Жанр: Любовные романы
Свадьба
...ация складывается не в нашу пользу.
— Ситуация? — Она нахмурилась. — Ты что, подсчитывал наши шансы с
карандашом в руках?
— Я просто хочу быть честным...
— Ситуация!... Какое отношение это имеет к нам? И при чем тут Гарольд?
— Джейн, я...
Она отвернулась, не в силах смотреть на меня.
— Если ты больше не хочешь меня видеть, скажи прямо. Не отговаривайся
делами. Скажи правду. Я взрослая и умею принимать поражения.
— Это и есть правда, — быстро сказал я. — Я очень хочу с тобой
встречаться. Кто же знал, что ты так поймешь... — У меня перехватило
дыхание. — Я имел в виду... ну... что ты особенный человек и очень много для
меня значишь.
Она промолчала. В последовавшей тишине я с удивлением наблюдал за тем, как
по щеке девушки катится слеза. Джейн вытерла ее и скрестила руки на груди.
Она упорно разглядывала деревья у реки.
— Почему ты всегда это делаешь? — дрожащим голосом спросила она.
— Делаю что?
— Говоришь о ситуациях, объясняешь все при помощи статистики... даже
наши отношения. Но жизнь далеко не всегда соответствует статистике. И люди
тоже. Мы не Гарольд и Гейл.
— Я знаю...
Джейн взглянула на меня, и впервые я понял, что причинил ей боль.
— Тогда зачем ты это сказал? — резко спросила она. — Я понимаю, нам
будет нелегко, ну и что? Мои родители не виделись четырнадцать лет и все-
таки поженились. А ты говоришь про какие-то девять месяцев. Ведь ты будешь
всего в двух часах езды от меня! Мы можем звонить друг другу, писать
письма... — Джейн покачала головой.
— Прости, — сказал я. — Наверное, я просто испугался. Я не хотел тебя
огорчать.
— Почему? — поинтересовалась она. — Потому что я особенная? Потому что
много для тебя значу?
Я кивнул:
— Конечно. Ты необыкновенная.
Джейн глубоко вздохнула.
— Ну что ж, я тоже рада, что мы познакомились.
И тут меня осенило. Я расценивал свои слова как комплимент, тогда как Джейн
восприняла их совсем иначе. У меня пересохло в горле при мысли о том, что я
мог ее обидеть.
— Прости, — повторил я. — Я не это имел в виду. Ты очень много для меня
значишь, но... дело в том, что...
Язык у меня окончательно прилип к гортани; Джейн вздохнула. Вспомнив, что
время поджимает, я откашлялся и попытался объясниться:
— Я хотел сказать, что, кажется, люблю тебя.
Джейн молчала; внезапно на ее лице появилась улыбка.
— Так любишь или не любишь? — уточнила она.
— Да, — подтвердил я, а затем, чтобы уж точно не остаться непонятым,
добавил: — Я люблю тебя.
Впервые за все время нашего разговора она засмеялась. Джейн явно позабавило
то, с каким трудом дались мне эти слова. Наконец она вскинула брови,
улыбнулась и сказала, нарочито растягивая слова на южный манер:
— Ну что ж, Уилсон, это самый лучший комплимент, который ты когда-либо
делал.
К моему удивлению, она встала с кресла и села ко мне на колени, а потом
обняла меня и нежно поцеловала. Весь мир, кроме Джейн, внезапно утратил
четкие очертания; в меркнущем свете я услышал из ее уст свои же собственные
слова.
— Да, — сказала она. — Я люблю тебя.
Я предавался воспоминаниям, когда Джейн окликнула меня.
— Чему ты улыбаешься? — спросила она.
Сегодня я приготовил самые обычные блюда на ужин и даже не стал зажигать
свечи.
— Помнишь тот вечер, когда ты приехала ко мне в Университет Дьюка?
Когда мы наконец попали в
Харперз
?
— После того как ты получил работу в Нью-Берне и сказал, что хочешь
отпраздновать?
Я кивнул.
— Ты надела черное платье без бретелек...
— Неужели ты помнишь?
— Как будто это было вчера. Мы не виделись почти месяц. Из окна я
наблюдал за тем, как ты с присущей только тебе грацией выходишь из машины.
Джейн явно была довольна. Я продолжал:
— Более того, я помню, о чем подумал, когда увидел тебя.
