Жанр: Любовные романы
Радости и тяготы личной жизни
...схватил пятерней за коленку, она немедленно вспомнила Трейса
Гэллахера. Не желая устраивать сцену, она просто смахнула его руку, хотя с
гораздо большим удовольствием она всадила бы вилку в эту лапу.
— Ну, и как тебе мои отпрыски? — спросил Сэм, когда они наконец-то,
остались вдвоем. Проведя несколько часов в огне страсти, теперь они
спустились на кухню и принялись наскоро готовить полуночный ужин. Сэм делал
сэндвичи, Джейд заваривала травяной чай по особому китайскому рецепту.
— Не думаю, что я им очень понравилась. —
Это еще мягко сказано
, про
себя добавила Джейд. Несомненно, молодые Сазерленды увидели в ней своего
рода соперницу, которая претендовала на внимание их отца, а самое главное —
и худшее — на его наследство.
— Похоже, ты права, — легко согласился Сэм. Он нарезал толстыми ломтями
копченую куриную грудку. — Хотя это неважно, потому что мне нет никакого
дела, что они думают, что делают...
— Нет дела?
Сэм удивился не меньше самой Джейд. Положил нож и сказал:
— Конечно, нет.
— Тогда зачем вообще был устроен этот обед?
На какое-то мгновение он замер, глядя на нее, потом запрокинул голову и
громко заразительно рассмеялся тем смехом, который она так любила.
— Но не думала же ты, что сегодняшнее мероприятие было вроде домашних
смотрин, чтобы узнать, понравишься ли ты моим деткам.
Вообще-то, именно так Джейд и считала.
Именно поэтому она так и нервничала теперь.
Вплоть до того, что впервые в жизни она почти поняла пристрастие Белл к
алкоголю как к успокоительному средству.
— А что, разве не так?
— Черт возьми, нет. Конечно, нет. Просто раз уж я вознамерился просить
тебя стать моей женой, я обязан был посвятить тебя во внутреннюю жизнь моего
семейства, как бы неприятно это ни было. — Сэм нахмурился. — Наверное, во
многом моя вина в том, что они такие. Всю жизнь я пыхтел над своим бизнесом,
да так, что полностью отдал воспитание детей в руки их матери. Она-то все и
испортила. Но обещаю, что с Эми я этих ошибок не повторю.
— Ты хочешь на мне жениться?!
— После этих двух недель, что мы с тобой провели, я счел, что как
честный человек обязан на тебе жениться.
Сэм говорил ровным голосом, и было непонятно, то ли он смеется над ней, то
ли нет.
Однако глаза его выдавали — он действительно хотел, чтобы она вышла за него
замуж.
— Даже не знаю, что тебе на это ответить.
Сэм вырос в краях, где обитала знаменитая бабочка монарх, редкая по красоте.
И ему с детства было известно, что если хочешь удержать эту красавицу в
руках, ни в коем случае нельзя сжимать ладони. Чуть сдавил — и все, гибнет
красавица-бабочка.
— Ты ничего и не должна говорить, кроме того, что соглашаешься подумать
над моим предложением. Правда, лучше, если ты не будешь затягивать с
положительным — да-да! — ответом. Определенно, моложе я не стану.
— Ты вовсе не стар.
Он скользнул губами по ее рту, будто пробуя на вкус сладость ее дыхания.
— Милая моя, да мои башмаки с носками и те старше тебя.
Никогда Сэм не акцентировал внимания на их разнице в возрасте, пока они не
стали любовниками. А теперь, вдруг осознала Джейд, он упоминал об этом по
меньшей мере раз в день. И ей захотелось убедить его, что возраст уж никак
не повлияет на ее решение. Она улыбнулась ему неспешно, томно, вызывающе
соблазнительно. Такая улыбка могла принадлежать женщине-Тигрице, а не
изысканной деловой даме, которой теперь стала Джейд.
— Ты не старый, — повторила она. — И я могу доказать это.
Опускаясь на колени, она уже расстегивала его джинсы. Вырвавшись из тесноты,
его пенис был уже готов к близости. Мягко обхватив ладонями член, Джейд
стала согревать его своим дыханием. Потом пальцами она сжала упруго-твердый
фаллос. Потом скользнула по нему горячими и влажными губами. Сэм откинулся
на спинку стула, погрузил ладони в ее буйные роскошные волосы и еще успел
подумать, что, может, он действительно, вовсе и не так уж стар.
