Жанр: Любовные романы
Благословение
...асивыми и загоревшими. Когда
садились в машину, Энди наклонился и поцеловал жену.
— Ты так хороша! — восторженно воскликнул он, и Диана усмехнулась.
— Ты тоже. — Она вся прямо светилась счастьем после этой поездки в
Европу.
Может, она действительно забеременела?
— удивился про себя Энди.
Она надела кольцо — его подарок, и по дороге к галерее он в шутку сказал,
что они должны совершить еще одну поездку, чтобы он тоже смог обновить свой
подарок. Это был день отдыха, они занимались любовью все послеполуденное
время, после чего начали одеваться на вечер. Этот день обещал быть
счастливым. Энди рассказал ей о новом увлечении своего друга Билла.
— Консультант, говоришь? — Диана слегка удивилась, но потом,
вспомнив все увлечения их друга, улыбнулась: — Я думаю, что это его
очередной мимолетный роман.
— Да, а вот я так не считаю, — Энди покачал головой, вспоминая
слова Билли, — мне кажется, он не на шутку ею увлекся.
— Ага, он всегда не на шутку увлекается одной, пока не появится
следующая. Да он меняет свои увлечения так же быстро, как мой трехлетний
племянник.
— Но-но, Диана, ты уж слишком!.. Билли хороший парень! — Но Энди
понимал, что в словах жены есть доля правды. А она, зная, что убедила его,
рассмеялась.
— Да кто говорит, что он плохой? Просто его ничто и никто не интересует
больше пяти минут.
— Может, на этот раз все будет иначе. — Энди припарковал машину на
стоянке, прямо напротив галереи. Он помог Диане выбраться из машины, и они
пошли по дорожке ко входу. В дверях они увидели Сеймуса: он вел жаркий спор
с каким-то человеком восточного происхождения, одетым во все черное.
Боже мой!.. Вы только посмотрите на них! Ну прямо живая кинозвезда, только
что вернувшаяся из Европы! — Он явно имел в виду свояченицу. Собеседник
Сеймуса оказался знаменитым японским художником, которому они были тут же
представлены. — Мы обсуждали потенциальное влияние искусства на
умирающую, пребывающую в упадке культуру и пришли к не очень утешительным
выводам. — Вид у него был задумчивый, но в уголках лукавых глаз
затаилась ирония. Он был великолепный игрок и манипулировал людьми, словами,
картинами, идеями — всем, что приходило ему . в голову или попадало в
руки. — Ты уже видела Сэмми? — Одной рукой он подталкивал Энди в
сторону бара, а другой указывал Диане на группу женщин, среди которых та
заметила сестру. Они стояли перед огромным, на всю стену, полотном, причем
Сэмми, находившаяся в центре, была так увлечена беседой с подругами, что,
казалось, не обращала никакого внимания на своих малышей. Они между тем
путались под ногами, шумели и смеялись.
— Привет, — сказала Диана, медленно приближаясь к ней.
— Привет, отлично выглядишь! — В голосе сестры слышалось
восхищение, она всегда считала Диану самой симпатичной из них троих, самой
способной и... удачливой. Сколько Сэмми знала сестру, она всегда была такой.
Хотя Диана ни за что бы с ней не согласилась, услышав об этом. Она бы не
задумываясь обменяла все на двоих ребятишек Сэмми. — Ты просто
красавица. Как съездили?
— Отлично! Мы великолепно провели время.
Саманта познакомила Диану с друзьями, и компания начала потихоньку
распадаться — все пошли в разные стороны искать своих спутников. И тут
Саманта заговорщически посмотрела на сестру и спросила, понизив голос:
— Ну, что... поездка помогла?.. Ты забеременела? — Голос ее звучал
заботливо и обеспокоенно, но Диана ненавидела ее в этот момент.
— Это все, о чем ты можешь спросить? У тебя нет другой темы для
обсуждения? Когда я вижу Гейл, она каждый раз спрашивает у меня то же самое.
Господи, неужели вы обе не можете думать ни о чем другом? — Самое
страшное было то, что она сама вот уже год не могла думать ни о чем другом.
Такое впечатление, что, покаты не забеременеешь и не родишь, тебя прямо за
члена семьи не считают. Но она-то, черт возьми, делала и делает все, что в
ее силах! И не ее вина, что у нее пока ничего не получилось.