— И о чем?
— Что этот год — самый счастливый в моей жизни.
Она опустила глаза, затем снова посмотрела на меня — почти застенчиво.
Охваченный воспоминаниями, я дал себе волю:
— Помнишь, что я подарил тебе на Рождество?
Джейн секунду помедлила.
— Серьги, — ответила она, машинально касаясь уха. — Бриллиантовые
серьги. Я знала, какие они дорогие, и очень удивилась, что ты так
потратился.
— Откуда тебе знать, что они дорогие?
— Ты сам мне сказал.
— Правда? — Этого я не помнил.
— Пару раз, — ответила Джейн, улыбаясь. Несколько секунд мы сидели в
молчании. Я рассматривал линию ее подбородка и то, как лучи заходящего
солнца пересекают ее лицо.
— Трудно поверить, что прошло уже тридцать лет, — наконец сказал я.
Её лицо вновь затуманила знакомая печаль.
— Да, — грустно сказала она. — Поверить не могу, что Анна уже
достаточно взрослая для того, чтобы выйти замуж. Почему время бежит так
быстро?
— А что бы ты изменила, если бы могла? — спросил я.
— В моей жизни? — Джейн отвела взгляд. — Не знаю. Наверное, постаралась
бы больше наслаждаться ею.
— И я тоже.
— Неужели? — Жена была искренне удивлена.
Я кивнул:
— Конечно.
— Пожалуйста, пойми меня правильно, Уилсон, но обычно ты не сожалеешь о
прошлом. То есть ты такой практичный. Ты вообще мало о чем сожалеешь... —
Она замолчала.
— А ты? — тихо спросил я.
Джейн рассматривала свои руки.
— Почти ни о чем.
Я уже готов был взять ее за руку, но внезапно она сменила тему и бодро
произнесла:
— Сегодня мы навестили Ноя.
— Да?
— Оказывается, ты заезжал к нему утром.
— Я
хотел удостовериться, что он не против, если мы
займем на время дом.
— Папа так и сказал. — Джейн передвинула вилкой несколько кусочков. —
Они с Анной так славно смотрятся рядом. Она держала его за руку все время,
пока рассказывала о свадьбе. Видел бы ты это!... Я вспомнила, как они сидели
с мамой... — Жена ненадолго задумалась, потом взглянула на меня. — Жаль, что
мамы нет. Она всегда обожала свадьбы.
— Видимо, это ваша фамильная черта, — заметил я.
Джейн тоскливо улыбнулась:
— Наверное, ты прав. Даже не представляешь себе, как это весело,
несмотря на то что времени в обрез. Не могу дождаться, когда Лесли выйдет
замуж. Тогда уж мы успеем как следует подготовиться.
— У нее пока нет постоянного парня, не говоря уже о человеке, который
рискнул бы сделать ей предложение.
— Ерунда, — ответила Джейн, тряхнув головой. — Разве нельзя просто
помечтать о том, как это будет?
Кто я такой, чтобы спорить?
— Надеюсь, этот тип предварительно заручится моим согласием, — сердито
заметил я.
— А Кит спрашивал?
— Нет, но поскольку такая спешка, я и не ожидал. И все-таки это —
важное испытание, через которое должен пройти каждый молодой человек.
— Помнишь, как ты просил моей руки у папы?
— Да, в тот день я изрядно закалил волю.
— Правда? — Джейн с любопытством взглянула на меня.
— Наверное, я мог бы управиться и получше.
— Папа никогда не рассказывал...
— Возможно, потому, что пожалел меня. Момент был выбран не очень
удачно.
— Почему ты мне не рассказал?
— Не хотел, чтобы ты знала.
— Но сейчас придется.
Я потянулся за бокалом, думая свести все к шутке.
— Ну хорошо, — решился
я. —
Я
приехал сразу после работы, но времени было
немного, так как тем же вечером мне еще предстояла деловая встреча. Ной
возился в мастерской. Все это было незадолго до того, как мы поехали на
пляж. Короче говоря, он мастерил домик для пары дубоносов, гнездившихся на
крыльце, и в ту минуту как раз приколачивал крышу. Ему очень хотелось
закончить работу до выходных, а я все пытался придумать, как бы половчее
ввернуть про нас с тобой в разговор, но в итоге так прямо и выложил. Ной
попросил гвоздь, я протянул его и сказал:
Держите. Кстати, чуть не забыл, —
вы не будете возражать, если я женюсь на Джейн?
