Жанр: Любовные романы
Свадьба
...ась на поиски корма. Они как будто понятия не
имеют, что я кормлю ее дважды в день! Никого даже не волнует, что с ней
случилось.
Пытаясь вникнуть, в чем дело, я вдруг сообразил, что именно в этом, а не в
поведении детей и кроется причина внезапной ярости Ноя.
— Что вас мучит? — спросил я. — То, что они ведут себя так, как будто
это обычный лебедь? Но они действительно в этом уверены, и до сих пор вы
особо не переживали.
— Им плевать. — Ной упрямо отвернулся, — Почему она исчезла?
До меня вдруг дошло, что он вовсе не сердится на детей. И не просто опечален
тем фактом, что лебедь пропал. Нет, все обстояло гораздо сложнее, чем
казалось на первый взгляд, и вряд ли Ной признавался в этом даже самому
себе.
Но я не стал задавать лишних вопросов. Я молча наблюдал за тем, как
пританцовывают пальцы Ноя.
— Как прошел вечер с Джейн? — вдруг поинтересовался он.
При этих словах передо мной встал образ вальсирующей на кухне пары.
— Лучше, чем можно вообразить, — улыбнулся я.
— Ей понравился альбом?
— Безумно.
— Вот и славно, — отозвался Ной. Впервые с момента моего прихода он
улыбнулся, но улыбка пропала так же быстро, как и появилась.
— Джейн хочет с вами поговорить, — сказал я. — И Кейт тоже ждет.
— Знаю, — уныло ответил Ной. — Пускай войдут.
— Вы уверены?
Он кивнул, и я коснулся его руки.
— Все будет в порядке?
— Да.
— Может быть, предупредить их, чтобы они не говорили о лебеде?
Ной ненадолго задумался, потом покачал головой:
— Не важно.
— Тогда просто успокойтесь, хорошо?
Ной страдальчески взглянул на меня.
— Я сейчас не в том настроении, чтобы их дразнить. По крайней мере
обещаю больше не кричать. И не беспокойся, я не сделаю ничего, что может
расстроить Джейн. Пусть не волнуется за меня, ей сейчас следует думать о
предстоящей свадьбе.
Я встал и положил руку ему на плечо. Было понятно, что Ной сердится на
самого себя. Последние четыре года он верил, будто лебедь — это Элли,
которая вернулась к нему, невзирая ни на что. Необъяснимое исчезновение
птицы разрушило его веру.
Уходя, я буквально слышал немой вопрос Ноя:
А что, если дети были правы?
Впрочем, выйдя в коридор, я решил не распространяться о теме беседы с Ноем.
Лишь намекнул, что будет лучше, если Джейн и Кейт позволят Ною говорить
самому и при этом будут вести себя как можно более естественно. Обе кивнули,
Джейн вошла в комнату первой. Ной взглянул на нас; женщины остановились,
ожидая приглашения и теряясь в догадках.
— Привет, папа, — сказала Джейн.
Ной с усилием улыбнулся:
— Привет, милая.
— Как поживаешь?
Он посмотрел на меня и на Кейт, затем перевел взгляд на поднос с остывшей
едой.
— Немного проголодался. А так все в порядке. Кейт, ты не могла бы...
— Конечно, папа, — радостно отозвалась та. — Я принесу тебе что-нибудь.
Суп? Или сандвич?
— Сандвич — это хорошо. — Ной кивнул. — И сладкого чаю, пожалуй.
— Сейчас сбегаю вниз и возьму все, что ты хочешь, — сказала Кейт. —
Может быть, кусочек шоколадного торта? Его только сегодня испекли.
— Конечно. Спасибо. Э... простите за то, что я так себя вел утром.
Просто я расстроился. Не нужно было срываться на вас.
Кейт улыбнулась:
— Ничего страшного, папа.
Она с облегчением взглянула на меня, хотя тревога ее не покинула. Как только
она ушла, Ной жестом указал на кровать.
— Садитесь и устраивайтесь поудобнее, — предложил он.
Я наблюдал за Ноем, гадая, что он затеял. Я заподозрил, что он отослал Кейт,
дабы поговорить со мной и с Джейн наедине.
Мы сели, и жена взяла меня за руку.
— Прости насчет лебедя, папа, — сказала она.
— Спасибо, — отозвался Ной. Судя по выражению лица, развивать тему он
не собирался. — Уилсон рассказал мне про дом. Кажется, это действительно
нечто.
