Жанр: Любовные романы
Горькая сладость
...аты. Мэгги Стерн.
— Добро пожаловать в Рыбачью бухту, — сказал Марк, пожимая Мэгги руку. —
Насколько я знаю, вы окончили Гибралтарскую среднюю школу?
— Да.
Марк задержал ее руку в своей несколько дольше, чем требует официальное
рукопожатие, поэтому Мэгги без труда догадалась, что он свободен и просто
хочет познакомиться с женщиной. Следующие пять минут он пытался возбудить ее
интерес, и попытка эта была столь же раздражающей, как и запах его
одеколона. За эти пять минут Марк успел сообщить ей, что разведен, что
является владельцем клуба
Эджуотер
и что очень хотел бы посмотреть ее дом
и вообще встретиться с нею в самое ближайшее время.
Когда он наконец ушел, Мэгги поспешно выпила бокал воды — у нее все еще
першило в горле от приторного запаха одеколона Марка. Соседи по столу с
увлечением слушали забавную историю, которую одна из женщин, Норма,
рассказывала про своего девятилетнего сына. Эрик откинулся на спинку стула
и, взглянув на Мэгги, тихо сказал:
— Броуди идет в гору, он решителен и напорист, у него блестящие перспективы.
— Угу.
— И он свободен.
— Угу.
— Он процветающий бизнесмен.
— Да, он успел мне об этом сообщить.
Их взгляды встретились, но лицо Эрика было абсолютно бесстрастным. Он
спокойно сидел, держа в руках чашку кофе, и ждал. Мэгги не знала, как
отреагировать на его замечания по поводу Броуди. К счастью, подошел официант
и, встав между ними, сменил приборы.
После завтрака Марк Броуди призвал всех присутствующих к тишине и, прежде
чем представить им Мэгги, сделал несколько объявлений. Затем провозгласил:
— Леди и джентльмены! Позвольте представить вам нового члена нашей
организации. Она родилась и воспитывалась здесь, в Рыбачьей бухте, окончила
Гибралтарскую среднюю школу, а теперь вернулась к нам снова, чтобы открыть
новую гостиницу типа
Ночлег и Завтрак
. — Наклонившись поближе к микрофону,
Марк добавил: — К тому же это еще и очень красивая женщина. Давайте
поприветствуем новую хозяйку
Дома Хардинга
Мэгги Стерн!
Мэгги поднялась, чувствуя, что покраснела. Как он смеет так говорить о ней
всему городу!
Мэгги представили членам торговой палаты, и это означало, что официальная
часть завтрака закончилась. Мэгги тут же окружили люди, они желали ей успеха
и предлагали помощь, которая может ей понадобиться. В суматохе приветствий и
пожеланий Мэгги оказалась отделенной от Эрика, и когда через некоторое время
она огляделась по сторонам, то обнаружила, что он, уже в пальто, стоит у
выхода, надевая перчатки. Кто-то говорил с ней, кто-то говорил и с ним, пока
он открывал застекленную дверь ресторана. Выходя, Эрик оглянулся на Мэгги,
но его единственным прощальным знаком была небольшая пауза, когда он
задержался в дверях и посмотрел на нее.
Марк Броуди не терял времени даром. Первое впечатление не обмануло Мэгги.
Вечером он позвонил.
— Миссис Стерн? Это Марк Броуди.
— Да, здравствуйте.
— Вам понравился завтрак?
— Очень. Все отнеслись ко мне с таким вниманием.
— Я хотел поговорить с вами перед уходом, но вы были все время заняты. Вас
не заинтересует мое предложение покататься на санях? В воскресенье вечером.
Это мероприятие местная церковная община организовывает для молодежи, и
требуются добровольные помощники среди взрослых.
Он приглашает ее на свидание? Или хитрит и преподносит это таким образом,
что сразу и не поймешь? Мэгги попыталась уточнить.
