Жанр: Любовные романы
Благословение
...ь
Чарли. Да ведь она сама еще несколько месяцев назад сказала, что никогда не
была так беспечна, как с ним, и удивилась, что до сих пор не залетела.
— Я не знаю, — он робко посмотрел на друга, — но почему-то у
нас до сих пор ничего не получилось. — Чарли как-то сразу сник, и Марк
посмотрел на него с симпатией и беспокойством. Он прекрасно знал, как Чарли
хочет иметь ребенка, и считал, что это было бы очень кстати его жене,
которую малыш сумеет привязать к дому, а это для нее сейчас просто
необходимо.
— Чтобы женщина забеременела, нужно соблюдать определенные правила, и
для этого существует целая наука. Ты должен проконсультироваться со своим
врачом. — Сам он с этим не сталкивался, его первая дочь была зачата на
заднем сиденье автомобиля, когда ему было всего девятнадцать и он еще не был
женат на ее матери. А вторая родилась через десять месяцев после первой.
Потом его жена решилась на операцию, чтобы перевязать маточные трубы, а все
его подруги принимали противозачаточные таблетки. Но он был осведомлен, что
существует подходящее и неподходящее время для зачатия ребенка, но ведь
Чарли мог этого и Не знать.
— Да нет, судя по тем книгам, которые я изучил, мы занимаемся любовью в
самое подходящее время. Можно сказать, прямо по графику.
— Может быть, тогда вам просто надо быть понастойчивее, — сказал
Марк заговорщическим тоном. — Вы оба молодые и здоровые, и это
обязательно произойдет, рано или поздно.
— Да, наверное. — Но это уже начинало угнетать его, и в глубине души Чарли был обеспокоен.
— Не думаешь же ты, что с вами что-то не в порядке?
— Я не знаю. — Тревога, появившаяся в глазах Чарли, тронула Марка,
он дружески похлопал его по плечу и заказал им еще по одной порции пива.
Поистине это был приятный, дружеский вечер.
— Ты не болел в детстве свинкой или какой-нибудь венерической
болезнью? — поинтересовался Марк.
— Нет. — Чарли улыбнулся прямоте, с которой был задан
вопрос. — Ничего подобного у меня не было.
Марк нахмурился и озабоченно посмотрел на друга.
— Ты знаешь, моя сестра с мужем очень долго не могли иметь детей. Они
были женаты уже семь лет, а она все никак не могла забеременеть. Они живут в
Сан-Диего. И ее муж пошел к самому лучшему доктору. Оказывается, моя сестра
принимала гормональные таблетки или уколы... ну, что-то там такое... и, в
общем, я не знаю, что они там сделали с моим шурином... но только знаю, что
ему некоторое время пришлось носить жокейские шорты, в которые он клал
кубики льда. Невероятно звучит, правда? Но — тьфу, тьфу, тьфу — у них теперь
трое детей. Два мальчика и девочка. Когда я буду разговаривать с ней в
следующий раз, я узнаю имя врача для тебя. Он очень известный специалист в
Беверли-Хиллз, и это лечение стоило им недешево, но цель оправдала средства.
Детишки просто замечательные.
Чарли улыбался, когда им принесли пива, представляя шурина Марка в жокейских
шортах, наполненных кубиками льда, и они оба вдруг рассмеялись. Все-таки
жизнь — хорошая штука! Как приятно иногда бывает провести вечер в обществе
любимого друга. Чарли нравилось бывать с женой, но он не всегда мог
поговорить с ней откровенно о том, что его волнует, а то, что волновало ее,
мало интересовало Чарли. А вот с Марком у них очень много общего, и он
высоко ценил их дружбу.
— Я не уверен, знаешь ли, что мне понравится засовывать лед себе в
штаны.
— Знаешь, если это нужно для пользы дела... черт, что, я не прав?
— Жаль, что я женат не на тебе, — поддразнил его Чарли. — Мне
очень нравится, как ты относишься к детям. — Он, улыбаясь, смотрел на
друга.
— Это самое главное в жизни. Так я узнаю для тебя имя врача? —
повторил он настойчиво.
— Я пока не уверен, что у нас не все в порядке, — неуверенно
сказал Чарли. — Я начал об этом серьезно задумываться только с июня.
