Жанр: Любовные романы
Радости и тяготы личной жизни
...и
эта красота публику к ее аукционам.
— Боже, как же я счастлив слышать это, дорогая моя! — воскликнул Сэм. —
Потому что я уже пригласил к нам на обед Рорка Гэллахера.
— Рорка Гэллахера?!
— Весь город говорит, что тесть просто издергал его своими претензиями,
— сказал Сэм. — Слухи эти вполне могут соответствовать действительности,
потому что совсем недавно он отказался от выгоднейшего предложения, которое
совал ему старик Хэмилтон. А работает Гэллахер здорово, Джейд. Он не просто
хороший архитектор, он потрясающе талантлив. Его здания самобытны, дерзки,
вдохновенны! Точь-в-точь такие, как одна шикарная леди, по которой я схожу с
ума. Думаю, ты согласишься с этим, когда поговоришь с ним.
В голове у Джейд все поплыло, мысли смешались, и она с трудом выдавила в
ответ какие-то невнятные слова.
Глава 18
Что-то определенно не клеилось. Вечер шел явно вяло. Сэм оказался среди каких-
то подводных течений, которых никак не ожидал. Атмосфера трапезы
натягивалась между ледяной вежливостью Рорка и рассеянностью Джейд.
— Краем уха я слышал, что ты решил взять на себя руководство
корпорацией Хэмилтона, — обратился к Рорку Сэм.
Рорк излишне крепко сжал ножку хрустального бокала. Его тесть, Ричард
Хэмилтон, высказавший желание отойти от дел, носился с идеей, что Рорк
оставит архитектуру и единолично возглавит
Хэмилтон Констракшн
.
Когда Рорк отверг его предложение, Филиппа пришла в ярость, рвала и метала,
требуя, чтобы он изменил решение. С ее точки зрения было немыслимым не
понимать, что она рождена быть супругой могущественного человека. Однако это
ее суждение многое объяснило Рорку, и прежде всего то, что Филиппа ни в грош
не ставила ни бизнес своего мужа, ни его самого вообще. Этим она нанесла
почти смертельный удар по их и так некрепкому браку.
— Тебя ввели в заблуждение. Я архитектор, а не предприниматель.
— О, не могу не признать, что с облегчением слышу это, — сказал Сэм, —
а то пришлось бы искать другого архитектора, который взялся бы за проект
здания для аукционов, где предстоит работать моей невесте.
— Я с удовольствием приму вызов, — сухо ответил Рорк.
Его бесило то, как Джейд удавалось добиваться от Сэма Сазерленда всего, что
пожелает ее безжалостное сердце. Теперь ему было ясно, что она просто
вцепилась в этого человека — богатого, известного, чей ежедневный доход
наверняка превосходил все, что было на банковском счету Рорка. А три года
назад их и сравнивать нельзя было.
Рорк даже не представлял себе, как будет работать в тесном контакте с Джейд.
Но и отвергнуть предложение Сэма он не хотел. Не только, потому что
испытывал к этому немолодому человеку симпатию и уважение, а еще и потому,
что натянувшиеся отношения с тестем просто не позволяли ему пренебрегать
клиентом.
И если Рорк неохотно шел на сотрудничество с Джейд, она была просто в
отчаянии. Но Сэм проявлял столько энтузиазма, интереса к проекту, был так им
воодушевлен — ну совсем как ребенок перед Рождеством, — что она не видела
возможности
избавиться
от архитектора Гэллахера, не открывая перед Сэмом
своих карт.
В перерыве между блюдами Сэм попросил извинения и вышел позвонить. Оставшись
одни, Джейд и Рорк оставили игру в прятки.
— Славного папочку ты обрела, — проворчал Рорк, наливая себе очередной
бокал вина. Почти всю бутылку он выпил один. Джейд даже подумала, не
пристрастился ли он к алкоголю.
— Не критикуй то, чего не в состоянии понять.
— Да нет, Кэсси, я понимаю. Даже очень хорошо понимаю.
Он глотнул терпкого сухого белого вина
Совиньон
. Это была, можно сказать,
личная марка Сазерленда: Сэм просто купил винодельню в Напа Вэлли,
попробовав вина этого сорта и найдя его вкус превосходным.
— Я полагаю, сейчас уместны поздравления?
Или лучше это назвать добрыми пожеланиями невесте?
— Это не имеет значения, — ответила Рорку Джейд, — поскольку ты не
имеешь в виду ни то, ни другое.
