Жанр: Любовные романы
Радости и тяготы личной жизни
...едали в городе. Наверное, надо было ехать домой, но что-
то привело меня сюда.
— Знакомое чувство.
— Ты часто здесь бываешь?
— Разве ты забыла, что это моя работа? А вообще, да, я частенько
заглядываю сюда по дороге домой.
— А я размечталась, какой же здесь будет дом, — призналась Джейд.
— Здесь будет твоя сцена.
— Я понимаю, что это звучит очень эгоистично, но...
— Нет. Именно так — сцена, — негромко сказал Рорк. — Не забывай, Джейд,
я видел тебя на подиуме аукциона. Дай тебе молоточек в руку — и ты
превращаешься в чертовски потрясающую актрису.
Да я и без молоточка чертовски потрясающая актриса
, — мрачно подумала
Джейд В конце концов, ведь удалось же ей убедить Рорка, что она не любит
его.
— Здание будет замечательное, я твердо это знаю. Сэм прав — свое дело
ты делаешь здорово.
Рорк пожал плечами — Ты оказалась легким клиентом, потому что твердо знала,
чего хочешь.
— А был момент, когда ты ставил мне это в укор.
В начале обсуждения проекта они спорили о том, не нарушит ли
священнодействие торгов
яркий солнечный свет, проникающий сквозь
прозрачные стеклянные панели, выходящие на набережную. В качестве
компромиссного варианта были выбраны матовые стеклоблоки.
Рорк сунул руки в карманы куртки, оглядел — в который раз! — еще пустую
стройплощадку.
— Может, тебя это разочарует, но, несмотря на все, что случилось, мне
нравится наша совместная работа, нравится, что мы оба — и ты, и я —
вкладываем часть себя в наше будущее
детище
.
С мучительным чувством вины Джейд подумала об Эми, попыталась отогнать эти
мысли — тщетно. Над ледяной водой залива низко носились чайки, охотясь за
рыбой, их гортанные резкие крики эхом отдавались от стен скрытых туманом
соседних зданий.
— Пожалуй, мне пора домой, — опустив глаза, сказала Джейд.
— Невеста спешит к венцу. — Его голос был сдавлен, как от боли.
Подумать о причинах этой боли Джейд не решилась. Ночной бриз растрепал ее
волосы, бросив на лицо несколько шелковистых прядей. Рорк осторожно убрал их
со лба. — Можно задать тебе деликатный вопрос?
Джейд подняла голову и встретилась с глазами Рорка. Огромные от раздираемых
чувств его глаза завораживали Джейд — как всегда. Даже сильнее.
— Я не...
— Ты счастлива? С Сэмом?
— Да. — Это был почти шепот, но это была правда. — Да, счастлива, — чуть громче повторила она.
Рорк глубоко вздохнул.
— Я рад.
— Ты? Правда?
— Похоже, ты удивлена?
Джейд оставалось только пожать плечами. Потом она отвернулась, сделав вид,
что ее заинтересовал дальний маяк, освещающий судам вход в залив.
Если бы
были в жизни маяки, — печально подумала она, — которые освещали бы будущее
.
— Я думала, ты сердишься. Обиделся. Потому что... — Джейд замялась,
слова будто не хотели слетать с языка.
— Потому что ты любишь Сэма, а не меня?
Говорить она не могла, в горле стоял комок, лишь кивнула.
— Я сердился. Мне было обидно, — признался Рорк. — Горько, оттого что
все у нас с тобой так вышло, обидно, потому что я никогда не понимал, что же
изменилось за те чертовы четыре недели между Серифосом и Нью-Йорком...
Но то, что мой брак оказался более чем неудачным, вовсе не значит, что этого
же я желаю тебе.
Оба замолчали. Мучительной была эта тишина. Неожиданно Рорк провел тыльной
стороной ладони по щеке девушки.
— Надеюсь, Сэм понимает, что он — очень счастливый человек, —
пробормотал он. Столько теплоты в его голосе Джейд не слышала со времен
Серифоса.
Рорк снова сунул руки в карманы, сделал шаг в сторону. Джейд пошла к машине.
Садясь за руль, она все еще чувствовала на себе его взгляд.
Джейд ехала домой, пробираясь по туманным ночным улицам, и все повторяла и
повторяла себе, что ее должно радовать, как они расстались с Рорком. После
стольких слов, после стольких лет наконец-то они были свободны друг от
друга.