Говорят, даже самым благополучным парам иногда требуется год, чтобы зачать
ребенка.
— Да? Мне с этим повезло, у меня вышло с первого раза. — Марк
закатил глаза, и они оба расхохотались. — В любом случае, если ты
проверишься, вреда от этого не будет. Ты только представь — врач говорит
тебе, что у тебя все в порядке и ты в отличной форме... Ты и сам чувствуешь
себя как зверь, приходишь домой, набрасываешься на жену, валишь ее прямо на
пол, овладеваешь ею и... о радость! — она забеременела. А все этот
доктор... правда, твое поведение смахивает на поведение изголодавшегося
вояки... как ты считаешь?
— Ты просто сумасшедший... — Чарли был искренне тронут заботой друга,
он даже не знал, как ему сказать об этом.
— Я сумасшедший? Это я, что ли, отпустил жену одну в Лас-Вегас? Уж кто
из нас сумасшедший, так это ты.
— Да, может быть, ты и прав. — Чарли улыбнулся, он уже давно не
чувствовал себя так хорошо, да еще и
Метеор
выиграл к тому моменту, когда
они допили пиво.
Когда Марк повез его домой, был уже одиннадцатый час, и, выйдя из машины,
Чарли медленно брел к своей квартире, думая о том, придется ли ему
обратиться к врачу. На первый взгляд могло показаться, что обращаться к
специалисту еще слишком рано, скорей всего все у него в порядке, но все-таки
это стоит сделать, хотя бы просто для очистки совести. Еще следует учесть
тот факт, что Барби даже не подозревает о том, сколько он прилагает усилий
для того, чтобы она забеременела. Это даже не приходило ей в голову,
особенно сегодня, когда она, наверное, вообще не думает о Чарли. Сегодня в
Вегасе она пьет в компании своих подружек и наверняка встретила там знакомых
парней, с которыми не виделась сто лет.
Во время выходных в День Труда Пилар в третий раз за три месяца обнаружила,
что она не беременна. Это подействовало на нее угнетающе, но в панику она
впадать не собиралась. Они с Брэдом уже решили, что если у них на этот раз
ничего не выйдет, то они обратятся к специалисту. Она на всякий случай
начала наводить справки, и Марина рассказала ей об одном проверенном
специалисте в Беверли-Хиллз, которая, если верить тем источникам, по которым
Марина отыскала ее, стоила того, чтобы к ней съездить. Лос-Анджелес был
всего в двух часах езды, а все врачи, которые знали ее, в один голос
утверждали, что Хелен Вард просто потрясающий специалист с прекрасной
репутацией.
Сразу после Дня Труда Пилар связалась с ней, и та назначила ей прием на
следующей неделе. Вообще-то Пилар считала, что, по-хорошему, ей бы надо было
еще несколько месяцев подождать, но врач настояла на том, чтобы осмотреть ее
как можно раньше, и она согласилась. Да и Брэд был не против того, чтобы
поехать с ней.
Ему, правда, не очень нравилось то, что Марина навязала им врача-женщину, но
жена была в этом плане непреклонна: она должна чувствовать себя
непринужденно с доктором, который будет ее осматривать.
— А что же они собираются делать со мной? — спросил он нервно,
когда они ехали в клинику. Он вынужден был отложить слушание дела по личным
причинам, что было исключительным случаем в его практике.
— Я думаю, они скорее всего отрежут твой инструмент, изучат его
тщательно, а потом пришьют на место. Все очень просто. Но ты не бойся,
сегодня ничего не будет, они сделают это в следующий раз.
— Ты всегда готова посочувствовать. — Он нахмурился, а Пилар
рассмеялась.
Она была очень благодарна ему за то, что он сам согласился поехать с ней.
