Жанр: Любовные романы
Благословение
...оворились, что сделаю лапароскопию на следующей неделе. Это была
хирургическая процедура, при которой делался маленький надрез около пупка, и
туда вводился специальный телескоп, с помощью которого можно было изучить
маточные трубы, саму матку, внутреннюю полость и возможные причины
закупорки. На этот раз, как пообещал доктор, больно ей не будет. Это
обследование делалось под общим наркозом.
— А что потом? Что дальше? — Теперь она хотела знать все до конца.
— Мы уже знаем, в чем состоит проблема, все эти обследования мы
проводили не зря. Так что теперь нам только остается устранить эти
дефекты. — Она уже не знала, благодарить его или ненавидеть.
Поблагодарив доктора, они через полчаса покинули больницу. И вместо того
чтобы почувствовать облегчение от того, что она сравнительно легко перенесла
такую болезненную и сложную процедуру, Диана теперь начала волноваться из-за
обследования, предстоящего ей на следующей неделе. Она чувствовала себя
совершенно обессиленной, когда, приехав наконец домой, услышала телефонный
звонок и сняла трубку.
Это была Сэмми, она хотела узнать, как у нее дела. Меньше всего Диана хотела
сейчас разговаривать со своей се строй.
— Привет, Сэмми, у меня все в порядке. А ты как?
— Толстею, — пожаловалась та. Она всегда сильно раздавалась во
время беременности, а сейчас у нее было уже три с половиной месяца. — У
тебя измученный голос. Что-то случилось?
— Я подцепила где-то грипп... Боюсь, мне надо пойти прилечь, —
соврала Диана.
— Хорошо, родная, береги себя. Я перезвоню тебе через несколько дней.
Нет, — шептала про себя Диана, повесив трубку, — не звони мне...
никогда... не звони, не говори, какая ты стала толстая... не рассказывай мне
о своей беременности... не рассказывай мне о своих детях и о том малыше,
который...
— Кто это был? — спросил Энди, входя в комнату.
— Сэмми, — ответила она бесцветным голосом.
А-а! — Он сразу все понял. — Тебе не стоит сейчас с ней
разговаривать. Вообще не подходи к телефону, я буду говорить, что тебя нет.
Но братишка Энди, Грэг, преподнес им не менее неприятный сюрприз, когда
позвонил в тот же вечер и спросил, когда они собираются завести малыша.
— Когда ты достаточно вырастешь, — пытался шутить Энди, но этот
вопрос больно задел даже его.
— Этого ты можешь не дождаться.
— Да, уж это точно.
Грэг хотел приехать к ним в гости на День Труда, но Энди попросил перенести
визит на более позднее время. Он не знал, как Диана будет чувствовать себя
после лапароскопии на следующей неделе, а праздник был уже на носу. Может
быть, она будет в подавленном состоянии... или ей придется делать
операцию... или, может, она даже забеременеет к тому времени... Теперь уже
невозможно было строить какие-либо планы и просто вести прежний образ жизни.
Иногда Энди удивлялся, как другие могут перенести или просто позволить себе
это. Ведь, кроме всего прочего, все эти обследования были невероятно дороги.
И предстоящая лапароскопия тоже обойдется им недешево.
Энди соврал Грэгу, сказав, что очень загружен работой и будет трудиться даже
в праздники, так что они не смогут принимать гостей. Брат ответил, что все
понимает, но его голос при этом похолодел. Но что было делать, ведь не мог
же Энди объяснять брату все их семейные проблемы.
— Да, дерьмовая же у нас пошла жизнь, ты не считаешь? — грустно
сказала Диана, когда они в тот вечер обедали на кухне. Дом казался слишком
большим для двоих. Многими комнатами они не пользовались и теперь, а целый
этаж, где они планировали разместить будущих детей, мог навсегда остаться
нежилым.
— Мы не должны допустить этого, любимая, — ободряюще настаивал
Энди. — Доктор прав, к концу августа мы все узнаем и сможем принимать
решения. Если действительно что-то не в порядке, они наверняка смогут
уладить все очень быстро.
— А если не смогут?
Тогда мы должны будем смириться с этим, а что нам еще останется? А вообще-то
есть много разных способов завести ребенка. — Энди решил, что ему надо
будет побольше почитать об искусственном оплодотворении.
