Жанр: Любовные романы
Благословение
...льно. Она
вышла из машины и встала около нее так, как будто защищаясь от него. —
Зачем ты приехал? — Она уже заметила розы, лежащие около двери, но не
знала, он ли их принес. Но если это и было так, Диана не хотела принимать
их. Она считала, что уже справилась со своими мучениями, и очень надеялась,
что Энди тоже. Им обоим должно быть уже легче.
— Я захотел тебя увидеть, — грустно сказал он, вдруг напомнив ей
прежнего Энди, за которого она вышла замуж. Перед ней был красивый, молодой
тридцатичетырехлетний блондин, и он все еще любил ее.
— Разве мой адвокат не передал тебе моих слов?
— Передавал. Но я никогда не слушаю адвокатов, — усмехнулся он, и
она, удивившись самой себе, тоже улыбнулась. — Правда, я никогда еще не
послушался ни одного из них. Разве ты не знаешь об этом?
— Может быть, так оно и есть. Это наверняка пошло тебе на пользу. Ты
избежал массы неприятностей.
Неужели? И каким же образом? — Энди изобразил непонимание. Он был так
счастлив, что увидел ее. Ему очень хотелось, чтобы она задержалась здесь и
поговорила с ним, а ему было достаточно того, чтобы просто находиться рядом.
Даже свежий морской воздух не заглушал запаха ее духов. Она пользовалась
Калеш
от Гермеса, а он всегда любил их.
— Тебе пора прекратить биться головой о стену, — сказала Диана
мягко, как только могла. Для нее это было настоящим испытанием — находиться
рядом с ним и не попасть под его влияние.
— Я очень люблю биться головой о стены, — сказал он тихо.
— Послушай, перестань. Теперь в этом нет никакого смысла, Энди.
— Я принес тебе цветы, — проговорил он, не зная, что бы еще
сказать. Ему очень не хотелось уходить от нее.
— Этого тебе тоже не стоило делать, — сказала она грустно. —
Я надеялась, что ты привыкнешь к одиночеству. В течение пяти месяцев ты был
свободен и мог уже давно начать новую жизнь без меня.
— Но я не хочу этого, — возразил Энди.
— Мы оба этого хотим, — твердо проговорила она.
— Не надо указывать мне, чего я хочу, — фыркнул он, — черт
возьми, я хочу быть с тобой. Вот чего я хочу! Я не же лаю знать никаких
суррогатных матерей, рожающих детей на заказ, я не представляю, как эта дурь
могла прийти мне в голову... Я уже даже ребенка не хочу. Я не хочу даже
слышать о нем! Все, чего я хочу, — это тебя... Ди... Пожалуйста, дай
мне еще один шанс... ну пожалуйста... Я тебя так люблю... — Он хотел
добавить, что жить без нее не может, но слезы душили его.
— Я тоже больше не хочу иметь ребенка. — Она лгала, и они оба
знали об этом. Если бы сейчас кто-нибудь смог сотворить чудо и сделать так,
чтобы она забеременела, она бы ни секунды не раздумывала, чтобы
воспользоваться этой возможностью. Но она уже устала мечтать об этом. —
И я не хочу быть замужней женщиной. Я не имею на это права. — Диана
старалась, чтобы ее слова звучали как можно убедительнее. Она сама уже почти
поверила в это.
Но почему? Потому что ты не можешь забеременеть? Ну и что? Не будь дурочкой.
Ты хочешь сказать, что выходить замуж могут только те, кто способен рожать
детей? Это самая великая глупость, какую я когда-либо слышал.
— Люди должны жениться или выходить замуж за таких же, как они сами,
чтобы никому не было тяжело.
— О, какая замечательная идея! Почему она не приходила мне в голову?
Ради бога, Ди, перестань. Мы попали в неприятную переделку, но это не
означает, что рухнул весь мир. Мы еще можем все поправить.
— Мы не попадали в неприятную переделку, — поправила она
его, — в нее попала я.
— Да, а я бегал как сумасшедший и нашел мать для нашего будущего
ребенка в лице какой-то чокнутой, проповедующей буддизм. Ладно, согласен, мы
оба были слегка не в себе. И что вышло? Это было жестоко. Это было грубо,
согласен. Это было самое ужасное время в моей жизни. Но теперь с этим
покончено. Остались наши жизни, и мы должны прожить их вместе. Ты не можешь
просто так взять и махнуть на нас обоих рукой только потому, что мы тогда
оба чуть-чуть сошли с ума.