Она страшно нервничала и даже не могла себе представить, что их ожидает. Но
встреча с доктором развеяла все их сомнения. Доктор Хелен Вард была
маленькой изящной женщиной с яркими голубыми глазами и сединой в каштановых
волосах. Внимательно она выслушала супругов, делая настолько простые и
понятные заключения по ходу разговора, что им стало ясно — она прекрасно
понимает, что они от нее хотят. Сначала Брэду показалось, что она немного
холодна и замкнута с ними, но чем дольше они беседовали, тем большим
сочувствием и вниманием проникалась к ним доктор, к тому же у нее было
великолепное чувство юмора. Она относилась к своим пациентам так же, как
Пилар к своим подзащитным: с уважением и сочувствием, но главное — с высоким
профессионализмом. Благоприятно подействовал на обоих супругов и тот факт,
что она изучала медицину в Гарварде, и то, что ей было за пятьдесят, вполне
устроило и Брэда, и особенно Пилар. Ей было совершенно очевидно, что какой-
нибудь молодой, новомодный врач ее бы не устроил. Она с самого начала
хотела, чтобы ее осматривал и лечил кто-то более серьезный и спокойный,
может быть, немного консервативный, но делающий все возможное, чтобы помочь
им.
После того как они познакомились и привыкли друг к другу, доктор достала две
анкеты и начала заполнять их. Она задала им массу вопросов, касающихся
состояния их здоровья как в прошлом, так и в настоящем. Брэд был приятно
удивлен, заметив, что жена ведет себя с врачом абсолютно непринужденно и
откровенно делится с ней интимными вещами. Она сказала, что делала аборт,
когда ей было девятнадцать лет, хотя об этом ужасно не любила вспоминать, и
Брэду она призналась в этом как-то ночью, изрядно выпив перед этим, и
добавила, что с того дня, когда она это сделала, и по сей день она чувствует
себя преступницей. Правда, у нее были веские причины, оправдывающие ее
нежелание иметь ребенка: она была на первом курсе колледжа, и ребенок лишил
бы ее возможности продолжать учебу, а отец ребенка, первый мужчина в ее
жизни, исчез, узнав о беременности Пилар. На помощь и сочувствие родителей
она не могла рассчитывать. В отчаянии Пилар решилась на аборт, который
сделала нелегально в испанском квартале. И теперь, уже не в первый раз, она
удивилась тому, что тот давний аборт может быть причиной того, что она
теперь не может забеременеть. Но доктор Вард заверила ее, что это совсем не
обязательно.
— Многие женщины, перенесшие даже по нескольку абортов, рожают после
этого совершенно нормальных детей, и совсем не обязательно, что после аборта
женщина не может забеременеть. Вот если во время аборта в организм попадет
инфекция — тогда другое дело. Но судя по тому, что вы рассказали, все у вас
было в порядке. — Ее слова сразу же успокоили Пилар.
Они поговорили о детях Брэда, о том, как супруги предохранялись все эти
четырнадцать лет, и после того, как она узнала то, что касалось их двоих,
она начала задавать вопросы, касающиеся только Пилар, и в конце концов
сообщила ей, что, исходя из ее ответов, она не обнаружила ни малейшего
повода считать, что у нее могут возникнуть проблемы с зачатием ребенка.
— Существует ли какая-нибудь определенная причина, по которой вы здесь
оказались? Судя по вашим рассказам, волноваться пока совершенно не о чем, а
три месяца бесплодных стараний зачать ребенка — довольно незначительный
срок, чтобы обращаться к специалисту. — Доктор Вард говорила уверенным
тоном, с дружеской улыбкой на губах, и Пилар чувствовала, что она ей все
больше и больше нравится.
— Это все подходит шестнадцатилетним, доктор Вард. Мне же уже сорок
три. И я не думаю, что располагаю достаточным количеством времени, чтобы чего-
то ждать.
Да, это правда, и мы сразу можем сделать кое-какие анализы, проверить ваш
гестагенный уровень, который может влиять на способность организма
забеременеть; обследовать вашу щитовидную железу и выявить работу пролактина
все с теми же целями. Было бы желательно выяснить ваш гестагенный уровень
выше обычной точки, чтобы убедиться, что яйцеклетка оплодотворяется. Надо
будет ежедневно измерять температуру, чтобы составить график базальной
температуры тела, как мы его называем, БТТ. Также вы можете попробовать
принимать слабый возбудитель с хломифеном, посмотрим, может, это
подействует. Обычно сорокалетним женщинам хломифен не всегда помогает, но,
если вы хотите, мы можем попробовать. Этот гормон заставит ваш организм
вырабатывать больше гестагенных веществ, что поможет вам забеременеть.