Глава 17
К началу 1989 года репутация Джейд среди коллекционеров антиквариата
расцвела пышным цветом. Огромную радость доставляли и отношения с Сэмом,
которые день ото дня становились все ближе. И если и случались моменты,
когда Сэм высказывал сомнения, стоит ли ей так выкладываться на работе, все
же деятельности ее он нисколько не препятствовал. Напротив.
Единственное, что омрачало жизнь Джейд, — это мать. Белл все глубже и глубже
проваливалась в страшную бездну алкоголизма. Пройдя курс лечения в
наркологической клинике, Белл тут же вернулась к старому. Запой следовал за
запоем; давали знать о себе и страшные болезненные последствия: барахлила
печень, сбивалось с ритма сердце, подскакивало давление, да еще истощение...
Все это сопровождалось то попытками самоубийства, то пожаром в квартире
вследствие курения в постели, то случайными отравлениями, то автомобильными
авариями. Джейд иногда казалось, что половина жизни уходит у нее теперь на
полеты в самолетах, когда ей приходилось срываться из города, чтобы в
очередной раз примчаться к матери.
На предложение Сэма она до сих пор так и не дала ответа. Ее сдерживали
размышления о матери, о собственном нелегком детстве и юности.
Ведь брак предполагает полную открытость в отношениях, взаимное доверие и
отсутствие секретов. К сожалению, второй работой Джейд давно стала если не
ложь или притворство, то маскировка истинных переживаний. Но дни шли. И
однажды ее будто ледяным холодом окатило от сознания того, что так она в
конце концов придет к состоянию Белл. К ужасу. К одиночеству.
— За женщину-Тигрицу! — поднял бокал Сэм. — Она наконец может вздохнуть
спокойно.
Вдвоем они сидели в маленькой гостиной у Сэма дома. На кожаных диванах так
приятно было расслабиться, выпить шампанского, просто помолчать. Это был
день, когда заканчивался трехлетний контракт Джейд с парфюмерной фирмой
Сазерленда, и хотя она была этой работе обязана тем состоянием, которое
сейчас имела, все же вздохнула с облегчением, узнав, что Сэм не предлагает
ей продлить договор. Сэм полагал, что теперь следует решительно изменить ее
имидж.
Кроме того, всякая женщина с характером и темпераментом может стать
Тигрицей, считал Сазерленд.
— Три года... — задумчиво сказала Джейд, — мне иногда кажется, что мы
знакомы всю жизнь.
— И каждый день в этой жизни был радостным. — Сэм кончиками пальцев
приблизил к себе ее лицо, поцеловал. — Интересно, почему я не закатил
безумно дорогой ужин в честь такого события?
— О, Сэм, это было бы великолепно, честное слово. Но боюсь, у меня
другие планы.
Если бы она не смотрела так пристально в его лицо, то не заметила бы, как в
глазах Сэма мелькнула тень огорчения.
— О? — лишь произнес он.
— Вообще-то, — тихо сказала Джейд, водя ноготком по его груди, — вообще-
то, я надеялась, что ты будешь свободен, и заказала на уик-энд
Дом на
утесе
.
—
Дом на утесе
был самым очаровательным отелем на побережье
центральной Калифорнии.
Возведенный высоко на скалах, чему и соответствовало название, замысловатых
линий викторианский особняк гостиницы располагал шестью спальнями с
роскошными ваннами, несколькими уютными гостиными. Гордостью отеля была
просторная галерея с дивным видом на океан.
— Отличная мысль! А какую комнату?
Джейд не ответила сразу, и Сэм сказал:
— Только не говори, что тебе удалось заполучить Апартаменты Красного
Дерева. Для этого заявку надо оставлять заблаговременно.
— На самом деле я заказала весь отель.
Джейд всегда думала, что Сэма вообще удивить невозможно. Но вышло наоборот.
— Ты заказала весь отель? Для нас?
— Я просто хотела быть только с тобой, — ответила она, из-под
полуопущенных ресниц застенчиво взглянув на Сэма. Этакая девичья скромность,
не очень-то ей свойственная, придала Джейд столько соблазнительности. —
Только с тобой, все выходные.
Сэм снова поцеловал Джейд.
— Я тебе говорил, что обожаю твой нрав? — почти не отрываясь от ее губ,
спросил Сэм.
