Жанр: Любовные романы
Ничто не вечно
...Шутите? Да этот наркотик на вес золота. Многие из моих друзей
заплатили бы вам кучу денег, если бы вы снабдили их фентанилом.
Вот так все и началось. За два месяца Гарри Боуман заработал столько денег,
сколько не мог представить себе даже в самых радужных мечтах, но, к его
несчастью, директор больницы понял, что происходит. Боясь публичного
скандала, он предложил Боуману потихоньку уволиться, пообещав не делать
никаких записей в личном деле.
Хорошо, что я, уехал из Эймса, — подумал Боуман. — В Сан-
Франциско рынок сбыта гораздо обширнее
.
Он подошел к дверям аптеки, возле которых стоял Брюс Андерсон. Боуман кивнул
ему.
— Привет, Брюс.
— Добрый день, доктор Боуман. Когда через пять минут Боуман вышел из
аптеки, Андерсон остановил его.
— Простите. Я вынужден вас обыскать. Ошеломленный, Гарри Боуман
уставился на него.
— Обыскать меня? О чем ты говоришь, Брюс?
— Извините, доктор, у нас приказ обыскивать каждого, кто выходит из
аптеки, — солгал Андерсон. Боуман изобразил возмущение.
— Я никогда не слышал о подобном. Категорически отказываюсь
подвергнуться обыску.
— Тогда попрошу вас проследовать со мной в кабинет доктора Уоллиса.
— Прекрасно! Да он придет в ярость, услышав об этом.
Боуман буквально ворвался в кабинет Уоллиса.
— Что происходит, Бен? Господи, этот человек хочет обыскать меня!
— А вы отказываетесь, да?
— Категорически!
— Очень хорошо. — Рука Уоллиса потянулась к телефону. —
Тогда, если вам так удобней, это сделает полиция Сан-Франциско.
Боуман запаниковал.
— Подождите! В этом нет необходимости. — Внезапно лицо его
просияло. — О, я понял, в чем дело! — Боуман сунул руку в карман и
вытащил из него бутылочку фентанила. — Я взял это для операции, и...
— Выложите все из карманов, — спокойным тоном предложил Уоллис.
Радостное выражение на лице Боумана сменилось выражением отчаяния.
— Но по какому праву...
— Вынимайте все из карманов!
Через два часа в управление по борьбе с наркотиками Сан-Франциско поступило
подписанное признание и список людей, которым Боуман продавал наркотики.
Когда Пейдж услышала эту новость о Боумане, она решила поговорить с Митчем
Кемпбеллом. Он находился у себя в кабинете, отдыхал. Руки его лежали на
столе, и когда в кабинет зашла Пейдж, она успела заметить, как они дрожат.
Кемпбелл быстро убрал руки на колени.
— Здравствуйте, Пейдж. Как дела?
— Прекрасно, Митч. Я хочу поговорить с вами.
— Садитесь.
Пейдж села напротив него.
— Как долго вы страдаете болезнью Паркинсона?
Лицо Кемпбелла стало белее мела.
— Что?
— Я права, не так ли? А вы пытаетесь скрыть это. Наступила долгая
пауза.
— Я..., я..., да, но я..., не могу бросить медицину. Я..., просто не могу. В ней вся моя жизнь.
Пейдж наклонилась вперед и заявила со всей прямотой.
— Вы можете не бросать медицину, но оперировать обязаны прекратить.
Доктор Кемпбелл буквально постарел на глазах.
— Я знаю. Я собирался прекратить оперировать в прошлом году. — Он
застенчиво улыбнулся. — Пожалуй, теперь настало такое время, не так ли?
Вы ведь расскажете обо всем доктору Уоллису.
— Нет, — тихо произнесла Пейдж. — Вы сами обо всем расскажете
ему.
Пейдж обедала в кафетерии, когда к ней за столик подсел Том Чанг.
— Я слышал, что произошло. Боуман! Невероятно. Прекрасная работа.
Пейдж покачала головой.
— Я чуть было не ошиблась. Том сидел и молчал.
— У тебя все в порядке, Том?
— Что ты хочешь услышать —
все хорошо
или правду?
— Мы же друзья. Я хочу услышать правду.
— Мой брак полетел ко всем чертям. — Внезапно в глазах Тома
появились слезы. — Она уходит. Возвращается домой.
— Мне очень жаль.