— Извини, ради бога!.. Я же просто интересуюсь... Мы с тобой не
виделись довольно долго, вот я и подумала...
— Да, я понимаю... — сказала Диана удрученно. Конечно, они все
переживают за нее, но все равно ее каждый раз это просто бесит. Их вопросы —
как постоянное обвинение.
Может, вы плохо стараетесь? Может, у вас что-то
не в порядке? Может, вам обратиться к специалисту?
Диану тоже беспокоило
все это, но ответов у нее не было ни для себя, ни для сестер, ни для
родителей.
— Я так понимаю, это означает
нет
. — Саманта старалась сказать
это как можно мягче, но Диана смерила ее пронзительным взглядом.
— Это означает: оставь меня в покое, Саманта! Хорошо, я скажу: я еще не
знаю. Тебя это удовлетворит? Хочешь, чтобы я позвонила тебе, как только у
меня начнется менструация? Или лучше послать факс? Или, может, повесить
большое объявление, а мама соберет всех своих друзей и устроит консилиум на
тему:
Что же нам делать с бедной Дианой?
— Она чуть не плача выкрикивала
слова, и Сэмми стало жаль сестру.
— Не переживай так, Ди. Мы просто хотим знать, что с тобой происходит,
вот и все. Мы же любим тебя.
— Спасибо. Со мной ничего не происходит. Этого вам достаточно? —
Ее утешала мысль о том, что она сама еще точно ничего не знает.
Когда Сеймус и Энди присоединились к ним, Диана еще не успела успокоиться
после стычки с сестрой. У Сеймуса на плечах сидел сынишка.
— Твои новые картины впечатляют, — бодро говорил Энди, но он уже
заметил напряженное лицо жены, и они очень скоро покинули выставку.
По дороге в ресторан Энди не проронил ни слова, Диана внешне казалась
спокойной, но он понял, что вопросы сестры, как всегда, глубоко встревожили
жену.
— Что-нибудь случилось? — Энди наконец не выдержал. Настроение у
жены было мрачное, почти как до поездки в Европу. — Чем тебя расстроила
сестра?
— Как обычно, — фыркнула Диана, — захотела узнать, беременна
я или нет.
Посоветуй ей лучше заниматься своими делами. — Он постарался сказать
это как можно мягче и нагнулся, чтобы поцеловать ее. Диана выдавила из себя
улыбку. Какой Энди замечательный! Чуткий, заботливый, добрый.
— Ты же знаешь, я просто ненавижу, когда они начинают спрашивать! Как
будто их это волнует больше всего.
— Они же любят тебя и хотят как лучше. Кстати, у нас, может быть, все в
порядке. По-моему, в Монте-Карло мы не упустили эту возможность, ты не
находишь?
Она засмеялась, вспомнив их бурные ласки в шикарном номере отеля, и
поцеловала его в шею.
— Ты неподражаем. С годовщиной тебя, мистер Дуглас. — Ей не
верилось, что прошел уже год со дня свадьбы. Диана была просто счастлива
сознавать себя миссис Дуглас, и прошедший год был для них обоих наполнен до
краев. Единственное, что его омрачало, это беспокойство по поводу
ненаступающей беременности. Но их жизнь все равно была полной — работа,
друзья, их семьи. Мысль о ребенке как бы тонула во всем этом. Но все-таки
она была важной для них, и особенно для Дианы.
— Ты, конечно, считаешь меня слегка ненормальной... из-за того, что я
так хочу малыша? — тихо спросила она Энди, когда они подъехали к
Л'Оранжери
.
— Нет, что ты. Я просто не хочу, чтобы это стало для тебя навязчивой
идеей. От этого легче не станет.
— Тебе легко говорить... Мне иногда кажется, что вся моя жизнь —
сплошные месячные...
— Не допускай этого. Старайся думать об этом как можно меньше. —
Он улыбнулся, передавая привратнику ключи от машины. — Я тебе все время
об этом говорю. — Он поцеловал жену и не отпускал ее некоторое
время. — Не забывай, пожалуйста, что пока существуют два человека...
Это ты... И я... А все остальное будет, когда придет время.
— Мне бы твою уверенность, — обиженно взглянула она на него. Он
был таким выдержанным и спокойным.