Джейн заметно расслабилась.
— Просто сказка, папа. Даже лучше, чем было, когда Кейт выходила замуж.
— Она запнулась. — Мы решили, что Уилсон заедет за тобой к пяти. Это,
конечно, рановато, зато ты сможешь какое-то время провести в доме. Ты ведь
там давно не был.
— Отлично, — согласился Ной. — Будет приятно снова увидеть старый дом.
Он перевел взгляд с Джейн на меня и, кажется, впервые заметил, что мы
держимся за руки. Ной улыбнулся.
— У меня кое-что есть для вас обоих, — сказал он. — Если вы не против,
я отдам это вам, пока Кейт не пришла. Боюсь, она не поймет.
— Что ты задумал? — удивилась Джейн.
— Помоги мне встать, пожалуйста. Трудновато подняться после того, как
долго посидишь.
Я встал и подал ему руку; Ной оперся на нее и осторожно пошел к столу.
Открыв ящик стола, он вытащил сверток и вновь вернулся в кресло. Ходьба
заметно утомила его, садясь, Ной поморщился.
— Я попросил, чтобы его красиво завернули, — объяснил он, протягивая
нам нечто небольшое и прямоугольное, обернутое в красную бумагу. Я вдруг
догадался, что это. Джейн, видимо, тоже. Никто из нас не решался взять
подарок.
— Пожалуйста, — настойчиво произнес Ной.
Джейн помедлила, наконец протянула руку. Она задумчиво провела пальцами по
обертке и взглянула на отца.
— Но, папа...
— Открой, — потребовал Ной.
Джейн развернула бумагу, и мы узнали книгу. В правом верхнем углу виднелось
маленькое отверстие от пули — пули, предназначавшейся Ною.
Это были
Листья травы
Уолта Уитмена — книга, которую я привез ему в
больницу и с которой он не расставался ни на минуту.
— С годовщиной вас, — улыбнулся он.
Джейн держала книгу так, как будто старый томик мог рассыпаться. Она
взглянула сначала на меня, потом на отца.
— Мы не можем ее взять, — тихо сказала она.
В ее глазах стояли слезы.
— Нет, можете.
— Но... почему?
Ной посмотрел на нас.
— А вы знаете, что я перечитывал ее каждый день, пока ждал Элли?
Начиная с того летнего дня, когда она уехала. Тогда оба мы были еще детьми.
Это было все равно что читать стихи ей. А потом, поженившись, мы читали
вместе, сидя на террасе, — так, как я себе и представлял. За столько лет мы
прочитали каждое стихотворение, наверное, по тысяче раз. Иногда я читал и
замечал, как ваша мама шевелит губами. Она помнила все стихи наизусть.
Ной взглянул в окно; я знал, что он вновь думает о лебеде.
— Я не могу читать, — продолжал он. — Не разбираю слов. Но мне больно
думать, что никто и никогда больше не возьмет эту книгу в руки. Я не хочу,
чтобы она стала музейным экспонатом. Чтобы она просто стояла на полке как
память обо мне и Элли. К сожалению, вы не любите Уитмена так, как я, но все-
таки ты, Джейн, единственная из моих детей, кто добрался до последней
страницы. И кто знает, может быть, однажды ты захочешь повторить.
— Обязательно, — пообещала Джейн.
— Не сомневаюсь, — сказал Ной. — Именно поэтому я отдаю книгу вам.
Пообедав, Ной дал нам понять, что нуждается в отдыхе, и мы с Джейн
отправились домой.
Анна и Кит приехали вечером, через несколько минут появилась Лесли, и все мы
стояли на кухне, болтая и смеясь, как в давние времена, а потом расселись по
машинам и направились в старый дом. Как и Джейн накануне, молодежь пришла в
восторг. Они целый час бродили по саду и комнатам с открытыми ртами; когда
мы собрались в гостиной, Джейн придвинулась ко мне и улыбнулась. Она поймала
мой взгляд, кивком указала в сторону лестницы и подмигнула. Я засмеялся.
Когда Лесли спросила, что смешного, Джейн разыграла полное неведение.
— Твой отец, кажется, понял, что к чему, — заметила она.
