Жанр: Любовные романы
Свадьба
...аказал столик в
Харперз
— лучшем ресторане в городе. И кстати, самом
дорогом. Зарабатывал я достаточно и мог позволить себе ужин в таком месте.
Но в то же время я прекрасно понимал: до конца месяца придется тщательно
планировать все расходы, чтобы своевременно заплатить по счетам. Еще я
задумал нечто особенное на потом.
Я заехал за Джейн в Мередит, дорога до ресторана заняла всего несколько
минут. Наш разговор был типичным для первого свидания — мы, так сказать,
скользили по поверхности: поболтали о школе, о морозной погоде, о том, что,
слава Богу, оба тепло одеты. Еще я обратил внимание на ее красивый свитер,
она сказала, что купила его накануне. Я задумался, не сделала ли она это
специально в предвкушении свидания, но мне достало ума не спрашивать прямо.
Из-за наплыва посетителей оставить машину вблизи ресторана не удалось,
поэтому пришлось парковаться в паре кварталов от
Харперз
. Впрочем, мы
приехали заблаговременно и были уверены, что не опоздаем. За несколько минут
пешей прогулки носы у нас слегка покраснели. В витринах магазинов по-
праздничному мерцали огоньки; проходя мимо местной пиццерии, мы слышали
звуки рождественских песен, доносящиеся из музыкального автомата.
Неподалеку от ресторана мы увидели собаку. Довольно крупная, но исхудавшая и
грязная, она лежала на дорожке. Пес дрожал, было видно, что на улице он не
первый день. На всякий случай я встал между ним и Джейн, но та вдруг шагнула
вперед и смело опустилась на корточки перед псом.
— Не бойся, — сказала она. — Мы тебя не обидим.
Пес попятился в тень.
— У него ошейник, — заметила Джейн. — Наверное, он потерялся.
Она не отводила взгляда от пса, а тот изучал ее с осторожным интересом.
Взглянув на часы, я убедился, что у нас есть еще несколько минут. Хоть я и
побаивался, что собака может проявить агрессию, но тем не менее склонился
рядом с Джейн и заговорил с бродяжкой тем же успокаивающим тоном. Taк мы
провели некоторое время, но собака упорно не желала подходить ближе. Джейн
двинулась к ней, но та заскулила и шарахнулась.
— Он боится, — с тревогой в голосе сказала Джейн. — И что теперь
делать? Нельзя оставлять его здесь. Ночью обещали мороз. Наверное, больше
всего он хочет попасть домой.
Конечно, я бы многое мог сказать в оправдание, а потом мы бы спокойно пошли
в ресторан. Что мы честно попытались, что нужно позвонить в приют, что мы
обязательно вернемся после ужина и попробуем еще раз, если пес будет на
прежнем месте. Но выражение лица Джейн остановило меня. На нем читались
тревога и вызов. Это был первый намек на то, что Джейн добра и заботится о
всяких бедолагах. Я понял, что у меня нет иного выбора, кроме как
подчиниться ей.
— Дай-ка я попробую, — предложил я.
Честно говоря, я понятия не имел, что делать. В детстве у меня не было
собаки, потому что мама страдала от аллергии. Теперь я просто вытянул руку и
начал шептать что-то ласковое, подражая виденному в кино.
Я подождал, пока собака привыкнет к моему голосу, а потом медленно двинулся
вперед, пес остался на месте. Опасаясь его спугнуть, я замер, затем снова
шагнул... Прошла целая вечность, прежде чем я смог к нему приблизиться.
Когда я снова протянул руку, пес ткнулся в нее носом, решив, что можно не
бояться, и лизнул мои пальцы. Через секунду я уже гладил его по голове,
глядя через плечо на Джейн.
— Ты ему нравишься, — в восторге сказала она.
Я лишь пожал плечами:
— Наверное.
К счастью, на ошейнике мы обнаружили номер телефона. И Джейн пошла в
ближайший магазин, чтобы позвонить хозяину собаки. Пока ее не было, я
караулил пса; чем дольше я его гладил, тем сильнее он радовался моим
прикосновениям. Джейн вернулась, и мы прождали еще минут двадцать, пока не
приехал хозяин — мужчина лет тридцати пяти. Он буквально вылетел из машины,
а собака немедленно рванулась к нему, отчаянно виляя хвостом. Получив свою
долю слюнявых поцелуев, хозяин обратился к нам:
— Спасибо, что позвонили! Его не было целую неделю, и наш сынишка
каждый вечер засыпал в слезах. Вы себе не представляете, как ему дорог этот
пес. Он сказал, что ему не нужно никаких подарков на Рождество, лишь бы
Чарли нашелся.