— Ну да, конечно, просто ты продаешь свое тело наиболее щедрому
покупателю, такая уж у тебя работа.
— Я к этому не имею никакого отношения.
— Неужели? — Глаза его превратились в кристаллики темно-голубого льда.
— Называй эти как хочешь, Кэсси, но ведешь ты себя так, что Борджия
позавидовал бы.
Больно было слышать неприязнь в его голосе.
— Раз уж разговор зашел о том, как кто себя продает, скажи мне, все ли
благополучно со строительством греческого филиала для твоего отца?
Этот вопрос не мог не задеть Рорка.
Лицо его напряглось, почти окаменело.
— Не имею понятия. Я даже работу над проектом не закончил, если тебе
угодно.
— Это плохо, — пробормотала Джейд, вовсе не имея это в виду. Ей было
небезынтересно узнать, что же в действительности произошло между Рорком и
стариком Гэллахером. И ее обрадовало, что Кинлэн все-таки не всех и не все
держит в своей власти.
Воцарилось неловкое молчание. Наконец, Рорк нарушил его.
— Итак, что же мы теперь будем делать?
Джейд нарочито равнодушно пожала плечами.
Она и раньше играла эту роль.
— Сэм говорит, что ты работаешь очень хорошо.
— Что да, то да — чертовски хорошо.
Как и Сэм, Рорк был уверен в себе и не без оснований гордился своими
успехами, не обнаруживая при этом ни капли самодовольства. Все время Джейд
твердила себе, что не должна обнаруживать своих истинных эмоций, поэтому,
пусть с трудом, но она оставалась внешне сдержанной и отстраненной.
— Полагаю, следует начать с общего плана здания, но заметь, оно должно
быть исключительно высшего класса.
Голос Джейд стал низким, настолько мучила ее боль в душе, но гордость не
позволяла ей сорваться.
А вот Рорк не замечал ее страданий. Напротив, он подумал, когда же Джейд
успела превратиться в такую бесчувственную ледышку.
— Но ты отдаешь себе отчет, что совместная работа над планом-макетом
предполагает очень тесный контакт?
Джейд пригубила вина из своего бокала, спокойно взглянула на Рорка. Внутри у
нее все кричало и разрывалось. А выражение лица оставалось невозмутимым и
спокойным.
— Меня это нисколько не смущает, — солгала она.
Похоже, Рорк усомнился в этом ее заявлении, но тут появился Сэм, и Джейд
поняла, что чувствуют осужденные на казнь, когда получают известие об
отсрочке исполнения приговора.
Вяло пополз прежний общий разговор, а Джейд гордилась тем, как ей удается
вести себя почти непринужденно. Впрочем, мелькнула горькая мысль, что же
удивительного? В конце концов она практиковалась в этом всю жизнь.
Теперь Джейд приходилось совершать чудеса эквилибристики. Как в цирке
артисты ходят под куполом, жонглируя факелами, так и она
балансировала
на
канате, натянутом между подготовкой к распродаже коллекции Мэри Хэррингтон и
консультациями по проекту Рорка, при этом неизменно посвящая выходные
приезжающей из школы Эми. Иногда казалось, что в сутках не хватит часов,
столько дел было намечено на каждый день. К счастью, Сэм согласился отложить
свадьбу — пока не закончится аукцион.
Ситуация существенно осложнялась тем, что Джейд была во власти влечения к
Рорку Гэллахеру. И ничего не могла с собой поделать.
Бывало, он делал наброски, вносил в чертежи поправки, как того в очередной
раз требовала заказчица, а сама она, Джейд, ничего не видела перед собой,
кроме его рук, которые когда-то ласкали ее. И несмотря на свое глубокое
чувство к Сэму, несмотря на сознание порочности влечения к Рорку, несмотря
ни на что, Джейд хотела его.
Если бы Сэм не был так занят своим бизнесом, если бы он почаще вмешивался в
работу над проектом, она не была бы вынуждена столько времени проводить с
Popком наедине.
В жизни появилось, правда, одно светлое пятно: Нина Грэйс, как и обещала
несколько лет назад, открывала на Западном побережье филиал своего
агентства. Как она сообщила Джейд по телефону, в ее планы входило ежемесячно
проводить в Сан-Франциско неделю.
Джейд встретила Нину в аэропорту.
— Я так без тебя скучала!