— У меня из-за этого могут вырасти волосы на подбородке? — не
удержалась от вопроса Пилар, но Хелен Вард только рассмеялась в ответ.
— Никогда о таком не слышала. Хотя вы, может быть, будете чувствовать
легкое напряжение, что-то наподобие стресса в течение тех пяти дней, пока
будете принимать лекарство, и еще несколько дней после этого. У некоторых
возникают незначительные проблемы: ухудшается зрение, появляются слабые
головные боли, тошнота, иногда наблюдается резкая смена настроения, но в
большинстве случаев ничего серьезного не происходит.
— Я думаю, мне стоит попробовать, — уверенно сказала Пилар. —
Может быть, можно попробовать что-нибудь более сильное? Гормональные уколы,
например?
— Не думаю, чтобы это сейчас было так уж необходимо. Не стоит слишком
усердствовать, вмешиваясь в естественный ход вещей.
Она не хотела форсировать события, не имея для этого веских оснований.
Доктор Вард полагала, что, если бы у пациентки были серьезные проблемы, она
сама попросила бы ее принять более действенные меры. Она могла попросить
сделать ей искусственное оплодотворение, когда с помощью гормонов в яичниках
образуются несколько яйцеклеток, потом они извлекаются оттуда и
оплодотворяются в пробирке спермой мужа, после чего помещаются в матку, в
надежде, что это вызовет беременность. Оплодотворение яйцеклетки таким
способом иногда бывает очень удачным, но только в том случае, когда и
сперма, и яйцеклетки — абсолютно здоровы, но даже и тогда нет гарантии, что
женщина наверняка забеременеет. Но для Пилар в ее возрасте об искусственном
оплодотворении не могло быть и речи. Многие медицинские центры уже давно
отказались делать его сорокалетним женщинам. К тому же этот процесс — не из
легких. Для его успеха необходим вводить в организм большие дозы гормонов, а
для того, чтобы манипулировать с яйцеклеткой, нужен очень опытный
специалист, так что только десять или двадцать процентов этих операций были
успешными. И те немногие беременности, возникшие в результате искусственного
оплодотворения, считались чуть ли не даром божьим.
Доктор Вард взяла у Пилар кровь для нескольких простых анализов, выписала ей
рецепт на хломифен, попросила ее начать измерять температуру по утрам перед
тем, как встать с постели, и показала, как составляется график БТТ. и,
наконец, дала ей набор пробирок и инструментов, с помощью которого Пилар
должна была выделить лютеинизирующий гормон перед овуляцией.
— У меня такое впечатление, будто я вступила в морскую пехоту, —
пожаловалась Пилар Брэду, когда они уходили, нагруженные набором пробирок и
указаниями доктора о том, когда им теперь положено заниматься любовью.
— Надеюсь, что это не так. Мне она понравилась. А ты что
думаешь? — На Брэда произвели большое впечатление ее мудрость и
осторожность. Она отказалась сразу принимать серьезные меры, так как
прекрасно понимала, что Пилар достаточно хорошо осведомлена в этом вопросе и
прекрасно знает, к чему могут привести слишком поспешные и ошибочные
решения.
— Мне тоже она понравилась. — Хотя Пилар была слегка разочарована,
в глубине души она надеялась, что доктор сотворит какое-нибудь чудо. Но та,
оказалось, придерживалась консервативных методов, хотя именно это и было им
нужно. В любом случае их выбор был ограничен из-за возраста Пилар. Она была
стара для искусственного оплодотворения, если бы даже оно им понадобилось.
Может быть, она стара даже для хломифена, хотя испробовать его она
собиралась.
Доктор Вард считала, что им больше подойдет внутриматочное оплодотворение.
Ей казалось, что в этом случае у них будет больше шансов, чтобы Пилар
забеременела, если, конечно, ей не удастся сделать этого с помощью
хломифена.
— Мне кажется, мы делаем из мухи слона, — сказал Брэд. Он впервые
задумался над тем, что желание завести ребенка может сопровождаться такими
трудностями.
— В моем возрасте все не так просто, — жаловалась Пилар, —
даже накладывать косметику мне теперь приходится гораздо дольше и
тщательнее, чем раньше. — Она усмехнулась, и муж наклонился, чтобы
поцеловать ее.