— Спорим, если ты перестанешь об этом все время думать, то
забеременеешь так же легко, как... твои сестры. — Он ободряюще
улыбнулся, Диана улыбнулась в ответ и взяла его под руку.
— Клянусь тебе, я постараюсь.
Когда они вошли в ресторан, несколько голов повернулись в их сторону,
провожая восхищенными взглядами красивую молодую пару. Официант посадил их
за столик в дальнем конце зала и, пока они просматривали меню и
непринужденно болтали, принес вино. Диана уже успокоилась после неприятного
разговора с сестрой, и оба они были в прекрасном настроении.
На первое они заказали икру, залитую взбитыми яйцами с луком, потом им
принесли салат из омаров и шампанское. Покончив с десертом, Диана, оставив
мужа в одиночестве, направилась в дамскую комнату, чтобы поправить
косметику. Она действительно отлично выглядела в английском платье, которое
подчеркивало ее загар. Накрасив губы, перед тем как вернуться к столу, она
зашла в туалетную кабинку, и тут она заметила кровавое пятно на трусиках,
свидетельствующее, что их любовная ночь в Монте-Карло не принесла
долгожданного результата. У нее перехватило дыхание, и кафельные стены
поплыли перед глазами. Она попыталась успокоиться и взять себя в руки, но,
подходя к раковине, уже чувствовала печаль и опустошение.
Диана решила ничего не говорить Энди, но, когда она возвращалась к нему, он
заметил перемену, произошедшую в ней, и понял все по ее удрученному виду. Он
уже выучил ее менструальные циклы и еще несколько недель назад знал, что
именно этот уик-энд должен показать результат их поездки в Европу. И теперь
ему было достаточно только взглянуть на нее, чтобы понять, что успеха они не
достигли.
— Что, неприятный сюрприз? — осторожно спросил Энди, пока она
садилась. Он уже хорошо ее изучил и был тронут тем, что она не хотела
показать вида, но была слишком подавлена и не смогла скрыть своих чувств.
Его это тоже начало угнетать, и мало-помалу он начинал чувствовать себя
виноватым.
— Да, неприятный сюрприз, — проговорила Диана, отворачиваясь.
Теперь она обнаружила, что вся затея с поездкой оказалась напрасной. На какое-
то мгновение ей показалось, что вся ее жизнь — тоже.
— Дорогая, но это еще ничего не значит. Мы же можем попробовать еще
раз.
Да, конечно, и еще... и еще... и еще... и все впустую! Зачем? Зачем стараться, если все без толку?
— Я хочу обратиться к специалисту, — сказала она мрачно, когда
официант принес кофе.
Вечер был испорчен, во всяком случае, для Дианы. Ребенок был для нее самой
главной целью в жизни. Ничто не может заменить его: ни работа, ни друзья, ни
даже муж... Как бы она себя ни уговаривала, что ребенок — это еще не все, но
она все больше убеждалась, что это именно так.
— Давай поговорим об этом позже, — спокойно сказал Энди, — к
чему нам спешить? Нельзя поддаваться отчаянию. Прошел всего год. Некоторые
считают, что обращаться к специалистам следует не раньше чем через два
года. — Он пытался успокоить ее, но она была страшно взвинчена и чуть
не плакала.
— Я не хочу так долго ждать. — Диана судорожно сглотнула. Она
чувствовала неприятную боль и, зная, от чего она, ненавидела ее еще больше.
— Хорошо. Тогда через пару месяцев. Нам совсем не обязательно с этим
спешить. Ты же должна навести справки об этом враче, прежде чем показываться
ему.
— Я уже все узнала. Джек сказал, что он один из лучших специалистов в
стране.
— Отлично. Значит, ты опять обсуждала с Джеком наши проблемы? И что ты
ему сообщила? Что я никчемный муж? Или что у меня скорее всего осложнения
после свинки, перенесенной в детстве? Или что я импотент? — Он
разозлился, узнав, что она действовала за его спиной, наверняка преподнося
все так, будто он виноват во всем. Хороший подарок она припасла для их
праздничного вечера.