— Но я не хочу, чтобы ты с этим просто смирился, — сказала Диана,
и глаза у нее наполнились слезами. — Я лучше разведусь с тобой и дам
тебе возможность жениться на женщине, у которой могут быть дети.
— Не говори глупостей. — Услышав ее слова, Энди понял, в каком она
состоянии, и это расстроило его до глубины души. — Мы должны будем
смириться, и все.
— Но почему это должен сделать ты? Тебе это совсем не обязательно. С
тобой все в порядке. Это у меня проблема.
— Может быть, нет никаких проблем. Может быть, доктор Джонстон ошибся.
Черт возьми, может быть, эти затемнения, которые он видел, — ничего
страшного, может, ты просто что-то съела за завтраком! Успокойся, хорошо?
Давай подождем, пока все выяснится! — Он почти кричал на нее, а потом
затряс головой. Нет, все-таки она права. Их жизнь превратилась в кошмар. И
напряжение сказывалось на обоих.
— Да, — грустно сказала она, — может быть, это изюмины. Но на
этот раз Энди не улыбнулся ее шутке. Он просто не мог.
Глава 7
Дням, оставшимся до лапароскопии, казалось, не будет конца, но все-таки
наступила пятница. Диане велели ничего не есть и не пить с вечера четверга,
а рано утром Энди привез ее в больницу.
В приемном отделении ей сразу же сделали укол, усадили на коляску и увезли,
после того как она сонно посмотрела на мужа и помахала ему рукой.
Когда ее привезли обратно около полудня, она все еще была очень слаба.
Доктор Джонстон уже виделся с Энди и сообщил ему плохие новости перед тем,
как сказать об этом его жене. Энди не стал ей ничего говорить, решив
предоставить это нелегкое дело доктору, который зашел в палату чуть позже
после полудня, чтобы проверить самочувствие Дианы и сообщить результаты
исследования.
— Что вы обнаружили? — спросила она возбужденно, садясь на
кровати, как только увидела, что он заходит в палату.
Какую-то долю секунды доктор медлил с ответом. Он взглянул на Энди, потом
сел и посмотрел на пациентку. Новости были плохие, и она поняла это, как
только его увидела.
— Что, все так плохо?
— Да, — спокойно сказал он. — С обеими маточными трубами есть
проблемы. Одна, как оказалось, непроходима полностью, а вторая значительно
повреждена. И в обоих яичниках образовалось по нескольку спаек. Я считаю,
что яйцеклетки не могут попасть в матку из-за повреждений в трубах. Так что,
к сожалению, сегодня у нас плохие новости, Диана.
Она уставилась на него, не в состоянии поверить тому, что он только что
сказал. Не может быть, чтобы все было так плохо. Или может?
— Вы можете устранить повреждения? — хрипло спросила она.
Доктор Джонстон покачал головой.
— Мы абсолютно бессильны. Одну из труб, возможно, мы бы могли продуть,
но это ничего не даст, потому что еще существуют спайки в яичниках.
Повреждения довольно сильные, и я не вижу способа избавиться от них. Не хочу
сказать, что не существует вероятности того, что яйцеклетка может попасть в
матку, но это почти невозможно. Конечно, в жизни все бывает. Но вам могу
сказать, что вероятность того, что вы забеременеете, — один шанс на
десять тысяч. К тому же спайки в яичниках так велики, что, если попытаться
искусственным способом извлечь яйцеклетку, можно повредить кишечник. Обычно
в таких случаях применяют искусственное оплодотворение. Мы можем взять
яйцеклетку другой женщины, оплодотворенную сперматозоидом Энди, и поместить
в вашу матку, но и в этом случае я не могу гарантировать абсолютный успех.
Вся ваша половая система, похоже, повреждена в результате действия какой-то
сильной инфекции, возникшей скорей всего в результате применения вами
спирали, причем воспаление было скрытое, потому что оно не имело никаких
внешних признаков и не вызывало болевых ощущений.
Я считаю, что вы сможете забеременеть только благодаря невероятной
случайности, а на это, как вы понимаете, мы в нашей работе никогда не делаем
ставку. Фактически мы ничего не можем сделать, кроме оплодотворения
донорской яйцеклетки. Или вы можете усыновить ребенка.