— Я не хочу, чтобы это повторилось, — покачала головой
Диана. — И теперь существует много вещей, которые я не хочу больше
делать, вещей, которые я должна была делать раньше. Я не хожу на детские
праздники или крестины, я не навещаю в больницах новорожденных и рожениц.
Сэмми родила вчера, и я позвонила ей и сказала, что не приду. И знаешь что?
Я отлично себя чувствую. Мне необходимо так себя вести, чтобы продержаться,
я должна себя пересилить, а если не смогу, что ж, как это ни тяжело, но мне
надо будет смириться с этим. Я не собираюсь создавать себе не удобства и
ставить себя в дурацкое положение, выходя замуж за человека, который мог бы
иметь детей, но не имеет их из-за того, что я его жена и я бесплодна. И я не
желаю иметь дело с особами вроде Ванды и донорскими яйцеклетками. К черту
все это дерьмо, Энди! Я больше ничего не буду делать. Я собираюсь жить своей
жизнью и раз и навсегда покончить со всем этим. У меня есть работа.
Замужество и дети — это еще не все в этой жизни.
Он смотрел на нее и думал о том, что она только что сказала. В ее словах
была доля правды, но в основном он был с ней не согласен. Ведь работа ни в
коей мере не сможет заменить детей и мужа.
— Ты не можешь мечтать остаться одинокой до конца жизни. Ты не должна
чувствовать себя виноватой, Ди. И не должна что-то предпринимать. Так не
делай себе еще больнее, становясь затворницей.
— Что заставляет тебя думать, что я сейчас одна? — сказала она,
раздраженная его догадливостью.
— Потому что ты грызешь ногти, — горько усмехнулся Энди. — Ты
никогда не делаешь этого, когда счастлива.
— Иди к черту! — Диана не смогла сдержаться и улыбнулась. —
Мне приходится очень много работать.
Она посмотрела на бывшего мужа. Они уже говорили целый час, но все еще
стояли посреди дороги возле ее машины. Ничего бы не случилось, если б она
пригласила его войти ненадолго. В конце концов, они были женаты восемнадцать
месяцев, а перед этим встречались довольно долго, так что она ничем не
рискует, впустив его на несколько минут в гостиную.
Диана пригласила его войти, слегка удивив этим Энди, и поставила розы в
вазу, поблагодарив его.
— Хочешь чего-нибудь выпить?
— Нет, спасибо. Знаешь, чего бы я действительно очень хотел?
— Что? — испуганно произнесла она.
— Прогуляться с тобой по берегу. Ты согласна?
Она кивнула, переодела туфли и накинула куртку потеплее, а для него она
достала один из его старых свитеров, который забрала с собой.
— А я-то удивлялся, куда он запропастился, — улыбнулся Энди,
надевая свитер. Он был теплый и привычный, как старый добрый друг, и Энди
очень его любил.
— Ты давал мне его во время нашего последнего отдыха.
— Тогда я был гораздо лучше, чем сейчас.
— Наверное, это можно сказать про нас обоих, — добавила она.
Они стали спускаться по ступенькам, ведущим от террасы, и скоро оказались на
пляже, который когда-то обоим очень понравился. Энди удивился,
почему они в
свое время не купили дом именно здесь. Побережье было очень красиво, и они
так любили его, и теперь один только его вид успокаивал и радовал глаз. В
округе мало сохранилось таких уединенных уголков природы.
Они шли молча, глядя на равномерно накатывающиеся на берег волны, и ветер
обдувал их лица. Не говоря ни слова, Энди взял ее за руку, и они пошли
дальше. Потом она посмотрела на него, как бы пытаясь вспомнить, каким он
был. И это было очень легко сделать теперь, когда он шел рядом с ней. Он был
человеком, которого она так любила... и который принес ей столько счастья...
пока все не рухнуло.
— Об этом стоит подумать, правда? — сказал он, когда они уселись
под дюной, довольно далеко от дома, который она снимала.