По пути домой я заехал в аэропорт за Джозефом. Он поприветствовал меня своим
обычным
Привет, отец
и бесстрастно добавил:
А ты похудел
. Забрав багаж,
он отправился вместе со мной в Крик-Сайд за Ноем. Как всегда, в моем
присутствии сын был сдержан, но, увидев деда, тут же повеселел. Ной тоже был
рад видеть Джозефа. В машине они сидели позади, беседовали и с каждой
минутой становились все оживленнее; стоило им шагнуть за порог, как их чуть
не задушили в объятиях. Вскоре Ной уже расположился на кушетке между Лесли и
Джозефом и сыпал анекдотами, пока Анна и Джейн болтали на кухне. Дом вновь
наполнился знакомыми звуками, и я поймал себя на мысли о том, что так оно и
должно быть всегда.
За ужином смех не умолкал — Анна и Джейн делились подробностями своей
бешеной гонки, внезапно дочь постучала вилкой по бокалу. Дождавшись тишины,
она сказала:
— Я хочу поднять бокал за маму и папу. Без вас ничего бы не получилось.
Это будет самая удивительная свадьба, которую только можно представить.
Ной устал, и я отвез его в Крик-Сайд. Мы шли в его комнату по пустым
коридорам.
— Спасибо еще раз за книгу, — поблагодарил я, остановившись у двери. —
Это самый необычный подарок, который мы когда-либо получали от вас.
Его потускневшие от катаракты глаза, казалось, смотрели сквозь меня.
— Не стоит благодарности.
Я кашлянул.
— Надеюсь, утром лебедь вернется.
Ной кивнул:
— Быть может.
Джозеф, Лесли и Анна все еще сидели за столом. Кит уехал несколько минут
назад. Когда я спросил, где Джейн, они указали на веранду. Я открыл дверь и
увидел, что жена стоит, опираясь на перила. Несколько минут мы молча бок о
бок наслаждались свежим воздухом.
— Он хорошо себя чувствовал, когда вы расстались? — наконец спросила
Джейн.
— Да, как и следовало ожидать. Хотя и устал.
— Как думаешь, ему понравился вечер?
— Несомненно. Ной обожает проводить время с внуками.
Джейн взглянула на сцену в гостиной: Лесли оживленно жестикулировала и,
видимо, рассказывала смешную историю, Анна и Джозеф заливались хохотом.
Снаружи их было хорошо слышно.
— Когда смотришь на них, сразу вспоминаешь прошлое, — произнесла Джейн.
— Жаль, что Джозеф живет так далеко. Девочки по нему скучают. Они уже целый
час сидят там и смеются.
— А почему ты не с ними?
— Я увидела, как ты подъезжаешь, и вышла.
— Зачем?
— Хотела побыть с тобой. — Джейн игриво толкнула меня локтем. — А еще
вручить тебе подарок, потому что завтра и в самом деле будет не до того. —
Она протянула мне конверт. — Конечно, выглядит небогато, но это не тот
подарок, который можно завернуть в бумагу. Ты все поймешь, когда откроешь...
Я вытащил сертификат и улыбнулся.
— Мастер-класс по кулинарии?
— В Чарлстоне, — добавила Джейн, придвигаясь ближе. — Причем высшего
уровня. Участники проводят выходные в
Мондори инн
, там работает один из
лучших в округе шеф-поваров. Ты, конечно, и сам неплохо готовишь, но, может
быть, тебе интересно будет узнать что-нибудь новенькое — ну, например, как
обращаться с ножом для резки мяса и определять нужную температуру для жарки.
Знаешь Хелен? Она поет в церковном хоре. Так вот она сказала, что это были
лучшие выходные в ее жизни.
Я обнял Джейн:
— Спасибо. И когда начало?
— Мастер-классы проходят в сентябре и октябре, в первые и третьи
выходные месяца, так что ты сможешь заранее подогнать свое расписание.
Просто позвони туда, если соберешься.
Я рассматривал сертификат, пытаясь представить себе эти занятия.
Обеспокоенная моим молчанием, Джейн сказала:
— Если тебе не нравится, я подарю что-нибудь другое...
— Нет-нет, это отличный подарок, — ответил я и добавил: — Хотя есть
один нюанс...
— Какой?
— Я был бы просто счастлив, если бы мы могли посещать мастер-классы
вместе. Давай устроим себе романтические выходные. Чарлстон прекрасен в это
время года, и мы отлично проведем время.
— Правда?
Притянув жену ближе, я пристально взглянул ей в глаза.
— Разумеется. Я буду слишком сильно скучать по тебе и не смогу
наслаждаться занятиями в полной мере.
— Говорят, в разлуке любовь крепнет, — заметила та.