— Я всего лишь сказала, что беспокоюсь, и мой гинеколог назвал мне это
имя. Он не задавал никаких вопросов. Не переживай. — Теперь Диана
старалась сгладить положение, но муж разозлился не на шутку. И, может быть
впервые, он почувствовал, что их семейная жизнь далеко не безоблачна.
Почему я должен успокоиться, черт возьми? Каждый месяц ты ведешь себя так,
будто собираешься умирать, смотришь на меня такими глазами, будто это я во
всем виноват, что не трахаю тебя как следует! Я тебе честно скажу: я не
знаю, почему у нас ничего не выходит. Может быть, из-за меня, может — нет,
может, это только из-за того, что ты сама свихнулась из-за этого и меня
постоянно заставляешь об этом думать. И если ты считаешь, что специалист
может помочь, пожалуйста, черт возьми, делай что хочешь, обращайся к кому
хочешь, и, если ты думаешь, что от меня что-то зависит, я тоже пойду с
тобой!
— Что ты имеешь в виду —
если от меня что-то зависит
? — Она была
потрясена, и они оба понимали, что вечер испорчен окончательно. — Не
хочешь же ты сказать, что это только мои проблемы? Ведь мы оба должны об
этом думать!
— Да, конечно, спасибо, что напомнила. Но знаешь, мне кажется, что я
здесь ни при чем. Просто ты специально каждый раз впадаешь в истерику и уже
только одним этим все портишь! И знаешь что? Если твои сестрицы забеременели
прямо у алтаря, это еще не значит, что мы, черт возьми, должны были сделать
то же самое! Ну что плохого в том, что мы не стали с этим спешить и прожили
год спокойно, как нормальные люди?
Из ресторана Диана вышла вся в слезах, и по дороге домой они не сказали друг
другу ни слова. Дома она заперлась в ванной и долго сидела там, оплакивая
малыша, которого опять не предвиделось, и праздник, который был совершенно
испорчен. А что, если муж прав? Не делает ли она из этого уж слишком большую
проблему? Может, она просто хочет показать, что она не хуже, чем Гейл и
Сэмми? Но зачем? Может, ей этого никогда и не доказать, как бы она ни
старалась?
Энди ждал ее в постели, когда она наконец вышла из ванной, одетая в новую
розовую ночную рубашку, которую он купил ей в Париже.
— Прости меня, — сказал он, когда она приблизилась к
кровати, — я ужасно расстроился, но все равно, я не должен был тебе
всего этого говорить. — Он обнял жену и притянул ее к себе. Глядя ей в
лицо, Энди догадался, что она плакала. — Не обращай внимания, малыш.
Ничего страшного, если у нас вообще не будет детей. Ты мой самый любимый
ребенок. И самый главный. — Она хотела сказать ему то же самое, но что-
то мешало ей. Она очень любила его, но сейчас поняла, что, пока у них не
появится малыш, она не будет считать свой брак счастливым. — Ди, я
люблю тебя. — Он устроил ее рядом с собой и нежно обнял.
— Я тоже люблю тебя... У меня такое чувство, что я сегодня тебя сильно
разочаровала.
— Что за глупости! — Он улыбнулся, глядя на нее. — Никаких
разочарований. И знаешь, чем все закончится? Ты родишь двойню, и твои сестры
просто умрут от зависти.
— Я люблю тебя. — Диана уже почти успокоилась и даже улыбалась,
сожалея об испорченном вечере.
— С праздником тебя, любимая.
— С праздником, — прошептала она в ответ. Энди выключил свет и
долго еще не спал, держа ее в объятиях и думая об их будущем и еще о том,
что станет с его женой, если действительно выяснится, что у них никогда не
будет детей.
Брэдфорд и Пилар отмечали годовщину свадьбы дома. Они собирались поехать на
уик-энд в Эль-Энканто, но перед самым отъездом им позвонил Томми и сказал,
что у Нэнси начались схватки. Они связались с ней, и Пилар пообещала, что
они будут сидеть дома и ждать новостей. Но после того, как она повесила
трубку, Брэд огорченно заметил:
— Зачем ты ей это пообещала? Нам придется ждать несколько часов! Да и
вообще ребенок может не родиться до завтрашнего утра!
— Успокойся, дорогой. Мы можем поехать завтра вечером. Это же наш
первый внук, мы должны быть под рукой, если вдруг что-то понадобится.