Жена усмехнулась:
— Да уж, ты всегда был на редкость деликатен. Наверное, мне не
следовало бы удивляться, особенно если вспомнить, как ты делал предложение.
Это...
— Незабываемо?
— Малкольму и Линде эта история никогда не наскучит.
Малкольм и Линда — наши давние друзья.
— Особенно Линде. Каждый раз, когда мы собираемся компанией, она просит
меня рассказать.
— И ты, разумеется, только рада.
Джейн невинно вскинула брови:
— Если подругам нравятся мои истории, то зачем же их разочаровывать?
За ужином беззаботный диалог продолжился. Я наблюдал за тем, как Джейн режет
мясо на маленькие кусочки, прежде чем приступить к еде. Я видел, как свет
отражается в ее волосах, и вдыхал слабый аромат жасминового геля. Этой
новоприобретенной и довольно длительной простоте общения не было никаких
объяснений, да я и не пытался ничего понять. Интересно, заметила ли Джейн.
Если да, то она не подавала виду, впрочем, и я тоже. Мы сидели за столом,
пока остатки еды не остыли окончательно.
То, как я делал Джейн предложение, и впрямь незабываемо. Эта история
неизбежно вызывает взрывы хохота у всех, кто ее слышит.
Делиться воспоминаниями — распространенная в нашем кругу традиция;
встречаясь с друзьями, мы с женой перестаем быть одиночками. Мы — пара,
команда, и я частенько наслаждаюсь нашим взаимодействием. Каждый из нас
может вступить в середине рассказа, начатого другим, и продолжить, не
запнувшись. Если Джейн принимается рассказывать о том, как Лесли — капитана
школьной группы поддержки — на футбольном поле сбил с ног разогнавшийся
полузащитник, и вдруг делает паузу, я понимаю: настала пора добавить, что
жена первой бросилась выяснять, все ли в порядке с девочкой, а я был
парализован от страха. Но как только мне удалось собрать волю в кулак, я
ринулся через толпу, расталкивая и разбрасывая встречных, точь-в-точь как
вышеупомянутый полузащитник. Я замолкаю, и Джейн немедленно подхватывает
нить. Удивительно, что мы отнюдь не считаем это чем-то из ряда вон
выходящим. Подобная манера разговора стала для нас естественной, и я часто
задумываюсь, как обходятся люди, которые не настолько хорошо знают друг
друга. Лесли, кстати, не пострадала. Когда мы подбежали к ней, она уже
встала и взяла помпоны.
Но рассказывать историю своего предложения я неизменно отказывался. Я сидел
молча и осознавал, что Джейн она кажется куда более забавной, нежели мне. В
конце концов, я не предполагал, что будет настолько смешно. Я лишь надеялся,
что Джейн запомнит этот день на всю жизнь и сочтет его романтичным.
Так или иначе, наши чувства друг к другу не угасли за год. Стояли последние
весенние деньки, когда мы заговорил и о помолвке, и единственным вопросом
стало лишь то, когда мы сможем сделать это официально. Я знаю, Джейн хотела
чего-то особенного — родители установили для нее высокую планку. Когда Ной и
Элли были вместе, казалось, что совершенство достигнуто. Если они
отправлялись на природу и начинался дождь (досадная неприятность, по общему
мнению), Элли и Ной разводили костер, сидели рядом и бросали друг на друга
влюбленные взгляды. Если Элли была в поэтическом настроении, муж читал ей
стихи. Я понимал, что должен последовать примеру Ноя, и поэтому собирался
сделать Джейн предложение на пляже в Окракоке, куда мы все отправились
отдыхать в июле.
Мне казалось, что план неплох. Я намеревался купить обручальное кольцо и
спрягать его в найденную накануне ракушку с тем расчетом, что Джейн
наткнется на нее на пляже во время поиска морских ежей. Она возьмет кольцо,
я встану на колено, возьму ее за руку и скажу, что она сделает меня
счастливейшим из смертных, если согласится стать моей женой.
К сожалению, с самого начала все пошло не так, как я задумывал. В выходные
бушевал страшный шторм, ветер дул с такой силой, что деревья, пригибались
почти до самой земли. Всю субботу я ждал, что погода наладится, но у
природы, видимо, на сей счет имелись другие планы, и небо слегка
расчистилось лишь к полудню воскресенья.