— Сотни раз. — Она неспешно расстегивала пуговицы на его рубашке. — Но
я вовсе не прочь услышать это вновь.
Они медленно раздевали друг друга. В тишине и молчании глаза их встретились.
А потом, тихо засмеявшись, Джейд обвила руками шею Сэма и крепко прижалась к
нему.
С прибрежной дороги из Сан-Франциско на полуостров Монтре открывается
потрясающе живописный вид. Могучие, истерзанные ветрами скалы отвесной
стеной обступают бурлящее белоснежной пеной море. Извилистая дорога петляет
у подножия гор Санта-Люсиа, из дебрей таинственно-темного хвойного леса
выползает седоватыми клочьями серебристый туман. На море, недалеко от
берега, болтаются на якорях рыбачьи суденышки, сине-зеленые волны мерно
качают их.
Сэм и Джейд остановились в Монтре, чтобы перекусить. Из окон небольшого
ресторанчика открывалась замечательная панорама залива и гавани с пестрыми
яхтами. После ланча они вновь отправились в путь. Узкая дорога вилась среди
природных каменных бастионов гряды Биг Сюр.
Серые облака, все утро клубившиеся в небо, наконец дали о себе знать. Резкий
ветер обрушивал на лобовое стекло потоки воды.
Щедра была стихия в этих суровых местах.
Могучие валы на море, крепкий ветер, гром, молнии, ливень — все это
смешалось в неистовстве.
Но в гневе природа только выигрывала.
Посматривая, как Сэм невозмутимо ведет автомобиль по скользкой, небезопасной
дороге, Джейд подумала, что душа его, должно быть, созвучна властной,
необузданной силе стихии, такой красивой и притягательной.
Сэм свернул с основного прибрежного шоссе, теперь они пробирались по изгибам
узенькой гравиевой дороги. И вот, наконец, тупик.
Викторианский особняк как бы бросал вызов всем силам природы, бесстрашно
возвышаясь на выступе серой скалы, у подножия которой бесновался прибой,
обрушивал мощные волны на гигантскую стену. Морской соленый воздух, дожди,
солнце давно придали облицовке дома серый, тускловатый оттенок, который
сейчас почти сливался с сурово-серым небом.
Ливень хлестал нещадно.
— Придется нам пробежаться под дождиком, — сказал Сэм.
Джейд накинула капюшон блестящего красного плаща.
— Ключи уже у меня.
— О'кей. Пошли.
Интерьер гостиницы оправдывал все ожидания. Никаких подделок — старинные
английские кровати с медными спинками, лампы от Тиффани; оборудование ванных
комнат тоже было антикварным.
Отойдя от обычного правила подавать только завтрак, хозяева — мать и ее
взрослая дочь, которые сейчас отсутствовали, — оставили для постояльцев
легкий ужин: копченый фазан, хрустящие французские булочки, гору фруктов,
разных сортов сыр и бутылку шерри. Они даже рискнули заранее, до приезда
гостей, развести огонь в камине одной из гостиных.
У очага и решили вечером расположиться Сэм и Джейд, чтобы перекусить под
звуки потрескивающих поленьев. Снаружи бушевал шторм. А здесь, в доме,
царили тепло и покой.
— Я хочу кое о чем попросить тебя, — сказала Джейд, когда Сэм вернулся
из кухни, куда уносил поднос с пустыми тарелками.
Джейд села поближе к огню, красноватые блики играли на ее изумрудно-зеленом
шелковом платье.
— Ты хочешь рассказать мне, что же тяготит тебя весь день?
Сэм устроился подле нее прямо на ковре, вытянув ноги.
Какое-то время Джейд вслушивалась в стаккато дождя, бьющего по крыше, в
глухое ворчание грома, притаившегося в непроглядном тумане.
— Как ты узнал, что мысли мои чем-то заняты?
Он пожал плечами.
— Я всегда чувствую, когда ты огорчена, расстроена, Джейд. И часто не
могу даже сказать, откуда у меня это чувство.
Она поняла, что Сэм имеет в виду ее состояние, в которое она обычно впадала
после очередного секретного визита к матери. Когда-нибудь она обязательно
расскажет Сэму о Белл. Но не сегодня.
Этот вечер едва ли не самый важный в ее жизни. Она не позволит, чтобы
разговоры о матери испортили его.
— Да нет, я не расстроена, — возразила Джейд. — Просто я хотела
сказать... попросить... и не знаю, как лучше подобрать слова.