По щекам Дианы непрерывным потоком катились слезы, и Энди почувствовал, как
у него защипало глаза. Он потянулся и стиснул сильно ее руку. Но он не мог
освободить жену от той ужасной боли, которая охватила ее, не мог изменить ту
истину, которая заключалась в словах доктора. Единственно, что он
мог, — от души пожелать, чтобы все это оказалось неправдой.
— Но как это могло со мной случиться? Почему я ничего не знала? Почему
я ничего не чувствовала? — Ей казалось невозможным, что весь этот ужас
произошел именно с ней.
— Это особенность подобного воспаления, — попытался объяснить
доктор Джонстон, — очень часто именно спираль является причиной этого.
К сожалению, она безопасна не для каждого организма. При такого рода
воспалении нет ни боли, ни выделений, ни повышения температуры — никаких
признаков, но инфекция очень опасна, она делает непроходимыми маточные
трубы, а в вашем случае затронуты даже яичники. Вы даже представить себе не
можете, сколько женщин с аналогичными проблемами прошли через нашу клинику.
Я искренне сочувствую, что такое случилось именно с вами. Это большая
неприятность, но вы должны найти возможность справиться с ней. — Он
хотел вселить в нее надежду, но своими словами вверг Диану в совершенное
отчаяние. Мечта иметь собственного ребенка стала для нее неосуществимой.
— Нет, я не хочу яйцеклетку другой женщины. Пусть лучше у меня вообще
не будет детей!
— Это вы сейчас так говорите, но, возможно, позже, когда вы успокоитесь
и все обдумаете...
— Нет! Я не хочу даже думать об этом! И я не хочу никого
усыновлять! — Ее голос сорвался на крик. — Я хочу моего
собственного ребенка!
Почему это так просто для всех, кроме нее? И зачем, черт возьми, она
пользовалась этой чертовой спиралью? Ей хотелось наброситься на кого-нибудь
с кулаками, кого-нибудь обругать, но, увы, виновника ее несчастья не было,
как не было и того, кто бы мог облегчить ее страдания или избавить от них.
Энди успокаивал ее, прижимая к себе, а она дрожала и всхлипывала, и доктору
ничего не осталось, как выйти из палаты, оставив их вдвоем. Больше он ничего
не мог для них сделать.
— Мне жаль, любимая... Мне очень, очень жаль, — снова и снова
повторял Энди, обнимая и успокаивая ее.
А когда немного позже они отправились домой, у нее все еще болел живот, но
страшнее этой боли для Дианы было сознание того, что ее лоно пусто и
бесплодно.
— Я не могу в это поверить, — сказала Диана Энди, когда машина
остановилась перед домом. Она с ужасом посмотрела вокруг. Теперь она
ненавидела этот дом. — Нам необходимо продать этот дом, —
проговорила она, направляясь в спальню, — эти пустые комнаты наверху...
они как будто обвиняют меня. Они кричат мне:
Ты бесплодна! У тебя никогда
не будет детей!
— Она вспомнила слова доктора, и ей захотелось умереть.
— Почему бы нам не обдумать то, что он предложил... ну, он же сказал,
что есть другие способы завести ребенка. — Энди старался говорить
спокойно. Он не хотел расстраивать ее, хотя сам был расстроен не меньше. Это
был самый ужасный день в их жизни, и теперь они должны были заглянуть в
будущее и принять решение, от которого будут зависеть их судьбы. Все планы
рухнули, а построить новые в нынешней ситуации казалось им обоим делом
непростым и неприятным. — Этот вариант с донорской яйцеклеткой может
оказаться прекрасным выходом.
— Это не выход! И уж тем более не
прекрасный
! — У нее началась
форменная истерика, она почти визжала, Энди никогда раньше не видел, чтобы
она вела себя так. — В этих отвратительных методах нет ничего
прекрасного! Прекрасно иметь своего собственного ребенка, а я не могу! Ты
что, не слышал, что он сказал?! — Диана судорожно всхлипывала, и он не
знал, что сделать, чтобы ее успокоить. Он тоже был подавлен, но ей было в
сто раз хуже от сознания того, что роковой изъян обнаружили именно у нее.