— Это не ее вина. В любом случае наш брак давно дал трещину. Она
говорила, что я женат на больнице, и была права. Я же провожу здесь все свое
время, забочусь о незнакомых людях, вместо того чтобы быть рядом с любимыми
людьми.
— Она вернется. Все уладится, — ласковым тоном попыталась
успокоить его Пейдж.
— Нет. Теперь уже не вернется.
— Может, тебе еще раз поговорить с ней?...
— Она отказывается.
— Мне очень жаль, Том. Если я могу чем-нибудь... — Она услышала по
динамику свою фамилию.
— Доктор Тэйлор, палата 410... Пейдж ощутила внезапную тревогу.
— Мне надо идти, — бросила она и поспешила в палату 410, в которой
лежал Сэм Бернштейн, один из ее любимых пациентов — тихий мужчина семидесяти
лет, помещенный в больницу с неоперабельным раком желудка. Большинство
пациентов больницы постоянно на что-нибудь жаловались, но Сэм Бернштейн был
очень терпеливым человеком. Пейдж восхищалась его мужеством и чувством
собственного достоинства. Его постоянно навещали жена и два взрослых сына, и
Пейдж их тоже полюбила.
Сэм Бернштейн был подключен к системе жизнеобеспечения с пометкой
Не
реанимировать
, на случай остановки сердца.
Когда Пейдж вошла в палату, возле постели Сэма стояла медсестра.
— Он умер, доктор. Я не стала вызывать реаниматоров, потому что... —
Голос медсестры дрогнул.
— Вы правильно сделали, — медленно произнесла Пейдж. —
Спасибо.
— Если что-то нужно...
— Нет. Я все организую. — Пейдж стояла возле кровати и смотрела на
тело того, кто совсем недавно был живым, веселым мужчиной, имевшим семью и
друзей, мужчиной, который всю свою жизнь тяжело трудился, заботясь о своих
близких. А вот теперь...
Пейдж подошла к тумбочке, где Сэм хранил свои личные вещи. Там она
обнаружила дешевые часы, связку ключей, пятнадцать долларов, зубные протезы
и письмо, адресованное жене. Вот и все, что осталось от человеческой жизни.
Пейдж не могла сдержать охватившего ее чувства подавленности.
— Он был таким хорошим человеком. Почему?... Кэт попыталась успокоить
ее.
— Пейдж, ты не должна так расстраиваться из-за пациентов. Так тебя
надолго не хватит.
— Я знаю. Ты права, Кэт. Но просто..., все кончилось так быстро, да?
Ведь утром мы еще разговаривали с ним. А завтра уже похороны.
— Надеюсь, ты не собираешься на похороны?
— Нет.
Похороны состоялись на кладбище
Хиллз оф Итэнити
. По обычаям иудаизма
хоронить покойника следует как можно быстрее, поэтому церемония похорон
обычно проводится на следующий день после смерти.
Тело Сэма Бернштейна было обряжено в белую рубаху и завернуто в talit.
Родственники окружили могилу. Раввин читал нараспев: Hamakomy nathaim etkhem
b'tokh sh'ar availai tziyon veeyerushalayim".
Мужчина, стоявший рядом с Пейдж, перевел ей:
—
Пусть Господь успокоит тебя плачем всех скорбящих Сиона и
Иерусалима
.
К изумлению Пейдж, родственники, словно обезумевшие, начали рвать на себе
одежду.
Baruch ata abonai elohainu melech haolam dayan ha-emet
.
— Что?...
— Таким образом проявляется уважение к покойному, — прошептал
мужчина. —
Из пыли ты вышел и в пыль вернулся, но душа твоя
возвращается к давшему ее тебе Богу
.
Церемония похорон закончилась.
На следующее утро Кэт столкнулась в коридоре с Хони. Та явно нервничала.
— Что случилось? — спросила Кэт.
— Меня вызывает доктор Уоллис. Просил зайти к нему в кабинет в два
часа.
— Ты знаешь причину вызова?
— Думаю, из-за моих ошибок во время обходов позавчера. Доктор Риттер
просто чудовищен.
— Да уж, иногда он бывает страшен, — согласилась Кэт. — Но я
уверена, что все будет в порядке.
— Надеюсь. Просто у меня какое-то нехорошее предчувствие.
Ровно в два часа Хони вошла в приемную доктора Бенджамина Уоллиса. В сумочке
у нее находилась маленькая баночка меда. Секретарша обедала, дверь в кабинет
доктора Уоллиса была открыта.