Хозяин предложил вознаграждение, но мы с Джейн отказались. Тогда он снова
поблагодарил нас и сел в машину. Глядя ему вслед, мы оба чувствовали, что
совершили благородный поступок. Как только стих звук мотора, Джейн взяла
меня за руку.
— Мы успеем в ресторан? — поинтересовалась она.
Я взглянул на часы.
— Мы опоздали на полчаса.
— Вдруг столик еще не занят?
— Не знаю. Заказать здесь место было нелегко. Пришлось просить одного
из университетских преподавателей.
— А вдруг нам повезет? — предположила Джейн.
Не повезло. Когда мы пришли в ресторан, за столиком уже ужинала другая пара,
а нам предложили подождать до без четверти десять. Джейн ласково взглянула
на меня.
— По крайней мере ребенок будет счастлив, — сказала она.
— Да, — вздохнул я. — И я об этом не жалею.
Джейн стиснула мою руку.
— Я так рада, что мы остановились, пусть даже ценой ужина в
Харперз
.
Озаренная светом уличного фонаря, она выглядела божественно.
— Может быть, пойдем куда-нибудь в другое место? — предложил я.
Джейн задумалась.
— Ты любишь музыку?
Через десять минут мы сидели в вышеупомянутой пиццерии. Хотя в мой
первоначальный замысел входили вино и свечи, пришлось довольствоваться пивом
и пиццей. Джейн, впрочем, не казалась разочарованной. Она запросто болтала,
рассказывала о своем увлечении греческой мифологией и английской
литературой, об учебе в колледже, о подругах, обо всем, что приходило ей в
голову. А я по большей части просто кивал и задавал вопросы — Джейн говорила
целых два часа, и, сказать по чести, еще ничье общество не было мне столь
приятно.
Сидя на кухне, я заметил, что Джейн с любопытством смотрит на меня. Отогнав
воспоминания, я поставил мясо на стол. Мы наполнили тарелки, склонили головы
и поблагодарили Бога за все, что он нам дал.
— С тобой все в порядке? Ты как будто был где-то далеко, — сказала
Джейн, накладывая салат.
Я налил вина.
— Честно говоря, я вспоминал наше первое свидание.
— Правда? — Ее вилка застыла в воздухе. — Почему?
— Не знаю, — признался я, протягивая ей бокал. — А ты его помнишь?
— Конечно, — ворчливо отозвалась Джейн. — Это было в канун Рождества.
Мы собирались поужинать в
Харперз
, но по пути заметили потерявшуюся собаку
и в результате опоздали в ресторан. Поэтому пришлось отправиться в пиццерию.
А потом...
Она прищурилась, пытаясь восстановить в памяти последовательность событий.
— Потом мы сели в машину и поехали посмотреть, как украсили Хейвермилл-
роуд. Правильно? Ты настоял, чтобы мы вышли из машины и прогулялись,
несмотря на холод. На углу стоял человек в костюме Санта-Клауса; когда мы
проходили мимо, он вручил мне сверток. Это был подарок от тебя на Рождество.
Еще я восхищалась тем, что ты так спокойно отнесся ко всем нашим
злоключениям на первом свидании.
— Помнишь, что я тебе подарил?
— Да разве я могу забыть? — Джейн улыбнулась. — Зонтик.
— И если не ошибаюсь, ты была не в восторге.
— Ну... — протянула она. — Разве после этого я могла встречаться с
другими парнями? Моей целью было найти человека, который провожал бы меня до
машины. Не забывай, что в нашем колледже мужчины были лишь среди
преподавателей и уборщиков.
— Вот почему ты получила зонтик. Я раскусил твой замысел.
— Ничего подобного, — с улыбкой ответила Джейн. — Я была твоей первой
девушкой.
— Нет. Я ходил на свидания и раньше.
Она лукаво взглянула на меня.
— Хорошо, но я была первой девушкой, с которой ты поцеловался.
Временами я сожалел, что признался ей, потому что Джейн никогда об этом не
забывала и в известные моменты использовала как козырь. Я возразил:
— Я был слишком занят, чтобы заниматься всякой ерундой.