Однако такого чувства потери, как сейчас, ей еще переживать не приходилось.
Большинство молодоженов могли бы только мечтать о медовом месяце, который
провели супруги Сэм и Джейд Сазерленд в белоснежной, заросшей розовато-
лиловой жимолостью вилле в местечке Портизано, на итальянском курорте
Амальфи. Сэм и Джейд наслаждались то прогулками по серебристому от лунного
сияния пляжу, то солнцем и теплом, то ласковой пеной прибрежных волн.
Они часто и подолгу бродили у моря ночью.
Они занимались любовью где хотели и когда хотели — и на веранде своего
уединенного коттеджа, и в прозрачнейшем голубом бассейне в садике у виллы, и
на яхте, которую Сэм арендовал на время отдыха, и на огромной ручной работы
деревянной кровати...
И если вдруг каменистый берег, теплое солнце, тишина и напоминали Джейд
Серифос — и Рорка! — она отбрасывала эти наваждения.
За день до возвращения в Сан-Франциско они сидели за столиком в беседке,
увитой ветвями лимоновых деревьев и виноградными лозами Густой, пряный
аромат цветов, растущих, казалось, всюду, смешивался с соленым морским
запахом, создавая изысканный и соблазнительный коктейль. Джейд всматривалась
в бесконечную синеву моря; где-то на лазурных волнах скользила яхта,
белоснежный ее парус трепетал на ветру.
— Счастлива? — наклонился к ней Сэм, сжал ее руку.
Джейд улыбнулась.
— Ты читаешь мои мысли. Я как раз силилась вспомнить, была ли в жизни
так безмятежна и радостна.
Наслаждаясь теплым солнцем, Джейд вытянула ноги, положив их на соседнее
кресло, полюбовалась своим загаром. Кожа ее приобрела мягкий золотистый
оттенок, но по сравнению с публикой, населяющей курортный городок в разгар
сезона, она была просто бледной.
В Портизано, похоже, никого не волновали ни морщины, ни солнечные ожоги.
Нагота здесь была излюбленным фасоном одежды, самым популярным цветом, но не
костюмов, а кожи, был цвет красного дерева. Пожилые европейские аристократы
чуть ли не с гордостью демонстрировали свои сухие, жилистые тела и
подагрические ноги.
А вечерами, нарядившись в туалеты от Валентине и Оскар де ла Рента, они
драгоценностями отводили чужие взгляды от своих морщин.
А драгоценностей было предостаточно! И каких! Опытным взглядом аукциониста
Джейд безошибочно определяла, что любой из гарнитуров, надетых на пальцы,
шеи, в уши, мог бы обеспечить всему третьему миру безбедную жизнь до начала
двадцать первого века.
— Я, наверное, могла бы жить здесь вечно, — сказала она Сэму.
— Пожалуйста. Это возможно.
Джейд удивленно взглянула на него — в его выражении лица не было и намека на
лукавство или шутку.
— Сэм, что ты, я просто фантазирую. В нашем мире у нас столько
обязанностей. Эми...
— Эми здесь очень понравится.
Справедливо замечено
, — подумала Джейд, а вслух сказала:
— А как же работа?
— Я могу управлять своей компанией и отсюда. Или, черт возьми, я могу
продать все до последней лавчонки и устроить спокойную жизнь моей красавице-
жене и ребенку!
А ведь он не шутит, поняла Джейд.
— Но я не могу делать свою работу на таком расстоянии от офиса.
Сэм пожал плечами.
— Здесь
обитают
такие деньги, что можно смело переносить сюда любой
аукцион.
И это тоже правда. Помимо европейских банкиров и предпринимателей, на этот
курорт наведывались и люди творческие. Джейд видела среди
отдыхающих
и
Франко Дзефирелли, и Гора Видала. А накануне вечером в пляжном ресторане
обедала с друзьями Жаклин Кеннеди-Онассис.
— Но мы столько денег вложили в строительство на набережной
Эмэбаркадеро.
— Деньги, — откликнулся Сэм. — Деньги.
Хочешь верь, дорогая моя, хочешь нет, но счастья на деньги не купишь.
Не купишь, — молча согласилась с ним Джейд, — но они чертовски облегчают
жизнь
.
— Все это прекрасные фантазии, — сказала она. — Давай лучше оставим все
как есть.