— Входите, доктор Тафт, — пригласил он. Хони вошла в кабинет.
— Закройте, пожалуйста, дверь. Хони закрыла дверь.
— Садитесь.
Слегка дрожа, она села напротив.
Доктор Уоллис посмотрел через стол на Хони и подумал:
Как будто выгоняю
глупую ученицу. Но чему быть, того не миновать
.
— Боюсь, что у меня для вас плохие новости, — начал он.
Спустя час Хони и Кэт встретились в солярии. Хони с улыбкой опустилась в
соседнее кресло.
— Была у доктора Уоллиса? — поинтересовалась Кэт.
— О, да. Мы долго беседовали. Ты знаешь, что в сентябре прошлого года
от него ушла жена? Они прожили вместе пятнадцать лет. У него двое взрослых
детей от первого брака, но он с ними почти не видится. Бедняжка, он так
одинок.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
И снова наступил сочельник. Пейдж, Кэт и Хони проводили 1994 год. Они
продолжали работать в окружной больнице
Эмбаркадеро
, и им казалось, что в
новом году в их жизни ничего не изменится, за исключением фамилий пациентов.
Проходя по стоянке для машин, Пейдж вспомнила Гарри Боумана и его красный
феррари
.
Интересно, сколько человеческих жизней успел загубить Гарри?
—
спрашивала она себя. Поначалу такие приятные, потом наркотики становятся
смертельно опасными.
Джимми Форд пришел с небольшим букетом цветов для Пейдж.
— За что это мне, Джимми? Он покраснел.
— Просто хотел подарить вам. А вы знаете, что я женюсь?
— Нет! Прекрасная новость! Кто эта счастливая девушка?
— Ее зовут Бетси. Она работает в магазине готовой одежды. Мы собираемся
завести полдюжины ребятишек. Первую же девочку назовем Пейдж. Надеюсь, вы не
возражаете.
— Возражаю? Да я просто счастлива! Джимми смутился.
— Слышали анекдот? Доктор сообщает пациенту, что тому осталось жить две
недели. Пациент говорит:
Но я не могу заплатить вам сейчас
.
Хорошо, — заявляет доктор, —
тогда я дам вам еще две недели
.
И Джимми ушел.
Пейдж беспокоил Том Чанг. Его настроение менялось от приступов эйфории до
приступов глубокой депрессии.
Как— то утром во время разговора с ней Том заявил:
— А ты осознаешь, Пейдж, что большинство пациентов этой больницы умерли
бы без нас? Мы обладаем силой лечить их тела и возвращать к жизни.
А на следующее утро:
— Мы все обманываем себя, Пейдж. Наши пациенты поправлялись бы гораздо
быстрее без нашего вмешательства. Мы просто лицемеры, притворяющиеся, что
знаем все ответы. А на самом деле ничего мы не знаем.
С минуту Пейдж молча смотрела на него, потом сказала:
— Что слышно от Сай?
— Я говорил с ней вчера. Она не вернется сюда. Собирается разводиться. Пейдж взяла его за руку.
— Мне очень жаль, Том.
Он пожал плечами и усмехнулся.
— Почему? Меня это не волнует. Больше не волнует. Я найду другую
женщину. И у меня будет другой ребенок. Вот увидишь.
Было что— то неестественное в этом разговоре.
Вечером Пейдж поделилась с Кэт:
— Меня волнует Том Чанг. Ты говорила с ним в последнее время?
— Да.
— Он показался тебе нормальным?
— Ни один мужчина не кажется мне нормальным, — ответила Кэт.
Но Пейдж не могла унять тревогу.
— Давай пригласим его завтра вечером на ужин?
— Я не против.
На следующее утро, когда Пейдж приехала в больницу, ей сообщили страшную
новость — санитар обнаружил тело Тома Чанга в подвале, где хранилось
оборудование. От отравился снотворным.
Пейдж была на грани истерики.
— Я могла спасти его, — сквозь слезы укоряла она себя. — Все
это время он звал на
помощь, а я этого не услышала.
— Ты никак не могла помочь ему, — решительно заявила Кэт. —
Проблема была не в тебе, и ты не могла решить ее. Он не захотел жить без
жены и ребенка. Вот и все.
Пейдж смахнула с глаз слезы.
