Жанр: Любовные романы
Благословение
...слышала, что там
говорил Джек. Кажется, в середине января.
— Не могу в это поверить. Мы должны позвонить доктору Джонстону и
сказать ему об этом.
— К черту Джонстона, — сказала она сердито и встала, чтобы
поцеловать мужа. И он в волнении подхватил ее и закружил по комнате.
— Да здравствуем мы... да здравствуешь ты! Ура, мы беременны! —
Потом Энди вдруг посерьезнел: — Как ты себя чувствуешь? О господи, теперь
понятно, почему тебе было так плохо.
— Да, но Джек сказал, что самое худшее уже позади. Он заверил, что я
буду себя чувствовать лучше уже через неделю-две.
— Отлично. Давай сегодня вечером пообедаем в честь такого события. В
Л'Оранжери
. Если понадобится, мы сможем оставить Хилари в
гардеробе. — Он снова поцеловал ее и помчался на свое собрание.
А Диана долго стояла, глядя в окно, и с удивлением думала о том, что
произошло.
Летом Пилар чувствовала себя хорошо. В июне ей сделали амниоскопию — врачу
пришлось взять околоплодную жидкость из обоих зародышей двумя огромными
иглами. Они уже получили результат анализов, и супруги знали, что у них
будут девочка и мальчик и что оба плода развиваются нормально.
И, узнав результаты анализа, Пилар решила, что пора позвонить матери. Она
набрала ее номер в субботу после обеда, от души надеясь, что мать уже ушла с
работы. Но оказалось, она сидела около телефона и после первого же звонка
сняла трубку. В этот уик-энд она должна была принять двух очень больных
детей.
— А, это ты, — сказала она удивленно, — я думала, это из
больницы. Как ты там?
Пилар вдруг вспомнила, как, будучи ребенком, она всегда чувствовала себя
помехой, ничтожной мелочью среди всех важных дел матери. Но сейчас она
должна была сказать ей нечто важное, и ей было интересно, как мать это
воспримет.
— Отлично, мам. А ты?
— Хорошо, только очень много работы. А как Брэд?
— У него все в порядке. — Пилар вдруг занервничала. — Мама,
мне нужно тебе кое-что сказать.
— Ты что, заболела? — озабоченно спросила мать, и Пилар тронуло ее
беспокойство.
— Нет, со мной все в порядке... Я... Мама, я беременна, — тихо
произнесла она, улыбаясь и вдруг подумав, что ее мать воспримет это известие
как чудо.
На другом конце провода последовало долгое молчание, а потом Элизабет Грэхем
произнесла ледяным голосом:
— Какая глупость! Я же говорила тебе об этом, когда ты выходила замуж
за Брэда. Вы оба слишком стары для того, чтобы даже думать о детях.
— Но врачи так не считают. Мы с ними все обсудили, прежде чем зачать
ребенка.
— Так вы сделали это специально? — Да.
— Совершеннейшая глупость! — Ей было уже шестьдесят девять, и
некоторые ее взгляды на жизнь были далеко не современными.
Ответ матери прозвучал как пощечина, и разговаривать с ней дальше, как
всегда, не имело смысла. Это была все та же старая игра по ее правилам.
Пилар тщетно ожидала от матери, что в ней хоть на мгновение проснутся добрые
чувства к дочери, но она напрасно надеялась на это.
— Даже еще большая, чем ты думаешь. — Если уж поражать мать, то до
конца. Это даже начинало ей нравиться. — У меня будет двойня.
— О господи! Ты принимала таблетки?
— Да, — ответила Пилар вызывающе.
Брэд вошел в комнату, прислушался к разговору и погрозил ей пальцем. Она
просто издевалась над матерью и наслаждалась этим подобно тому, как
испорченный ребенок от души наслаждается какой-нибудь глупой шалостью.
— Ради всего святого, Пилар, кто этот кретин, который посоветовал вам
сделать это?
— Мама, мы сами этого захотели. Но мы ездили к специалисту в Лос-
Анджелес. Она — гений в своей области, и нам ее очень рекомендовали.
— Как ее имя? У меня не очень много знакомств в том кругу, но я могу
узнать.
— Хелен Вард. Но тебе не стоит ничего узнавать. Мы уже делали это и не
услышали ничего, кроме самых лучших отзывов.