Я волновался куда сильнее, чем ожидая, и поймал себя на том, что мысленно
повторяю слова, которые хотел сказать Джейн: Такого рода зубрежка помогала
мне в университете, но я не думал, что она помешает разговору. Не знаю,
сколько времени мы бродили по пляжу в молчании, видимо, достаточно долго,
потому что, когда Джейн вдруг заговорила, звук ее голоса испугал меня.
— Прилив начинается.
Я даже не подозревал, что после шторма бывает такой сильный прилив, и, хотя
был уверен, что ракушка в безопасности, не стоило полагаться на удачу. В
тревоге я ускорил шаг, одновременно стараясь не пробуждать у Джейн
подозрения.
— Куда мы так спешим? — поинтересовалась она.
— А разве я спешу? — ответил я.
Видимо, мой ответ ее не удовлетворил; Джейн замедлила шаг. Некоторое время я
шел чуть впереди, пока не заметил ракушку. У нас еще было время. Немного, но
я по крайней мере мог расслабиться.
Я обернулся к Джейн, понятия не имея, что она отстала. Она стояла,
наклонившись, и я догадался, чем она занята. Когда мы пришли на пляж, Джейн
принялась искать крошечных морских ежей. Самые лучшие, достойные хранения в
шкатулке, были почти прозрачными, размером не больше ногтя.
— Иди сюда скорее, — позвала она, что-то рассматривая. — Здесь целая
груда.
Ракушка с кольцом лежала в двадцати шагах впереди меня, Джейн находилась в
двадцати шагах позади. Сообразив наконец, что мы еще не обменялись и
десятком слов с самого начала прогулки, я решил подойти. Когда я
приблизился, она показала мне морского ежа, осторожно балансируя им на
кончике пальца.
— Только посмотри...
Это был самый крошечный экземпляр из всех, каких мы видели. Протянув ежа
мне, Джейн продолжила поиски. Я присоединился к ней, намереваясь постепенно
подвести ее к ракушке, но Джейн упорно обшаривала один и тот же клочок, не
обращая внимания на мои передвижения. Приходилось то и дело смотреть в
сторону, чтобы убедиться, что ракушка цела.
— На что ты смотришь? — наконец спросила Джейн.
— Ни на что, — ответил я. И все-таки через несколько секунд снова
взглянул в ту сторону; Джейн застукала меня и удивленно приподняла бровь.
Вода поднималась, и я сообразил, что времени у нас немного. Джейн по-
прежнему обыскивала одно и то же место. Она нашла двух ежей, которые были
еще меньше первого, и, кажется, не собиралась никуда уходить. Не зная, что
делать, я притворился, словно заметил вдалеке ракушку.
— Погляди-ка вон на ту ракушку.
Джейн прищурилась и сказала:
— Ну так сходи за ней. Она красивая.
Я растерялся. В конце концов, именно Джейн согласно моему плану должна была
ее найти. Вода подступила уже очень близко.
— Да, красивая, — растерянно повторил я.
— Так ты ее возьмешь?
— Нет.
— Почему?
— Может быть, ты сама это сделаешь?
— Я? — Джейн была озадачена.
— Если хочешь.
Джейн задумалась, а потом покачала головой:
— Дома у нас много таких.
— Ты уверена?
— Да.
Все пошло насмарку. Пытаясь придумать, как же быть дальше, я вдруг заметил,
что к берегу подкатывает большая волна. Не сказав Джейн ни слова, я отчаянно
рванулся вперед, чтобы спасти ракушку.
Я никогда не отличался быстротой, но в тот день, наверное, побил все
рекорды. Я схватил ракушку, как регбист хватает мяч, опередив волну
буквально на секунду. К сожалению, я потерял равновесие и грохнулся наземь,
с трудом поднялся и принялся стряхивать с промокшей одежды песок, изо всех
сил стараясь не казаться смущенным. Издалека было видно, что Джейн смотрит
на меня широко раскрытыми глазами.
Я вернулся к Джейн и протянул ракушку.
— Вот, — сказал я, тяжело дыша.
Она по-прежнему разглядывала меня с выражением крайнего любопытства.
— Спасибо.
Я ожидал, что она перевернет ракушку или потрясет и в итоге обнаружит
кольцо, но ничего подобного. Мы просто стояли и смотрели друг на друга.
