Жанр: Любовные романы
Благословение
... загнали в угол и спасения нет — охватило
ее. — Нам просто нужно время.
— Но нам для этого не нужно было никакого времени, а ты — наша сестра,
и, значит, наша наследственность здесь ни при чем, — заявила
Гейл. — Может, у него низкая активность спермы? — сказала она с
подозрением, явно желая свалить всю вину на Энди. Они с мужем долго и давно
обсуждали эту тему.
— Почему бы тебе не спросить об этом у него? — фыркнула Диана, и
эта ее агрессивность, казалось, задела сестру до глубины души.
— Но я же просто стараюсь помочь, — обиделась Гейл. — Может,
ты посоветуешь ему к кому-нибудь обратиться?
Диана не стала сообщать старшей сестре, что она сама собирается на следующий
день пойти на прием к специалисту. Энди прав, это не их дело.
Но Сэмми вдруг сделала заявление, которым, сама того не сознавая, нанесла
сестре болезненный и сокрушительный удар. Она сказала об этом во время
ленча, когда все были в сборе, и Диане чуть не сделалось дурно, когда она
услышала это.
— Я хотела сообщить вам... — Сэмми начала говорить, но вдруг осеклась и
вопросительно посмотрела на своего мужа. Тот усмехнулся. — Как ты
думаешь, сказать им?
— Нет, — он рассмеялся, — скажешь через шесть месяцев, а до
этого пусть помучаются, теряясь в догадках. — В семье все любили его
шотландский акцент и манеру разговора. Он стал для них своим с первых дней,
как только женился на Саманте.
— Нечего тянуть, давай выкладывай свои новости, — недовольно
сказала Гейл, — скажи нам все.
— Ну хорошо, — Сэмми счастливо улыбалась, — я беременна. И
ребенок родится под Валентинов день.
— Замечательно! — воскликнула мать, отец тоже, казалось,
обрадовался. Он как раз разговаривал "с Энди, но эта радостная новость
прервала их беседу, и он повернулся и с улыбкой посмотрел на дочь и зятя.
Теперь у них будет шесть внуков: три от старшей дочери и три — от младшей. И
ни одного от Дианы.
Это здорово, — сказала Диана бесцветным голосом, целуя Сэмми, а та, не
понимая того, ранила ее еще одним своим замечанием:
— Я надеялась, ты опередишь меня, но кто бы мог подумать, что так
получится!
Первый раз в жизни Диане захотелось ударить сестру. Она чувствовала, как в
ней закипает ненависть к Саманте, которая стояла с довольным видом, отвечая
на поздравления и пожелания, градом сыпавшиеся на нее со всех сторон. Диане,
которая так страстно хотела ребенка, так переживала и так много прилагала
усилий для этого, видеть и слышать все это было просто невыносимо.
На обратном пути она ни словом не обмолвилась с Энди, и, когда они наконец
добрались до дома, он не выдержал и взорвался:
— Не смотри на меня так, черт возьми! Я ни в чем не виноват и нечего
все на меня сваливать! — Он прекрасно знал, о чем она думает с того
самого момента, когда Сэмми сообщила свою новость, и в глазах жены тут же
появилось выражение немого укора.
— Но откуда ты знаешь, что это не по твоей вине? А может, как раз таки
по твоей! — Она тут же пожалела о своих словах. Диана в отчаянии
опустилась на кушетку, с сожалением взглянула на расстроенного мужа. —
Послушай, прости меня, ради бога... я сама не понимаю, что говорю...
Просто... все это на меня так подействовало... Сестры сначала наговорили мне
всяких гадостей, а потом еще Сэмми меня доконала этой новостью.
— Я все понимаю, малыш. — Энди сел на кушетку рядом с ней. —
Понимаю... Мы делаем все возможное. — Он знал, что на завтра у нее
назначен прием у врача. — Может, нам скажут, что мы в полном порядке.
Ну-ну, успокойся. — Она возненавидела это слово за последний год больше
всего на свете.
Да... конечно... — ответила Диана и пошла принять душ, но не могла думать ни
о чем другом, кроме своих сестер:
Я беременна... Может, у него низкая
активность спер мы... Я думала, ты забеременеешь раньше, но пришлось тебя
опередить... Я беременна... Я беременна... низкая активность спермы...