— Не такая уж она гениальная, если поддержала нелепую затею
сорокачетырехлетней женщины забеременеть. Я лично всегда стараюсь отговорить
таких мамаш. Я постоянно сталкиваюсь с результатами поздних беременностей,
и, поверь мне, они очень плачевны.
— Но, согласись, не у всех твоих пациентов сорокалетние матери.
Наверняка среди них есть и молодые.
— Да, это так, но с природой нельзя шутить, Пилар. Ты можешь жестоко
поплатиться за это.
— Но пока все нормально, и оба малыша в порядке. Во всяком случае, в
генетическом плане.
— Они предупредили тебя о том, что при этом анализе существует риск
попадания инфекции, которая может погубить плод? — Холодный голос
разума из Нью-Йорка. И ни единого слова поздравлений. Но теперь Пилар уже не
ждала от нее ничего. Она просто сообщила матери новости. И ее не
интересовало, как она к ним отнесется.
— Да, они обо всем этом предупредили, но все прошло очень гладко.
Рада это услышать. — Последовала долгая пауза, но наконец Элизабет
Грэхем, вздохнув, нарушила ее: — Я действительно не знаю, что сказать тебе,
Пилар. Я бы хотела, чтобы ты не делала этого. Я считаю, что для тебя это
слишком поздно и кто-то дал тебе плохой совет. То, что ты сделала, —
глупо и рискованно. Вообрази, что с тобой будет, если ты потеряешь этих
малышей? Зачем обрекать себя на это?
Пилар закрыла глаза, вспомнив о выкидыше. Новая беременность излечила ее
душу, но в ней всегда останется уголок, в котором будет вечно храниться
память о страшно!! потере.
— Пожалуйста, не говори так, — спокойно ответила дочь, — у
нас все должно быть нормально.
— Надеюсь, что ты права. — Тут она добавила последнюю каплю,
которая переполнила чашу: — Брэд, должно быть, сильно постарел. — Но
Пилар в ответ только рассмеялась и, повесив трубку, передала мужу все
пророчества
матери. Как и ее, его это здорово позабавило.
— Надеюсь, ты не будешь обращать внимания.
— Но моя мамочка раскусила вас, сэр! Богиню Грэхем не обманешь!
— Ну и заставила ты ее понервничать, причем сама наслаждалась каждой
минутой своего действа. Бедная женщина думает, что она свободна и
независима, как вдруг ты преподносишь ей сюрприз в виде сразу двух внуков.
Для такой, как она, это серьезное испытание.
— О, ради бога, не пытайся оправдать ее, — вздохнула Пилар. —
Эта женщина просто бесчеловечна.
— Да нет же, — неожиданно встал он на ее защиту, — и я
уверен, что она прекрасный врач. Просто в нашем понимании, и в твоем, и в
моем, она — плохая мать. Это не ее про филь. Но в ее жизни существуют другие
сферы деятельности, где она является просто незаменимым человеком.
— Ты говоришь, как моя совесть, — недовольно проговорила Пилар и
поцеловала его.
Наконец-то она сказала обо всем матери. Теперь она может полностью посвятить
себя мужу и своим будущим малышам.
В июле они все праздновали день рождения Адама. У Пилар было пять месяцев,
но выглядела она так, как будто уже все восемь. К счастью, ее беременность
протекала нормально. Правда, большую часть времени она теперь проводила в
постели. В случае с близнецами врачи не хотели рисковать, иначе у нее могли
быть преждевременные роды.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Марина, забежав как-то
проведать ее, и Пилар рассмеялась, пытаясь сесть на кровати.
— Как будто у меня внутри стадион, на котором идет бейсбольный матч
между командами высшей лиги. Я не уверена, что эти ребята собираются стать
друзьями, они только и делают, что пинают друг друга ногами и пытаются
выбить из меня дух. — Даже пройтись по комнате для нее теперь было
занятием не из легких. Она чувствовала огромную тяжесть и не переставала
удивляться размерам своего живота.
— Да, когда ты что-то делаешь, никогда не останавливаешься на
полпути, — как-то, улыбаясь, сказал Брэд, наблюдая, как она пытается
приступом взять ванну.