— Да, стоит. И ты был прав... Я одна... но зато я узнала про себя много
интересного, много такого, о чем раньше даже не подозревала. Я была так
озабочена мыслью о детях, что никогда не задумывалась и не спрашивала себя,
кто я и чего хочу.
— И чего же ты хочешь, Ди?
— Я хочу прожить полноценную жизнь, я хочу выйти замуж за хорошего
человека, и чтобы наши отношения не зависели от того, будут ли у нас дети. Я
все еще хочу иметь детей, но теперь уже я не уверена, что буду всю жизнь
страдать без них. Может быть, это самый главный урок, который я вынесла из
этого кошмара. Я не знаю. Я еще не разобралась во всем до конца. — Но
она проделала долгий и трудный путь с тех пор, как рассталась с ним. —
Я всегда хотела понять, что собой представляют мои сестры, моя мать и я
сама. Отличаюсь ли я от них или нет? Они всегда мне говорили, что я совсем
не такая, как они, но мне самой так никогда не казалось. Меня всегда
интересовало то же, что и их, — семья, дети. Но меня интересовали и
другие вещи, и, может быть, этим-то я и отличалась. Я всегда больше внимания
уделяла работе, чем домашним делам, мне необходимо было все доводить до
конца и быть лучше всех
. Может быть, именно поэтому мне сейчас так плохо.
На этот раз я не справилась. Я проиграла. Не получила того, к чему так
стремилась. — Это была трезвая оценка происходящего, и Энди восхитила
ее искренность.
Ты совершенно особенная, — сказал он тихо, глядя на нее, — и ты
вовсе не проиграла. Ты просто сделала все, что было в твоих силах. — Он
с трудом сдерживался, чтобы не обнять ее. Забыв обо всех обещаниях, данных
самому себе, наклонился и поцеловал ее. Диана не двинулась с места, только
глаза ее засияли, как прежде.
— Я все еще люблю тебя, ты об этом знаешь, — прошептала
она. — И это никогда не пройдет. Просто я считаю, что для нас будет
хуже оставаться вместе. — И вдруг она рассмеялась, вспомнив про
Ванду. — Ванда была ужасна, правда. У меня тогда не хватило чувства
юмора, чтобы послать ее к .черту. Только пару дней назад я поняла, как это
все было смешно и отвратительно. Мне даже захотелось позвонить тебе.
— И надо было сделать это. — С тех пор как она ушла, он находился
в таком подавленном состоянии, что ее телефонный звонок сразу бы вернул его
к жизни. — Представляю, как ты меня из-за этого проклинала. Но у нас с
тобой все равно не было шансов. Ванда выбрала другую пару. Как сказал ее
муж, на нее отрицательно влияла твоя карма.
— Ну и прекрасно. Желаю ей родить четверых близнецов. Почему люди идут
на такое? — спросила она, глядя на океан.
Солнце медленно садилось, и на горизонте появилась серая дымка.
— Ты имеешь в виду, ищут, кто бы им родил ребенка? Потому что они
находятся в таком же отчаянии, в каком были мы. А Ванда, я думаю, чувствует
себя, как мать Тереза, благодетельствующая несчастным.
— Я думаю, тут более важную роль играют деньги. На этом-то и строится
игра: покупатель в отчаянии, а продавец знает это.
— Такова жизнь. И я рад, что твоя карма отпугнула тогда от нас эту
бойкую красотку. А то могло бы случиться непоправимое.
— Я думаю, что я тогда наполовину сошла с ума или даже больше чем
наполовину. — Но сейчас Диана выглядела очень спокойной и разумной, и в
этот момент Энди почувствовал, что должен сделать все, чтобы вернуть ее.
Они медленно вернулись в ее дом и проболтали еще несколько часов, не касаясь
запретных тем — беременности и детей. Это было похоже на то счастливое
время, когда они были женаты.
Они даже не вспоминали в тот вечер, что не обедали, и, когда Энди наконец
собрался уходить, оба удивились, что наступила полночь.
— Как насчет того, чтобы встретиться завтра вечером? — спросил он,
испуганный тем, что Диана откажется, но она медленно кивнула головой.
— С удовольствием.
— Как насчет
Шанти
? — Это был простой итальянский ресторан в
Мелроусе, там отлично готовили, и они оба любили его. — Может, потом
сходим в кино?