Никогда Сэм не встречал женщины более непоседливой и неспокойной. Для него
лично идея бросить всю эту гонку в бизнесе, всю эту
мышиную возню
,
обосноваться в тиши, чтобы провести остаток жизни с любимой женой и крошкой
Эми, была не только приемлемой, но и желанной.
Но Джейд такой вариант не подходит. Сколько же денег ей хочется заработать?
Каких высот, какого успеха ей надо достичь, чтобы наконец избавиться от
преследования неведомых темных сил, которые лишают ее покоя?
Сэм хотел обнять ее крепко-крепко, утешить, успокоить, сказать, что он
всегда и везде будет защищать ее. Но он понимал, что может этим еще больше
разбередить ей душу, поэтому поступил иначе.
— Скажи, ты горишь желанием отправиться сегодня на яхте? — спросил Сэм.
В его глазах была страсть, и взгляд Джейд засветился тем же.
— Пожалуй, — медленно сказала она, потягиваясь и соблазнительно
улыбаясь, — но с большим удовольствием я бы вздремнула.
И они ушли в спальню, где и провели весь этот длинный, жаркий безмятежный
день.
Много часов спустя, наслаждаясь сладкой истомой, которая всегда охватывала
ее после близости с Сэмом, Джейд вдруг — как при вспышке молнии — поняла,
что незаметно, чудесным образом, но к ней пришло дивное чувство: она до
одури и дрожи в коленках влюбилась в собственного мужа.
Глава 20
Джейд, которая надеялась потихоньку
проскользнуть
через все свадебные
мероприятия, однако, не очень удивилась, когда после возвращения из
свадебного путешествия обнаружилось, что Нина и Сэм сговорились все-таки
устроить прием.
— По крайней мере, вы могли бы что-нибудь попроще придумать, —
посетовала Джейд, наблюдая за одетыми в ливреи официантами, которые
курсировали по дому, предлагая всем ледяное шампанское в хрустальных
бокалах.
— Поверь мне, Джейд, — ответила Нина, — слово
попроще
и норов твоего
супруга сочетаются с большим трудом. Ты видишь струнный квартет, что играет
в холле?
— Вот именно его я и имела в виду...
— Спешу сообщить, что Сэм сначала собирался пригласить сюда
Симфонический оркестр Сан-Франциско. Ты не представляешь, чего мне стоило
уговорить его ограничиться несколькими музыкантами. А если бы Глория Штайнем
прослышала, сколько женской лести вылила я на твоего муженька, сколько чар
употребила, чтобы убедить его, что фонтан с шампанским — это уже перебор,
она потеряла бы ко мне всякое уважение.
Джейд взглянула в дальний угол огромной гостиной, где за стойкой хозяйничал
лично Сэм Сазерленд. Похоже, он упивался атмосферой праздника.
— Спасибо, что Рорка не пригласили, — пробормотала Джейд,
предварительно удостоверившись, что рядом нет чужих ушей.
— Ну, это не моя заслуга. Он был в списке гостей, который составил Сэм,
но, как выяснила я у секретаря, Рорк сейчас в Бразилии. Кажется, он
собирается браться за проект новой гостиницы в Рио-де-Жанейро.
Как бы там ни было, Джейд была рада, что его нет. И хотя она спрятала свои
трепетные и тревожные чувства к нему в самый дальний уголок души,
уверенности, что она сможет спокойно общаться с ним иначе, чем по служебной
необходимости, не было.
Начались неизбежные поздравления и пожелания новобрачным, к концу которых
Джейд стало казаться, что улыбка навсегда застыла на ее лице. Улучив удобный
момент, она выскользнула из гостиной и прошла в библиотеку. Ее внимание
привлекла забытая на одном из столиков папка с деловыми бумагами из тех,
которыми пользовался Сэм. Слова на обложке этой папки были пугающе
знакомыми. Разве не их с детства видела она на каждом шагу в городе? Джейд
решила поближе рассмотреть эту находку, как вдруг в библиотеку вошел Сэм.
— Вот ты где, — сказал он, — а я уже соскучился.
— Да я вышла только на минутку, дорогой.
— Правда? А мне она показалась вечностью. — Его улыбка исчезла, в
глазах мелькнула тревога, потому что он заметил, как бледна Джейд. — Что-то
неладно?
— Нет-нет.
Но руки у нее дрожали.
— Ты ведь не сердишься, Джейд? За то, что мы с Ниной тут устроили?