— Ты просто стеснялся.
— Я учился. Это другое дело.
— Ты что, забыл наш ужин? Или возвращение? Ты всю дорогу молчал. Только
пару раз обмолвился об учебе.
— Не только, — обиделся я. — Я сказал, что мне нравится твой свитер,
помнишь?
— Это не считается. — Джейн подмигнула. — Тебе повезло, что я такая
терпеливая.
— Да, — согласился я. — Повезло.
Я сказал это так, как мне бы хотелось услышать от нее, и Джейн, кажется,
поняла намек. Она улыбнулась.
— Знаешь, что я помню лучше всего? — продолжил я.
— Мой свитер?
Джейн всегда была остра на язык. Я засмеялся, но, отнюдь не утратив
философского настроения, добавил:
— Мне понравилось, что ты пожертвовала ужином в дорогом ресторане ради
собаки и отказалась уходить, пока не убедилась, что бедняжка в безопасности,
Я понял, что у тебя золотое сердце.
Я был готов поклясться, что Джейн покраснела, услышав комплимент. Она быстро
взяла бокал, и прежде чем жена успела заговорить, я сменил тему и спросил:
— Анна волнуется?
Джейн покачала головой:
— Нет. Ни капельки. Наверное, она думает, что все образуется, точь-в-
точь как сегодня — с фотографом и тортом. Утром, когда я показала ей список
дел, Анна сказала лишь:
Ну так давай начнем побыстрее
.
Я кивнул. Легко было представить, как Анна произносит эти слова.
— А как там ее знакомый священник?
— Она сообщила, что звонила ему вчера вечером. Он будет рад прийти.
— Отлично. Одной проблемой меньше.
Джейн замолкла. Я понял, что она размышляет над событиями грядущей недели.
— Видимо, мне потребуется твоя помощь, — наконец сказала она.
— Что ты затеяла?
— Тебе, Киту и Джозефу нужны смокинги. И папе...
— Разумеется.
Она заерзала.
— Анна составит список гостей. К сожалению, у нас нет времени рассылать
приглашения, поэтому придется их всех обзвонить. Поскольку мы с Анной
заняты, а ты в отпуске...
— Конечно, буду рад помочь, — заверил я жену. — Завтра же приступлю.
— Ты знаешь, где лежит телефонная книга?
Это один из тех вопросов, к которым я привык с течением лет. Джейн убеждена,
что я от природы неспособен найти самые простые вещи в нашем доме. Еще жена
считает, что если я случайно положу что-нибудь не туда, то она просто
обязана вернуть этот предмет на должное место. Нужно заметить, ни в том, ни
в другом я неповинен. Пусть я и не знаю, где лежит каждая отдельно взятая
вещь, но это скорее связано с разницей нашей логики, нежели с моей
воображаемой рассеянностью. Джейн, например, свято верит, что фонарик должен
лежать в одном из ящиков кухонного стола, тогда как я считаю, что ему самое
место в кладовке, рядом с феном и утюгом. В результате фонарик кочует туда-
сюда, а поскольку большую часть времени я провожу вне дома, то просто не в
силах следить за его постоянными перемещениями. Если я оставляю ключи от
машины на столе, инстинкт подсказывает, что там они и будут лежать, но Джейн
автоматически перекладывает их на полку в прихожей. Что касается телефонной
книги, я не сомневался, что найду ее на столике рядом с телефоном. Там она
лежала в последний раз, когда я ею пользовался...
— Она стоит на полке рядом с поваренной книгой, — немедленно сообщила
Джейн.
Я взглянул на нее и поспешно согласился:
— Ну да. Конечно.
Хорошее настроение царило до тех пор, пока мы не закончили ужинать и не
взялись убирать со стола.
Затем постепенно, поначалу едва уловимо, добродушное подтрунивание сменилось
натянутым обменом фразами, который то и дело прерывался долгими паузами.
Не могу объяснить, отчего это случилось, — видимо, нам просто не о чем было
разговаривать. Джейн второй раз спросила про Ноя, и я повторил то, что она
уже слышала. Через минуту она заговорила о фотографе, но затем вспомнила,
что уже рассказывала об этом, и замолчала. Поскольку мы еще не звонили
Джозефу и Лесли, от них не было никаких вестей. Насчет работы я тоже не мог
ничего добавить, так как сидел дома. Я чувствовал, что царившая за ужином
атмосфера благополучия ускользает, и хотел отвратить неизбежное. Я начал
лихорадочно размышлять и наконец откашлялся.