— Ну, уж не больше, чем я без тебя, — призналась Нина, обнимая Джейд.
— Ты можешь жить у меня столько, сколько пожелаешь, — сказала Джейд,
когда они вышли из здания аэропорта. — Эми всю неделю в школе, Эдит в будние
дни на несколько часов уходит помогать детским приютам, так что в доме
пусто.
Они уселись в
мерседес
, на котором ездила Джейд.
— Эдит занимается благотворительностью?
— Хозяйство мое она по-прежнему ведет, к тому же Эми дома только на
выходные. У Эдит масса свободного времени. Ты ведь знаешь, как она обожает
детей. А эти сироты от нее просто без ума.
— Может, все-таки стоило бы Эми ежедневно брать домой?
Джейд удивленно посмотрела на нее.
— После того, что я говорила тебе о Рорке?
Боже, а если Сэм привезет его ко мне домой или того хуже, сам зайдет
неожиданно, чтобы обговорить какие-нибудь подробности проекта? А если они с
Эми наткнутся друг на друга?
— И что из этого? Может, пора избавиться от параноического страха, что
Гэллахеры заберут у тебя дочь? Потом, даже если и Рорку взбредет в голову
что-нибудь подобное, Сэм этого не допустит.
— Я не хочу говорить о Рорке, — твердо сказала Джейд. — И вообще, это
вопрос спорный, потому что Эми обожает свою школу.
В какой-то степени это соответствовало действительности. О чем Джейд
умолчала, так это о том, что учителя и врачи из школы уже предложили
перевести Эми в обычную городскую школу. Именно этого как можно дольше
пыталась избежать Джейд, хотя сознание собственной вины терзало ее.
— Есть еще один момент, — продолжала она, — помимо непосредственной
подготовки ближайших торгов, я пытаюсь сейчас заложить основу запасников
своей фирмы, а это требует постоянных разъездов. Я ведь решила
специализироваться на восточных художественных раритетах, в основном на
поделках из жадеита.
— Отличная идея. Надеюсь, твое известное имя — Джейд — благоприятно
повлияет на успех предприятия.
— Сэм тоже так считает, да и я с этим согласна, хотя все дело в том,
что я издавна пристрастна к этому камню. А здесь, в Сан-Франциско, на нашем
рынке жадеита
самые прочные позиции у Гампса и других опытных дилеров.
Поначалу, конечно, мне привередничать не пристало. Благодаря Мэри
Хэррингтон, которая в завещании поручила мне распорядиться ее коллекцией, я
разжилась некоторым богатством, вроде традиционных полотен европейских
мастеров.
Что-то уже продано, на вырученные комиссионные я смогла снять помещение в
одной галерее, пригласить экспертов.
Последние аукционы Джейд вызвали у ведущих аукционеров Сан-Франциско вполне
объяснимое раздражение. Те, с кем она соперничала на
фронте восточного
искусствам, пеняли на то, что она использует славу супер-фотомодели для
ажиотажа вокруг своих аукционов. Другие считали, что она должна замкнуться в
восточных рамках
и продать им все свои европейские приобретения.
К счастью, Джейд никогда не, скрывала намерений иметь собственное дело и уже
давно сообщила Джейсону Ремингтону о том, что увольняется. Он даже пожелал
ей всяческих успехов.
Правда, это было еще до того, как два лучших сотрудника его фирмы высказали
пожелание уйти работать к Джейд.
— Может, когда клиенты сами будут приходить к тебе с предложениями,
поездок потребуется меньше? — осторожно предположила Нина.
— Разве я не мечтаю об этом? Но пока непохоже, чтобы такие времена
наступили. Так что пока я в Китае, Японии и Гонконге провожу дней почти
столько же, сколько дома, Эми лучше быть в этой школе.
— А я вспоминаю времена, когда ты считала, что ей лучше быть дома, —
заметила Нина.
Джейд ничего не ответила. Нина была чересчур права. К тому же ее дочь
становилась с каждым днем все неуравновешеннее. В последнее время несколько
школьных друзей Эми оставили занятия в Академии Лунной Долины и перешли
учиться в обычные городские школы. Не удивительно, что и Эми теперь хотела
жить с мамой в Сан-Франциско.
Джейд терпеливо объясняла дочери, что очень занята на работе, что времени у
нее мало и так далее. Но Эми, которая была не расположена выслушивать
никаких отговорок, теперь в выходные дни чаще всего дулась и молчала.