— Все, что пожелаешь, Джейд, — не колеблясь, ответил Сэм. — Что ни
есть, все твое.
Тебе стоит только сказать.
Всмотревшись в его мужественное, доброе, замечательное лицо, она обняла его
голову и сказала:
— Если ты еще не передумал и не устал ждать меня, то ни о чем я не
мечтаю сильнее, как провести с тобой рядом всю отведенную мне жизнь.
— Ты говоришь о совместной жизни или о...
— Я хочу, чтобы мы поженились, — со страстью выговорила Джейд. Чувства
ее были так горячи сейчас, что огонь в камине не мог даже сравниться с ними.
— Я хочу быть твоей женой, Сэм Сазерленд. Если ты еще хочешь этого.
— Если я хочу? Что значит — если? Господи, Джейд. Да я три года ждал от
тебя этих слов. — Сэм приподнял ее лицо за подбородок, заглянул в глаза. —
Но почему сейчас? Столько времени прошло.
Рассказать ему о матери? Рассказать, что во время последней поездки в
Оклахому она осознала: угроза одиночества может обернуться реальностью? Сэм
— человек терпеливый, но Джейд допускала, что и он может не захотеть
дожидаться ее вечно.
А потом, Рорк... Долгое время она избегала давать Сэму какие-либо обещания —
приходилось, увы, признаться в этом — потому, что еще живы были в ее сердце
чувства к Рорку, человеку, с которым она когда-то мечтала соединить свою
жизнь. Теперь пришла пора взглянуть правде в лицо: Рорк женат. Да если бы
даже он и не был женат, им не суждено быть вместе.
Но поскольку ничего этого Сэму она открывать не хотела, сказала только то,
что могла:
— Мне казалось не правильным выходить за тебя замуж, пока длился
контракт
Тигрицы
. Но теперь я уже ничем не связана и чувствую, что жить
дальше без тебя я не в состоянии. В общем... — она глотнула воздуха, — ..я
бы хотела заключить новый контракт. Пожизненный.
Он сгреб ее в объятия, сдавил чуть ли не до боли, но в волнении и
нарастающем возбуждении Джейд этого не заметила. Желание, как вспышка
молнии, поразило обоих одновременно. Ледяной дождь струился по стеклу — они
не видели этого.
Завывал ветер — для них он не существовал.
Ветви деревьев бились в окна — этого будто не было. Буря сладострастия,
рожденная не силами стихии, а силой любви, закружила в своем вихре Сэма и
Джейд.
Через две недели после этого романтического уик-энда на гряде Бит Сюр Джейд
пригласили зайти на Монтгомери-стрит в юридическую контору
Каплан,
Хантингтон и Норрис
. Джейд поинтересовалась, для чего ее вызвали сюда и с
изумлением и восторгом услышала, что наследники недавно умершей Мэри
Хэррингтон, старейшей светской дамы на Западном побережье, выбрали
кандидатуру Джейд для ведения аукционной продажи уникальной коллекции
антиквариата, которой владела покойная.
— Есть в этом и один подвох, — поздно вечером поделилась с Сэмом Джейд.
— Миссис Хэррингтон особо настаивала, чтобы фирма Ремингтона не получила с
этого ни цента комиссионных — Мэри Хэррингтон и Джейсон Ремингтон столько
лет были на ножах, что никто и не помнит, когда это началось, — объяснил
Сэм. — Сдается мне, это связано с одной подделкой, которую Мэри еще в
пятидесятых годах приобрела у Ремингтона, но, подозреваю', сами они уже
давно забыли все подробности.
— Даже не знаю, браться ли мне за это.
— А почему бы и нет?
— А потому, что мне тогда придется оставить работу у Ремингтона.
— Ну и что? Ты столько лет твердила, что мечтаешь открыть собственную
аукционную фирму. Мне кажется, комиссионные, которые ты выручишь на этих
торгах, вполне могут стать неплохой основой для твоего бизнеса.
— Да мне негде провести аукцион!
— Вот об этом я уже позаботился. Управляющий отеля Фэйрмонт
заверил
меня, что он будет больше чем рад предоставить тебе для аукциона большой
Бальный зал.
— Ты что, обо всем знал заранее?
— Мэри рассказала мне о своих планах еще полгода назад, сразу после
того как ей поставили диагноз — неоперабельная злокачественная опухоль. Я
обещал ей не говорить тебе ни слова.