— Кататься на санях? Вы уверены, что в воскресенье выпадет столько снега?
— Вряд ли. Но если снега будет мало, то Арт Свенсон снимет с саней полозья и
поставит резиновые шины. Катание начнется в семь вечера и продлится около
двух часов. Ну так как?
Мэгги взвесила все
за
и
против
и решила, что, независимо от того,
принимать ли это предложение за чистую монету или считать его скрытым
приглашением на свидание, Марк Броуди — мужчина не в ее вкусе.
— Мне очень жаль, но я вынуждена отказаться, поскольку в воскресенье вечером
у меня другие дела.
— Не расстраивайтесь. Вы сможете помочь нашей церковной общине в другой раз,
когда не будете так заняты, — ответил Марк, и Мэгги не уловила в его голосе
ни нотки разочарования.
— Возможно.
— Если вы решите, что я могу оказаться вам чем-то полезен, дайте мне знать.
— Благодарю вас, мистер Броуди.
Мэгги повесила трубку. Она вспомнила запах его одеколона и вызывающий вид и
подумала:
Нет уж, спасибо, мистер Броуди
.
На следующее утро он позвонил опять и заговорил преувеличенно бодрым тоном:
— Миссис Стерн? Это Марк Броуди. Как самочувствие? — Он говорил с таким
напором, с каким в рекламном ролике усердный торговый агент расхваливает
подержанные машины.
— Спасибо, хорошо, — механически ответила Мэгги,
— Вы очень заняты в понедельник вечером?
— Нет, — растерявшись, ответила Мэгги.
— В Старджион-Бее есть кинотеатр. Можно пригласить вас в кино?
Мэгги лихорадочно искала удобный предлог для отказа, но не находила.
— По-моему, вы говорили, что являетесь владельцем клуба. Откуда у вас
столько свободных вечеров?
— По субботам и понедельникам клуб не работает.
— А-а.
Ничуть не задетый тем, что Мэгги явно увиливает от прямого ответа, Броуди
повторил:
— Ну, как насчет кино?
— В понедельник? — переспросила Мэгги, все еще придумывая какой-нибудь повод
для отказа.
— Я заеду за вами в шесть тридцать.
— Хорошо, — пробормотала Мэгги, злясь на себя, что не может найти предлога
отказаться от встречи. Но в голову не приходило ничего путного.
— В шесть тридцать. Договорились?
Мэгги издала нервный смешок.
— Если вы мне сейчас откажете, я просто приглашу вас в другой раз.
— Мистер Броуди, я не хожу на свидания.
— Конечно, конечно. Тогда как-нибудь вечером я окажусь возле ваших дверей с
продуктами для ужина в коричневом бумажном пакете. Это же не будет
свиданием!
— Мистер Бро...
— Называйте меня Марком.
— Марк, я же сказала вам, что не хожу на свидания.
— Вы можете сами заплатить за билет в кинотеатр.
— Вам не кажется, что вы слишком настырны?
— Да, мэм, так и есть. Как насчет понедельника?
— Спасибо, нет, — собравшись с духом, отказала Мэгги.
— Хорошо, но не удивляйтесь, что скоро вы услышите обо мне опять.
Он настолько самонадеян, что вот-вот лопнет от самодовольства, подумала
Мэгги и бросила трубку.
В среду днем снова зазвонил телефон, но теперь Мэгги была готова к
решительному отказу. Но это оказался не Марк Броуди, а Эрик Сиверсон.
— Привет, как дела?
Мэгги улыбнулась.
— Эрик, это ты!
— А кого ты ожидала услышать?
— Марка Броуди, он уже дважды мне названивал.
— Я же говорил тебе, что он очень решителен.
— И становится невыносимо надоедливым.
— А что ты хочешь? В таком маленьком городке, как наш, не так много одиноких
женщин, а уж одиноких, красивых и богатых вовсе нет.
— Мистер Сиверсон, вы вгоняете меня в краску.