Искреннее беспокойство, немного расстроенное его лицо заставило сердце Джейд
сжаться от умиления. Но тревога не проходила. Она взяла в руки папку и будто
впервые прочитала вслух:
— Компания
Гэллахер: газ и нефть
. Я не знала, что ты и в нефтяном
бизнесе сведущ.
А Сэма такой неожиданный поворот в разговоре взволновал еще больше.
— Ты уверена, что ни капли не сердишься?
— Совершенно уверена. Не сержусь. Значит, ты собираешься заняться
энергоносителями?
— Да нет. Но Уоррен случайно выяснил, что эта компания из Оклахомы —
кстати, слишком уж рассредоточенная — подыскивает дополнительные источники
финансирования. Уоррен подумал, что это может заинтересовать меня.
— Ты считаешь, это будет благоразумно?
Учитывая все стычки с экологами, которые устраивают сейчас нефтяные отрасли?
— Но, Джейд, у меня даже и в мыслях не было заливать нефтью наш залив.
Сэм смотрел на нее. Смотрел пристально, пытливо. Джейд с трудом говорила
обыденным тоном.
— И тем не менее, я не думаю, что в глазах общественности с твоей
стороны это будет удачный шаг.
Она прекрасно понимала, что Сэму ее поведение кажется крайне странным. Ни
разу за все эти годы, что они провели рядом, ни разу Джейд не вмешивалась в
его бизнес. Да, она была в курсе его дел, он многое рассказывал ей.
Обсуждали они и подробности, советовались, но это касалось только рекламной
кампании
Тигрицы
.
— Ты не хочешь, чтобы я вкладывал деньги в нефть и газ некоего
Гэллахера?
— Ну, зачем так? — быстро ответила Джейд. — Я не имею права указывать
тебе. Просто считаю, что над этим стоит еще подумать.
Его глаза требовательно искали в ее лице ответа к загадкам. С огромными
усилиями Джейд удалось справиться с собой и сохранить невозмутимый вид.
— Черт побери, — пожал плечами Сэм, — да я и не собираюсь бросаться в
это очертя голову, — сказал он, откладывая в сторону папку с бумагами.
Джейд от облегчения чуть не застонала.
— А что касается сегодняшней вечеринки... — снова заговорила она,
обнимая его за шею.
— О Боже, — перебил Сэм, прижав Джейд к себе, — так я и думал, что ты
сердишься.
— Я хотела сказать совершенно о другом. — Она встала на цыпочки и
ласково поцеловала мужа. — Это я была не права. Мне следовало сообразить,
как важны все эти свадебные церемонии для твоего бизнеса.
— Ты что же, думаешь, из-за этого я и устроил прием? — удивился Сэм и
слегка отстранил Джейд. — Да я пальцем теперь не пошевельну ради бизнеса.
Джейд, милая, я так счастлив, что мы поженились. Я просто хотел поделиться
своей радостью с нашими друзьями.
Открытый, очень контактный человек, Сэм сходился с людьми легко и быстро.
Друзей у него было пруд пруди. С другой стороны, Джейд, у которой, конечно,
была масса деловых знакомств, никого из тех, кто заполонил сегодня их дом,
не могла назвать своими близкими друзьями, за исключением, разумеется, Нины
и Эдит.
— Знаешь, как бы ни было, я рада, что вы с Ниной
подстроили
этот
сюрприз.
— Может, ты повторишь это и после того как я сообщу тебе, кто только
что приехал?
По его взгляду Джейд догадалась, о ком идет речь.
— Твои дети?
— Все трое — собственной персоной. И все трое изнывают от нетерпения
скорее высказать наилучшие пожелания их новоявленной мачехе.
— Насколько я знаю Монику, она наверняка уже зовет меня
дражайшей
.
После довольно неудачного знакомства Джейд с молодыми Сазерлендами, было еще
несколько встреч с ними, но не более дюжины за все это время. И ни одна из
них не была хоть сколько-нибудь приятной.
— Наступит день, — сказал Сэм, когда они выходили из библиотеки, — и
дети поймут, что за чудесный ты человек.
— Не надо высоких слов, — отшутилась Джейд.
Общий разговор в гостиной замер, когда в дверях ее появилась молодая миссис
Сазерленд.
Жадные до острых ощущений, приглашенные переводили взгляды с четы
новобрачных на недоброго вида тройку молодых людей, стоящих посреди комнаты.