Но, разумеется, полностью поддержал ее мнение, что ты лучше других
разбираешься в своем деле Ведь последние годы Мэри интересовалась
исключительно искусством Востока и уж понимала, кто чего стоит. — Сэм
улыбнулся. — В общем, когда она скончалась, я созвонился с Фэйрмонтом
и
заказал Бальный зал.
Джейд повисла у него на шее.
— Сэм Сазерленд, я тебя люблю.
Несколько раз Джейд встречала Мэри Хэррингтон в свете, бывала и в ее
особняке. Старая леди однажды пригласила ее познакомиться со своей
обширнейшей коллекцией восточного антиквариата. Но сейчас Джейд смотрела на
эти сокровища иначе. Это был взгляд профессионала.
Оказавшись в просторном парадном холле, Джейд ощутила, что попала внутрь
огромного яйца от Фаберже, сработанного руками мастера, родившегося в Азии,
нежели в России. На черном лакированном столе с перламутровой столешницей
были нагромождены богатства: бронзовая чаша с ручками в виде голов дракона,
небольших размеров надгробный ансамбль из жадеитовых фигурок, созданный когда-
то на вечную радость усопшего, чтобы не скучал он на том свете, керамическая
крытая глазурью статуэтка воина-телохранителя, резной красного дерева
лакированный ларчик с крышкой, украшенной бабочками из золота, китайская тренога-
кадильница из нефрита, корейский кувшин-поильник в форме утки, сделанный из
серовато-зеленого старинного фарфора.
На стенах красовались развернутые свитки японских морских пейзажей начала
восемнадцатого века, были и полотна, изображающие божества — повелителей
грозы и ветра, как сразу узнала Джейд, руки Сотаку, знаменитого японского
живописца эпохи Эдо. Портрет Джинь-лань, четвертого императора династии Джинь-
Манчу в парадном облачении, написанный на шелковой основе кистью Кастильоне,
миссионера из Европы, жившего при императорском дворе. А рядом висели
любительские картины, рассказывающие о жизни придворных дам. У стены стояла
четырехсекционная ширма Четыре времени года
. Каждое панно было кисти Секу,
японского художника, известного тем, что он соединил в своем творчестве
китайские мотивы и японские традиции. Иероглифы, стоявшие в нижнем углу
ширмы, свидетельствовали о том, что эти четыре панно на шелке были написаны
живописцем на семьдесят втором году его жизни, то есть в 1492 году. Именно в
этот год Христофор Колумб открыл миру Новый Свет.
Меблировка особняка Мэри Хэррингтон также говорила об изысканном,
безупречном вкусе хозяйки, приверженной искусству Востока. Сандалового
дерева столик с красновато-багровым отливом, рядом кресло с прямой высокой
спинкой из бамбука сразу бросались в глаза в одной из комнат Кресло это,
судя по всему, предназначалось главе патриархальной китайской семьи, такое
оно было солидное и внушительное, а ножки его имитировали ноги слона.
В спальне, на небольшом возвышении, доминируя над всей обстановкой, стояла
потрясающая китайской работы кровать с пологом на четырех столбиках. Полог
был сделан в форме пагоды, самую верхушку его венчал бронзовый дракон,
зажавший в пасти крупную жемчужину.
Редчайших, истинно музейных предметов было в доме больше, чем где-либо в
другом месте, где приходилось бывать Джейд. Количество и качество их вызвало
у нее легкое головокружение.
Джейд подумала, что, наверное, так чувствовала себя Алиса, попавшая в Страну
Чудес.
— Это просто поразительно, — выдохнула Джейд, рассматривая тончайшей
работы фигурки льва из селадона. С первого взгляда неброская, голубовато-
зеленая вещичка будто излучала теплый дымчато-приглушенный свет. Джейд сразу
узнала знаменитую глазурь южной лонкуньской школы эпохи Сун 1127 — 1279
годов. Покрывая древний китайский фарфор несколькими слоями особой глазури,
мастерам удавалось имитировать дорогой природный жадеит.
Техника зеленоватой глазури зародилась более трех тысяч лет назад и была
необходимым шагом к созданию школы традиционного фарфора. Многие
специалисты, включая Джейд, считали селадон материалом ценным и красивым.