— Проклятая больница! Если бы не эта изнурительная работа и бесконечные
дежурства, его жена никогда бы не ушла от него.
— Но она ушла, — тихо вымолвила Кэт. — Все кончено.
Пейдж никогда раньше не присутствовала на китайских похоронах. Это было
незабываемое зрелище. Началось оно рано утром в морге на Грин-стрит в
Чайнатауне, где собралась громадная толпа людей.
Под громкие звуки духового оркестра процессия двинулась по улицам Сан-
Франциско. Впереди несли огромную фотографию Тома Чанга. Катафалк ехал в
конце. Большинство участников похорон шли пешком, а самые пожилые ехали на
машинах. Пейдж показалось, что процессия движется беспорядочно, без
определенного плана. Это ее очень удивило.
— Куда они идут? — спросила она одного из участников похорон.
— По нашей традиции его последний путь должен проходить по тем местам,
которые в жизни имели для него значение, — рестораны, где он ел,
магазины, в которых бывал, и прочие места, которые посещал... — с легким
поклоном ответил тот.
Свой путь процессия закончила перед окружной больницей
Эмбаркадеро
.
Мужчина, к которому Пейдж ранее обратилась с вопросом, повернулся к ней и
пояснил:
— А здесь Том Чанг работал. Здесь он нашел свое счастье.
Не правда, — подумала она. — Здесь он потерял свое счастье
.
Проходя как-то утром по Маркет-стрит, Пейдж увидела Альфреда Тернера. Сердце
ее заколотилось. Она не могла вычеркнуть его из памяти. Зажегся зеленый
сигнал светофора, и Альфред начал переходить улицу, а когда Пейдж дошла до
перекрестка, сигнал светофора снова сменился на красный. Не обращая внимания
на пронзительные звуки клаксонов и грубые окрики водителей, Пейдж бросилась
через улицу.
Перебежав на другую сторону, она догнала Альфреда и схватила его за рукав.
— Альфред... Он повернулся.
— Простите?
Это был совершенно незнакомый мужчина.
Теперь, на четвертом году работы в больнице, Пейдж и Кэт уже оперировали
регулярно.
Кэт работала в нейрохирургии. Она не переставала восхищаться той сотней
миллиардов волшебных компьютеров, называемых нервными клетками, которые
размещались в человеческом черепе. Работа очень увлекала ее.
Кэт с громадным уважением относилась к большинству своих коллег. Это были
умные, квалифицированные хирурги. С некоторыми из них ей, правда, пришлось
трудно, они пытались назначать ей свидания, а чем решительней Кэт
отказывалась, тем больше они домогались.
Она услышала, как один из врачей прошелся в ее адрес:
— Вот идет
синий чулок
.
Кэт ассистировала доктору Киблеру. В коре головного мозга уже был сделан
крошечный разрез. Доктор Киблер ввел резиновую трубочку в левый боковой
желудочек — полость в центре левого полушария мозга, — а Кэт держала
разрез открытым с помощью маленького крючка. Все ее мысли были сосредоточены
на том, что происходит перед ее глазами.
Доктор Киблер бросил взгляд на Кэт и, не отрываясь от работы, сказал:
— Вы слышали анекдот, как один алкаш заходит в бар и требует:
Быстренько дайте мне выпить
. Бармен отвечает:
Не могу, ты и так уже
пьян
. Алкаш заявляет:
Если не дашь мне выпить, я покончу с собой
.
Из желудочка по резиновой трубке потекла спинномозговая жидкость.
— Тогда бармен говорит:
Выполнишь три моих условия — дам тебе
бутылку
.
В желудочек ввели пятнадцать миллилитров воздуха и сделали прямой и боковой
рентгеновские снимки.
—
Видишь вон того футболиста, который сидит в углу? Я не могу его
выгнать из бара. Вышвырни его отсюда. Далее, у меня есть домашний крокодил,
у него болят зубы, но он настолько рассвирепел, что ни один ветеринар не
может к нему приблизиться. Вылечи его. И последнее, есть одна баба-врач из
Департамента здравоохранения, которая пытается закрыть мой бар. Ее надо
трахнуть. Сделаешь это, получишь бутылку
.
Операционная сестра начала откачивать кровь.
— Алкаш вышвырнул из бара футболиста, потом пошел к крокодилу. Выходит
через пятнадцать минут, весь в крови, одежда разорвана, и спрашивает:
Ну,
где эта врачиха, у которой болят зубы?