Взгляды этих троих целились прямо на виновников торжества.
— Моника! — воскликнула Джейд, освещая всех самой лучезарной и
ослепительной улыбкой, чем владела профессионально. — Адам! И Майкл!
Какой приятный сюрприз!
Общий вздох облегчения прокатился по комнате, когда Джейд обняла падчерицу,
не обращая внимания на то, что сама Моника оставалась при этом холодной и
неподвижной, как скала. К концу вечера Джейд получила убедительные
доказательства их враждебного к ней отношения.
Джейд как хозяйка заглянула на кухню, чтобы посмотреть, как дела с горячими
закусками.
Здесь-то Моника и загнала ее в угол — буквально.
— Сдается мне, ты думаешь, что выиграла сражение, — сходу бросила дочь
Сэма.
В одной руке она держала зажженную сигарету, в другой — бокал шампанского.
Сразу было ясно, что это сегодня не первая ее порция спиртного. Движения ее
были порывисты, и когда она наклонилась, чтобы, вероятно, посмотреть Джейд в
глаза, шампанское выплеснулось из ее бокала, оставив мокрые следы на подоле
платья.
Официанты и кухонная челядь притворились, что заняты своими делами и ничего
не замечают.
— Я и не подозревала, что принимала участие в сражении.
Моника долго не отводила взгляд, затем вызывающим жестом швырнула на
кафельный пол окурок и раздавила его изящной туфелькой.
— Значит, ты еще и лгунья. Мало того, что потаскушка.
Это дочь твоего мужа, — твердила себе Джейд, — подвыпившая дамочка
.
Моника потянулась за открытой бутылкой вина, стоявшей на кухонном столе,
налила доверху свой бокал, вновь закапав свое шикарное черное платье от Билл
Блаз.
— Может, тебе уже достаточно? — спокойно поинтересовалась Джейд.
— Чего мне предостаточно, так это тебя, — указывая бутылкой на Джейд,
процедила Моника. — Адам и Майкл все уверяют меня, что ты — просто очередная
пассия нашего папаши. Но я-то знаю. Я как только увидела тебя, сразу поняла,
что ты матерая охотница за золотишком, которая если уж схватит, то намертво.
— Я люблю твоего отца и...
Неверным движением Моника отмахнулась от нее. Прямо перед лицом Джейд
мелькнули пальцы с идеальным маникюром.
— Единственное, что ты любишь — это деньги. И не пытайся разубедить
меня, потому что всякий знает, что знаменитой и великолепной Джейд движет
прежде всего Его Величество Доллар.
— Но это не правда!
— Неужели? — Теперь уже лицо Моники было в нескольких дюймах от Джейд,
она явственно ощущала запах алкоголя и табачного дыма.
Тяжелый дух
Пуазон
заполнил кухню ядовитым облаком. — Признайся, Джейд, а
вышла бы ты замуж за моего папочку, если бы он был грязным нищим лесорубом,
как в молодости?
— Вопрос неуместный, — возразила Джейд, — потому что он не лесоруб.
Миллионы были уже при нем, когда мы встретились.
— Что верно, то верно, — Моника двусмысленно, угрожающе усмехнулась. —
Но ведь сермяжная правда, Джейд, в том, что тебя интересует исключительно
его банковский счет.
Запрокинув голову, она покончила с очередной порцией шампанского.
— И ты знаешь это. И я знаю, — продолжала Моника. — Да любой в Сан-
Франциско знает, чего ты добиваешься. Кроме отца. Вот уж воистину — седина в
голову, бес в ребро.
Взгляд ее по-прежнему оставался ледяным и неприязненным.
— Интересно, Джейд, какая ты была, затащив впервые моего папашу в
постель? Небось прикрыла глазки, стонала, а сама прикидывала, сколько
денежек тебе достанется, подсчитывала все, пока он не кончил?
Резкий хлопок — как выстрел — раздался в комнате. Джейд влепила Монике
пощечину.
— Если это твой коронный удар, — процедила Моника, — то худо дело. Ты
можешь выиграть одно сражение, другое, третье, но в этой войне тебе не
победить.
Развернувшись, она удалилась из кухни. А Джейд мучительно думала, что же она
скажет теперь Сэму.
На деле вышло иначе. При всей ненависти к Джейд, никто из детей Сазерленда,
включая Монику, не горели желанием конфликтовать с отцом.