Она
простояла под душем полчаса, и все это время слезы не переставая текли по ее
щекам. Потом она отправилась в постель, не сказав мужу больше ни слова.
Утро следующего дня было яркое и солнечное. Природа как будто в насмешку
противопоставила ее мрачному настроению такую замечательную погоду. На
работе Диана взяла выходной. С недавнего времени работа стала раздражать ее:
вечная спешка, немыслимо сжатые сроки, несговорчивые люди — все действовало
ей на нервы. Все, что раньше доставляло ей удовольствие, теперь почему-то
вызывало только раздражение и ненависть.
Одна из ее близких подруг на работе заметила, что Диана потеряла большую
часть своего редакторского пыла. Элайза Стейн была в журнале редактором
кулинарного раздела, и неделю назад она затронула эту тему во время
небольшого ленча, который происходил прямо за столом Элайзы и заключался в
том, что они снимали пробу с не скольких блюд, приготовленных по
оригинальным французским рецептам, которые Элайза привезла из Парижа.
— Тебя что-то беспокоит последнее время? — напрямик спросила
подругу Элайза. Это была веселая и красивая девушка, к тому же очень
способная. Она закончила Иельский университет, а дипломную практику
проходила в Гарварде. Родом она была из Лос-Анджелеса и после окончания
учебы вернулась, по ее собственному выражению, в
свой курятник
. Ей было
двадцать восемь лет, и жила она в небольшой квартире, рядом с домом ее
родителей. Несмотря на немалый жизненный опыт, она была на удивление
неиспорченной и милой, и, когда несколько месяцев назад устроилась на работу
в журнал, они с Дианой сразу же подружились и находили в общении истинное
удовольствие. Они с Энди как-то попытались познакомить ее с Билли
Беннингтоном, но он пришел от нее в ужас. По его словам, она была
слишком
умная и образованная
, правда, это он добавил к
слишком худая и высокая
.
Она и правда фигурой напоминала манекенщицу.
Нет, ничего, все в порядке. — Диана ушла от ответа на этот вопрос и
начала хвалить то, что они пробовали. Паштет из гусиной печени и рубец
напомнили ей дни, проведенные в Париже. — Между прочим, мне кажется,
что ты вообще никогда не ешь, — сказала Диана, глядя на подругу — очень
худенькую, с огромными голубыми глазами и светлыми прямыми волосами.
— Я страдала отсутствием аппетита в колледже, — принялась
объяснять Элайза, — а может, я просто внушила себе это. Ты знаешь, я,
наверное, так люблю все, что касается еды, потому что долгое время страдала
из-за этой самой анорексии. И ты представляешь, моя бабушка до сих пор
присылает мне посылки с продуктами из Флориды. — Вдруг она снова
посмотрела на Диану... да, от нее так просто не отделаешься, поэтому она и
была в журнале на хорошем счету. — Ты не ответила на мой вопрос.
— Насчет чего? — Диана притворилась, что не поняла, но ей было
прекрасно известно, что та имеет в виду. Ей нравилась ее коллега, но она не
была уверена, стоит ли ей посвящать кого бы то ни было в свои проблемы.
Единственным, кто знал, как она страдает, был Энди.
— Тебя что-то беспокоит, я же вижу. Не сочти это за любопытство, но ты
с недавнего времени выглядишь как человек, который дошел до ручки, но
продолжает уверять всех, что у него все в порядке.
— Господи, неужели так заметно? — с ужасом спросила Диана, а потом
вдруг рассмеялась, поражаясь, как точно подруга описала ее состояние.
— Ну, не очень, но я заметила. Ну как, будем считать, что это не мое
дело, или все-таки поделишься своими проблемами?
— Да в принципе... нет... я... — Она начала было говорить, что у нее
все в порядке, но вдруг разрыдалась. Диана не могла ничего сказать, только
трясла головой, слезы безостановочно катились по ее щекам, она шмыгала носом
и никак не могла взять себя в руки.
Элайза положила ей на плечо руку и заботливо промокнула лицо салфеткой.
Прошло довольно много времени, пока Диана наконец успокоилась.