— Ты уверена, что хочешь все это проделать? Не похоже, что все эти
процедуры очень приятны. У тебя достаточно напряженная работа, стоит ли
принимать еще и таблетки, которые будут еще больше возбуждать тебя?
— Ты знаешь, я подумала об этом... Но это наилучшая возможность достичь
того, чего мы хотим. И мне хотелось бы попытаться ею воспользоваться. —
Теперь, когда она приняла решение, ей хотелось сделать все возможное, чтобы
родить ребенка.
— Конечно, ты же у нас хозяйка, — сердечно проговорил Брэд.
— Ну почему я? Просто я тебя очень люблю. — Они снова
поцеловались.
Перед тем как вернуться в Санта-Барбару, они пообедали в Лос-Анджелесе в
бистро. Они были рады тому, что им удалось выбраться и приятно провести этот
вечер. Когда они вернулись домой, Пилар разложила в ванной все свои новые
приобретения: пробирки для выделения ЛГ, градусник, график. По дороге домой
они купили лекарство. Но принимать она должна была его только через три
недели, в том случае, если на этот раз она опять не забеременеет
естественным путем. Но в любом случае на следующий день ей надо было
начинать ежедневно измерять температуру и использовать пробирки.
— Выглядит как арсенал надежды, правда? — улыбнулась Пилар Брэду,
когда они вечером чистили зубы, и жена обвела рукой все свои новые
принадлежности, стоящие на ее умывальном столике.
Да, это хорошо, если уж мы действительно должны это все проделать. Никто не
говорит, что это будет легко и просто. В конце концов, во всем этом важен
результат. — Он замолчал и поцеловал ее. — И если в результате все
это не сработает и мы с тобой останемся одиноки, что ж, это тоже хорошо, и я
хочу, чтобы ты это поняла. Я хочу, чтобы ты подумала и над этим, Пилар, и
постаралась примириться с такой возможностью. Конечно, если у нас все
получится, это будет просто замечательно, но если нет... то у меня
останешься ты, а у тебя — я, и по-прежнему наша жизнь будет наполнена
людьми, которых мы любим и которые о нас заботятся. Мы не должны обязательно
заводить ребенка.
— Нет, конечно, но я бы этого очень хотела, — грустно сказала она,
глядя на него, и он положил ей руку на плечо.
— Я этого тоже хочу. Но я бы не хотел, чтобы мы из-за этого подвергали
себя риску. Или чтобы ты подвергала себя риску. — Брэд слышал, что
такие перемены могут быть очень мучительными, и это даже может разрушить
семью, а вот уж этого он никак не хотел после стольких лет счастливой жизни
с Пилар. То, что они уже имели, стоило слишком дорого.
Она все думала над его словами на следующее утро, сидя за своим рабочим
столом и уставившись в пространство пустыми глазами. Проснувшись сегодня
утром, она, следуя предписаниям, измерила температуру, перед тем как встать
и пойти в ванную, и аккуратно занесла цифру в таблицу в графу
показания
термометра
. А перед тем как уйти на работу, она сделала анализ ЛГ.
Манипуляции с полдюжиной крошечных пробирок с химикалиями заняли у нее
больше времени, чем она предполагала. Но в результате она обнаружила, что ЛГ
у нее еще не начал выделяться, и это означало, что организм еще не был готов
к овуляции. Брэд был прав. Было очень похоже, что они делают из мухи слона.
— По какому поводу ты выглядишь такой озабоченной? — спросила
Алиса Джексон. Она шла к себе и по дороге заглянула в кабинет Пилар.
— О, нет... ничего... я просто думаю, — Она выпрямилась и
постаралась выкинуть из головы все свои мысли, но это оказалось не так-то
просто. Казалось, вопрос о том, как ей забеременеть, неотступно преследовал
ее все эти дни.
— Непохоже, чтобы твои мысли были приятными. — Алиса на секунду
остановилась, прижимая к груди папки с делами. Она собирала материал для
сложного дела, которым занимался ее муж.
— Да нет, мысли-то приятные, только они очень непростые, — тихо
проговорила Пилар. — А как продвигается ваше дело?
— Слава богу, мы уже почти подготовились к процессу.