Он рассмеялся, и Мэгги вдруг почувствовала, как с ним легко и просто.
— Можешь подождать минутку, пока я ополосну руки?
— Конечно.
Вымыв руки, Мэгги снова подошла к телефону.
— Ну вот, теперь лучше, а то я была вся в клее.
— Клеишь обои?
— Ну да.
— И как теперь смотрятся комнаты?
— Замечательно. Подожди, увидишь, во что превратился
Бельведер
! Это... —
Мэгги оборвала фразу, сообразив, к чему приведет такой разговор.
— Это... что? — подбодрил ее Эрик.
Она оклеена розовыми обоями, но мы оба должны постараться, чтобы
ты ее не увидел. — Это просто мечта.
— Прекрасно. Ты решила насчет грузовика?
Грузовик. Грузовик. Об этом она не подумала. Нет, она не знает, как еще
перевезти мебель, если отказаться от предложения Эрика.
— Раз ты уверен, что тебе это не в тягость, я бы, пожалуй, воспользовалась
твоим пикапом.
— Ты не против, если с тобой еще кто-нибудь поедет?
Мэгги думала, что просто одолжит пикап и сама поведет его. И вот теперь она
снова в полной растерянности и не знает, что ответить. Она стояла,
уставившись на дверцу холодильника и представляя себе лицо Эрика.
Не дождавшись ответа, Эрик добавил:
— Тебе может потребоваться помощь — надо ведь будет погрузить вещи.
Как глупо все получается! Возразить ему, сказав, что это будет выглядеть
неприлично, значит обвинить его в том, о чем он, возможно, и не подозревает.
А если Мэгги согласится, то Эрик может подумать, что за этим и правда что-то
кроется. В конце концов она решила поступить честно. И неважно, как это
будет выглядеть со стороны.
— Эрик, а это удобно?
— У меня свободный день, и, если ты не против, по пути мы заедем в
Вид и
Риккер
. Надо купить Нэнси подарок к Рождеству. Мне звонили оттуда и
сказали, что мой заказ готов.
Имя Нэнси было оправданием для обоих.
— Ладно.
— Когда мне приехать?
— Пораньше, чтобы мы не пропустили самое интересное.
— Ты завтракаешь по утрам?
— Да, но...
— Я заеду за тобой к семи, и мы поедим где-нибудь по дороге. И вот что еще,
Мэгги...
— Да?
— Тебе лучше надеть сапоги. Обогреватель в Старой Суке может отказаться
работать.
— Хорошо, надену сапоги.
— Тогда до утра.
Повесив трубку, Мэгги продолжала сидеть возле телефонного аппарата, упершись
локтями в колени и приложив ладони ко лбу. Она просидела так минуты две,
глядя в пол, пытаясь справиться с эмоциями и припоминая всякие глупые
истории о том, как ловкие мужчины дурачат несчастных вдов. Затем, вскочив,
начала судорожно набирать номер Эрика, твердо решив отказаться от его
предложения. Но так и не набрала. Бросив трубку, Мэгги снова села на
табуретку.
Знаешь, во что ты влипла? Я еще ни во что не влипла. Это наша последняя встреча. Честное
слово. На следующее утро Мэгги проснулась с одной-единственной мыслью, пульсирующей
в полусонном мозгу:
Я его увижу, я его увижу!
Она перевернулась на другой
бок, уткнулась щекой в пуховую подушку и стала размышлять о том, где та
грань, разделяющая отношения с женатым человеком на чисто дружеские и на
отношения, которые можно назвать предосудительными. Она лежала и думала об
Эрике, вспоминая его волосы, глаза, губы. Потом, не открывая глаз,
перевернулась на спину.
Встав наконец с постели, Мэгги надела самую непривлекательную одежду,
которую только могла найти: джинсы и нелепый золотистый свитер, который
делал ее похожей на ходячую рекламу фирмы
Зайбарт
, потом торопливо
накрасилась и уложила волосы при помощи геля.