Пилар действительно выглядела неправдоподобно огромной. И, наблюдая за ней
какое-то время, можно было заметить, как двигаются и толкаются маленькие
коленки, ручки, локти и ножки. Сначала это очень нравилось Пилар, но к
середине лета она стала чувствовать себя довольно не уютно.
А к сентябрю ее состояние стало просто невыносимым. Ее постоянно мучила
изжога, живот, казалось, вот-вот взорвется, кожа натянулась как на барабане,
спина была смешно изогнута, а лодыжки стали в два раза толще, чем обычно, и,
если она продвигалась по дому дальше террасы, силы совершенно оставляли ее.
Пилар просто не осмелилась бы выйти из дому. Она боялась каким-нибудь
неосторожным действием спровоцировать преждевременные роды. Коллеги
присылали ей работу на дом, но она никак не могла приспособиться работать,
лежа в кровати. И к концу месяца стала подумывать о том, как долго она
сможет это вынести.
До родов оставалось еще шесть недель, и они казались ей целой вечностью, но,
даже когда она жаловалась, что ей совсем невмоготу, всем своим существом
Пилар сознавала, что все ее мучения окупятся.
— Никогда больше не буду с тобой смотреть порнографические
фильмы, — проворчала она как-то ночью, когда почувствовала себя
особенно плохо, и Брэд засмеялся, массируя ее затекшие лодыжки.
— Но ведь благодаря им у тебя такие большие ребята.
— Прекрати хвастаться.
— Я не хвастаюсь. — Он улыбнулся и наклонился, чтобы осторожно
погладить ее живот. Он тут же почувствовал сильный толчок и увидел, как
дрогнул живот Пилар. — Они, наверно, не успокаиваются ни на минуту?
— Да уж, особенно если им потакать. Они засыпают, только когда я хожу,
но, видит бог, я просто не в состоянии это делать. — Брэд засмеялся,
пытаясь своим бодрым видом внушить ей хоть немного оптимизма. У него сердце
сжималось от жалости, когда он смотрел на нее. Пилар так страдала, а он
почти ничем не мог ей помочь.
И хотя Брэд ничего не говорил жене, но тоже был очень обеспокоен
предстоящими родами. Он уже несколько раз советовался с доктором Паркером,
как им действовать в этот важный момент. Доктор Паркер считал, что ей не
понадобится делать кесарево сечение, но допускал вероятность операции в
случае, если вдруг кто-то из близнецов перевернется или возникнут
непредвиденные осложнения.
В октябре к ним в дом начала приходить медсестра, которая занималась с Пилар
психологической подготовкой к родам. Глядя на жену, Брэд с тревогой думал о
том, как она будет рожать. У нее уже было тридцать четыре недели, и доктор
Паркер надеялся, что самое позднее в тридцать шесть у нее начнутся роды.
Глава 18
Октябрь оказался не очень спокойным месяцем для Энди с Дианой. Она была на
шестом месяце, и Джейн с Эдвардом должны были вот-вот подписать
заключительное соглашение об удочерении Хилари Дугласами. Эрик незадолго до
этого разговаривал с ними и заверил Диану, что проблем никаких не возникнет.
Родители определенно собирались подписать документы.
Собирались до того момента, пока однажды в среду утром не позвонил Эрик и не
попросил к телефону Энди. Энди долго молча слушал, что ему говорил
собеседник, и по тому, что он ни разу не взглянул на нее, Диана поняла, что
случилось что-то ужасное. Она прижала к себе весело лопочущую пятимесячную
малышку, и девочка, уловив ее напряжение, заплакала, как будто тоже
почувствовав что-то не ладное. И когда Энди повесил трубку, Диана была в
этом абсолютно уверена, хотя он еще ничего ей не сказал.
— Что случилось? Они что, не подписали документы, да? Когда Энди поднял
голову и посмотрел на нее, у него в глазах застыла боль.
— Нет. Они хотят все обдумать еще несколько дней. И скорей всего им
захочется прийти и повидать ребенка.
Ему очень не хотелось говорить ей это и расстраивать ее, особенно сейчас, но
Диане следовало знать все и быть готовой к любому повороту событий. Джейн
накануне подписания окончательного отказа от ребенка засомневалась. Она уже
не была так уверена, что ей необходимо закончить колледж и что она поступила
правильно, отдав дочь приемным родителям; это были вполне разумные доводы,
но только не для Дианы с Энди.