— Извини... извини, пожалуйста, я не хотела... — Она взглянула на
подругу: нос у нее покраснел, в глазах все еще стояли слезы. Но, как ни
странно, Диана почувствовала себя лучше. Ей было просто необходимо вот так
вот излить душу. — Но я правда не знаю, что случилось.
— Все ты знаешь, ты же просто в отчаянии. — Элайза крепко обняла
подругу и налила ей чашку крепкого кофе.
— Да, ты права. — Она глубоко вздохнула и посмотрела в лицо
подруги. — У меня проблемы... дома... Ничего страшного, в общем-то,
просто несколько проблем, но мне просто необходимо с ними что-то делать...
— Проблемы с мужем? — Элайза внимательно посмотрела на нее. Ей
очень нравилась Диана, но и Энди тоже нравился. Жаль, если у них что-то не в
порядке. Когда они все вместе обедали в последний раз, они выглядели такой
счастливой парой.
— Нет, я не могу сказать, что это он во всем виноват. Мне кажется,
здесь больше моей вины... Мне не следовало так давить на него... Понимаешь,
мне так хочется ребенка, и мы уже год стараемся изо всех сил, но у нас
ничего не получается. Я, конечно, понимаю, как это глупо звучит, но каждый
месяц мне кажется, что в нашей семье кто-то умирает или я сталкиваюсь с какой-
то ужасной болезнью, которой страшно боюсь. Весь месяц я жду и надеюсь, что
на этот раз я наконец-то беременна, а когда обнаруживаю, что нет, то у меня
сердце просто на части разрывается от горя... Глупо, да? — Диана опять
расплакалась, ей пришлось взять еще одну салфетку, чтобы высморкаться.
— Совсем не глупо, — заверила ее Элайза. — У меня еще никогда
не возникало такого желания, но считаю твои чувства вполне нормальными. Тем
более что мы относимся к числу тех женщин, кто привык сам управлять своей
жизнью и контролировать происходящие в ней события. И когда что-то идет не
по-нашему, мы сразу теряемся. Вот уж проклятое слово
контролировать
! Но мы
не можем без этого обойтись. Вот ты сейчас не можешь повлиять на то, родится
у тебя ребенок или нет, значит, ты полностью потеряла власть над каким-то
событием в твоей жизни. И именно это заставляет тебя думать, что ты попала в
беду.
— Да, наверное... но есть что-то другое, что делает меня еще
несчастней... это так трудно объяснить... Какая-то невероятная пустота... и
ужасная тоска. Иногда мне из-за этого хочется умереть. Я никому не могу
этого объяснить, даже Энди. Я и умираю каждый раз... Ну... так, как будто
все вокруг меня застывает, а я покрываюсь какой-то скорлупой... И чувствую
себя ужасно одиноко, такой одинокой, что даже передать не могу.
— Да, тебе не позавидуешь, — сочувственно произнесла подруга.
Теперь ей было понятно, почему поведение Дианы так изменилось. Она избегала
всех и постоянно замыкалась в себе, казалось, ее почти ничего больше не
интересует... Немудрено, что первая мысль, которая могла прийти в голову,
что это все из-за ее замужества. — А ты обращалась к
специалистам? — Элайза хотела спросить заодно, не обращалась ли та к
психоаналитику, но не решилась. Она и так была польщена тем, что Диана
доверила ей так много.
— Как раз собираюсь это сделать на следующей неделе. Мне посоветовали
Александра Джонстона. — Она сама не поняла, зачем назвала имя врача.
Просто решила, что раз уж она разоткровенничалась с подругой, то можно
выложить ей все до конца. И каково же было удивление Дианы, когда она
заметила улыбку на лице Элайзы, наливавшей ей еще одну чашку кофе. — Ты
слышала это имя?
— Несколько раз. Они коллеги с моим отцом. Мой отец — эндокринолог.
Если обнаружится, что у тебя действительно что-то не в порядке, тебя скорей
всего направят к нему, а если придется делать искусственное оплодотворение,
отец может это сделать. А вообще отец сейчас не берет новых пациентов...
