Жанр: Любовные романы
Свадьба
...у окна, — в таком случае освободится место для танцев, прямо напротив
камина.
— Каких танцев? У нас нет музыки.
— Сегодня я как раз собираюсь этим заняться. А еще приглашу уборщиков и
загляну в
Челси
, разумеется.
Джейн, склонив голову набок, пристально изучала меня.
— Похоже, ты только об этом и думаешь.
— Как по-твоему, чем я занимался утром, пока гулял?
— Полагаю, пыхтел и сопел, как обычно.
Я рассмеялся:
— Эй, я же в хорошей форме. Сегодня я даже кое-кого обогнал.
— Старика на костылях?
Я искренне радовался хорошему настроению жены. Интересно, связано ли это с
тем, как она смотрела на меня накануне? Так или иначе, я был уверен, что мне
не мерещится.
— Кстати, спасибо за завтрак.
— Не стоит благодарности. На этой неделе ты нам очень помог... И
вдобавок дважды приготовил ужин.
— Да, — согласился я. — Я просто ангел.
Джейн улыбнулась:
— Ну, я бы так не сказала...
— Неужели?
— Но без твоей помощи я бы, наверное, уже спятила.
— И умерла с голоду.
— Мне нужен твой совет, — сказала Джейн. — Как тебе платье без рукавов,
с перехватом на талии и небольшим шлейфом?
Я почесал подбородок и задумался.
— Наверное, смотрится мило, но, полагаю, смокинг мне пойдет больше.
Джейн уничтожающе взглянула на меня, и я изобразил святую простоту.
— Ах, это платье для Анны! — воскликнул я и, подражая Ною, произнес: —
Несомненно, она будет красавицей, что бы на нее ни надели.
— И у тебя нет никаких конкретных предпочтений?
— Я даже не знаю, что такое талия с перехватом.
Джейн вздохнула:
— Мужчины...
— Да, — отозвался я. — Просто удивительно, как мы вписываемся в
общество.
Доктор Барнуэлл позвонил в начале девятого. У Ноя все было в порядке, его
собирались выписать сегодня же или в крайнем случае завтра. Я облегченно
вздохнул и передал трубку Джейн. Доктор Барнуэлл повторил ей то же самое.
Потом она позвонила в больницу и поговорила с Ноем, который убедил ее ехать
в Гринсборо с Анной.
— Похоже, пора собираться, — сказала жена, повесив трубку.
— Несомненно.
— Надеюсь, сегодня мы что-нибудь найдем.
— А если нет, просто извлеките максимум удовольствия. Свадьба, в конце
концов, бывает только раз.
— Учти, у нас еще двое детей свободны, — засмеялась Джейн. — Это только
начало.
Я улыбнулся:
— Надеюсь.
Через час Кит привез Анну с маленьким чемоданчиком. Джейн еще собиралась,
поэтому дочь встретил я. Как всегда, она была одета в черное.
— Привет, папа.
Я вышел на крыльцо.
— Здравствуй, детка. Как поживаешь?
Анна поставила чемодан и обняла меня.
— Нормально. Честное слово, это весело. Поначалу я была не уверена, но
сейчас все просто здорово. Мама, кажется, вдохновилась. Я уже давно не
видела ее такой счастливой.
— Я рад.
Анна улыбнулась, и я вновь поразился тому, какая она взрослая. Всего минуту
назад казалось, она была маленькой девочкой. Почему время так летит?
— Не могу дождаться субботы, — шепнула дочь.
— Я тоже.
— Ты подготовишь дом?
Я кивнул.
Анна осмотрелась. Увидев выражение ее лица, я догадался, о чем она хочет
поговорить.
— Как дела у вас с мамой?
Впервые она спросила меня об этом в прошлом году, через несколько месяцев
после отъезда Лесли, потом спрашивала еще пару раз, но неизменно в
отсутствие Джейн, Поначалу я удивлялся, а со временем даже начал ожидать
этого вопроса.
— Все хорошо, — ответил я.
Я всегда отвечал именно так, хотя Анна, разумеется, не всегда верила.
На этот раз она вгляделась в мое лицо, а затем, к моему изумлению, крепко
меня обняла.
— Я тебя обожаю, папа, — прошептала она. — Ты просто потрясающий.
— Я тебя тоже обожаю, милая.
— Маме повезло, — сказала Анна. — И не забывай об этом.