— Похоже, эта штука действительно была тебе нужна, — наконец сказана
Джейн.
— Да.
— Она красивая.
— Да.
— Спасибо еще раз.
— Не стоит.
Я слегка забеспокоился и попросил:
— Потряси ее.
Джейн была озадачена.
— Потрясти? — повторила она.
— Да.
— С тобой все в порядке, Уилсон?
— Разумеется. — И я настоятельным кивком указал на ракушку.
— Ну ладно... — медленно произнесла Джейн.
Она потрясла ракушку, и кольцо выпало на песок. Я бухнулся на колени и начал
его искать. Забыв специально для этого подготовленную речь и даже не глядя
на Джейн, я перешел непосредственно к самой сути:
— Ты выйдешь за меня замуж?
Когда мы закончили прибираться на кухне, Джейн вышла на веранду и оставила
дверь приоткрытой, как бы приглашая меня присоединиться. Последовав за ней,
я увидел, что она стоит, облокотившись на перила, совсем как в тот вечер,
когда Анна сообщила нам о предстоящей свадьбе.
Солнце село, в небе над деревьями, как фонарь, повисла оранжевая луна. Джейн
смотрела на нее. Жара наконец спала, поднялся легкий ветер.
— Ты действительно думаешь, что сможешь найти поставщика? — спросила
она.
Я встал рядом с ней.
— Постараюсь.
— И напомни мне завтра взять для Джозефа билет, — попросила Джейн. —
Конечно, рейс до Роли есть всегда, но, надеюсь, будет и прямой до Нью-Берна.
— Я сам могу этим заняться, — предложил я.
— Ты уверен?
— Разумеется.
Мимо нас по реке двигалась лодка — черная тень с ярким огнем на носу.
— Что еще вам с Анной осталось сделать? — поинтересовался я.
— Больше, чем ты можешь себе вообразить.
— Например?
— Найти платье, во-первых. Лесли хочет отправиться с нами. Не
исключено, что потратим еще пару дней как минимум.
— Чтобы купить платье?
— Ну, сначала нужно его найти, затем подогнать по размеру. Утром мы
переговорили со швеей, и она обещала, что успеет, если мы привезем платье в
четверг. И потом, конечно, ужин. То есть если мы все-таки будем его
устраивать. Договориться с поставщиком — только полдела, ведь нам нужна еще
и какая-нибудь музыка. А чтобы украсить зал, придется много чего взять
напрокат...
Я тихонько вздохнул. Конечно, не следовало бы удивляться, но все же...
— Значит, я завтра займусь звонками, а ты отправишься за платьем?
— Дождаться не могу. — Джейн вздрогнула. — Хочу увидеть, как Анна
примеряет платья. Я ждала этого момента с тех пор, как она была маленькой
девочкой. Ужасно волнуюсь.
— Не сомневаюсь.
— Подумать только, Анна чуть не запретила мне этим заняться.
— Просто диву даешься, какими неблагодарными могут быть дети.
Джейн засмеялась и снова взглянула на воду. Кузнечики и лягушки начали свою
вечернюю песню. Есть вещи, которые не меняются.
— Хочешь прогуляться? — вдруг спросил я.
Джейн помедлила.
— Сейчас?
— Почему бы и нет?
— А куда ты хочешь пойти?
— Какая разница?
— Действительно.
Через пару минут мы уже брели по улице. Вокруг было пусто. Из-за занавесок и
жалюзи на окнах соседних домов пробивался свет, в комнатах двигались тени.
Мы с Джейн шли по обочине, под ногами у нас скрипел гравий. По небу тянулись
облака, похожие на серебристые ленты.
— Утром здесь так же тихо? — удивилась Джейн.
Обычно я выходил из дому около шести, задолго до того как она просыпалась.
— Иногда. Обычно кто-нибудь уже совершает пробежку. Или гуляет с
собакой. Эти твари любят подобраться сзади и громко рявкнуть.
— Да уж, это укрепляет нервы.
— Небольшая дополнительная нагрузка. Зато я не теряю формы.
— Мне тоже следует больше гулять. Раньше я обожала ходить пешком.
— Ты всегда можешь ко мне присоединиться.
— В половине шестого? Вряд ли.