— Мне кажется, что, когда женщина рожает первого ребенка, меньше всего
она нуждается в помощи своего отца.
— Я все-таки думаю, что мы должны быть на месте. Вдруг что-то будет не
так?
— Хорошо, хорошо... мы останемся дома. — Он принялся с обреченным
видом развязывать галстук. Ему все же было очень приятно, что она так
заботится о его детях, и они оценили это и отвечают ей привязанностью.
Пилар отправилась на кухню готовить ужин. Через не которое время они сидели
на залитой лунным светом террасе и ели спагетти, запивая их вином.
— А может, это даже лучше, чем Эль-Энканто. — Он блаженно
улыбался. — Во всяком случае, романтичнее, это точно. Слушай, а я когда-
нибудь раньше говорил, как сильно я люблю тебя? — Лунный свет скрадывал
черты его лица, и он казался молодым и красивым. Жена тоже казалась
красавицей, когда лунные блики играли на ее шелковом платье, таком же
голубом, как цвет ее глаз.
— Вот уже часа два, как ты не говорил этого. Я уже начала беспокоиться.
После того как Пилар унесла тарелки, они стояли на террасе, и Брэд
рассказывал, как он нервничал, когда родилась Нэнси. Ему тогда было тридцать
пять, для первого ребенка он был далеко не молод, но чувствовал себя как
мальчишка, шагая по приемной больницы и ожидая, кто у него родится. Но зато
когда родился Тэдди, он чувствовал себя более спокойно, да еще был так горд
тем, что родился мальчик, что угощал сигарами всех встречных. Он признался
жене, что недавно купил коробку сигар и тоже собирается всех угощать, когда
Нэнси родит.
Пилар тоже думала о Нэнси и, зная, как они с Томми волнуются, мысленно
молилась, чтобы все прошло хорошо. Когда в десять тридцать зазвонил телефон,
они, все еще сидя на террасе, удивленно переглянулись. Пилар поспешила снять
трубку и услышала взволнованный голос Томми, а потом — радостный и
возбужденный — Нэнси. У них родился мальчик, здоровый и крепкий, весом почти
девять фунтов.
— И всего за три с половиной часа! — Голос Томми звучал так гордо,
как будто Нэнси совершила невиданный подвиг.
— И на кого он похож? Надеюсь, на меня? — пошутила Пилар, и они
все рассмеялись.
— Вы не поверите, — голос у Нэнси звенел от восторга, — но он
— вылитый папочка!
— Ну, слава богу! — Брэд только что взял вторую трубку в
спальне. — Но, черт возьми, тогда он должен быть красавцем!
— Он и есть красавец, — с гордостью сказал Томми. Брэд спросил,
как прошли роды, и молодые заверили, что отлично. Нэнси не пришлось делать
никакой анестезии, она родила очень легко, а Томми ни на минуту не отходил
от нее. Когда они повесили трубки, Брэд вышел из спальни на террасу, где его
уже ждала жена. Он гордо улыбался. Только что у него появился внук.
— Да, времена изменились, — пробормотал он, когда они усаживались
в кресла, — если бы мне предложили присутствовать при рождении моих
детей, я, наверное, упал бы в обморок.
— Я бы тоже, — Пилар улыбнулась. — Это зрелище прельщает
далеко не всех. Но они оба ужасно счастливы, правда ведь? Прямо как дети,
такие возбужденные, гордые и счастливые. — Она вдруг почувствовала, как
на глаза навернулись слезы. Она-то такого чувства никогда не испытывала и,
может, никогда не испытает. Но, взглянув на мужа, она заставила себя
улыбнуться. — Забавно. Но ты совсем не похож на деда.
— Ну и отлично. Хочешь сигару?
— Нет, я воздержусь, спасибо. — Она сидела, уставившись в темноту
на океан, и очень хорошо знала, чего бы ей сейчас хотелось.
— О чем это ты там задумалась? — Брэд взглянул жене в глаза, и то,
что он там увидел, задело его за живое. Там было такое отчаяние и
одиночество, каких он раньше никогда не замечал, потому что они были скрыты
так глубоко, что даже с ним она никогда не осмеливалась показать их.
— Да так, ни о чем, — солгала она.