Шли дни, недели, но не было признаков того, что Моника поведала Сэму о
стычке с Джейд.
В надежде, что все угрозы и болтовня Моники — результат хмельного действия
шампанского, молчала и Джейд.
— Этому я не верю!
Джейд стояла лицом к лицу к Питеру Спенсеру, владельцу галереи Кэрмел, с
которым уже несколько раз имела дело. Недели за две до Рождества Джейд
приобрела у одного частника-коллекционера восхитительного Ренуара, которого
очень скоро продала Спенсеру. И вот Питер Спенсер явился к ней в офис и
обвиняет ее в продаже подделок.
— Не может быть! — настаивала она. — Я приобрела ее из надежных рук.
—
Надежные руки
тоже могут быть обмануты, — заметил он.
— Знаю. И если у меня есть какие-то сомнения, я выставляю гриф
за что
купили, за то продаем
. Я взяла за правило делать предпродажную экспертизу,
даже если источник надежный и солидный. Так было и с этим Ренуаром — я
проверяла картину в лучшей лаборатории; они провели хроматографическое
исследование, сделали спектроскопию, рентгеноскопию, проверили абсолютно
все.
— Тогда, вероятно, следует проверить лабораторию, — вкрадчиво сказал
Спенсер, протягивая Джейд отпечатанное на машинке заключение другой
лаборатории.
Она пробежала глазами несколько строк и похолодела.
— Это похоже на какое-то Недоразумение.
При таком расхождении оценок.. — признала Джейд. Голос ее звучал удивительно
спокойно, хотя сердце готово было разорваться. Она подошла к своему
письменному столу красного дерева, который отыскала в антикварной лавке в
Монтрей, и достала чековую книжку.
— Разумеется, я выясню все обстоятельства этого неприятного дела, —
пообещала она. — Но уже сегодня готова возместить вам сумму, за которую вы
приобрели картину, а также ваши расходы на экспертизу.
— Боюсь, так дело не пойдет.
Серебряной авторучкой
Мои Блан
Джейд уже собиралась заполнить чек, но
после этих слов замерла.
— Что значит —
не пойдет
? — пристально глядя на него, спросила она.
Спенсер молчал, изучая свои идеально отполированные ногти. Пауза явно затянулась. Наконец он заявил:
— Думаю, мое молчание об этом мошенничестве обойдется вам, по крайней
мере, в четверть миллиона долларов.
— Двести пятьдесят тысяч долларов?! Да это шантаж!
— Возможно. — Его улыбка превратилась в злобную ухмылку. — Но если вы
намерены проталкивать на торгах фальшивки, — угрожающе произнес Спенсер, —
соблаговолите усвоить, что за это надо платить деньги, моя дорогая.
Джейд была в ярости. Она понимала, что он не блефует. У нее не было иного
выбора, кроме как принять его условия. Она заполнила чек на требуемую сумму,
про себя поклявшись, что до гроба не позволит этому ужасному человеку даже
близко подойти к ее аукциону.
Оставшись одна, Джейд в буквальном смысле слова схватилась за голову — как она могла так попасться?
— Конечно, я не первая остаюсь в дураках, — докладывала она Сэму. —
Даже музей
Метрополитен
был, как говорится, схвачен однажды за руку, когда
обнаружилось, что их потрясающий кубок Роспилгьози, тот самый, который они
многие годы экспонировали в залах Возрождения, вовсе не был сделан
знаменитым Бьенвенуто Челлини, а в девятнадцатом веке был сработан
Рейнгольдом Вастерсом.
Безусловно, Вастерс — ювелир от Бога, и при этом гениальный мастер подделки,
— признала Джейд, — и его работы в наши дни уходят за огромные деньги. Но
это не умаляет оплошности музей
Метрополитен
.
Потом, конечно, общеизвестный факт, что в Британском Музее много лет
простояло надгробие якобы шестнадцатого века — только потому, что англичане
завидовали
Лувру, где стояло точно такое же. Они прекрасно знали, что
демонстрируют подделку.
Джейд тараторила, не переводя дыхания.
— А ты слышал о Хансе ван Меегерене, об этом знаменитом голландском
фальсификаторе, который во время Второй мировой войны...
— Джейд, дорогая, — перебил ее Сэм, — остановись. Я тебе верю К
...Закладка в соц.сетях