— Я привезла тебе подарок, — однажды в такое мрачное воскресенье
сказала девочке Джейд.
Начиная с первой своей поездки в Кению, она никогда не возвращалась домой с
пустыми руками. Раньше в качестве сувениров выступали незамысловатые
безделушки: то розовая ракушка, то пустой кокосовый орех с вырезанной на нем
обезьяньей мордочкой, то пластмассовый Кинг Конг, карабкающийся на Эмпайр
Стейт Билдинг.
Теперь же подарки становились все дороже и дороже. Но если мелькала мысль,
что она попросту пытается откупиться от дочери за недостаток внимания, то
Джейд уговаривала себя не обращать на это внимания.
Эми раскрыла коробку и достала оттуда куклу фирмы мадам Александр. Кукла
была одета в традиционный русский наряд, черные кудрявые волосы — точь-в-
точь как у Эми — были убраны под красную бархатную шапочку. Малюсенькие
черные кожаные туфельки украшали ножки, руки куколки были спрятаны в
пушистую белую муфту. Такой красоты игрушку Джейд еще не видела в своей
жизни, и хотя, конечно, для маленькой девочки этот подарок был слишком
дорогим, Джейд не смогла устоять, чтобы не купить его.
— Я хотела новую Барби, — сказала Эми и отложила потрясающую куклу,
едва взглянув на нее.
— Но эта куколка гораздо лучше, — возразила Джейд. — Посмотри, какие
прекрасные голубые глазки у нее, они выглядят совсем как твои, а эти
ресницы...
— Она скучная. Она ничего не может делать.
— Она может делать все что угодно. Если ты воспользуешься своей
фантазией. — Джейд начинала терять терпение. Сев в самолет в аэропорте
Кеннеди, она не выпускала коробку из рук, чтобы ничто не повредило новой
игрушке. Всю дорогу ей просто не терпелось увидеть восхищенное личико Эми,
когда та развернет подарок.
— Мама, новая Барби-астронавт продается в космическом скафандре, у нее
есть настоящий американский флаг и оуки-токи.
Надув губки, Эми отвернулась, отказываясь даже смотреть на мать. Джейд
вздохнула. Она прекрасно понимала, что дело вовсе не в кукле, а в желании
Эми жить не в школе-интернате, а дома. Джейд чувствовала, что самый дорогой
и любимый ее человечек становится жертвой многолетней игры.
Беда не приходит одна. В довершение ко всему Джейд получила очередное
известие из Оклахомы: Белл, недавно опять помещенная в наркологический
санаторий, сбежала оттуда. Главный врач уверял Джейд, что полиция работает
вовсю, найти Белл — просто дело времени. Мать ее всегда вела себя как
инфантильная школьница, а из медицинских учреждений она сбегала с завидным
упорством. Но каждый такой случай ужасал Джейд, каждый раз она боялась, что
полиция найдет ее уже мертвой.
Все больше и больше страшило Джейд то, что крепкое полотно, которое она
ткала всю жизнь, вот-вот разойдется по ниткам. Для этого достаточно было,
чтобы какая-то невидимая рука надорвала одну нить. И когда Джейд становилось
невмоготу, когда она не могла справиться с переполнявшими ее чувствами, она
бросалась в работу.
Только в работе она обретала уверенность в себе.
— Тони Ди Анджело согласился сделать фотографии для каталогов, —
сообщила Сэму Джейд. Ди Анджело — это уже половина успеха.
Фотограф был знаменит портретами сильных мира сего, людей богатых и
знаменитых. А именно такую публику ожидала увидеть у себя на аукционе Джейд.
— Каталоги? Во множественном числе?
— Разве я не говорила тебе? Я решила, что единственный способ
управиться с этими сокровищами, это проводить торги три дня: в первый день —
мебель, во второй — картины, в третий — предметы прикладного искусства.
— В этом что-то есть.
— Да выбора в сущности нет — или так, или тридцатйшестичасовой марафон.
Восемь сотрудников целый месяц составляли перечень экспонатов. Слава Богу,
что существуют компьютеры.
Я уже договорилась с отелем, они на три дня отдают мне зал. А для приезжих
покупателей я зарезервировала целый отсек в этой же гостинице.
— Здорово придумано. Птички в клетке, к тому же во власти твоего
обаяния. — Сэм вдруг нахмурился. — Но ведь понадобится охрана. Я могу
прислать тебе своих людей на целую неделю.