— Эдвард готов все подписать хоть сейчас, но Джейн хочет подумать
несколько дней. И она заявила Эрику, что прежде должна увидеть девочку.
— Она не имеет права, — воскликнула Диана, в волнении вскакивая на
ноги, — они отдали ее... и теперь не могут ее забрать! — Она не
выдержала и горько заплакала.
— Малыш, — попытался успокоить ее Энди так ласково, как только
мог, — пойми, они имеют на это право, пока не подписали окончательное
соглашение.
— Ты не можешь позволить им так поступить с нами. — Она плакала,
держа на руках малышку, и он осторожно забрал у нее Хилари и прижал к себе.
— Пожалуйста, успокойся. — Он не хотел, чтобы из-за одного ребенка
она потеряла другого. — Наберись терпения и подожди. Надо посмотреть,
что будет дальше.
— Как ты можешь так говорить? — закричала Диана.
Она любила Хилари как свою дочь и прекрасно понимала, что, как ни хорош
будет их собственный малыш, она никогда не полюбит его больше, чем ее.
Потому что она была ее первым ребенком, первым существом, которому Диана
отдала всю свою материнскую любовь.
— Я не хочу, чтобы Джейн ее увидела.
Энди не стал объяснять жене, что так поступать неразумно, боясь еще больше
разволновать ее.
Вскоре снова позвонил Эрик и сказал, что Джейн с Эдвардом собираются
приехать. Он объяснил, что Джейн казалась очень расстроенной, когда говорила
с ним по телефону, и посоветовал Энди с Дианой сохранять спокойствие и дать
ей возможность увидеть ребенка.
— Я все понимаю, — сказал Энди своему другу, — но я очень
волнуюсь за Диану. Она просто в панике из-за всего этого. — Он уже
говорил Эрику, что жена беременна. Это-то как раз и беспокоило Джейн. Она
боялась, что если Диана родит своего ребенка, то они не будут должным
образом заботиться о ее малышке.
— О господи! — воскликнул Энди, выслушав своего друга. —
Почему в жизни все так непросто?
— Потому что жизнь — это не сплошной праздник, — ответил Эрик, и
Энди вздохнул. Этот разговор окончательно лишил Диану покоя.
Эдвард и Джейн приехали в Лос-Анджелес на два дня. Они остановились в
дешевом мотеле, расположенном на окраине города, и сразу же пришли в дом к
Диане с Энди. Джейн сразу же выразила желание взять дочку на руки. Диана
была просто в отчаянии. Она боялась, что Джейн схватит девочку и скроется,
но, конечно, та не сделала этого. Джейн только сидела и плакала, а Эдвард
молча сидел рядом, даже не пытаясь утешить ее. Их отношения, несомненно,
стали более натянутыми, чем в те дни, когда Дугласы познакомились с ними, и
Джейн выглядела какой-то жалкой и несчастной. И только на следующий день
Диана узнала почему. Джейн призналась ей, что недавно сделала аборт. Она не
хотела еще раз проходить через роды, но это событие заставило поменять ее
отношение к удочерению малышки. Она вдруг задумалась над тем, правильно ли
она поступила пять с половиной месяцев назад, когда отдала девочку. И она
призналась, что в том, что она еще раз забеременела, не было ничего
удивительного: она просто хотела иметь ребенка, но в последний момент
испугалась вновь переживать родовые муки.
— И ты решила отобрать моего! — наконец, не выдержав.
взорвалась Диана. — Но пойми, что она теперь наша. Мы ухаживали за ней,
когда она болела, мы вставали к ее колыбельке по пять раз за ночь, мы
приняли ее, и она теперь наша, и мы любим ее.
— Но я же носила ее девять месяцев, — упрямо сказала Джейн, в то
время как двое мужчин наблюдали за ними, чувствуя себя глупо и беспомощно.
— Да, я это знаю, — произнесла Диана, изо всех сил стараясь взять
себя в руки, — и я всегда буду тебе благодарна за нее. Но ты просто не
можешь отнимать ее у нас. Ты же не можешь сначала сказать:
Вот возьмите и
любите ее до конца жизни
, а потом:
Нет, ну-ка, извините, я передумала,
потому что сделала аборт
. А ты подумала, что станет с ней? Во что теперь
превратится ее жизнь? Что вы сможете ей предложить? Что изменилось за эти
пять месяцев? Почему ты решила, что ей будет лучше с вами, а не с нами?