— Итак, — произнесла Джейн, — кажется, мы готовы.
Анна ждала в машине.
— Ты ведь позвонишь, если что-нибудь случится?
— Обещаю, — сказал я. — И передай привет Лесли.
Стоя рядом с машиной, я ощущал нестерпимую духоту. Воздух казался густым и
тяжелым, все было как будто подернуто дымкой. Еще один жаркий день.
— Желаю удачи! — воскликнул я, уже начиная скучать по Джейн.
Она кивнула и села в машину. Глядя на нее, я понимал, что моя жена по-
прежнему способна вскружить голову мужчине. Я постарел, но безжалостное
время пощадило Джейн.
Почему? Не знаю и никогда не думал об этом; слова вырвались у меня прежде,
чем я успел подумать.
— Ты прекрасна, — сказал я.
Джейн бросила на меня удивленный взгляд. Судя по выражению лица, она решила,
что ослышалась. Не дожидаясь ответа, я сделал то, что казалось столь же
естественным, как дыхание, — придвинулся ближе, прежде чем Джейн успела
отвернуться, и нежно поцеловал ее.
Этот поцелуй не был похож на те, которыми мы обменивались в последнее время,
— быстрые и поверхностные, как у случайных знакомых при встрече. Я не спешил
отрываться от ее губ, и Джейн тоже медлила; когда мы наконец разъединились и
я посмотрел в глаза жены, то понял, что поступил правильно.
Глава 11
Я с удовольствием предавался воспоминаниям о нашем поцелуе, садясь в машину,
чтобы отправиться по делам. Заскочив сначала в магазин, я поехал в Крик-Сайд
и направился в комнату Ноя.
Как всегда, в воздухе пахло антисептиком. Яркая цветная плитка и широкие
коридоры напомнили больницу; миновав комнату отдыха, я отметил, что заняты
лишь несколько столов и кресел. Двое мужчин играли в шашки в углу, кто-то
смотрел телевизор. Дежурная медсестра не обратила внимания на мой приход.
Звуки работающего телевизора преследовали меня, пока я не добрался до
комнаты Ноя. В отличие от большинства обитателей Крик-Сайда, чьим комнатам
недоставало уюта, Ной превратил свое жилище в некоторое подобие настоящего
дома. На стене над креслом-качалкой висела картина кисти Элли — заросший
пруд в стиле Моне. Полки были уставлены бесчисленными рамками с фотографиями
детей, на спинке кровати висел свитер, в углу приютился секретер, который
некогда стоял в гостиной старого дома. Он принадлежал отцу Ноя и сплошь был
покрыт зарубками, царапинами и чернильными пятнами. Ной частенько сидел
здесь по вечерам, в ящиках секретера хранились его сокровища — исписанная
тетрадь, в которой была увековечена история любви к Элли, дневники с
пожелтевшими от старости страницами, сотни писем, в том числе последнее
письмо жены. Были там и засушенные цветы, и газетные вырезки, где шла речь о
картинах Элли, и подарки от детей, и томик Уолта Уитмена, с которым Ной
прошел всю войну.
Возможно, это всего лишь инстинкт юриста, но я вдруг задумался, что станет с
этими вещами, когда Ной умрет. Как распределить их среди детей? Самое
простое решение — раздать поровну, но тогда возникнут другие сложности. Кто,
например, получит тетрадь? Кто — письма или дневники? Нетрудно разделить
деньги, но как разделить душу?
Ящики были не заперты. Хотя Ною предстояло вернуться через пару дней, я
собрал некоторые вещи, которые могли понадобиться ему в больнице.
По сравнению с прохладой в комнате на улице стояла удушающая жара, и я
немедленно покрылся лотом. Двор, как обычно, был пуст. Шагая по гравийной
дорожке, я разыскивал корень, о который споткнулся Ной, и обнаружил его у
подножия старой магнолии — он торчат из земли и напоминал греющуюся на
солнце змею.
Пруд отражал небо, точно зеркало, и несколько мгновений я любовался тем, как
по его поверхности медленно скользят облака. С дальнего конца пруда ко мне
поплыл лебедь.
Я достал хлеб и раскрошил его на маленькие кусочки по примеру Ноя. Бросив
первую порцию в воду, я невольно задумался о словах Ноя. Неужели лебедь
действительно находился рядом с ним, когда случилась неприятность? Сиделка,
обнаружившая старика, клялась, что лебедь был первым, кого увидел Ной, придя
в сознание, но неужели птица охраняла его до тех пор? Трудно сказать
наверняка, но в глубине души я верил старику.