Вряд ли я бы смогла выдержать все это еще шесть месяцев. — Но они обе
хорошо знали, что, если бы это было необходимо, она смогла бы выдержать и
дольше. Ей нравилось работать вместе с Брюсом и подбирать для него материал.
Иногда, видя результаты их сотрудничества, Пилар задумывалась над тем, могла
ли бы она вот так же работать вместе с Брэдом. Но она даже представить себе
этого не могла, как бы высоко она ни ценила его советы. У каждого из них был
свой, совершенно определенный стиль и неизменная точка зрения. Как муж и
жена они были просто великолепной парой, но в качестве партнеров они, как
считала Пилар, совершенно не подошли бы друг другу. У нее гораздо сильнее,
чем у Брэда, было развито чувство сострадания, она любила браться за
невероятно тяжелые, фактически неразрешимые дела и выигрывала их
исключительно ради обвиняемых. В ней многое сохранилось от общественного
защитника. С другой стороны, Брэд, не задумываясь, мог принять должность
окружного прокурора, и супруги в профессиональном плане как бы находились на
противоположных сторонах. Честно говоря, ни Пилар, ни Брэда это совершенно
не волновало.
Она не успела закончить разговор с Алисой Джексон по поводу ее дела, когда
зазвонил телефон, и тут же включился селектор. Секретарша сообщила, что у
телефона мать Пилар.
— О боже, — произнесла Пилар, раздумывая, отвечать ей на звонок
или нет. Алиса кивнула ей и, не выпуская из рук папки с делами для Брюса
направилась к своему офису. — Хорошо, я возьму трубку, — сказала
она в переговорное устройство и нажала нужную клавишу.
В Нью-Йорке сейчас был полдень, и Пилар знала, что ее мать проработала с
утра уже пять часов в больнице и теперь собиралась быстро проглотить ленч,
перед тем как в течение следующих пяти-шести часов принимать пациентов. Она
была просто неутомима и работала в изнурительном для своего возраста режиме.
Брэд не однажды повторял, что для Пилар это является хорошим примером, но
она сама всегда, будучи настроена по отношению к матери более скептически,
полагала, что та слишком разогналась, чтобы остановиться, и слишком скупа,
чтобы упустить лишнего пациента. И ни о каких примерах для подражания здесь
речи быть не может.
— Привет, мам, — небрежно сказала она, раздумывая, с чего бы это
мать решила позвонить ей. Она всегда ждала звонка от дочери, даже если это
тянулось месяц или два. И сейчас Пилар вдруг с надеждой подумала, что
разговор будет не такой, как всегда. — Как ты?
— Прекрасно. У нас в Нью-Йорке страшная жара. И сегодня невероятно
жарко. Слава богу, что в нашем офисе кондиционер еще не сломался. Как у вас
с Брэдом дела?
— Мы с ним, как всегда, завалены работой. —
И пытаемся зачать
ребенка
. Она представила себе лицо матери, узнай она об этом, и Пилар
продолжала говорить с улыбкой на лице: — Мы действительно оба ужасно
замотаны. Брэд занят в бесконечном процессе, ау меня такое впечатление, что
в моем офисе за этот месяц побывала половина населения Калифорнии.
— В твоем возрасте тебе уже пора стремиться к судейскому креслу, как
это делали твой отец и Твой муж. Тебе незачем иметь дела со всеми
свободомыслящими подонками Калифорнии. —
Спасибо тебе большое,
мамочка!
Звонок нисколько не отличался от всех предыдущих: вопросы, упреки,
скрытое обвинение, явное неодобрение. — Ты знаешь, твой отец стал
судьей, когда он был даже чуть младше, чем ты сейчас. А когда ему было
столько, сколько сейчас тебе, его назначили главой апелляционного суда — это
была большая честь.
— Да, мама, я все это знаю. Но мне нравится то, что я делаю. И потом, я
не уверена, что для нашей семьи сразу двое судей не будет слишком много. И,
между прочим, далеко не все мои клиенты —
свободомыслящие подонки
. —
Но она уже разозлилась на саму себя из-за того, что вынуждена была
оправдываться. Вечно мать провоцировала ее на это.
— Как я понимаю, ты продолжаешь защищать тех же людей, которы
...Закладка в соц.сетях