— Полагаю, дальше некуда. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю.
— Представляю, — ответила Джейн.
Я наклонился и поцеловал жену, краем глаза, заметив, что дети наблюдают за
нами. В прошлом я бы, возможно, постеснялся это сделать, а теперь было все
равно.
Глава 18
В субботу утром я нервничал меньше, чем ожидал.
Анна появилась, когда все уже встали, и за завтраком поразила нас своим
спокойствием. Потом мы отдыхали на веранде; время как будто замедлило свой
бег. Мы наслаждались возможностью побыть в кругу семьи и набирались сил
перед предстоящим торжественным событием.
Я неоднократно замечал, что Лесли и Джозеф наблюдают за мной и Джейн, явно
удивленные тем, как мы игриво подталкиваем друг друга и смеемся. Дочь
смотрела на нас с несомненной гордостью, а выражение лица Джозефа было
трудно расшифровать. Не знаю, был ли он рад за нас или пытался угадать, как
долго продлится эта фаза.
Наверное, их реакция была вполне естественной. В отличие от Анны они давно
нас не видели и, несомненно, помнили, как мы обращались друг с другом во
время их последнего визита. Когда Джозеф приезжал зимой, мы с Джейн почти не
разговаривали. И разумеется, сын не забыл ее прошлогодний приезд в Нью-Йорк.
Я задумался, замечает ли Джейн удивленные взгляды детей. Если и так, она не
обращала на них никакого внимания. Она рассказывала Лесли и Джозефу о нашей
предсвадебной суматохе, не в силах скрыть свой восторг по поводу того, как
все удачно обернулось. Дочь засыпала ее десятками вопросов и буквально млела
при каждом романтическом откровении, Джозеф слушал молча. Анна время от
времени вносила свою лепту, отвечая на вопросы вместо матери. Она сидела на
кушетке рядом со мной; когда жена встала, чтобы сварить кофе, Анна взглянула
на нее через плечо, потом взяла меня за руку и шепнула:
— Скорей бы наступил вечер.
В час дня представительницы прекрасного пола дружно отправились к
парикмахеру, щебеча, как школьницы на прогулке. Тем временем мне позвонили
Джон Петерсон и Генри Макдоналд и предложили встретиться в старом доме.
Петерсон хотел проверить, настроено ли фортепиано, а Макдоналд — заглянуть
на кухню и убедиться, что ужин пройдет без проблем. Оба пообещали не
отвлекать меня надолго, но я сказал, что все в порядке. Мне все равно нужно
было кое-что отвезти в старый дом, и я туда собирался так или иначе.
Я уже стоял в дверях, когда услышал, что в гостиную вошел Джозеф.
— Отец, ты не против, если я поеду с тобой?
— Нет, конечно.
По пути Джозеф смотрел в окно и почти не проронил ни слова. Он много лет не
был в старом доме и теперь откровенно наслаждался видами, пока мы катили по
обсаженной деревьями дороге. Нью-Йорк — красивый город, и Джозеф уже считал
его своим домом, но он, видимо, просто позабыл, как прекрасны наши долины.
Я припарковался на своем обычном месте. Когда мы вышли из машины, Джозеф на
мгновение замер. В ярких лучах солнца старый дом буквально сверкал. Через
несколько часов сюда приедут Анна, Лесли и Джейн, чтобы переодеться к
свадьбе. Мы решили, что торжественная процессия двинется от самого крыльца.
Разглядывая окна второго этажа, я тщетно воображал последние мгновения перед
началом, когда гости уже расселись в ожидании выхода жениха и невесты.
Я стряхнул с себя задумчивость и увидел, что Джозеф идет к тенту. Он шагал,
сунув руки в карманы и оглядываясь по сторонам. У входа под навес он
остановился и посмотрел на меня, ожидая, когда я подойду.
Мы миновали навес и розарий и вошли в дом. Джозеф не выражал никаких эмоций,
но я чувствовал, что он находится под впечатлением точно так же, как Лесли и
Анна. Закончив обход, Джозеф задал несколько вопросов — что, как и кто, — но
тут приехал Макдоналд, и сын снова замолчал.
— И каково твое мнение? — спросил я.
Джозеф не ответил, но на его губах появилась легкая улыбка.
— Честно говоря, — признал он наконец, — поверить не могу, что ты это
сделал.
Я вспомнил, как выглядел дом всего несколько дней назад, и рассеянно
отозвался:
— Да уж...
Джозеф покачал головой.