Пикап показался на подъезде к дому точно в семь утра, и Мэгги встретила
Эрика на полпути к машине. Она надела сапоги и свою любимую розовую крутку.
В руках она несла четыре сложенных одеяла.
— Доброе утро! — поздоровался Эрик.
— Доброе утро. Я прихватила несколько одеял, чтобы подложить их под мебель
во время перевозки.
— Прекрасно, давай отнесу.
Забрав одеяла, Эрик направился к машине.
— Ну что, ты готова к охоте?
— Надеюсь, что да.
Внешне все выглядело вполне невинно, но то, что они рядом, разжигало в них
тайную страсть.
Эрик засунул одеяла под сиденья и тронул пикап с места. Солнце еще не успело
взойти, в кабине было темно. Из включенного радиоприемника доносилась
песенка Барбары Стрейзанд
Отпразднуй свое маленькое Рождество
:
Помнишь,
когда...
Они разговаривали — с кем еще ей было так легко говорить? — о том, как
раньше встречали Рождество, как в шестом классе им обоим пришлось играть в
рождественском спектакле и распевать песни на норвежском языке. Они
вспоминали, как строили снежные крепости, обсуждали технологию изготовления
свечей, количество сортов сыра, который поставляет штат Висконсин, и
размышляли, почему стало традицией в рождественские дни дарить сыр. Устав от
разговора, они молчали, и это молчание не тяготило их. Нет, напротив. Они
слушали музыку, прогноз погоды — обещали облачность и снегопад, — смеялись
над шутками ди-джея. Опять зазвучала песня, шины шуршали по обледеневшей
дороге, рубиновым светом горели огни фар мчавшихся впереди машин, медленно
вставало зимнее солнце, серое и мрачноватое, и кабина пикапа казалась
островком тепла и уюта.
Справа мелькнули красно-зеленые неоновые буквы
Донат Хоул
, и Эрик
притормозил.
— Ты любишь жареные пирожки? — спросил он.
— Рано утром? — притворно возмутилась Мэгги.
Он ухмыльнулся и резко развернул машину, съехав на обочину, где была
автостоянка.
— Самое подходящее время. Пирожки такие свежие, что с них еще капает масло.
Неожиданно колесо пикапа провалилось в разбитую колею, и, чтобы удержаться,
Мэгги пришлось обеими руками вцепиться в сиденье. Она рассмеялась:
— Будем надеяться, что их пирожки лучше, чем место для стоянки.
— Поверь мне, они очень неплохие.
В закусочной, на стенах, оклеенных обоями, имитирующими кирпичную кладку,
были развешаны пластмассовые фигурки Санта-Клауса и пластмассовые гирлянды,
пластиковые цветы в пластиковых вазах украшали обитые пластиком кабинки.
Эрик подвел Мэгги к кабинке у правой стены, уселся напротив и расстегнул
молнию
на куртке одним движением, тем знакомым движением, которое Мэгги
видела сотни раз в дни их далекой молодости.
К ним сразу же подошла грудастая официантка с черными как смоль волосами,
шваркнула на стол две толстенные фарфоровые кружки без блюдец и наполнила их
до краев кипящим кофе.
— Сегодня очень холодное утро, вам надо согреться.
Кофе еще пенился в кружках, а официантка уже ушла. Мэгги улыбнулась, глядя
ей в спину, и заметила:
— Похоже, мы заказали по кружке кофе.
— Похоже, — согласился Эрик и, подняв свою кружку, добавил:
Хоул
—
заведение не высшего класса, но зато здесь прекрасная деревенская кухня.
Меню торчало между сахарницей и стаканчиком с салфетками. Эрик достал его и
передал Мэгги.
— Советую выбрать омлет
Все на свете
. Его нам вполне хватит, причем одной
порции на двоих, если ты, конечно, не против со мной поделиться.