— А ты слышала, как в Уилмингтоне акула напала на человека?
— Неделю назад? На девушку?
— Да.
— Ты рассказывал.
— Правда?
— Ты сам прочел мне статью.
Я вымыл бокал, затем дуршлаг. Было слышно, как Джейн возится в шкафу.
— Ужасное начало каникул, — добавила она. — Ее семья даже не успела
распаковать вещи.
Я принялся соскребать с тарелок остатки еды в раковину, потом выбросил мусор
в ведро, и этот звук эхом отозвался в кухне, подчеркнув царившую между нами
тишину. Я сунул тарелки в посудомоечную машину и сообщил:
— Я прополол клумбу в саду.
— Кажется, ты сделал это еще несколько дней назад.
— Да.
Я включил воду, выдвинул из машины стойку с посудой, задвинул ее обратно...
— Надеюсь, ты не слишком долго пробыл на солнце, — сказала Джейн.
Она помнила, что мой отец умер от сердечного приступа в возрасте шестидесяти
лет, когда мыл машину. Сердечные недомогания — бич моей семьи, и я знал, что
Джейн волнуется из-за меня. Хотя сейчас мы были скорее друзьями, нежели
супругами, жена неизменно беспокоилась обо мне. Забота о других — часть ее
натуры.
Ее братья и сестры обладают такими же качествами, и я приписываю это
исключительно влиянию Ноя и Элли. Объятия и смех были обычным явлением в их
доме, они обожали розыгрыши, но никто не имел намерения обидеть другого. Я
часто гадал, каким бы человеком мог стать, если бы вырос в похожей семье.
— Говорят, завтра опять будет жарко, — сообщила Джейн, прерывая поток
моих мыслей.
— В новостях сказали, температура поднимется до тридцати градусов, —
продолжил я. — И влажность тоже повысится.
— Тридцати?
— Да.
— Действительно жара.
Джейн убрала остатки еды в холодильник, а я вытер стол. После недавней
задушевности нынешний недостаток тем для разговора меня пугал. Судя по
выражению лица Джейн, она была разочарована возвращением к привычному
положению дел. Она похлопала себя по бокам — в буквальном смысле полезла за
словом в карман, — а потом глубоко вздохнула и с усилием улыбнулась.
— Я позвоню Лесли, — наконец заявила она.
Мгновение спустя я в одиночестве стоял на кухне и гадал, получится ли у нас
начать сначала.
В течение двух недель после первого свидания мы с Джейн виделись пять раз, а
затем она уехала в Нью-Берн на рождественские каникулы. Дважды мы вместе
занимались, один раз ходили в кино и еще дважды гуляли по университетскому
кампусу.
Одна примечательная прогулка навсегда останется в моей памяти. День был
пасмурный, все утро моросил дождь, небо затянули серые облака, казалось, что
наступили сумерки. В воскресенье, два дня спустя после спасения собаки, мы с
Джейн бродили среди зданий кампуса.
— Расскажи про своих родителей, — попросила она.
Я прошел несколько шагов молча, прежде чем ответить.
— Они хорошие люди, — наконец сказал я.
Джейн явно ожидала большего; когда я замолчал, она легонько толкнула меня
плечом:
— И все?
Я понял, что она пытается вызвать меня на откровенный разговор (хотя мне
всегда было неловко это делать) и не успокоится, пока не добьется своего.
Как я позже выяснил, Джейн разбиралась не только в науках, но и в людях.
Особенно во мне.
— Не знаю, что еще сказать, — честно ответил я. — У меня самые
обыкновенные родители. Работают в государственном учреждении и вот уже
двадцать лет живут в Вашингтоне. У них квартира в Дюпонт-Сёркл. Я там вырос.
Наверное, когда-то они подумывали о том, чтобы купить дом в пригороде, но
при этом не хотели ездить на работу поездом, поэтому все осталось как есть.
— У вас был задний двор?
— Нет. Только площадка перед домом. Иногда между камней там пробивались
сорняки.
Джейн засмеялась.
— А где встретились твои родители?
— В Вашингтоне. Они оба там родились. Познакомились, когда работали в
транспортном департаменте. Подозреваю, сидели в одном кабинете. Подробностей
я не знаю. Они никогда особо об этом не распространялись.