Только в том случае, если их к нему направляет дядя Алекс, ну или кто-нибудь
из других его коллег. Так что считай, что с Алексом Джонстоном тебе
повезло. — Диана почувствовала облегчение и в то же время с удивлением
смотрела на подругу. Да, как, оказывается, тесен мир! — Хочешь, я
замолвлю за тебя словечко? — Элайза выжидающе смотрела на подругу, не
зная, как Диана отнесется к такому предложению.
— Лучше не надо. Пусть все останется как есть. Но я рада была узнать,
что не ошиблась и выбрала хорошую клинику.
— Лучшую. Вот увидишь, они помогут тебе. Между прочим, на сегодняшний
день у них очень неплохая статистика. Я хорошо разбираюсь во всем этом,
потому что с детства слушала разговоры на подобные темы. До недавнего
времени я даже представить себе не могла, что кто-то может забеременеть
просто так
. Я раньше была уверена, что без помощи моего отца это сделать
невозможно. — Это звучало так смешно, что Диана расхохоталась,
представив себе все это.
Под конец, когда они уплетали за обе щеки потрясающе вкусные пироги с
яблоками и со взбитыми сливками, Элайза спросила, почему бы Диане не взять
отпуск на то время, пока она не решит все свои дела. Наверняка ей так будет
легче, да и Энди тоже. Но Диана ответила, что вряд ли сможет это сделать, а
потом заверила подругу, что ей этого и не хочется.
— Я не могу слоняться без работы. Ну куда я себя дену? Обе мои сестры,
между прочим, не знают подобной проблемы. Они сейчас не работают —
воспитывают детей. Но ты знаешь, я не уверена, что смогу сидеть дома, во
всяком случае, не сейчас. Может быть, потом, когда у меня будет ребенок. А
сейчас мне есть чем заняться помимо того, чтобы считать дни и измерять
температуру каждое утро.
— Да, я не уверена, что смогла бы все это вынести. Как ты со всем этим
справляешься?
— Я просто безумно хочу ребенка. Я думаю, если бы ты так его захотела,
ты бы тоже все это вытерпела.
Зная из рассказов отца, какие процедуры приходится проделывать женщинам,
Элайза понимала ее желание родить ребенка не хуже, чем сама Диана.
Диана вела машину, вспоминая свой разговор с Элайзой и гадая, встретит она в
клинике ее отца или нет. Ей все еще казалось удивительным, что благодаря
случайности она получила назначение на прием к коллеге ее отца. И несмотря
на то, что все в один голос утверждали, что Алекс Джонстон — самый лучший
врач, Диана, поднимаясь в лифте, вдруг поняла, что она ужасно нервничает и
боится.
Приемная оказалась скромной, но отделанной с большим вкусом комнатой. Здесь
в основном преобладали бежевые и светло-коричневые тона, по стенам висели
дорогие современные картины, а в углу стояла большая пальма. Ей предложили
присесть, но уже буквально через минуту вошла медсестра и попросила ее
следовать запей. Они прошли по широкому длинному коридору, где было еще
больше картин, а где-то высоко над головой сквозь стеклянный потолок сияло
безоблачное небо. В дальнем конце коридора оказалась еще одна комната, в
которую медсестра и завела Диану. Это был просторный кабинет, отделанный
светлыми деревянными панелями, на полу лежал великолепный ковер, а в дальнем
углу стояла небольшая скульптура, изображающая счастливую пару — мать с
младенцем на руках. И один только вид этого незамысловатого произведения
искусства задел Диану за живое.
Она поблагодарила медсестру и села, стараясь унять дрожь волнения и думать
об Энди. Она боялась того, через что ей предстояло пройти, и того, что в
конце концов скажут ей доктора. Диана была приятно поражена, увидев Алекса
Джонстона. Это был высокий рыжеволосый человек с доброжелательным выражением
лица и умными голубыми глазами. Каким-то непостижимым образом он напомнил
Диане ее отца.
— Здравствуйте, — он приветливо улыбнулся и пожал руку молодой
женщине, — я — Алекс Джонстон. Рад вас видеть. — Его слова
прозвучали совершенно искренне. Он начал расспрашивать ее о том, кем она
работает, откуда родом и как долго уже замужем. Потом он придвинул к себе
пустой бланк, лежавший на столе, взял ручку и внимательно посмотрел на
Диану:
— Ну что ж... Давайте заполним несколько необходимых граф и перейдем к
делу. Что привело вас ко мне, миссис Дуглас?