— Отлично придумано.
Он снова поцеловал ее, и, когда уходил, они оба чувствовали себя
умиротворенными, впервые за последнее время. Она смотрела, как он шел к
машине, и помахала рукой. А потом вышла на террасу и долго стояла в
задумчивости, глядя на океан.
Глава 14
Чарли несколько раз приходил в Палмз-парк в надежде увидеть Аннабел и Бесс,
и в конце концов он их встретил. Они снова болтали и играли в мяч, но Чарли
так и не осмелился попросить у Бесс номер телефона. Он представления не
имел, замужем она или нет: правда, она не носила кольцо, но и о том, что она
разведена, не было сказано ни слова. Ему очень нравилось наблюдать за ними,
и Энни просто очаровала его своей беззубой улыбкой и непосредственным
отношением к окружающему миру. С ее матерью тоже было веер да приятно
поговорить. Чарли с завистью наблюдал, как они хорошо понимают друг друга,
какие тесные родственные узы объединяют их.
Когда они встретились в начале марта в третий раз, он чувствовал себя так,
будто они старые знакомые, и именно тогда Бесс немного пооткровенничала с
Чарли. Она рассказала про детский сад, в который ходила Аннабел, и
призналась, что она сама работает в медицинском центре при Лос-Анджелесском
университете санитаркой. Она хотела стать дипломированной медсестрой, но не
смогла закончить учебу. Они были знакомы всего несколько недель, но Чарли
чувствовал себя с ней на удивление легко, когда они сидели вдвоем на
скамейке и наблюдали за Аннабел, игравшей в классики. Он купил ей шоколадку,
зная, что девочка любит сладкое. Сам он каждый день теперь завтракал в парке
только для того, чтобы увидеть их.
— Я подхватила насморк, — заявила Аннабел, громко шмыгнув носом.
Но пребывала она в отличном настроении. И уже через минуту побежала к
качелям, что дало взрослым возможность продолжить разговор.
— Она — прелесть, — искренне сказал Чарли.
— Мне тоже так кажется. — Бесс с застенчивой улыбкой взглянула на
Чарли. — Спасибо, что вы так добры к ней... конфеты, жвачка, теперь
шоколад. Вы, наверное, любите детей.
— Да, — кивнул он.
— А у вас есть свои?
— Я... у меня...нет, пока нет... — Потом Чарли осознал то, что сказал,
и заставил себя поправиться: — Нет, у меня нет детей. И, вероятно, никогда
не будет, — произнес он загадочно, — но это длинная история.
Может, его жена не может иметь детей или у него вообще нет жены
, —
предположила Бесс, но, заметив его смущение, не стала ничего спрашивать.
— Мне бы хотелось усыновить когда-нибудь нескольких ребятишек. Я сам
вырос в приюте и прекрасно знаю, что значит не иметь семьи и очень хотеть,
чтобы она у тебя была.
Он не стал рассказывать ей, сколько приютов он сменил и сколько семей
возвращали его обратно после нескольких безуспешных попыток справиться с
болезнями Чарли. В самой лучшей из семей, в которой он побывал, был кот, и у
Чарли начались приступы астмы. И они заявили, что если им придется
избавиться от кота, то это разорвет их сердца. И решили избавиться от Чарли.
— В приютах грубо обращаются с детьми, и мне бы хоте лось кого-нибудь
избавить от этого, пока для него еще не все потеряно. — Он совсем
недавно думал об этом. Чарли хотел усыновить малыша как отец-одиночка. Ему
было известно, что некоторые так делают, и собирался осуществить свой план,
когда он скопит немного денег. А сейчас пока у него была своя маленькая
команда, с которой он играл по выходным.
— Это очень хорошее дело, — улыбнулась Бесс. — Я тоже сирота.
Мои родители умерли, когда мне было двенадцать. Меня воспитывала тетка. Я
сбежала от нее, когда мне исполнилось шестнадцать, и вышла замуж. Это было
ужасно глупо с моей стороны, и я получила хороший урок. Я связала свою жизнь
с человеком, который пил и изменял мне, лгал, избивал меня при любом удобном
случае. Теперь мне совершенно непонятно, почему я продолжала жить с ним, но
к тому времени, когда я решила уйти от него, выяснилось, что я беременна.