Жена говорила игриво и в то же время недоверчиво. Некогда Джейн поднималась
на заре, но она перестала это делать с отъездом Лесли в колледж.
— Но идея неплохая, — весело сказала она. — Сегодня отличный вечер.
— Да, — отозвался я, глядя на нее. Мы шли какое-то время молча, и вдруг
я заметил, что Джейн смотрит на крайний дом.
— Ты слышал, что у Гленды был удар?
Гленда и ее муж — наши соседи, и хотя мы вращаемся в разных кругах, нас
всегда связывали дружеские отношения. В Нью-Берне все друг друга знают.
— Да. Очень печально.
— Ведь Гленда ненамного меня старше.
— Говорят, она пошла на поправку.
Мы снова замолчали, а потом Джейн внезапно спросила:
— Ты когда-нибудь думаешь о своей матери?
Я даже не знал, что ответить. Моя мать погибла в автомобильной катастрофе на
второй год нашего брака. Не могу утверждать, что я был близок с родителями,
как Джейн, но мамина смерть была для меня ужасным потрясением. Даже не
помню, как ездил в Вашингтон, чтобы побыть с отцом.
— Иногда.
— И что ты вспоминаешь?
— Помнишь тот последний раз, когда мы навещали моих родителей? —
спросил я вместо ответа. — Мы вошли, и мама показалась из кухни. На ней была
блузка в фиолетовый цветочек. Мама была очень рада нас видеть. Именно такой
я ее и помню. Этот образ не меняется. Что-то вроде фотографии. Для меня она
всегда одна и та же.
Джейн кивнула.
— А я представляю свою маму в студии, с краской на пальцах. Она писала
групповой портрет нашей семьи — так его и не закончила. Она сильно
волновалась, потому что собиралась подарить его папе на день рождения. —
Джейн помолчала. — Честно говоря, я плохо помню, как она выглядела потом...
Мама всегда была очень подвижной. Она энергично жестикулировала, если что-
нибудь рассказывала, и лицо у нее было такое оживленное... но когда мама
заболела, то изменилась. Просто стала другой.
— Понимаю.
— Иногда мне страшно, — добавила Джейн, понизив голос. — Страшно
заболеть, как она.
Я промолчал.
— Не представляю себе, каково это, — продолжала жена. — Не узнавать
Анну, Джозефа, Лесли... Переспрашивать их имена, когда дети придут меня
навестить, — точно так же, как мама спрашивала меня... Сердце разрывается,
стоит об этом подумать.
Я молча наблюдал за ней в тусклом свете, падавшем из окон.
— Интересно, знала ли мама, что ситуация будет только ухудшаться, —
размышляла Джейн. — То есть она говорила, что знает, но неужели она
действительно смирилась с тем, что перестанет узнавать мужа и детей?
— Думаю, она все понимала, — сказал я. — Поэтому они и перебрались в
Крик-Сайд.
Джейн на мгновение прикрыла глаза. Когда она заговорила вновь, в ее голосе
звучало отчаяние.
— Жаль, что папа не захотел жить с нами после смерти мамы. У нас ведь
столько места.
Я промолчал. Я мог бы объяснить жене, отчего Ной предпочитает Крик-Сайд, но
Джейн не стала бы слушать. Она сама прекрасно знала причину, но в отличие от
меня не считала ее убедительной, и я понимал, что попытка защитить Ноя
приведет к ссоре.
— Ненавижу этого лебедя, — добавила она.
Я многое мог бы сказать, но и теперь предпочел промолчать.
Мы обошли квартал. В некоторых домах уже погасили свет, а мы с Джейн
двигались дальше ни быстро ни медленно. Заметив вдалеке наш дом и поняв, что
прогулка подходит к концу, я остановился и взглянул на звезды.
— Что такое? — спросила Джейн, проследив за моим взглядом.
— Ты счастлива?
Она пристально посмотрела на меня:
— Почему ты спрашиваешь?
— Мне просто любопытно.
Ожидая ответа, я задумался, не разгадала ли жена мои истинные намерения. Я
не столь уж часто интересовался, счастлива ли она сама по себе, в отрыве от
меня.
Джейн, видимо, пыталась прочесть мои мысли.
— Ну... есть одна вещь.
— Какая?
— Очень важная...
Я ждал.
— Я буду окончательно счастлива, если ты договоришься с поставщ
...Закладка в соц.сетях