— Неправда. Ты думаешь о чем-то очень серьезном и важном. Я тебя
никогда такой не видел, Пилар... Скажи мне, о чем ты думаешь... — Она
выглядела вот так же в тот вечер, когда решила выйти за него замуж, а до
этого он всего один или два раза замечал у нее на лице нечто похожее. Он
придвинулся к ней ближе и взял ее руки в свои. — Пилар... скажи мне...
— Он пытался взглянуть ей в лицо, но тут она сама повернулась к нему, и он
заметил блеснувшие на глазах слезы. Две серебряные дорожки пролегли по ее
щекам, а в глазах застыл страх. Брэду захотелось взять ее на руки и качать,
как ребенка, чтобы защитить от этой отчаянной грусти, так внезапно
захлестнувшей ее.
— Я просто думала... О господи, это так глупо... Они же молодые, и они
оба так хотели этого... А я все думаю, какая я все-таки была глупая... — Ее
голос был еле слышен в темноте. — А еще я... я бы так хотела от тебя
ребенка... — Она замолчала, а он долго ничего ей не отвечал, только
продолжал держать ее руки.
— Ты действительно этого хочешь? — наконец тихо спросил он. Если
бы она захотела этого раньше, когда это было возможно для них обоих! Но
сейчас... Почему мысль о ребенке только теперь волнует ее?
— Да, я действительно этого хочу, — твердо сказала Пилар, и он
вспомнил, как она согласилась выйти за него замуж после тринадцати лет
уговоров, когда он уже даже не надеялся на это. А теперь, после того, как
она всю жизнь прожила с уверенностью в том, что ей не нужны дети, теперь на
залитой лунным светом террасе их дома... она заявляет, что хочет родить от
него ребенка.
Он обнял ее и притянул к себе. Ему было больно от сознания того, что где-то
в глубине ее души притаилось это ужасное одиночество.
— Мне очень жаль, что у тебя нет того, что ты так хочешь... Да еще
такого необходимого... — Голос его звучал печально. — Но, мне кажется,
Пилар, я уже слишком стар, чтобы сейчас снова заводить детей... Пойми, я
могу умереть раньше, чем они подрастут. — Он сказал это серьезно, и
жена грустно улыбнулась. Она все понимала и ни в коем случае не хотела
настаивать.
— Ты не можешь умереть, пока не подрасту я, а на это потребуется
гораздо больше времени. — Она смахнула слезы.
— Скорее всего ты права. — Он тихонько рассмеялся и нежным
движением коснулся ее мокрых щек. — Ну и что же нам теперь делать с
ребенком? — Он вопросительно посмотрел на нее.
— С каким ребенком? С малышом Нэнси?
— Да нет же, с твоим. С моим... с нашим ребенком, которого, как я
понимаю, ты очень хочешь иметь.
— А мы что, собираемся что-то делать? — Пилар уставилась на него в
изумлении. Ведь она даже говорить ему не хотела о своих чувствах, чтобы он
не думал, что она его вынуждает к этому. Она поведала ему об этом только под
влиянием происшедшего.
Скажи, ты действительно этого сильно хочешь? — спросил он серьезно. Она
кивнула в ответ, и ее глаза сияли любовью и благодарностью. — Ну что ж,
давай попробуем. Ничего не могу тебе пообещать, учитывая мой возраст.
Насколько я знаю, я уже мало на что могу быть пригоден, по крайней мере в
том, что касается детей. Но попробовать действительно можно... Это, должно
быть, будет забавно... — Он неожиданно озорно улыбнулся, и Пилар бросилась к
нему на шею. Он совершенно ошеломил ее своим ответом, но, сказать по правде,
она сама еще больше ошеломила и себя, и его. Если кто-нибудь когда-нибудь
сказал бы ей, что она захочет родить ребенка, она бы умерла со смеху. Но
сейчас она понимала, как долго заблуждалась.
— Но ты уверен? — Она нежно посмотрела на мужа. — Ты не
обязан соглашаться.
— Да, я уверен... Ты же знаешь, я еще тогда, много лет назад, хотел,
чтобы у нас были дети... Но тебе же всегда нравилось заставлять меня ждать,
правда ведь?
— Спасибо за твое терпение, — тихо прошептала Пилар, надеясь, что
они спохватились не сл
...Закладка в соц.сетях