Когда родилась Энни, мне было восемнадцать. — Значит, теперь ей
двадцать четыре, и это удивило Чарли — она выглядела взрослее других девушек
в таком возрасте.
— И все-таки что произошло? Как вам удалось от него избавиться? —
Чарли ужаснула сама мысль о том, что кто-то может ударить женщину, тем более
такую милую, как Бесс.
— Он сам сбежал от меня, и я больше никогда его не видела. Конечно, у
него кто-то был, а спустя полгода он погиб в драке в каком-то кабаке. Энни
был тогда годик, и я вернулась сюда. С тех пор мы тут и живем. По ночам я
работаю в больнице, поэтому весь день могу проводить с дочкой, а ночью за
ней приглядывает наша соседка, так что мне не надо платить няне.
— Похоже, вы устроились неплохо, — улыбнулся Чарли.
— Да, пока все идет нормально. Я, конечно, очень хотела бы когда-нибудь
возобновить учебу и получить диплом медсестры. Может быть, в будущем мне это
удастся. — Слушая ее, Чарли очень хотел сделать что-нибудь, чтобы
помочь ей.
— Где вы живете? — Ему вдруг показалось, что это очень важно —
узнать о ней побольше.
— Всего лишь в нескольких кварталах отсюда, в Монтане. — Бесс
сказала ему адрес, и он закивал головой. Это был один из самых бедных
кварталов Санта-Моники, но довольно тихий, и вполне вероятно, что там можно
спокойно жить.
Может, как-нибудь пообедаем вместе? — спросил он, наблюдая, как Энни
качается на качелях. — Втроем, вместе с Аннабел. Она любит пиццу?
— Обожает.
— А как насчет завтрашнего вечера?
— Это было бы здорово. Мне надо быть в больнице только в одиннадцать. Я
выхожу из дома около десяти, а возвращаюсь в семь тридцать утра, собираю
Энни и провожаю ее на занятия. Пока ее нет дома, я сплю. Это очень удобный
распорядок. — Они выработали свою собственную систему, которая
устраивала и мать, и дочь. Но Чарли стало жаль Бесс — слишком большая
ответственность легла на ее плечи, и не было никого, кто бы помог ей.
— Похоже, вы мало спите, — сказал он мягко.
— А мне больше и не надо. Я привыкла. Сплю часа три утром, пока Энни на
занятиях, а потом мне удается подремать еще немного вечером, когда я ее
укладываю, перед тем как пойти на работу.
— Да, я вижу, для развлечений у вас времени совсем не остается, —
заключил Чарли, и тут к нему подбежала Энни.
Бесс передала дочери предложение поесть пиццы.
— С Чарли? — Она казалась удивленной и обрадованной, И ее мама
тоже была довольна, когда утвердительно кивнула головой. Она была молодой и
симпатичной, но в ее сердце уже давно не было места для мужчин. И встреча с
Чарли заставила ее вспомнить о том, что она прежде всего женщина. — А
мы можем еще сходить поесть мороженого? — спросила его Энни, и он
рассмеялся.
— Конечно! — Ему было радостно оттого, что он может доставить им
это маленькое удовольствие.
Он смотрел вслед малышке, снова побежавшей к качелям, отчаянно желая, чтобы
у него был свой собственный ребенок, но тут же вспомнил, что этому никогда
не дано сбыться. На свете есть множество детей, и еще не один ребенок
встретится ему на пути и согреет душу, как это сделала Энни. И позже он
подумал о том, что много хорошего в том, чтобы сохранить свободу. Марк
пытался ему это объяснить после разрыва с Барби, и вот теперь Чарли сам это
понял. Он еще раз посмотрел на Аннабел, и они с Бесс обменялись нежными
улыбками, и оба подумали в тот момент о будущем.
На этот раз у Пилар не было желания делать анализ на беременность. Она
боялась, что он в любом случае окажется отрицательным, ведь организм еще не
пришел в норму после выкидыша. Доктор сказала им, что шанс забеременеть с
первого раза после внутриматочного оплодотворения, особенно теперь, очень
мал. Поэтому она тянула и тянула. И когда прошла неделя, Брэд пригрозил, что
сам сделает анализ, если она будет откладывать его и дальше.