Конечно, я не собирался бросаться в крайности. Лебедь оставался рядом,
потому что Ной его кормил, — это скорее ручное, нежели дикое животное. Оно
не имеет ничего общего с Элли и ее духом. Я просто не мог внушить себе мысль
о том, что такое возможно.
Лебедь не обратил внимания на брошенный ему кусок хлеба, он наблюдал за
мной. Странно. Когда я кинул второй кусок, лебедь проводил его взглядом и
вновь уставился на меня.
— Ешь, — приказал я. — У меня полно дел.
Было видно, как под водой медленно двигаются лапы лебедя, помогая ему
удерживаться на месте.
— Ну, давай, — вполголоса подбодрил я. — Раньше ты не отказывался.
Я бросил третий кусок, который с легким всплеском упал всего в нескольких
дюймах от лебедя. И снова тот не двинулся с места.
— Ты не голоден? — спросил я.
Позади меня заработали пульверизаторы, мерно выбрасывавшие воду. Я взглянул
через плечо, но в окне комнаты Ноя лишь отражались лучи солнца. Не зная, что
делать, и почти не надеясь на удачу, я бросил четвертый кусок.
— Он попросил меня прийти, — сказал я.
Лебедь вытянул шею и расправил красивые крылья. Я вдруг понял, что следую
порочному примеру Ноя — разговариваю с птицей, как будто она способна меня
понять.
Как будто это Элли.
Нет, конечно, — подумал я, отгоняя эту мысль. — Люди разговаривают с
кошками и собаками, даже с растениями, они кричат, когда смотрят футбольный
матч по телевизору. Джейн и Кейт зря волнуются. Ной проводит у пруда по
несколько часов в день, куда удивительнее было бы, если бы он не начал
беседовать с лебедем
.
Но все-таки говорить с ним — одно дело. Верить, что это Элли, — совсем
другое. А Ной действительно верил.
Хлеб, который я побросал лебедю, пропитался водой и утонул, но птица
продолжала смотреть на меня. Я бросил еще кусок, а потом оглянулся, желая
удостовериться, что никто за нами не наблюдает.
Почему бы и нет?
— решил я
и с этой мыслью подался вперед.
— С ним все в порядке, — тихо
объяснил я. — Я видел
его вчера, а сегодня утром говорил с врачом. Ной вернется завтра.
Птица, кажется, раздумывала над моими словами. Мгновение спустя у меня
волосы встали дыбом: лебедь принялся за еду.
Приехав в больницу, я решил, что ошибся палатой.
Я столько лет знал Ноя — и ни разу не видел, как он смотрит телевизор. Хотя
в старом доме телевизор имелся, его преимущественно смотрели дети, когда
были маленькими; к моменту моего появления ящик включали редко.
Семья Ноя проводила большинство вечеров на веранде, рассказывая истории.
Иногда они пели под гитару или просто беседовали. В холодную погоду Ной
разводил огонь в камине, и семья развлекалась в гостиной. Порой все
устраивались на кушетке и в креслах и принимались за чтение. Часами тишину
нарушал только шелест переворачиваемых страниц, — сидя рядом друг с другом,
они странствовали по разным мирам.
Это было путешествие в прошлое, в те годы, когда семья ценилась превыше
всего, и я всегда с нетерпением ждал вечеров у Ноя. Они напоминали мне
время, проведенное с отцом, когда он возился со своими корабликами. Я
понимал, что телевизор — всего лишь форма бегства от действительности, но
ничего умиротворяющего в нем нет. Ной умудрялся вообще обходиться без него.
До сегодняшнего утра.
Открыв дверь, я услышал звук телевизора. Ной сидел в постели и смотрел на
экран.
— Здравствуйте, Ной, — улыбнулся я, но вместо обычного приветствия тот
недоверчиво взглянул на меня.
— Заходи, — сказал он. — Не поверишь, что они показывают.
Я вошел в палату.
— Что вы смотрите?
— Сам не знаю, — ответил он, не отрываясь от экрана. — Какое-то ток-
шоу. Я сначала думал, будет что-нибудь вроде Джонни Карсона. Но ты себе даже
не представляешь, о чем речь...