Чтение перечня ингредиентов этого омлета заняло у Мэгги чуть ли не
полминуты. Закончив читать, она вытаращила глаза и спросила:
— Они это всерьез? Запихать
столько в один омлет?
— Да, мэм, и когда его приносят, он почти вываливается из тарелки.
— Ладно, уговорил. Давай закажем один омлет на двоих.
Дожидаясь заказа, Эрик и Мэгги вспоминали
зимние танцы
, которые
устраивались в школе, и тот случай, когда староста нарядился Санта-Клаусом,
а Бруки, державшая над его головой ветку белой омелы, вдруг решила его
поцеловать. Они заказали еще по чашке кофе и посмеялись над тем, что
столовые приборы все разные. А когда наконец принесли долгожданный омлет,
они совсем развеселились, потрясенные его размерами. Эрик разрезал омлет, и
Мэгги разложила куски по тарелкам. Омлет был вершиной кулинарного искусства
— мясо, два сорта сыра, картошка, лук, грибы, зеленый перец, помидоры,
спаржа и цветная капуста.
Эрик заедал омлет двумя громадными пирожками, Мэгги — тостом. И оба не
заметили, что опять вернулись в прошлое.
В машине, когда они выбирались с разбитой стоянки на дорогу, Мэгги,
застонав, схватилась за живот.
— Нельзя поосторожнее?
— Надо же утрясти еду, — хмыкнул Эрик переключая скорость и одновременно
нажимая на газ, выезжая задним ходом с разбитой обочины, отчего их трясло,
как просо в сите.
Мэгги стукнулась головой о крышу кабины, взвизгнула и засмеялась. Эрик
переключил скорость и резко вывернул руль. От такого маневра Мэгги отлетела
от дверцы и ударилась плечом о плечо Эрика, но тут же ее отбросило назад, и
они благополучно выбрались на гладкий асфальт скоростной трассы, где и
остановились.
— С... Сиверсон, ты что, сп... спятил? — заикаясь от смеха, спросила Мэгги.
Эрик тоже смеялся.
— Старая Сука еще кое-что может. Надо будет как-нибудь выкатить ее на лед и
наделать
кренделей
.
В дни их бурной молодости все парни увлекались
кренделями
: человек десять
выводили машины на замерзшее озеро и кружились по льду,
выписывая
кренделя
. Рядом с мальчиками сидели девочки и так же, как теперь Мэгги,
визжали от страха, наслаждаясь каждым мгновением этой забавы.
Сейчас Мэгги сидела рядом с Эриком в его пикапе, продолжая смеяться, но
вдруг у нее появилось ощущение, что все это уже было однажды, и открытие
потрясло ее.
Мэгги, Мэгги, будь осторожней! Но тут Эрик обернулся к ней с такой счастливой и сияющей улыбкой, что она
тут же забыла об осторожности.
— Тебе всегда жутко нравилось
выписывать кренделя
, ты это знаешь? —
поддразнил он.
— Да? Меня надо наказать.
Раньше она соскальзывала с сиденья, прижималась к Эрику, ощущая тяжесть его
руки на своей девичьей груди; так они и ехали, чувствуя, как нарастает
желание.
Теперь они сидели раздельно, связанные только взглядами, но знали, к чему
все клонится, и чувствовали свое полное бессилие предотвратить неизбежное.
Слева промчалась машина, которая быстро исчезла из виду, оставив после себя
лишь затихающий гул мотора. Эрик уже не улыбался. Он медленно перевел пикап
на первую полосу, не сводя глаз с Мэгги, затем сосредоточился на дороге и,
набрав приличную скорость, вывел машину на основную полосу скоростной
магистрали.
Некоторое время они ехали молча, пытаясь разобраться в нахлынувших
противоречивых чувствах, не зная, как справиться с ними. Прислушиваясь к
шелесту шипованных шин, Мэгги смотрела в окно на потемневшие кусты и
сугробы.
— Мэгги?
