Жанр: Любовные романы
Оковы страсти
...овольствия и
лишь тогда, когда сама этого хотела. И
ни один из них даже не подозревал, как легко она подчиняла их своей воле и
заставляла служить своим желаниям.
Но прошлое - это только прошлое, а теперь следует заняться вдовой бедного
Джона, прежде чем ее намеки
перерастут в угрозы и она сумеет учинить какой-нибудь ужасный скандал - а именно
в этом, без сомнения, и состояло ее
главное намерение, тем более если сэр Джон был ее наставником.
Может ли она оказаться ее внучкой? Это уже не имело значения, да и почему
бы могло иметь? Кевин был всегда
романтически настроенным и слабовольным человеком, страстно увлекавшимся
поэзией, Байроном и женщинами. Еще в
детстве он был вечно хныкающим и льнущим ребенком, которого она откровенно
ненавидела; он и стал именно таким
мужчиной, каким она ожидала его увидеть. Пусть даже она нетерпимо относилась к
его женитьбе на этой глупой молодой
француженке, но могла бы не обращать на это внимания, если бы он не усложнил
одну свою глупость другой, заимев от нее
дочь; а затем, по примеру Байрона последовав в Грецию, в типичной для себя
манере ухитрился попасть в плен, вместо того
чтобы быть убитым. Оттуда он слал ей письма с просьбой о выкупе, над которыми
она только смеялась, рвала их и кидала в
огонь, мечтая, чтобы "радушие" турок хоть чему-то его научило и он бы стал
смотреть на жизнь более реально. Но затем...
Ах, этот проклятый рок! Эмбри, ее сильный, блестящий сын, доставил ей такое
огорчение, умерев и сделав тем самым
Кевина единственным уцелевшим наследником.
Перед окном находился стол, и Аделина, внезапно почувствовав предательскую
слабость в ногах, присела за него, с
горечью подумав о своем проклятом возрасте. Черт бы побрал это дряхлое тело,
заставляющее признать то, что отказывался
признавать разум! Ее пальцы задумчиво играли ножом для разрезания бумаг,
отточенным намного острее, чем необходимо.
Только Кевин мог производить на свет дочерей, притом что его самого превратили в
девушку турки, которые предпочитали
наслаждаться любовью именно с юношами. Зато он, по крайней мере, был готов
выполнять все ее требования, после того как
вернулся назад. И он согласился со всем, что она говорила ему по поводу его жены
и ребенка, - и даже с той трагической
судьбой, которую она готовила для них, ничего не оставив на долю случая. Дочери
Кевина ни о чем не следовало знать - к
этому времени она должна была быть благополучно выдана замуж за какого-нибудь
плантатора и рожать собственных детей.
Для устройства всего этого имелось достаточно денег - и до сих пор регулярные
взносы переводились на счет Мартина
Ховарда. Теперь это, разумеется, следовало прекратить. Аделина вспомнила слова
девушки, которые она услышала от нее
ночью на балу у Сазерлендов: "Мне говорили, что я похожа на свою бабушку,
которую называли ведьмой". О да, она ей
припомнит это словечко тоже!
Все еще играя ножом для разрезания бумаг, вдовая маркиза нахмурила брови.
Надо от нее избавиться - и как можно
быстрее, хотя и осторожно. Жаль, что этого не произошло прошлой ночью, но зато
имеются и другие варианты. Мадам
Оливье - прекрасная тетушка. Знает ли о ней племянница? Но чем поражен ее внук
Чарльз - самой этой женщиной или ее
удивительным состоянием? А вот Николас... О, на сегодняшний день только он
оставался для нее загадкой, он и его
отношения с леди Трэйверс. Но если между ними имелись какие-то отношения, то она
это обязательно обнаружит с
помощью тех людей, к услугам которых уже прибегала прежде, когда ей требовалось
кого-то выследить. А что с Кевином?
Почему бы и нет? В ее руках самое грозное оружие - Чарльз, или Кевин, или оба? А
что касается Николаса, то ему следует
жениться на Элен как можно скорее, так, чтобы и она сама, и всевозможные
сплетники поскорее забыли, как открыто и
презрительно он пренебрег ею на том злополучном балу. Действительно, следует
объявить об их помолвке на балу в честь
Элен, который будет устроен в этом доме. Из столь многих запутанных ситуаций
предстоит найти выход!
Старая маркиза все еще сидела у окна, когда заметила, что к дому напротив,
который так много занимал ее мысли
последнее время, подъехал один из принадлежавших его владелице экипажей. Ага!