Доктор Киблер разразился смехом.
— Поняли? Вместо врачихи он трахнул крокодила. Наверное, ему это даже
больше понравилось!
Кэт стояла, сдерживая злость и горя желанием влепить ему пощечину.
После завершения операции она направилась в дежурку и постаралась
успокоиться.
Я не позволю этим ублюдкам сломить меня. Не позволю!
Время от времени Пейдж ходила на свидания с врачами из больницы, но ни с кем
из них не допускала близости. Слишком уж сильно обидел ее Альфред Тернер. И
она решила, что не желает больше испытывать подобное.
Большинство дней и ночей она проводила в больнице. График работы был
жестким, но Пейдж сейчас работала в общей хирургии, и ей это очень
нравилось.
Однажды утром ее вызвал к себе главный хирург Джордж Ингланд.
— В этом году у вас начинается специализация. Сердечно-сосудистая
хирургия. Пейдж кивнула.
— Совершенно верно.
— Что ж, у меня есть к вам предложение. Вы слышали о докторе Баркере?
Пейдж удивленно посмотрела на главного хирурга.
— О докторе Лоуренсе Баркере?
— Да.
— Разумеется.
Все слышали о докторе Лоуренсе Баркере. Он был одним из самых знаменитых
кардиохирургов в мире.
— На прошлой неделе он вернулся из Саудовской Аравии, где оперировал
шейха. Доктор Баркер — мой старый друг, и он согласился три дня в неделю
оперировать в нашей больнице. На общественных началах.
— Это просто фантастика! — воскликнула Пейдж.
— Я включу вас в его бригаду.
На несколько секунд Пейдж лишилась дара речи.
— Я..., даже не знаю, что сказать. Я вам очень благодарна.
— Для вас это прекрасная возможность. Вы сможете многому научиться у
него.
— Безусловно. Благодарю вас, Джордж. Я действительно очень рада.
— Обходы вместе с ним начнете завтра в шесть утра.
— Не могу дождаться.
Не могу дождаться
— это было еще скромно сказано. Ведь Пейдж все время
мечтала работать с кем-нибудь вроде доктора Лоуренса Баркера.
Да что значит
с кем-нибудь вроде доктора Лоуренса Баркера
? Есть только один доктор
Лоуренс Баркер
.
Она никогда не видела его фотографий, но могла представить себе, как он,
вероятно, выглядит. Наверное, высокий, симпатичный, с серебристо-седыми
волосами. Тонкие, необычайно чувствительные руки. Спокойный и добрый
мужчина.
Мы будем работать вместе, — размышляла Пейдж, — и я
стану для него совершенно незаменимой помощницей. Интересно, он женат?
Ночью Пейдж приснился эротический сон с участием доктора Баркера. Они вместе
оперировали совершенно обнаженные. В середине операции доктор Баркер сказал:
Я хочу тебя
. Медсестра убрала пациента с операционного стола, доктор
Баркер поднял Пейдж, уложил на операционный стол и занялся с ней любовью.
Проснулась она от того, что чуть не свалилась с постели.
На следующее утро в шесть часов Пейдж, нервничая, ожидала в коридоре второго
этажа вместе с Джоэлом Филлипсом — старшим ординатором — и пятью другими
ординаторами, когда к ним с кислой миной на лице стремительно подлетел
низенький мужчина.
При ходьбе он наклонялся вперед, словно преодолевал сопротивление сильного
ветра.
— Какого черта вы тут торчите? Идемте! Понадобилась почти минута, чтобы
к Пейдж вернулось самообладание. Она поспешила за остальными. Пока они шли
по коридору, доктор Баркер отрывисто давал указания:
— Каждый день вам предстоит осматривать тридцать — тридцать пять
больных. Я жду от вас детальных записей о состоянии каждого из них. Ясно?
— Да, сэр, — пробормотали ординаторы. Они зашли в первую палату.
Доктор Баркер подошел к пациенту, мужчине лет сорока, и моментально все его
грубые манеры улетучились без следа. Он тихонько дотронулся до плеча
больного и улыбнулся.
— Доброе утро. Я доктор Баркер.
— Доброе утро, доктор.
— Как вы себя чувствуете?
— Грудь болит.
Доктор Баркер просмотрел его медицинскую карту и повернулся к доктору
Филлипсу.
— Что показывает рентген?