В моей памяти немедленно пронеслись названия некоторых наиболее вульгарных
программ — из тех, что заставляют задуматься о загробном будущем продюсера.
Разумеется, Ной именно такую и смотрел. Не было нужды знать, что именно
обсуждают участники: по большей части все темы были одинаково отвратительны,
и гости, задавшиеся единственной целью попасть на экран, щеголяли своей
пошлостью, не догадываясь о том, какими дегенератами они выглядят.
— Зачем вообще такое смотреть?
— Получилось случайно, — объяснил Ной. — Я намеревался посмотреть
новости, но тут началась реклама, а потом вот это. Когда я разобрался, в чем
дело, то не утерпел и не стал переключать канал. Все равно что издалека
наблюдать за дракой.
Я сел на постель рядом с ним.
— Все так плохо?
— Не хотел бы я теперь быть молодым. Общество катится под уклон. Рад,
что не увижу его крушения.
Его слова заставили меня улыбнуться.
— Это говорит ваш возраст, Ной.
— Может быть, но все-таки я прав. — Он покачал головой, взял пульт и
выключил телевизор.
Тем временем я выложил на постель вещи, привезенные из Крик-Сайда.
— Я подумал, что они помогут вам провести время... Если, конечно, вы не
предпочитаете телевизор.
Ной смягчился при виде пачки писем и сборника
Листья травы
. Книга, которую
перелистывали тысячи раз, казалась разбухшей; Ной коснулся пальцем
потрепанной обложки.
— Ты хороший человек, Уилсон. Значит, ты только что был у пруда?
— Как положено, четыре кусочка утром.
— И как она поживает?
Я поерзал на кровати, подбирая слова.
— Кажется, она по вас скучает, — сказал я наконец.
Он кивнул, выпрямился и спросил:
— Значит, Джейн с Анной уехали?
— Они, наверное, еще в пути. Выехали час назад.
— А Лесли?
— Ждет их в Роли.
— Чувствую, в субботу будет настоящий праздник, — добродушно усмехнулся
Ной. — А как у тебя дела? Что там с домом?
— Пока все в порядке. Надеюсь, к четвергу управимся.
— Какие планы на сегодня?
Я
рассказал, и Ной одобрительно присвистнул.
— Похоже, дел у тебя по горло.
— Да уж. Но до сих пор мне везло.
— Еще бы. За исключением меня, разумеется. Я вам мог спутать все карты.
— Но не спутали. Говорю же, мне везет.
Ной вздернул подбородок.
— А как насчет годовщины?
Вопрос Ноя напомнил о долгих часах, проведенных за подготовкой, —
бесконечные телефонные звонки, походы на почту и в магазины... Я трудился
над подарком, когда выдавались свободные минутки в офисе, и долго думал, как
бы преподнести его наилучшим образом. Все в конторе знали, что именно я
затеял, и поклялись хранить тайну. Более того, коллеги оказывали мне
невероятную поддержку — подарок был не из тех, что можно сделать в одиночку.
— В четверг вечером, — уточнил я. — Похоже, это наш единственный шанс.
Джейн возвращается сегодня, завтра она скорее всего захочет навестить вас, а
в пятницу приедут Джозеф и Лесли. Суббота, разумеется, также отпадает. — Я
помедлил. — Надеюсь, ей понравится.
Ной улыбнулся.
— Не беспокойся, Уилсон. Лучшего подарка не получилось бы, даже если бы
ты был самым богатым человеком на свете.
— Хочется верить, что вы правы.
— Так и есть. Это будет прекрасное начало праздника.
Его искренность придала мне сил, я был тронут тем, что Ной меня любит,
невзирая на все различия.
— Это вы подали идею, — напомнил я.
Он покачал головой:
— Нет. Ты все организовал сам. Подарок, сделанный от души, целиком на
совести дарителя. — Для пущей выразительности Ной похлопал себя по груди. —
Элли бы понравилось. Она всегда буквально таяла, когда видела что-нибудь
подобное.
— Жаль, что ее не будет на свадьбе, — грустно сказал я.
Старик взглянул на стопку писем. Я понял, что он вспоминает Элли; на
мгновение Ной как будто помолодел.
— И мне жаль, — произнес он.
Асфальт обжигал мои ступни, пока я шел через парковку, рубашка прилипала к
спине. Стоящие поодаль строения казались зыбкими.