— Я... мы... в общем, мы уже больше года делаем все возможное, чтобы я
забеременела, если быть точной — тринадцать месяцев... Но пока... все
безуспешно. — Диана также добавила, что до свадьбы были моменты, когда
она предохранялась не очень тщательно, что тоже ни к чему не привело.
— А вообще вы были когда-нибудь беременны? Если да, вы рожали или
делали аборт? Может, у вас был выкидыш?
— Нет, этого ничего не было, — покачала головой она. Сама не зная
почему, молодая женщина прониклась к нему огромным уважением, и ее не
оставляла уверенность, что этот человек сможет решить их с Энди проблему.
— А до того, как вы стали жить с мужем, вы бывали также небрежны, когда
предохранялись? — Спрашивая это, он внимательно смотрел ей в лицо.
— Нет. Я всегда была с этим очень внимательна.
— Как вы предохранялись?
Вопросы Алекса Джонстона следовали один за другим.
Его интересовало, применяла ли она когда-нибудь спираль или пила
противозачаточные таблетки и как долго это длилось. Он хотел знать, были ли
у нее когда-нибудь венерические заболевания, а также такие неприятные
явления, как киста, опухоль, непонятные боли, геморрой; его интересовало,
были ли у нее какие-нибудь травмы и другие последствия несчастных случаев,
какого рода инфекционные заболевания она перенесла, может быть, были
операции или другие хирургические вмешательства, а также есть ли в их семье
наследственные заболевания вроде раковых опухолей и диабета. Ему нужно было
узнать о пациентке все. И в конце концов, выслушав ее отрицательные ответы
почти на все свои вопросы, доктор Джонстон попытался уверить ее, что,
несмотря на то, что им с мужем, может быть, кажется, что год — довольно
большой срок, с медицинской точки зрения этого времени может быть
недостаточно для зачатия ребенка. И пока нет причин впадать в панику. Он
также добавил, что, учитывая ее возраст, он мог бы дать им еще шесть
месяцев, а то и год, прежде чем делать какие-то серьезные выводы. Хотя он
лично начинает обследование и лечение пациентов в том случае, если они не
смогли зачать ребенка в течение года.
— Но пока мы можем предпринять начальные меры, так сказать, сделать
первые шаги. Я могу, например, провести предварительное обследование,
которое может выявить наличие какой-нибудь незначительной инфекции в
организме, влияющей на все его состояние. — Он одобрительно кивнул,
когда она согласилась начать обследование, потому что была не в состоянии
больше ждать.
Диана знала, что не вынесет еще шести месяцев постоянных надежд и
разочарований. Она должна знать, почему не может забеременеть. Скорей всего
этому имеется совсем простое объяснение, и она должна узнать его сейчас, а
не через год, поэтому они должны найти причину и устранить ее; все это она
пыталась объяснить доктору Джонстону.
— Но есть вероятность, — улыбнулся он ей в ответ, — что нам
ничего не придется выявлять и устранять, потому что вы окажетесь совершенно
здоровой, и все, что вам понадобится для решения вашей проблемы, это немного
терпения. Или же, если для этого будут серьезные причины, мы начнем
обследовать вашего мужа.
Они с Энди договорились, что сначала пройдет обследование она, а потом, если
врач сочтет это необходимым, то и Энди.
— Я надеюсь, что у меня все в порядке и вы ничего плохого не
обнаружите, — сказала Диана, и он ответил, что тоже на это надеется и
его лишь слегка беспокоит тот факт, что она когда-то бесконтрольно применяла
спираль.
Потом он встал и указал ей на ширму в дальнем конце кабинета, где она должна
была раздеться, чтобы он смог осмотреть ее. На этот раз он хотел внимательно
исследовать ее репродуктивные органы. Он объяснил, что это обследование, как
и многие другие, рассчитано на две недели — время, необходимое для овуляции.
Они исследуют слизь с шейки матки и выяснят реакцию на сперму. Ко времени
оплодотворения они с помощью ультразвука проверят, как созревает фолликул.
Потом надо будет сделать послеактовый анализ, проверить под микроскопом ее
слизь и сперму Энди на подвижность и количество.