— В этом нет необходимости. Я обратилась в фирму, услугами которой
обычно пользуется Ремингтон. Это дорого, но стоит того.
— Я вижу, ты чувствуешь себя на коне.
Его суховатого, слегка даже обиженного тона Джейд не заметила.
— Надеюсь, так и есть. Знаешь, я иногда вскакиваю посреди ночи, в
очередной раз вспомнив о чем-нибудь. Кстати, я говорила тебе, что мы сняли
дом Мэри на видеопленку?
— Нет. А зачем?
— Это идея Тони. Он решил, что помимо обычных цветных фотоиллюстраций в
каталоге нам следует запечатлеть на видеопленку каждую комнату в особняке,
чтобы создать общее впечатление о коллекции. Конечно, каждый экземпляр в ней
уникален. Но, по-моему, стоит увидеть своими глазами, как это увидела я, все
это изобилие и роскошь на столах, на полках, на стенах.
Это подстегнет интерес покупателей.
— А также алчность.
— Точно.
Джейд усмехнулась.
— Тебе кто-нибудь говорил, как ты хорошеешь, когда говоришь о деньгах?
— неожиданно спросил Сэм.
— Вообще-то, мне очень давно никто не говорил, что я красива, —
печально вздохнула Джейд. — А любовник мой чертовски занят. Бизнесом.
Сэм поцеловал ее волосы, вдохнул их свежий аромат.
— Он, наверное, безумно глуп, этот парень, — сказал Сэм и нагнулся,
чтобы поцеловать ее. В этот момент раздалась телефонная трель.
— Не подходи, — шепнул он, легонько покусывая ее шею.
Но Джейд так и напряглась в его объятиях.
Телефон все звонил.
— Пожалуй, я послушаю, кто это. Сейчас самое горячее время. Боюсь пропустить что-нибудь важное.
Джейд не сказала, конечно, что весь день сидит как на иголках, ожидая
известий о Белл.
— Алло! — Ее плечи опустились. — Да, конечно, — бесцветно сказала она.
— Спасибо за звонок. Да. Я отправлюсь завтра же утром.
Повесив трубку, Джейд повернулась к Сэму и уткнулась лбом в его грудь. Она
будто хотела насытиться силой и уверенностью этого человека.
Известие о матери было одновременно и хорошим, и плохим. Хорошо, что Белл
нашли живой, плохо, что ей пришлось сделать операцию, наложить массу швов
из-за автомобильной аварии, в которую она попала.
— Сэм, ты, конечно, возненавидишь меня, но...
— ..Но ты отменяешь нашу поездку в горы на уик-энд, — закончил Сэм. Ему
пришлось подавить досаду и огорчение; он напомнил себе, что любит эту
женщину со всеми ее причудами, включая работоманию.
А ведь он отложил деловые переговоры, примчался, преодолев три тысячи миль,
чтобы провести с Джейд два чудесных дня! Впрочем, удивлен он не был. Уже не
в первый раз их планы рушились из-за неожиданных таинственных поездок Джейд.
Поездок, которые она категорически отказывалась обсуждать. Иногда говорила
просто —
Мне надо ехать
, иногда —
Уехать по личному делу
, а иногда
вообще не утруждала себя никакими объяснениями. И все же Сэм убеждал себя,
что когда-нибудь Джейд доверится ему и откроет свой секрет.
Сейчас Джейд, конечно, видела, как он огорчен. Она погладила его по щеке,
загорелой и обветренной во время полетов на личном одноместном самолете.
— Обещаю, как только торги закончатся, я устрою нам с тобой дивный уик-
энд.
А Сэму хотелось накричать на нее. Вытрясти из нее ответ, что — или кто? —
был ей важен больше, чем он. Он жаждал узнать —
Куда, какого черта, ты
едешь? Зачем?
Однако прекрасно понимал, что с Джейд такой фокус не пройдет.
Так что не задавай вопросов, старина, или она уйдет из твоей жизни, твердил
он себе.
Но любовь, несмотря ни на какие разочарования и обиды, продолжала жить. Сэм
обнял Джейд.
— У нас есть время пообедать вместе?
— Если честно, — мягко шепнула она, — есть мне не очень хочется. А
тебе?
Джейд жила как бы в нескольких ипостасях — любящей матери, предприимчивой
деловой женщины, сногсшибательной красавицы. Сэм любил ее всякую. Но именно
такая женщина, которая смотрела на него сейчас, мягкая, беззащитная, владела
его сердцем в первую очередь.