Сев в машину, я покатил по извилистой проселочной дороге; она была так же
знакома мне, как улица, на которой располагался мой дом. Любуясь суровой
красотой приморских долин, я миновал фермы и табачные плантации, которые
казались почти заброшенными. Одну ферму от другой отделяли полосы специально
посаженных сосен, вдалеке копошился трактор, а за ним вздымалось облако
пыли.
Сначала было видно, как поблескивает на солнце жестяная крыша, затем
появился сам дом, и вскоре я достиг цели своего путешествия. Остановившись
на обсаженной деревьями подъездной дорожке и оглядывая здание, я подумал,
что оно выглядит заброшенным. Чуть в стороне стоял выцветший красный сарай,
где Ной хранил всякий хлам и инструменты; в его стенах зияли многочисленные
дыры, крыша проржавела. Сразу за домом находилась мастерская, в которой
хозяин проводил большую часть дня. Двери висели на покривившихся петлях,
окна были покрыты толстым слоем пыли. За мастерской начинался заросший сад.
Видно, что сторож давно не стриг траву, поэтому газон теперь напоминал дикий
луг.
Я вылез из машины и немного постоял, осматривая дом, потом выудил ключ из
кармана и открыл дверь. На полу немедленно пролегли полосы солнечного света.
Поскольку окна были заколочены, в доме царил мрак, и я решил обязательно
включить генератор перед уходом. Когда глаза привыкли к темноте, я начал
различать очертания предметов. Прямо передо мной начиналась лестница,
которая вела наверх, в спальни, слева находилась просторная гостиная,
тянувшаяся через весь дом, с выходом на террасу. Именно здесь мы поставим
столы для праздничного ужина, в этой комнате точно поместятся все гости.
В доме пахло пылью, она слоями лежала на ткани, которой была укрыта мебель.
Придется напомнить грузчикам, что все это — сплошной антиквариат, ровесник
дома. Камин был выложен раскрашенной вручную керамической плиткой; когда Ною
потребовалось заменить потрескавшиеся изразцы, он с облегчением обнаружил,
что старая фирма по-прежнему на плаву. В углу стояло фортепиано, также в
чехле; на нем играли не только дети Ноя, но и его внуки.
По другую сторону камина были три окна. Стоя в потемках, я попытался
представить, как будет выглядеть комната, когда мы закончим все
приготовления к празднику, но не смог. Хотя я неоднократно рисовал себе,
чего именно хочу, дом пробуждал во мне воспоминания, и сама мысль о том,
чтобы изменить его облик, представлялась невозможной.
Сколько вечеров мы провели здесь с Ноем и Элли? Трудно сосчитать. Мне
казалось, я слышу взрывы смеха и отзвуки задушевных бесед.
Наверное, я приехал в старый дом, потому что утренние события усилили
чувство тоски, не дававшее мне покоя. Я до сих пор ощущал нежные губы Джейн
и вкус ее помады. Неужели наши отношения действительно изменились к лучшему?
Отчаянно хотелось в это верить, но я подозревал, что просто проецирую
собственные чувства на Джейн. Наверняка я знал лишь то, что впервые за
долгое время выдалась минута — всего лишь минута! — когда Джейн была так же
счастлива со мной, как и я с ней.
Остаток дня я провел в своем кабинете, у телефона. Мне удалось договориться,
что старый дом, включая веранду, вычистят к четвергу, еще я вызвал
электрика, который должен был удостовериться: генератор, розетки и фонари в
розарии по-прежнему в рабочем состоянии. Я позвонил в фирму, осуществлявшую
в прошлом году ремонт нашего офиса, и они пообещали прислать маляров —
слегка
освежить
наружные стены, а заодно и забор вокруг сада. Бюро проката
предоставляло нам тенты, столы, стулья, скатерти, посуду и столовые приборы,
и все это должны были доставить утром в четверг. Вечером я ожидал официантов
из
Челси
, которым предстояло начать подготовку к субботнему празднеству
заблаговременно. Натану Литтлу не терпелось приступить к работе; когда я
позвонил, он заверил, что заказанные мной растения из питомника уже лежат у
него в фургоне. Он также согласился выделить рабочих для выноса мебели из
дома. Наконец, я договорился, что в четверг придет настройщик фортепиано.