— Почему бы нам не поговорить об этом позже? — сказал он,
аккуратно расправляя постель, чтобы она могла лечь. Он знал, что надрез у
нее еще болит.
— Я вообще больше не хочу говорить об этом никогда! И если ты захочешь
развестись со мной... что ж, тем лучше. — Она говорила это, укладываясь
в постель и все еще всхлипывая. На нее было жалко смотреть.
Энди ободряюще улыбнулся жене. Она была в смятении, и это вполне оправдывало
ее поведение. Он почувствовал, что любит ее еще больше, чем прежде.
— Я не хочу с тобой разводиться, Ди. Я люблю тебя. Почему бы тебе
сейчас не уснуть? Завтра мы сможем все это обдумать на свежую голову.
— Ну и что это даст? — пробормотала она горестно, устраиваясь
поудобней. — Завтра больше не будет... И следующей недели не будет, и
синих анализов, и температуры... Все кончилось... — Они потеряли надежду, но
вместе с тем из их жизни ушло это бесконечное напряжение и лихорадочное
ожидание.
Может, это не так уж плохо
, — решил про себя Энди. Он задернул шторы
и вышел из комнаты, надеясь, что она в конце концов уснет.
Но Диана не могла уснуть и проплакала почти весь уикэнд. И когда утром в
понедельник она отправилась на работу, то выглядела как привидение. Она
приняла твердое решение не отвечать на звонки сестер.
Всю следующую неделю она ходила как сомнамбула, и Энди, как ни старался,
ничем не мог ее утешить. Элайза пригласила ее на ленч, но Диана отказалась.
Она не хотела ни видеться, ни говорить с кем бы то ни было. Даже с Энди.
Перед Днем Труда муж попробовал уговорить ее поехать на свадьбу к Биллу с
Денизой, на озеро Тахо, но она флегматично отказалась ехать, и после
бесполезных уговоров, длившихся всю неделю, Энди поехал один. Диана ничего
не имела против, и нельзя сказать, чтобы он там очень уж повеселился, но
чувствовал себя гораздо лучше вдали от ее бессильной ярости и той
бесконечной тупой боли, которая угнетала их обоих. Казалось, этим мучениям
не будет конца, и он уже совершенно не представлял, как ей доказывать, что
их жизни не оборвались вместе с известием о ее состоянии.
— Ни ты, ни я вовсе не умерли, Диана, — сказал он в конце
концов, — и смертельных болезней нам тоже никто не напророчил.
Единственное, что изменилось в нашей жизни, — мы узнали, что не сможем
родить собственного ребенка. Но я отказываюсь разрывать из-за этого наш
брак. Да, конечно, я хочу детей, и, может быть, когда-нибудь мы кого-нибудь
усыновим. Но сейчас есть только два человека — ты и я. И если мы оба не
возьмем себя в руки, то в конце концов доведем друг друга до
отчаяния. — Он изо всех сил пытался вернуть в их жизнь нормальные
отношения, но Диана не была настроена даже попытаться помочь ему в этом.
Она постоянно с ним спорила и впадала в ярость из-за любого пустяка, а
иногда по целым дням вообще с ним не разговаривала. Она выглядела и вела
себя нормально только в те минуты, когда собиралась на работу, но к моменту
возвращения она опять превращалась в полоумную фурию, и Энди иногда
приходила в голову мысль, что она делает это все специально, стараясь
разрушить их брак. Но сама она была не уверена ни в чем и ни в ком: ни в
нем, ни в себе, ни в друзьях, ни в работе. И меньше всего она была уверена в
будущем.
В субботу, накануне Дня Труда, старый друг Чарльза — Марк предложил ему
вместе пообедать. Его очередная подружка уехала на несколько дней на Восток
— проведать родителей, а днем раньше, на работе, Марк выяснил, что его
молодой приятель тоже остался один на выходные.
Они отправились поиграть в шары сразу после полудня, а потом зашли в любимый
бар Марка выпить пива и посмотреть бейсбольный матч. Друзья любили такие
встречи, но им редко удавалось найти для них время. Они оба много работали,
и большинство выходных Чарльз проводил так, как хотела Барби: они или ходили
по магазинам, или навещали друзей. А играть с ним в шары жена не любила.