— Может быть, потому, что я все-таки ее мать, — мягко проговорила
Джейн. Она чувствовала себя виноватой перед ними, но ей действительно было
необходимо понять, хочет ли она вернуть себе дочь. — Я не хочу потом
жалеть об этом всю свою жизнь, — честно призналась Джейн.
Но Диана не собиралась сдаваться так легко:
— Ты будешь жалеть, Джейн. Всегда будешь. Отдать ребенка — это очень
серьезный шаг для женщины. Но пять месяцев назад тебе казалось, что это для
тебя единственный правильный выход.
— Мы оба так считали, — спокойно вставил Эдвард. — Я и не
изменил свою точку зрения. Но у Джейн появились сомнения на этот счет.
Он советовал ей сразу же сделать аборт, но она испугалась, за что потом
мучилась еще столько времени. Эдвард считал, что идея возвращения дочери —
женская блажь, минутный каприз Джейн, которому нельзя потакать. Появление у
них этой малышки, к которой он не испытывал отеческих чувств, сильно бы
осложнило их жизнь.
— Я еще ничего не решила, — проговорила Джейн, когда они уходили
от них после второго визита, а Диане хотелось кричать и умолять Джейн, чтобы
она больше не приходила и не терзала их. Она просто не сможет этого вынести.
Весь остаток дня ее мучили боли, что ужасно беспокоило Энди.
Супругов охватила паника, когда в полночь из мотеля позвонил Эдвард и
спросил, не могут ли они с Джейн зайти к ним прямо сейчас, так как она хочет
сказать Дугласам что-то очень важное.
— Сейчас? — Энди был сильно встревожен, а Диане стало дурно, когда
он сказал ей, в чем дело.
— Она забирает ребенка, да? Она... она... Что он тебе сказал?
— Диана, возьми себя в руки. Он мне ничего не объяснил. Он только
сказал, что Джейн должна сообщить нам что-то очень важное.
— Но почему она с нами так поступает?
— Потому что для нее это тоже непростое решение. Они оба сознавали,
насколько расставание с Хилари будет ужасно. Они даже представить себе не
могли, что с ними будет, если они лишатся девочки. Хилари прочно вошла в их
жизнь, наполнила ее новым смыслом, и им придется все начинать заново...
Казалось, они прождали целую вечность, когда наконец в полпервого ночи
раздался звонок в дверь. Джейн была расстроена и очень бледна, глаза ее
припухли от недавних слез. Эдвард не скрывал своего раздражения. За
последние два дня его терпение подверглось сильному испытанию, и он очень
хотел как можно скорее покончить со всем этим и вернуться в Сан-Франциско.
Диана пригласила их в дом, но Джейн осталась стоять на пороге и только
покачала головой. Слезы хлынули у нее из глаз.
— Простите меня, — прошептала она.
Диана уже приготовилась услышать самое худшее и положила руки на живот, как
будто стараясь защитить этого ребенка.
— Простите, — снова повторила Джейн, — я знаю, как это тяжело
для вас обоих, — она пыталась подобрать нужные слова, — но теперь
я уверена. Я знаю, что не могла... что не могу... Я не смогу стать ей
хорошей матерью, если один раз уже предала ее...
Диане показалось, что она сейчас потеряет сознание и Энди пришлось
поддержать ее за плечи, чтобы она не упала.
— Мы улетаем в Сан-Франциско прямо сейчас. — Джейн протянула Диане
конверт. — Я подписала все документы.
Диана не выдержала напряжения и заплакала. Джейн с сочувствием посмотрела на
нее и попросила разрешения войти в дом.
— Можно, я взгляну на нее еще только раз? Клянусь, я больше никогда не
буду пытаться увидеть девочку. Теперь она ваша. — Она была так
трогательна, что Диана не смогла ей возразить и молча провела ее наверх, в
спальню. Хилари крепко спала в детской кроватке, стоявшей в углу их спальни.