— Я говорю не только об этом, — сказал он, делая широкий жест. — Речь о
маме.
Джозеф помолчал, а затем продолжил:
— В прошлом году, когда мама приехала ко мне, она была расстроена, как
никогда в жизни. Она заплакала, едва только вышла из самолета. Ты это знал?
Выражение моего лица было достаточно красноречиво. Джозеф сунул руки в
карманы и взглянул вдаль, не решаясь встретиться со мной взглядом.
— Мама сказала, что ты не должен видеть ее такой, поэтому дома она
старается сдерживаться. Но вдали от тебя... наверное, у нее просто
закончились силы. — Сын помолчал. — Только вообрази: я жду ее в аэропорту, а
она сходит с трапа с таким видом, как будто вернулась с похорон. Конечно, я
каждый день по роду своих занятий имею дело с человеческим горем, но когда
речь идет о собственной матери...
Я предпочел промолчать.
— В тот день мы разговаривали до глубокой ночи. Она плакала и
рассказывала о том, что происходит между вами. Надо сказать, я на тебя
разозлился. Не только потому, что ты забыл про годовщину, но и вообще. Да,
ты исправно содержал семью, как оно и положено, но при этом не желал делать
некоторые очевидные вещи. Я сказал маме, что если она так несчастлива, то,
может быть, лучше жить одной.
Я не знал, что и сказать.
— Она прекрасная женщина, отец, — продолжал Джозеф, — и я устал видеть
ее расстроенной. Потом она, конечно, оправилась, по крайней мере отчасти, но
при мысли о возвращении у нее начиналась паника. Мама невероятно грустила,
когда об этом заходила речь, поэтому я наконец предложил ей остаться в Нью-
Йорке со мной. Сначала я думал, что она согласится, но потом мама сказала
что не может. Что она нужна тебе.
У меня перехватило дыхание.
— Когда ты попросил помощи, сначала мне вообще было неохота иметь с
тобой дело. Я даже не особенно рвался домой на выходные... Но вчера
вечером... — Он покачал головой и вздохнул. — Ты бы слышал ее. Мама
безостановочно говорила о тебе. О том, какой ты замечательный и как здорово
вы ладите в последнее время. А потом я увидел, как вы целовались на
веранде...
Джозеф взглянул на меня так, как будто видел впервые в жизни; на его лице
промелькнула тень недоверия.
— Ты это сделал, отец. Не знаю как, но сделал. Я в жизни не видел маму
такой счастливой.
Петерсон и Макдоналд приехали вовремя и, как и обещали, не задержали меня
надолго. Я оставил наверху то, что привез с собой, а
по
пути домой мы с Джозефом заехали в бюро проката за
смокингами — для него и для Ноя. Я высадил сына у дома, а сам направился в
Крик-Сайд.
Ной сидел в кресле у окна, залитый лучами вечернего солнца. Когда он
обернулся, по его грустному лицу я понял, что лебедь так и не появился.
— Здравствуйте, Ной.
— Привет, Уилсон, — прошептал тот.
Ной выглядел совсем опустошенным, морщины на его лице как будто сделались
еще глубже за ночь.
— Как поживаете?
— Могло быть и лучше. Хотя, конечно, могло быть и хуже.
Он через силу улыбнулся.
— Вы готовы?
— Да. Готов.
Сидя в машине, Ной не упомянул о лебеде. Он смотрел в окно, как и Джозеф, и
я оставил старика наедине с его мыслями. Тем не менее мое предвкушение
праздника росло. Мне не терпелось показать ему, что мы сделали; я ожидал,
что Ной будет в таком же восторге, как и остальные.
Странно, но, выйдя из машины, тот не проявил никаких эмоций. Он огляделся и
слабо пожал плечами:
— По-моему, ты сказал, что тут все привели в порядок.
Я решил, что ослышался.
— Так и есть.
— Где?
— Везде. Идемте, я покажу вам сад.
Ной покачал головой:
— Мне и отсюда прекрасно видно. Он выглядит в точности как всегда.
— Видели бы вы его неделю назад! — возмущенно отозвался я. — Он же
полностью зарос! А дом...
Ной ухмыльнулся, и я замолк.
— Один-ноль, — сказал он, подмигнув. — Пойдем. Покажи, что вы сделали.
Мы обошли дом, сад и вернулись на террасу. У нас оставался еще час. Затем
нам следовало переодеться. Джозеф прибыл уже в смокинге, за ним через
несколько минут появились Анна, Лесли и Джейн — прямо из парикмахерской.