— Ну что, сынок, какие новости? — по-свойски спросил Марк,
наблюдая, как игроки
Метеора
, отбив мяч, бросились через поле. Ему
нравилось проводить время с Чарли, и он всегда искренне интересовался делами
своего молодого друга. У него не было сына, а только две дочери, и иногда,
глядя на Чарли, он сознавал, что, будь у него сын, он бы испытывал к нему
именно такие чувства. — Куда отправилась Барби? В свой Лейк-Сити,
проведать семью? — Он знал, откуда Барби родом, но даже не догадывался,
что она скорее умрет, чем отправится навестить близких. Чарли никогда ни с
кем не обсуждал ее секретов.
— Она поехала с подругой в Вегас, — честно сказал Чарли и
улыбнулся. Он тоже любил Марка, тот здорово помогал ему в работе, и за три
года их знакомства они стали настоящими друзьями.
— Ты что, шутишь? — Марк удивленно взглянул на него. — Что за
подруга?
— Ее бывшая соседка по комнате, Джуди. Они решили проведать каких-то
своих старых приятелей.
— И ты отпустил ее одну?
— Ох, но я же сказал тебе... она поехала с Джуди. — Чарли,
казалось, удивило его беспокойство.
— Ты с ума сошел. Джуди в десять секунд подцепит себе какого-нибудь
парня, а что, по-твоему, будет делать Барби?
— Она не ребенок. И вполне сможет позаботиться о себе. И потом, если у
нее возникнут проблемы, она позвонит. — Чарли был абсолютно уверен, что
с ней все в порядке. Он не собирался мешать ей, Барби так рвалась в эту
поездку. Она не была в Лас-Вегасе уже два года, и воспоминания о го роде уже
начали стираться из ее памяти. Все, что она могла вспомнить, как она
объясняла, это сверкающие огни и постоянная суматоха.
— А почему ты не поехал с ними? — спросил Марк, когда они заказали
пиццу с перцем.
— А... это не для меня, — Чарли пожал плечами, — я ненавижу
такое времяпрепровождение. Весь этот шум и суету... и азартные игры... Если
мне захочется, я могу напиться и дома, — отшутился он, хотя это бывало
с ним очень редко, — чего ради я потащусь в Вегас? Она гораздо лучше
будет себя чувствовать среди своих подружек без меня. Что было бы, если бы я
поехал с ней? Сидел бы как дурак в стороне, пока они хихикают и сплетничают
о парнях и косметике.
— Надеюсь, подобные развлечения еще не вошли у нее в привычку? —
Марк выглядел серьезным и озабоченным, и Чарли улыбнулся, тронутый участием
своего старшего друга.
Какие развлечения? Парни и косметика? — Чарли позволил себе пошутить,
потому что полностью доверял же не. — Не волнуйся, с ней все в порядке.
Она просто все еще любит иногда окунуться во всю эту атмосферу. Это дает ей
возможность почувствовать себя актрисой. В этом году она почти не работала,
и наша жизнь показалась ей слишком пресной. — Ему нравилась их
размеренная жизнь с Барби, до он знал, что она часто скучает по своему
беспокойному прошлому, хоть и любит повторять, что она благодарна Чарли за
то, что он избавил ее от него.
— Да, и что же нарушает ваш покой? — нахмурился Марк, а молодой
человек рассмеялся.
— Ты говоришь, как мой отец... если он у меня, конечно, был. —
Чарли очень нравилось, что Марк так заботится о нем. Никто никогда не делал
этого, кроме него и... Барби.
— Тебе бы не следовало отпускать ее в Вегас. Замужние женщины не должны
вести себя подобным образом. Им полагается сидеть дома со своими мужьями.
Да, но откуда тебе это знать? У тебя же никогда не было матери. Но учти,
если бы моя жена выкинула что-нибудь подобное, я тут же бы с ней развелся.
— Ты и так с ней развелся, — поддразнил Чарли, и Марку нечего было
возразить.
— Это совсем другое. Со своей я развелся потому, что она крутила кое с
кем... — Со
старым другом
. Чарли знал эту историю. И в конце концов она
забрала их девочек и переехала из Нью-Джерси в Лос-Анджелес. Поэтому Марк
тоже перебрался в Калифорнию. Он хотел быть поближе к дочкам.