Но сегодня доктор Джонстон намеревался ограничиться обследованием ее тазовой
области, чтобы выявить наличие опухолей, кисты, инфекций или просто
деформаций, если таковые имеются. Потом он возьмет у нее кровь, чтобы
проверить уровень гемоглобина и наличие скрытых инфекций. Кроме того, доктор
Джонстон собирался тщательно обследовать шейку матки, чтобы убедиться в
отсутствии малейшей инфекции. Иногда, объяснил доктор, ключом ко всей
проблеме может быть именно она.
Казалось, обследование будет долгим, но анализы, еде данные в первый день,
были самыми простыми. Диана немного воспряла духом, убежденная, что он скоро
выяснит, что же происходит у нее внутри. Она вспомнила историю, которую Энди
рассказал ей накануне, и улыбнулась про себя. Как-то в детстве у него
заложило нос так, что он не мог дышать. Сначала он скрывал это от родителей,
но вскоре мать заметила и повела его к специалисту, уверенная, что у него
хронический тонзиллит и ему придется удалить аденоиды.
— И знаешь, что это оказалось? — спросил Энди очень серьезно,
когда они лежали в постели и он обнимал ее одной рукой.
— Не знаю... какой-нибудь прыщ или фурункул?
— Нет, все гораздо проще. Это были изюмины. За несколько дней до этого
я засунул несколько штук себе в нос, а они застряли там, там же влажно и
тепло, в общем, они набухли и, наверное, уже начали прорастать... а я боялся
сказать об этом матери. Так что смотри, когда будешь завтра у врача,
дорогая... не забудь ему сказать, чтобы он проверил... нет ли у тебя там
изюминок. — Сейчас, пока врач осматривал ее, Диана улыбнулась, вспомнив
вчерашний рассказ, и подумала о том, как она все-таки его любит.
Но доктор Джонстон ничего не обнаружил — никаких отклонений или утолщений,
кисты, никаких признаков инфекции. Все оказалось в полном порядке, и Диана с
облегчением вздохнула, когда вошел лаборант, чтобы взять у нее кровь для
анализа.
Пока Диана одевалась, доктор объяснил, что ждет ее через десять дней, чтобы
сделать обследование, про которое он ей уже говорил. Он может назвать
благоприятное для зачатия ребенка время в этом месяце, а она должна будет,
используя специальный набор инструментов, собрать мочу в течение всей
следующей недели для того, чтобы они могли выделить ЛГ — лютеинизирующий
гормон, который появляется перед овуляцией. Все это казалось ей ужасно
сложным и запутанным, но она не собиралась отступать от своей цели. Это было
для нее ново. Доктор Джонстон хотел, чтобы она продолжала измерять
температуру, что она и так делала в течение последних шести месяцев, и это
просто бесило Энди. Но он вынужден был смириться с этим, как смирялся со
всем, что могло помочь им в зачатии ребенка.
Перед самым уходом Дианы доктор объяснил ей, что они с Энди должны
успокоиться, меньше работать, если это возможно, а проводить больше времени,
занимаясь тем, что им обоим по душе.
— Стрессы тоже часто влияют на способность пары к зачатию. Постарайтесь
оба избавиться от них, насколько это возможно. Побольше бывайте на свежем
воздухе, установите регулярный режим питания и сна. — Он, конечно,
понимал, что это легче сказать, чем сделать при современных условиях жизни,
но считал, что сказать об этом все-таки стоит. Алекс Джонстон еще раз
повторил, что скорее всего с ними обоими все в порядке и все, что им
надо, — это немного подождать, пока все не произойдет естественным
образом. Но, заверил он Диану, если действительно существует какая-то
проблема, то она будет обязательно обнаружена.
Покидая его кабинет, слегка взвинченная от переполнявших ее чувств,
испытывая одновременно надежду и беспокойство, она вспомнила слова доктора о
том, что примерно пятьдесят процентов пар, лечащихся от бесплодия, рожают в
конце концов нормальных здоровых детей, но другая половина совершенно
здоровых, не имеющих никаких отклонений, иметь детей не может. Если у них с
Энди дойдет
...Закладка в соц.сетях