Взгляд ее сейчас звал за собой, звал предаться любви, и Сэму показалось, что
ей не просто хочется окунуться в волны чувственности, ей это необходимо.
Не говоря ни слова, он взял Джейд на руки и понес наверх, в спальню, где
хотя бы на короткое время сумел изгнать терзавших ее злых духов и демонов.
За день до начала аукциона Джейд все-таки решила отдохнуть; она сидела дома,
стремясь унять волнение пересаживанием комнатных гераней.
В небольшую оранжерею неожиданно вошла Эдит.
— К вам пришли, Джейд, — с удивлением сказала она. Гость был Эдит
незнаком, прежде он в доме не бывал.
Не Сэм и не Нина.
— Кто же это, Эдит? — вытирая руки, спросила Джейд. Одета она была явно
не для приема посетителей — узенькие шорты и свободная майка.
— Это я, — раздался знакомый голос, и за спиной Эдит появился Рорк.
Джейд побледнела — такова была ее первая реакция. В следующее мгновение она
быстро посмотрела наверх: дверь в комнату Эми была закрыта, сегодня четверг,
девочка в школе, слава Богу.
— Может быть, приготовить для вас и вашего гостя чай со льдом и с
лимоном? — предложила Эдит, вглядываясь в лицо Джейд. Разумеется, она не
могла не заметить ее реакцию на появление Рорка.
— Нет, благодарю вас, Эдит, — выдавила Джейд. Сухие губы едва слушались
ее. — Мистер Гэллахер зашел ненадолго.
Эдит ушла в глубь дома. Джейд повернулась, с трудом заставив себя посмотреть
Рорку в глаза.
— Вот это сюрприз, — сказала она.
— Прошу прощения, что побеспокоил тебя дома, — заговорил Рорк. — Но
необходимо, чтобы ты одобрила некоторые поправки. Все дело в лестнице и в
противопожарной безопасности. Я не застал тебя ни в офисе у Сэма, ни в твоей
конторе в галерее искусств, вот и решил зайти сюда В общем, внутренняя
лестница в том виде, как ты предлагала, слишком узка, не отвечает
требованиям безопасности. Но, может, ты согласишься с изменениями, которые
внес я? Собственно, с этим я и пришел.
Джейд взяла у него чертежи и наброски, разложила на стеклянной поверхности
столика. Руки ее были перепачканы землей для комнатных цветов.
— О, свободнонесущая?
— Да, открытые ступени зрительно расширяют пространство. Материал —
тонированная сталь. Красная.
— Интересно. Но почему именно красная?
— Давай ты не будешь ничего решать, пока своими глазами не увидишь. В
конце концов, если тебе так уж не нравится цвет, можно перекрасить.
— Похоже, в этом что-то есть, — пробормотала она, перебирая наброски.
— Значит, завтра — большой день?
— Извини, что? — подняв глаза от чертежей, Джейд увидела, что Рорк
смотрит на нее тем знакомым взглядом, от которого дыхание перехватывает.
— Я про аукцион.
— О! — Жуткое нервное напряжение так и пульсировало в ней; изо всех сил
она пыталась отвести глаза от его губ, но не могла... — Да.
Завтра начало.
— Нервничаешь?
— Ужасно.
Вслух они говорили о делах, а про себя — совсем о другом. Их глаза начали
свой разговор — на таком знакомом обоим языке — Ты, как всегда, будешь
великолепна. — И вдруг Рорк словно переключился. — Интересно, как долго ты
сможешь разыгрывать это представление?
— Какое представление? — едва владея голосом, откликнулась Джейд. — Не
понимаю, о чем ты говоришь.
Ей сейчас просто необходимо было сбежать от пристального взгляда Рорка. Она
встала с кресла и отошла в дальний угол открытой оранжереи Полуденное солнце
превратило ее волосы в медный поток с вкраплениями золотых нитей.
— Поправки твои я принимаю. Чем больше я думаю над ними, тем больше мне
нравится идея тонированной стали. Красная лестница...
— Да черт с ней, с лестницей — Рорк быстро подошел к ней, взял за
плечи. — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Я говорю о том, как ты
притворяешься, что мы с тобой прежде не существовали, что не было ничего...
— Рорк, я прошу тебя. Ты женат.
&md
...Закладка в соц.сетях