Ведь недаром Цу Ен, поэт девятнадцатого века, воспел красоту чайных чашек
Императора. Сервиз тот был сделан из
божественного селадона
, как величал
его Цу Ен. Метафору использовал поэт удивительную —
как стружки тончайшего
льда, они (имелись в виду чашки) заполнены пеленой зеленых облаков
. Цу Ен
представлял, что так будет выглядеть
несколько спустившихся с неба дисков
луны, омытых прозрачными вешними водами
.
Селадон путешествовал по всему свету, бывал и в северных морях. На кораблях
он делил трюмы с тюками шелка, мускусом и медными монетами. Благодаря
мусульманам родилось поверье, что глазурь на селадоновой посуде меняет цвет,
если подавать на ней отравленную пищу. И это мнение было очень
распространенным, особенно во времена династии Юань, когда монголы
властвовали в Пекине. К четырнадцатому веку триумфальное шествие селадона
закончилось: на сцену выступил истинный китайский фарфор.
Джейд гладила голубовато-зеленую фигурку льва и будто слышала его рычание.
Прохладная, гладкая поверхность как бы вселяла покой.
Ценители
древнекитайского искусства будут воодушевлены
, — подумала Джейд.
— Да, старушка знала толк в коллекциях, — заметил Арон Каплан, адвокат
семейства, сопровождавший Джейд в экскурсии по особняку, сокровища которого
были дороже любого пиратского клада.
И это еще мягко сказано
, — мелькнуло
у Джейд, когда она взяла в руки голубой атласный императорский наряд,
расшитый драконами из блестящих тончайших металлических нитей.
— Поверенный в делах Мэри сказал, что ее близкие всегда считали эту
страсть к антиквариату чрезмерной, но безобидной, — говорила Сэму Джейд
после предварительной оценки коллекции.
Они обедали на застекленной террасе ресторана
Эмбаркадеро
.
— Конечно, безобидной — особенно учитывая иные пристрастия, к которым
часто склонны люди.
Тут же вспомнив о матери, Джейд молча согласилась.
Сэм посмотрел на часы.
— В три часа у меня встреча с банкирами, но пока есть время, как ты
смотришь на то, чтобы прогуляться по набережной? Я хочу показать тебе одно
здание.
Через десять минут они уже стояли у его порога.
— Я намерен купить участок и снести эту рухлядь до основания, — не без
удовольствия разглядывая обшарпанное здание кирпичной фабрики, сказал Сэм. —
На его месте я возведу крупнейший, элегантнейший дом для аукционных торгов,
который только видел мир искусства.
Так оно и будет
, — подумала Джейд. За прошедшие три года Сэм доказал, что
сделает для нее все, даже разнесет земной шар на куски, а потом соберет так,
как того захочет она. Рядом с нею был самый великодушный, щедрый и любящий
человек, какой только жил на свете.
Джейд положила свою руку на ладонь Сэма.
На пальце у нее поблескивал под лучами полуденного солнца пятикаратовый бриллиант в золотой оправе.
— Ну, такого я тебе не позволю.
— Почему нет?
— Это слишком дорого.
— Черт побери, Джейд, хватит упрямиться.
У меня есть деньги, я даже не могу сосчитать их.
Драгоценности, которые обожают все женщины, ты покупать себе не разрешаешь.
Меха носить отказываешься. Позволь хотя бы в качестве свадебного подарка
преподнести тебе это еще не выстроенное здание. Я ведь никогда ни о чем не
просил тебя, — шутливо напомнил он. — А вот сейчас прошу — разреши мне
сделать это.
Сэм говорил так искренне и горячо, что Джейд позабыла, во что ему может
обойтись такой каприз.
— Хорошо, — согласилась она, — но при одном условии.
— Каком же? — сдвинул брови Сэм.
— Ты бросишь наконец-то свою манеру хватать все самое большое и лучшее,
— притворно строго велела ему Джейд. — Ты просто возведешь прекрасный
особняк, где я буду проводить аукционы. А человечество мы сразим своим
размахом чуть позже.
Сэм захохотал — знакомым, любимым смехом.
— Ладно, по рукам! — ухмыльнулся Сэм.
Былого недоумения и досады как не бывало. — Раз соглашение достигнуто, надо
обговорить подробности. Ты позволишь мне взять на себя общее руководство и
дизайн?
— Я была бы сумасшедшей, если бы отказалась, учитывая сколько зданий
для тебя возведено по всему свету.
Джейд любовалась дивным морским видом и уже прикидывала, не привлечет ли
...Закладка в соц.сетях