Она повернулась и увидела, что Эрик смотрит на нее. Но скорость на трассе не
позволяла надолго отвлекаться, и он вновь начал следить за дорогой.
— Знаешь, что меня поразило? В последние годы я стал очень редко смеяться.
Эрику показалось, что Мэгги хотела ответить, но она промолчала, задумавшись
над теми словами, которые он произнес, и над теми, которые остались
невысказанными. Мэгги все отчетливей понимала, как складывается его семейная
жизнь, видела, как он одинок и как трескается фундамент его отношений с
Нэнси. Эрик все время сравнивал, а Мэгги была достаточно прозорлива, чтобы
понимать, к чему все это приведет.
Для Эрика Сиверсона не составило никакого труда найти в Старджион-Бее дом,
указанный в объявлении, и вскоре они уже ждали, когда служащий торговой
компании отопрет двери огромного, выходящего фасадом на Сэвиер-Харбор
особняка девятнадцатого века. Лет сто назад это здание построил богатый
судовладелец, и значительная часть мебели сохранилась с того времени. После
смерти последнего владельца дом перешел в собственность его родственников,
которых жизнь разбросала по всей Америке. Родственники решили продать дом и
поделить деньги между собой.
Выставленный на продажу антиквариат носил несколько эклектичный характер, но
вещи были в хорошем состоянии. Эрик наблюдал, как Мэгги ходит из комнаты в
комнату, обнаруживая то одно, то другое. Она хватала Эрика за рукав и тащила
к очередной находке, восклицая:
Нет, ты только посмотри! Это же сделано из
клена птичий глаз
! Погляди, какие наплывы на древесине!
Она все трогала, восхищалась, расспрашивала агента, опускалась на колени,
чтобы осмотреть вещь снизу. Ее энтузиазм передался Эрику.
Нэнси тоже любила красивые вещи, но совсем по-другому. Она всегда относилась
к ним с определенной долей отчужденности, удерживающей ее от того приятного
оживления, которое доставляют маленькие радости жизни. Порой эта
отчужденность граничила с какой-то надменностью.
Неожиданно Мэгги обнаружила грандиозную старинную кровать из золотистого
дуба с замысловатым узором на высокой — чуть ли не семь футов — спинке, с
резьбой и пышным барельефом.
— Смотри, Эрик! — сказала Мэгги, задыхаясь от возбуждения и почтительно
поглаживая спинку кровати, украшенную резьбой. — Боже мой! — Она осторожно
провела кончиками пальцев по очертанию вырезанного дубового листика на
ножной стойке кровати. — Это как раз то, за чем я сюда приехала, правда?
Мэгги не ждала ответа, она просто не сводила глаз с понравившейся ей вещи.
Эрик стоял в дверях, глядя, как Мэгги нежно ласкает деревянные спинки
кровати, и снова на него нахлынули воспоминания о тех далеких днях и той
ночи в саду Истли, когда такими же ласковыми и несмелыми прикосновениями она
впервые ласкала его тело.
— Восхитительная кровать. Добротный старый дуб. Кто вырезал все эти
удивительные узоры? Глядя на такие вещи, я всегда думаю, кто же тот мастер?
Посмотри, он даже не оставил своего клейма.
— Но остальная мебель явно сделана в дополнение к кровати, — заметил Эрик.
Заснув руки в карманы, он ходил по комнате.
— Тут еще есть умывальник и туалетный столик!
— У моей матери было что-то похожее.
Пока Мэгги рассматривала другую мебель, открывая дверцы, Эрик стоял рядом.
— Видишь? Доски ящиков соединены
ласточкиным хвостом
.
— Значит, долго еще не развалятся.
Мэгги опустилась на колени, приоткрыла дверцу, и ее голос сразу зазвучал,
словно какой-то деревянный духовой инструмент.
— Массив дуба. — Она вынырнула из глубины шкафа и взглянула на Эрика снизу
вверх. — Видишь?
