требуется твоя
помощь, — шипела на сестру Гейл, пока Диана снимала пальто. — Ну и
чем ты была так занята после полудня? Чистила ногти или просто дрыхла?
— Гейл, ради всего святого, какая муха тебя укусила? — Диана
повернулась к старшей сестре как раз в тот момент, когда в комнату входила
Сэмми, и Энди, увидев ее, чуть не застонал. Они виделись последний раз
четвертого июня, когда ее беременность не была заметна, но сейчас она
выглядела так, словно собралась родить тройню. И по тому, как застыло лицо
жены, Энди понял, что один только вид сестры глубоко потряс ее.
— Гейл просто разозлилась из-за того, что мама сказала, что у нее
невоспитанные дети. И она совершенно права. То же самое можно сказать про
моих. Ну а как вы? — спросила она Диану, скрестив руки на своем
огромном животе.
— Отлично, — холодно произнесла Диана, — и можешь не говорить
ничего про себя, я и так вижу.
— Да, толстая. Сеймус говорит, что я похожа на Будду.
Диана выдавила из себя улыбку и отправилась на кухню поздороваться с
матерью. Мать выглядела бодрой и здоровой и, увидев дочь, явно обрадовалась.
Она, как всегда, хлопотала, организовывая все до последних мелочей, и
наслаждалась своей кипучей деятельностью. Последние два месяца она была
очень занята и не обратила внимания на то, что ее средняя дочь некоторым
образом выпала из поля ее зрения. Она думала, что Диана просто слишком
загружена работой у себя в журнале, но сейчас заметила в ее глазах
выражение, которое ей не очень понравилось, и обратила внимание на то, что
дочь похудела.
— Я рада, что вы смогли прийти, — сказала она, довольная тем, что
все дети и внуки собрались у них в доме. Она искренне наслаждалась их
обществом, хоть и делала Гейл замечания по поводу восп
...Закладка в соц.сетях