— У них есть хобби?
Я задумался над этим вопросом и живо представил себе родителей.
— Мама любит писать письма редактору
Вашингтон пост
, — сказал я. —
Думаю, она хочет изменить мир. Она всегда на стороне угнетенных, и,
разумеется, идеи по переустройству вселенной у нее не иссякают. Она пишет
как минимум по письму в неделю. Конечно, их не все печатают, но те, что
публикуют, она вырезает и наклеивает в альбом. А папа... он очень спокойный.
Любит строить кораблики в бутылке. За эти годы, наверное, построил несколько
сотен. Когда на полках не остается места, он дарит кораблики школам. Дети
обожают такие штуки.
— Ты тоже этим увлекаешься?
— Нет, это папино хобби. Он никогда меня не учил. По его словам, у
каждого должно быть собственное занятие. Впрочем, он разрешал наблюдать, как
он это делает, только ничего не трогая при этом.
— Как грустно.
— Грустно? А я об этом не задумывался. Другого положения дел я не знал,
и мне нравилось. Тихо, зато интересно. Отец мало говорил за работой, но было
так приятно просто проводить время рядом с ним.
— Он играл с тобой в салочки? Катался на велосипеде?
— Нет. Он вообще не любил проводить время на улице. Занимался только
своими корабликами. У него я научился терпению.
Джейн потупилась, глядя себе под ноги; видимо, она вспоминала собственную
семью.
— Ты единственный ребенок? — вдруг спросила она.
Хотя я никому еще об этом не говорил, мне вдруг захотелось объяснить ей
почему. Я хотел, чтобы Джейн знала все.
— У мамы больше не могло быть детей. Когда я родился, у нее случилось
какое-то кровоизлияние, и врачи сказали, что рожать дальше было слишком
рискованно.
Джейн нахмурилась:
— Мне очень жаль.
— Наверное, ей тоже.
Мы приблизились к университетской часовне и ненадолго остановились, чтобы полюбоваться архитектурой.
— Кажется, такого откровенного разговора у нас с тобой еще не было, —
сказала Джейн.
— Возможно, такого откровенного разговора у меня еще не было ни с кем.
Углом глаза я заметил, как она заправляет за ухо прядь волос.
— Наверное, теперь я понимаю тебя чуть лучше, — произнесла Джейн.
Я помедлил.
— Это хорошо?
Джейн обернулась ко мне, и я вдруг понял, что уже знаю ответ.
То, что было дальше, почти полностью улетучилось из моей памяти. Помню лишь,
что сначала я взял Джейн за руку, затем нежно притянул к себе. Она, кажется,
немного испугалась, а потом закрыла глаза и подалась вперед. Когда наши губы
соприкоснулись, я понял, что запомню наш первый поцелуй навсегда.
Прислушиваясь, как Джейн беседует по телефону с Лесли, я подумал, что голос
у нее остался, точь-в-точь как у девушки, которая некогда гуляла со мной по
кампусу. Джейн говорила оживленно и весело и смеялась так, будто дочь была в
комнате.
Я сидел на кушетке в дальнем углу и слушал краем уха. Некогда мы с Джейн
могли болтать и гулять часами, но теперь, видимо, мое место заняли другие.
Общаясь с детьми, Джейн всегда знала, что сказать, и не испытывала никаких
затруднений, когда навещала Ноя. Круг ее друзей был довольно велик, и она
охотно бывала в гостях. Интересно, что подумали бы знакомые, если бы провели
с нами обычный вечер?
Неужели мы — единственная пара, столкнувшаяся с подобными проблемами? Или
это типично для всех, кто прожил в браке много лет? Неизбежное действие
времени. С точки зрения логики так оно и есть, но мне по-прежнему больно
было осознавать, что вся легкость улетучится, как только Джейн повесит
трубку. Вместо радушной болтовни начнется обмен банальностями, магия
исчезнет. Еще одного разговора о погоде я не выдержу.
Но что делать? Этот вопрос не давал мне покоя. В течение часа я размышлял
над двумя вариантами и в конце концов понял, чего, по моему мнению, мы
заслуживаем.
Джейн начала прощаться с Лесли. У всех людей есть излюбленные словечки,
которыми они заканчивают телефонный разговор, и я знал словечки Джейн так же
хорошо, как и свои собственные. Скоро она скажет дочери, что любит ее,
выслушает то же самое в ответ и распрощается. Решив не упустить свой шанс, я
поднялся с кушетки и повернулся к жене.