Девочки буквально витали в облаках, когда вышли из машины. Опередив Джейн,
они быстро исчезли наверху.
Жена задержалась; глаза у нее блеснули при виде удаляющихся дочерей.
— Учти, — заявила она, — Кит не должен видеть Анну заранее, поэтому не
пускай его наверх.
— Не пущу, — пообещал я.
— Вообще никого не пускай. Это будет сюрприз.
Я поднял два пальца:
— Только через мой труп.
— Тебя это тоже касается, папа.
— Понял.
— Волнуешься? — спросила Джейн.
— Немного.
— Я тоже. Трудно поверить, что наша маленькая дочка уже совсем взрослая
и сегодня она выходит замуж.
В голосе Джейн, помимо восторга, звучала и грусть; я наклонился и поцеловал
ее в щеку. Жена улыбнулась.
— Слушай, я должна помочь Анне. Без меня она не влезет в платье, оно
чертовски узкое. И мне тоже пора переодеться.
— Конечно. Увидимся позже.
В течение часа первым приехал фотограф, за ним Джон Петерсон, официанты
прибыли последними, и все они усердно взялись за дело. Торт водрузили на
подставку, флорист привез букеты и бутоньерки, незадолго до съезда гостей мы
со священником условились о порядке процессии.
Вскоре двор был заполнен машинами. Мы с Ноем стояли на веранде и
приветствовали гостей, а затем провожали их под навес; Джозеф и Кит
рассаживали дам. Джон Петерсон уже сидел за фортепиано, в теплом воздухе
разносилась прекрасная музыка Баха. Вскоре все заняли свои места, и
священник поднялся на возвышение.
Когда солнце начало садиться, тент озарился загадочным светом. На столах
мерцали свечи, официанты были готовы подавать еду.
Впервые я осознал всю реальность происходящего. Стараясь сохранять
спокойствие, я заходил взад-вперед. Свадьба должна была начаться через
пятнадцать минут; надеюсь, жена и дочери знают, что делают. Я убеждал себя,
что они просто тянут до последнего, но все равно то и дело посматривал
сквозь открытую дверь в сторону лестницы. Ной сидел на веранде и с
удовольствием наблюдал за мной.
— Ты похож на мишень в тире, — заметил он. — Знаешь, такой пингвин,
который ездит туда-сюда.
Я слегка расслабился.
— Что, все так плохо?
— Ты уже, наверное, пол протёр.
Только я решил, что лучше сесть, и тут же на лестнице послышались шаги.
Ной жестом показал, что останется здесь, и я вышел в коридор. Джейн медленно
спускалась, придерживаясь одной рукой за перила, и я буквально застыл от
изумления. Высокая прическа невероятно ей шла, атласное платье персикового
цвета соблазнительно облегало фигуру, глаза Джейн немного подкрашены. Увидев
выражение моего лица, Джейн замерла, явно довольная произведенным эффектом.
— Ты выглядишь потрясающе, — выдавил я.
— Спасибо.
Когда Джейн приблизилась, я ощутил аромат новых духов, но стоило мне
наклониться за поцелуем, как жена поспешно отстранилась.
— Не надо, — смеясь, сказала она. — Смажешь помаду.
— Правда?
— Да, — подтвердила она, хлопая меня по руке. — Поцелуемся потом.
Обещаю. Иначе я расплачусь, и конец макияжу.
— Где Анна?
Джейн кивнула в сторону лестницы:
— Она готова. Просто хочет поговорить с Лесли наедине, прежде чем
спуститься. Что-то вроде последнего напутствия, полагаю. — Жена мечтательно
улыбнулась. — Скоро она появится. Держу пари, такой красивой невесты ты еще
не видел. У тебя здесь все готово?
— Джон начнет играть торжественный марш, как только я подам сигнал.
Джейн кивнула.
— А где папа?
— Там, где и должен быть. Не волнуйся, все в порядке. Осталось только
ждать.
Она снова кивнула.
— Сколько времени?
— Восемь.
Когда Джейн уже собиралась поторопить Анну, наверху скрипнула дверь. Мы одновременно подняли глаза.
Первой появилась Лесли; как и мать, она выглядела прелестно. Она скакала по
лестнице, не скрывая радости; платье у нее тоже было персикового цвета, как
и у Джейн, но без рукавов, так что виднелись загор
...Закладка в соц.сетях