— Тебе не стоит так о нас беспокоиться. У нас правда все хорошо. Просто
ей нужно немного развлечься, вот и все. И я ее понимаю.
Разреши заметить тебе, мой мальчик, что ты слишком легковерен! — Он
погрозил ему пальцем, и в этот момент принесли пиццу. — Я тоже был когда-
то таким, но жизнь меня многому научила, и теперь я непреклонен! — Марк
напустил на себя строгий вид, но они оба прекрасно знали, как он мягок и
безволен с женщинами. Фактически любая могла вить из него веревки и вести
себя так, как ни с одним другим мужчиной. И он никогда не мог ничего с собой
поделать. И все-таки сейчас он был откровенен с Чарли. Он бы никогда не
позволил ни одной из своих многочисленных подружек бросить его одного, а
самой уехать на уик-энд в Лас-Вегас.
— Ладно, лучше скажи, что нового у тебя, — спросил Чарли в то
время, как они разделывались с огромной пиццей. — Как поживают Марджори
и Хелен?
Это были его дочери. Одна была замужем, а вторая все еще училась в колледже,
и Марк невероятно гордился ими обеими. Он души в них не чаял, и всякий, кто
не уверял, что его дочери — просто прелесть, не задерживался у него в
друзьях больше пяти минут, особенно если это была женщина.
— О, с ними все в порядке. Я говорил тебе, что Марджори должна родить в
марте? Прямо не могу поверить... Мой первый внук! И представляешь, они уже
знают, что это мальчик. Да... как все изменилось со времен моей молодости...
— Потом он вдруг нахмурился и подумал о том, что его молодому другу с женой
пора тоже уже что-то предпринимать. Может, это как раз то, что молодой жене
просто необходимо для того, чтобы сидеть дома и не разъезжать в одиночку по
увеселительным местам. — А Как насчет вас? Ничего не намечается? А
между прочим, уже пора, тебе не кажется? Вы уже женаты... сколько вы уже
женаты?.. Четырнадцать, нет, пятнадцать месяцев. Не пора ли молодой супруге
уже начинать думать об этом?
— Это как раз то, чего она боится, — грустно сказал Чарли, но
проблема была даже скорее не в том, хочет она этого или нет, а в том, что
этого до сих пор не случилось. Прочитав несколько специальных книг и
применяя на практике те знания, которые он там почерпнул, Чарли был
совершенно уверен, что они каждый месяц занимаются любовью в самое
подходящее время для зачатия ребенка. Прошло уже четыре месяца, но с Барби
ничего не происходило. И Чарли начал волноваться.
— Она что, не хочет детей?
— Это она сейчас так говорит, — сказал Чарли, стараясь убедить
Марка в том, что он не придает значения ее словам, — но она непременно
изменит свое решение. Ведь без детей нельзя обойтись. Сейчас она просто
боится, что беременность может помешать ее карьере. Она говорит, что ее
шанс
может подвернуться в любую минуту, а она не сможет им
воспользоваться.
— Может, этот ее
шанс
не подвернется ей никогда. Ты не можешь
жертвовать детьми ради ее призрачных надежд. — Марк говорил тоном, не
терпящим возражений. Его все больше начинали возмущать капризы Барби. Он
считал ее взбалмошной и испорченной, и ему не нравилось, что Чарли балует
ее. — Ты должен сделать так, чтобы она забеременела, независимо от
того, хочет она этого или нет, — сказал Марк, откидываясь с довольным
видом от стола, но Чарли тяжело вздохнул:
— Не все так просто.
— Она что, принимает противозачаточные таблетки?
— Нет, во всяком случае, я так не думаю.
Вообще-то такое даже не приходило ему в голову, но он не думал, что Барби
могла делать это тайком от него. Она не хотела иметь детей и пользовалась
диафрагмой, когда ей не лень было вставать с постели, что, к счастью для
Чарли, случалось нечасто. Вообще они почти совсем не предохранялись, и то,
что она до сих пор не забеременела, все больше и больше начинало беспокоит
...Закладка в соц.сетях