Надо подойти к ней и взять за руку, как тогда, перед часовней в Университете
Дьюка. Она точно так же удивится, в чем дело, а затем я притяну Джейн к
себе, коснусь ее лица, закрою глаза... и когда наши губы соприкоснутся, она
поймет, что этот поцелуй не похож на все предыдущие. Он будет необычным, но
странно знакомым, легким, но исполненным желания; он пробудит в ней давнее
чувство и положит новое начало нашей жизни, как это сделал первый поцелуй
много лет назад.
Спустя несколько секунд Джейн попрощалась с дочерью и повесила трубку. Пора.
Собравшись с духом, я двинулся вперед.
Жена стояла спиной ко мне, по-прежнему касаясь рукой телефона. Она смотрела
в окно гостиной, изучая серое, медленно темнеющее небо. Джейн была самым
прекрасным человеком из всех, кого я знал, именно это я собирался сказать ей
после поцелуя.
Она уже была близко — достаточно близко для того, чтобы я уловил знакомый
аромат духов. Мое сердце бешено забилось. Я почти дотронулся до ее руки, но
Джейн вдруг снова быстро взяла трубку. Она двигалась уверенно и порывисто.
Когда Джозеф ответил, я утратил свою решимость. Мне оставалось только
вернуться на кушетку.
В течение следующего часа я сидел с раскрытой биографией Рузвельта на
коленях. Хотя Джейн именно меня попросила обзвонить гостей, после разговора
с Джозефом она сама поговорила с нашими близкими друзьями. Я вполне оценил
ее рвение, но в итоге до девяти часов мы пребывали в разных мирах, и я
пришел к выводу, что нереализованные надежды, даже самые скромные, всегда
причиняют невероятную душевную боль.
Когда Джейн закончила, я попытался привлечь ее внимание. Вместо того чтобы
сесть рядом, она взяла со стола в прихожей пакет, которого я раньше не
замечал.
— Я купила это для Анны по пути домой, — объяснила жена, вытаскивая два
свадебных журнала. — Прежде чем отдать их ей, я бы сама хотела взглянуть.
Я натянуто улыбнулся, догадавшись, что остаток вечера потерян.
— Отличная идея.
Пока мы сидели в молчании — я на кушетке, Джейн на кресле, — я то и дело
исподтишка поглядывал на нее. Глаза жены поблескивали, когда она
рассматривала одно за другим свадебные платья и время от времени загибала
страничку. Зрение у нее, как и у меня, было уже не таким острым, как прежде,
и порой Джейн откидывалась на спинку кресла, чтобы видеть отчетливее. То и
дело она что-то восторженно шептала, я догадался, что она рисует себе Анну в
том или ином свадебном наряде.
Наблюдая за ее подвижным лицом, я с умилением вспоминал, как целовал его.
Мне очень хотелось сказать:
Я никого не любил так, как тебя
, — но здравый
смысл победил, напомнив, что лучше приберечь эти слова для другого раза,
когда Джейн обратит свое внимания на меня и, возможно, сумеет ответить.
По мере того как шло время, я продолжал наблюдать за женой, усердно делая
вид, что читаю. Думая, что могу делать это всю ночь, но усталость взяла
верх. Судя по всему, Джейн намеревалась просидеть здесь еще как минимум час.
Ей не будет покоя, пока она повторно не просмотрит загнутые страницы.
— Джейн... — позвал я.
Она машинально отозвалась:
— Да?
— У меня есть идея.
— Какая? — Она увлеченно рассматривала журнал.
— О том, где устроить свадьбу.
Джейн наконец подняла взгляд.
— Может быть, это не идеальное место, зато вполне доступное и
просторное, — продолжал я. — Там полно места для парковки. И цветы. Тысячи
цветов.
— Где это? Я помедлил.
— В саду у Ноя. Под шпалерами.
Джейн удивленно приоткрыла рот и быстро заморгала, а потом улыбнулась.
Глава 6
Утром я условился насчет смокингов и принялся обзванивать друзей и соседей
по списку, по большей части получая ожидаемые ответы:
Конечно, мы придем
,
Ни за что не свете такого не пропустим
. Я не затягивал разговор надолго и
потому управился еще до полудня.
Джейн и Анна отправились за цветами для
...Закладка в соц.сетях