По соседству у нее уже была своя комната, полная плюшевых зверушек, кукол и
других подарков, но им нравилось, когда она была рядом с ними. И Энди с
Дианой никак не решались
выселить
ее из своей спальни.
И теперь Джейн стояла, глядя на малышку, и ее сердце сжималось, а глаза были
полны слез. Она коснулась щеки девочки тонкими пальцами, как бы благословляя
ее.
— Спи, моя дорогая, — прошептала она, — я всегда буду любить
тебя. — Джейн постояла так еще минуту, а потом нагнулась и поцеловала
девочку.
Диана почувствовала, как к горлу подкатил комок. Джейн помедлила еще
мгновение, глядя с порога спальни на спящую девочку, а потом начала
спускаться по лестнице. Она оставила своего ребенка, и ей нечего было больше
делать в этом доме. На прощание она стиснула руку Дианы и медленно побрела к
машине за своим мужем. Когда дверь за ними закрылась, Диана продолжала
горько плакать и никак не могла остановиться. Она чувствовала вину, и
печаль, и сожаление, и... невероятное облегчение оттого, что Хилари осталась
с ними. Это было целое море чувств, и, боясь исчезнуть в нем, она судорожно
обняла Энди.
— Пошли. — Энди медленно повел жену наверх, обняв за плечи,
вздрагивающие от рыданий. Было уже почти два часа ночи, они были ужасно
взволнованы событиями последних двух дней, и Энди считал, что им просто
повезло, что у Дианы не начались преждевременные роды.
На следующий день он велел жене оставаться в постели и взял на себя все
заботы о малышке. Эрик Джонс прилетел лично, чтобы забрать документы. Все
было оформлено над лежащим образом. Хилари Диана Дуглас теперь навсегда
принадлежит только им.
— Мне не верится, что все кончилось, — тихо сказала Диана после
того, как ушел Эрик. Теперь уже никто не МОГ забрать у них девочку. Никто не
придет и не скажет, что передумал. Никто не сможет разлучить их.
Близнецы Брэда и Пилар должны были появиться на свет в начале ноября, и в
течение последнего месяца она почти совсем не вставала с кровати, поднимаясь
только в ванную и туалет. Ей уже до смерти надоело все время лежать И думать
о том, что может случиться. Например, один из близнецов запутается в
пуповине и задохнется или во время родов один помешает другому.
Брэд почти не отходил от жены, делал вместе с ней дыхательные упражнения,
чтобы во время родов Пилар делала это автоматически. Она так растолстела,
что была похожа на карикатурное изображение женщины, проглотившей дом.
Иногда, разглядывая себя в зеркале, Пилар от души смеялась над своим
неузнаваемо изменившимся телом Иногда ей казалось, что уже никогда больше у
нее не будет стройной фигуры и плоского живота.
— Это уже достижение, — как-то вечером поддразнил Брэд, помогая ей
выбраться из ванны. Она сама не могла делать практически ничего. Не могла
искупаться без его помощи, не могла надеть даже тапочки.
Марина заходила к ним так часто, как только могла, и, когда Брэд уходил на
работу, в доме почти всегда была Нэнси. Она сочувствовала мачехе и говорила,
что не поменялась бы с ней местами ни за что на свете. Как-то раз, придя
домой, Нэнси заявила мужу, что, пока все вокруг ходят на приемы,
развлекаются и наслаждаются жизнью, бедняжка Пилар лежит целыми днями как
живая гора, готовая вот-вот разродиться.
Часто звонила мать, она, казалось, смирилась с мыслью, что Пилар беременна.
Она даже несколько раз порывалась прилететь, но дочь не хотела этого.
Пилар жаловалась, что уже шесть месяцев не была у парикмахера, и, когда ей
становилось уж совсем невмоготу, Брэд снова и снова напоминал ей, чем
увенчаются все ее страдания. Конечно, она и сама это прекрасно знала. Просто
для нее это было невыносимо — лежать и ждать, когда начнутся роды.
Оба младенца развивались нормально, и, судя по тому, что один плод выглядел
чуть крупнее, доктор во время последнего осмотра предположил, что это скорее
всего мальчик В его практике такое случалось. Он также сказал ей, что они
пригласят самых опытных специалистов принимать у нее роды. И из-за ее
возраста, и из-за того,
...Закладка в соц.сетях