Все это не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Я не только
был знаком с большинством людей, у которых просил помощи, но и вдобавок
некогда уже проделывал нечто подобное. Такой же взрыв энергии мы с Джейн
пережили, когда вскоре после свадьбы купили наш первый дом — старый, с
террасой, явно видавший лучшие времена. Его требовалось почти полностью
перестроить, и именно поэтому он оказался нам по карману. Часть работ мы
проделали самостоятельно, но вскоре понадобились опытные плотники,
сантехники и электрики...
К тому же мы не тратили времени даром, пытаясь завести детей.
Мы оба были девственны, когда вступили в брак, я — в двадцать шесть лет,
Джейн — в двадцать три. Мы учились заниматься любовью, невинно и страстно, и
постепенно понимали, каким образом нужно доставлять друг другу удовольствие.
Невзирая на усталость, большинство вечеров мы проводили, заключив друг друга
в объятия.
Мы никогда не пытались избежать зачатия. Я свято верил, что Джейн
забеременеет сразу же, и даже начал откладывать деньги в предвкушении
великого события. Но Джейн не забеременела ни в первый месяц нашего брака,
ни во второй, ни в третий...
Примерно через полгода она посоветовалась с Элли и тем же вечером, когда я
вернулся с работы, сказала, что мы должны поговорить. Я сел рядом с ней на
кушетку, и Джейн кое о чем меня попросила. Нет, не сходить с ней в церковь —
она хотела, чтобы мы вместе помолились, и я не стал отказывать. В душе я
понимал, что это правильно. С этого вечера мы всегда молились вдвоем, и с
течением времени я даже стал ждать этой минуты. Прошло еще несколько
месяцев, Джейн по-прежнему не беременела. Не знаю, ставила ли жена под
сомнение свою возможность зачать, но она постоянно об этом думала, и я начал
беспокоиться. Между тем приблизилась наша первая годовщина.
Хотя первоначально я предполагал произвести еще целую серию работ в новом
доме, было понятно, что процесс начал утомлять Джейн. Наша крошечная
квартира буквально давила на нее, и идея ремонта утратила свою
первоначальную привлекательность. Я принял решение перевезти Джейн в новый
дом раньше, чем наступит знаменательная дата.
Я проделывал то же самое, что и три десятилетия спустя: сидел на телефоне,
звонил, просил об услугах, изо всех сил старался, чтобы работа была
выполнена в срок. Я нанимал рабочих, заглядывал в новый дом во время ленча и
по вечерам, чтобы лично проследить за процессом, и в итоге изрядно
переплатил. Тем не менее я восхищался скоростью, с которой продвигалось
дело. Рабочие приходили и уходили, в доме появились обои, шкафы, раковины и
свет. А годовщина становилась ближе день ото дня.
В течение последней недели я изобретал всяческие предлоги, чтобы держать
Джейн подальше от нашего нового жилища, поскольку именно в этот период оно
перестало напоминать пустую скорлупку и обрело наконец облик дома. Я мечтал
сделать сюрприз, который она запомнит на всю жизнь.
— Сегодня незачем туда идти, — говорил я. — Все равно подрядчик еще не
приехал.
Или:
— У меня сегодня было столько дел... Давай просто отдохнем.
Не знаю, верила ли Джейн моим словам, несомненно, она что-то подозревала, но
не настаивала. В день годовщины, после романтического ужина в ресторане, я
отвез ее не на старую квартиру, а в новый дом.
Был поздний вечер, полнолуние, цикады завели свою обычную песню, их трели
звучали в воздухе. Снаружи дом казался все таким же. Во дворе по-прежнему
громоздились доски, у двери стояли банки из-под краски, крыльцо было серым
от пыли. Джейн посмотрела на дом, потом удивленно перевела взгляд на меня.
— Просто хочу проверить, как продвигаются дела, — объяснил я.
— Сегодня?
— Почему бы и нет?
— Ну, во-первых, в доме темно. Мы ничего не разглядим.
— Пошли, — сказал я, доставая из-под сиденья фонарик. — Если надоест,
не будем задерживаться надолго.
Осторожно проведя Джейн через груды строительного мусора, я отпер дверь.
В темноте явственно ощущался запах нового ковра. Через секунду, когда я
включил фонарик и осветил им гостиную и кухню, глаза Джейн удивленно
округлились. Конечно, еще многое предстояло доделать, но даже с порога было
заметно, что можно переезжать хоть сейчас.
Джейн застыла. Я взял ее за руку.
— Добро пожал
...Закладка в соц.сетях