— Я не хочу ничего знать, — жалобно сказала она.
— Зато я хочу.
— Я уверена, что не беременна. — Но действительно она вовсе не
была в этом уверена. Она легко уставала, и грудь у нее немного увеличилась в
размере.
— Сделай анализ! — убеждал он ее. Но Пилар сказала, что не сможет
еще раз смотреть на все это, и ей не хотелось принимать хломифен. Правда,
она его не пила с момента менструации, но если она не беременна, то ей снова
придется принимать его. Она склонялась к мысли о том, что то состояние
постоянного стресса, в котором она пребывает под действием лекарства,
разрушает ее организм.
Брэд позвонил в конце концов ее старому гинекологу — Паркеру, и они пришли к
выводу: нервное напряжение, в котором пребывает Пилар, необходимо как можно
скорее снять. Доктор посоветовал Брэду привести жену к нему в кабинет, где
бы он мог ее осмотреть, и, сделав это, подтвердил, что она беременна. Анализ
мочи дал положительные результаты. Не было никаких сомнений в том, что Пилар
ждет ребенка.
Пилар чуть не лишилась чувств от радости, и Брэд был поражен не меньше ее.
После всего, что ей пришлось перенести, он очень хотел, чтобы она родила
этого ребенка. Ей выписали соответствующие препараты, чтобы не дать пре
рваться беременности, а все остальное зависело от матери-природы. Доктор
предупредил ее, что кровотечение может повториться, и вполне вероятно, что
она не сможет доносить и этого ребенка. Никто не мог ей сказать точно, что
же все-таки ее ожидает.
— Я готова следующие три месяца пролежать в постели, — говорила
она с ужасом в глазах, но доктор Паркер настаивал, что этого делать не
следует.
Потом они позвонили доктору Вард и сообщили ей, что оплодотворение было
успешным. По дороге домой Брэд со смехом сказал, что это благодаря тому
фильму.
— Ты безнадежен, — усмехнулась она, чувствуя себя одновременно
испуганной, взволнованной и счастливой.
Пилар ужасно боялась того, что может потерять и этого ребенка, поэтому на
этот раз они решили никому ничего не говорить, пока у нее не будет
двенадцати недель и опасность выкидыша минует. Но в ту ночь она напомнила
Брэду, что существует масса других опасностей: поздний выкидыш, рождение
мертвого ребенка. Да мало ли что может случиться. В конце концов, ребенок
может родиться с болезнью Дауна или с каким-нибудь другим тяжелым недугом,
риск из-за ее возраста все-таки довольно велик. У нее прямо голова пошла
кругом, когда она начала перечислять возможные болезни своего ребенка, а
Брэд слушал ее и качал головой.
— Слушай, замолчи и не думай об этом. А как насчет плоскостопия или
болезни Альцгеймера, когда ребенок уже вырастет? Успокойся, дорогая, а то к
тому времени, когда тебе надо будет рожать, с тобой случится истерика.
Но когда через девять недель они сделали сонограмму, с ними обоими чуть не
случилась истерика так же, как и с доктором Паркером. У нее обнаружили
двойняшек, и в этом не было никакого сомнения. Пилар плакала от радости,
когда смотрела, как бьются два маленьких сердечка.
— О господи, и что же теперь?! — с удивлением воскликнула
Пилар. — Все, что мы хотели, мы получили в двойном размере, —
проговорила она, совершенно ошеломленная тем, что у нее в животе целых два
ребенка.
— Самое главное, — сказал доктор, — в ближайшие семь месяцев
сохранять спокойствие, соблюдать режим и беречь себя. Надеюсь, это удастся
вам обоим, иначе могут возникнуть проблемы. А мы же не хотим потерять и этих
малышей.
— О боже, конечно, нет, — закрыв глаза, проговорила Пилар; она
знала, что, если такое вдруг произойдет, она просто не переживет этого.
В марте Энди все больше и больше проводил времени на побережье вместе со
своей женой. Диана наконец-то разрешила провести ему ночь в ее доме; это
случилось только через месяц после того, как он разыскал ее.
— Я не хочу возвращаться в наш дом, — твердо сказала она, и Энди
прекрасно понимал ее. Пока она к этому не готова. Пока. Ей вс
...Закладка в соц.сетях