Он присел рядом на корточки, выразил восхищение и подумал, что эта женщина с
каждой минутой нравится ему все больше и больше.
— Сюда я поставлю кувшин и тазик, а на перекладине развешу полотенца. Я тебе
говорила, что сама делаю полотенца из сурового полотна?
— Нет, не говорила, — снисходительно ухмыльнулся Эрик.
Он все еще сидел на корточках, упираясь локтем в колено. Он понятия не имел,
что Мэгги сама делает полотенца, но, когда она улыбалась ему, ямочка на
подбородке становилась такой изящной, будто сделана тем же мастером, который
украсил резьбой мебель для спальни.
— Мне чертовски трудно было достать образцы вышивки, но полотенца будут
прекрасно смотреться на этой перекладине, правда? — сказала Мэгги. Она так и
стояла на коленях, глядя на Эрика сияющими от счастья глазами. — Я хочу
купить все это. Давай позовем агента.
— Но ты же не знаешь цен.
— А зачем? Я куплю, даже если это стоит десять тысяч долларов.
— Но у кровати нет полога, и она не латунная.
—Да, нет полога, и она не латунная, зато она намного лучше. — Мэгги
пристально посмотрела на Эрика. — Знаешь, когда кажется, что это то самое,
чего тебе как раз недоставало, невозможно устоять перед искушением.
Эрик выдержал ее взгляд.
Щеки у Мэгги раскраснелись, и Эрик почувствовал, как к его лицу тоже хлынула
кровь. Сердца их учащенно забились. Эрик призвал на помощь весь свой здравый
смысл и сказал:
— Хорошо, я схожу за агентом.
Он начал подниматься, и Мэгги схватила его за рукав.
— Но, Эрик... — Она озадаченно наморщила лоб. — А твоя Старая Сука все это
выдержит?
Эрик прыснул. Грубое словечко так не соответствовало всему ее облику, что он
не мог удержаться.
— Что смешного? — спросила Мэгги.
— Ты смешная. — Он взял ее руку и слегка пожал. — Вы смешная очаровательная
леди, Мэгги Стерн.
Она купила столько, что вся мебель не поместилась в пикап, и им пришлось
оформить заказ на доставку остальных вещей, кроме тех трех предметов,
которые понравились ей больше всего и за погрузкой которых в Старую Суку она
следила придирчиво и внимательно.
— Осторожнее с этой круглой ручкой! И не прижимай ящики к борту машины. Ты
уверен, что вещи связаны достаточно прочно?
Эрик обернулся через плечо и ухмыльнулся.
— Пусть ты тряпичница, а я вонючка, но это не значит, что я не могу затянуть
приличный узел на веревке. В свое время я плавал и на парусных лодках.
Она насмешливо раскланялась.
— Прошу прощения, мистер Сиверсон, я не хотела оскорблять вас.
Рывком он затянул последний узел и сказал:
— Готово! Поехали.
Они потратили на покупку мебели несколько часов и совершенно забыли, что у
Эрика есть жена, но следующим пунктом назначения был магазин
Бид и Риккер
,
и это снова вернуло их к жестокой реальности. К тому моменту, когда Эрик
затормозил у входа в магазин, шутливое настроение прошло, они стали серьезны
и сдержанны. Не выключая мотора и не снимая руки с руля, Эрик минуту сидел в
задумчивости, словно размышлял, сказать что-то Мэгги или нет, но потом,
решив, что не надо, произнес:
— Я скоро вернусь. — Уже открывая дверцу пикапа, он добавил: — Это не должно
занять много времени.
Мэгги проследила, как он идет к магазину, — человек, на которого она не
имела никаких прав, но в котором ей нравилось все: и размашистая походка, и
то, как его волосы спадают на поднятый воротник кожаной куртки, и то, как
сидит на нем одежда, и цвет этой одежды. Эри
...Закладка в соц.сетях