— Без изменений. Идет на поправку.
— Сделайте еще один клинический анализ крови. Филлипс пометил у себя в
блокноте. Доктор Баркер ласково потрепал мужчину по плечу и улыбнулся.
— Дела у вас идут хорошо. Через недельку мы вас выпишем. — Он
повернулся к ординаторам и рявкнул:
— Вперед! Нам еще надо осмотреть очень много больных.
Следующим пациентом была полная женщина, которая перенесла операцию по
поводу ненормальной работы синусного узла сердца. Доктор Баркер заглянул в
ее медицинскую карту.
— Доброе утро, миссис Шелби. — Голос его звучал ласково. — Я
доктор Баркер.
— Вы долго собираетесь держать меня здесь?
— Вы так очаровательны, что я бы вообще не отпустил вас отсюда, но у
меня есть жена. Миссис Шелби хихикнула. Доктор Баркер еще раз заглянул в
карту.
— На мой взгляд, вы уже скоро сможете отправиться домой.
— Прекрасно.
— Я еще зайду к вам после обеда. Лоуренс Баркер повернулся к
ординаторам.
— Вперед.
Все покорно двинулись за ним в отдельную палату, где на кровати лежал мальчик-
гватемалец, окруженный встревоженными родными.
— Доброе утро, — тепло поздоровался доктор Баркер и просмотрел
карту пациента. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, доктор.
Доктор Баркер повернулся к Филлипсу.
— Есть ли какие-нибудь изменения в электролитах?
— Нет, доктор.
— Это хорошая новость. — Он ласково потрепал мальчика по
плечу. — Так держать, Хуан. Встревоженная мать спросила:
— Мой сын поправится? Доктор Баркер улыбнулся.
— Мы все для него сделаем.
— Спасибо, доктор.
Доктор Баркер вышел в коридор, остановился и обратился к последовавшим за
ним ординаторам:
— У пациента миокардиопатия, нерегулярная лихорадочная дрожь, головные
боли и локальный отек. Кто из вас, гениев, скажет мне, для какой болезни
наиболее характерны эти симптомы?
Наступила тишина, потом раздался робкий голос Пейдж:
— Мне кажется, это врожденная..., наследственная болезнь.
Доктор Баркер посмотрел на нее и одобряюще кивнул.
Обрадованная, она продолжила:
— Эта болезнь передается..., подождите-ка... — она отчаянно пыталась
вспомнить, — передается через поколение с генами матери. — Пейдж
замолчала, слегка покраснев от гордости.
Доктор Баркер несколько секунд смотрел на нее.
— Чушь! Это болезнь Чагаса. Она поражает людей из стран Латинской
Америки. — Он бросил на Пейдж презрительный взгляд. — Господи! Кто
сказал вам, что вы врач?
Лицо Пейдж залилось краской.
Далее обход проходил для нее как в тумане. Они осмотрели двадцать четыре
пациента, и Пейдж казалось, что доктор Баркер посвятил это утро тому, чтобы
унизить ее. Именно к ней он адресовал все свои вопросы. Если она отвечала
правильно, доктор Баркер не хвалил ее, а если она ошибалась — орал. В одном
из случаев, когда Пейдж ответила не правильно, он закричал:
— Я бы не доверил вам оперировать и мою собаку! Когда обход наконец
завершился, старший ординатор доктор Филлипс предупредил:
— Послеобеденный обход начнется в два часа. Сделайте в своих блокнотах
записи по каждому пациенту, ничего не пропустите.
Он с сочувствием посмотрел на Пейдж, собрался что-то сказать, но повернулся
и пошел вслед за доктором Баркером.
Я не желаю снова видеть этого ублюдка
, — сказала себе Пейдж.
Следующей ночью Пейдж дежурила. Она перебегала от одного пациента к другому,
отчаянно стараясь обслужить этот поток больных, заполнявших палаты
неотложной помощи.
В час ночи ей наконец удалось уснуть. Она не услышала звук завывающей сирены
скорой
, остановившейся перед входом в больницу, через который пациентов
доставляли в палаты неотложной помощи. Два санитара распахнули дверцы
скорой
, переложили потерявшего сознание пациента с носилок на каталку и
торопливо повезли его в первую неотложку.
Медсестры неотложки были заранее предупреждены по радиотелефону. Одна из них
бежала рядом с каталкой, другая ждала у дв
...Закладка в соц.сетях