Значит, она наконец решилась выехать в
свет, не так ли? Ну что ж, самое время!
Почти то же самое с легкой долей иронии леди Марджери говорила Алексе за
день до этого:
- Моя дорогая, это на тебя так не похоже - прятаться от всех этих проблем.
И твое оправдание в виде легкой
лихорадки не сможет служить тебе достаточно долго, если только ты не решишься
заявить, что у тебя чахотка. Выберись из
дома и посети хотя бы меня, если уж тебе наскучили прогулки в парке, и мы еще
что-нибудь придумаем.
У леди Марджери была замечательная, добрая душа, и она, разумеется, права,
подумала Алекса, усаживаясь на
бархатные подушки экипажа. Довольно ей трусливо прятаться в своем убежище -
этому нет оправданий, тем более что это
все равно не спасало от собственных мыслей.
- О моя леди! За всю свою жизнь я еще не видела такого количества писем и
визиток! А сколько цветов и корзин с
фруктами, сколько джентльменов и дам приходят и спрашивают вас... Даже мистер
Боулз вынужден был согласиться со
мной, что он ничего подобного не видел прежде! - Бриджит произносила это почти
благоговейно, каждый день принося
Алексе наверх все эти карточки и письма. И каждый день среди них была та,
тисненная золотом визитка, которой она так
боялась, хотя и начинала привыкать и к ней, и к сопровождавшим ее кровавокрасным
розам. "Ньюбери" - только и читала
она на этой карточке, прежде чем бросить ее в огонь, а розы отдать Бриджит. И
каждый раз она содрогалась, вспоминая все,
что узнала о нем, и то, как неожиданно странно они встретились.
Причем это воспоминание всегда начиналось с Николаса Дэмерона, виконта
Эмбри, о котором бы ей лучше вообще не
думать. Теперь между ними существовало чисто физическое, чувственное влечение,
которое ни один из них не мог отрицать
и которое являлось самой действенной причиной, почему им следовало держаться
подальше друг от друга. Он, по крайней
мере, сделал это ясным, когда "спас" ее в той ужасной ситуации, в которую сам же
необдуманно вовлек; оставшуюся часть
вечера не только не посвятил Элен, но еще вздумал при этом избегать Алексу. Он
был ей ненавистен, и именно таким она
старалась его вспоминать: хотя и помог привести в порядок волосы и платье, но
многословно уверял при этом, что у него
имеется подруга, занимающая очень удобные комнаты, куда они смогут незаметно
проскользнуть; при этом она вовсе не
будет возражать, если Алекса воспользуется ее гребнями и; другими туалетными
принадлежностями. Она! И ведь он точно
знал, где находится потайной вход и то, что дверь не будет заперта. Лишь усилием
воли Алекса тогда сдержалась от
язвительных комментариев по поводу того, что он даже не позаботился скрыть свое
знание всех этих подробностей.
Именно он предложил, чтобы они покинули эту комнату по отдельности, причем
он выйдет первым, чтобы убедиться
в отсутствии нежелательных свидетелей. И все, что он сделал после этого, - так
это лишь, приоткрыв дверь, сунул голову
обратно в комнату и сказал ей, где только что видел леди Марджери. После этого
он уже, видимо, счел себя выполнившим
все свои обязанности и перестал заботиться о ней - а ведь она могла потеряться в
этом дворце!
Разве она знала, каким огромным и гулким окажется Стафорд-Хаус, как много
в нем комнат и пересекающихся
коридоров? Не прошло и нескольких минут, как она обнаружила, что безнадежно
заблудилась и ей никогда не найти дороги в
бальный зал, если только не повезет наткнуться на слугу или какого-нибудь гостя.
Какое облегчение она почувствовала, когда наконец услышала отдаленные
звуки музыки! Она даже на мгновение
откинула голову назад и закрыла глаза, прислушиваясь к собственной дрожи, а
затем несколько раз глубоко вздохнула. Ей
показалось, что она слышит какие-то голоса, а потому поспешно устремилась
вперед, задержавшись лишь перед двойными
дверями, которые, как она помнила, должны были вести в бальный зал. Ее охватило
внезапное чувство ужаса, когда она
представила себе море лиц, обращенных в ее сторону, которые будут внимательно
изучать каждое ее движение, когда она
вдруг появится одна. Что она ответит им?
Внезапный звук, похожий то ли на приглушенный всхлип, то ли на шорох
открываемой и закрываемой двери, заставил
Алексу нервно оглядеться вокруг, словно она была кошкой, попавшей в непривычные
обстоятельства. И как передать ее
чувства, когда она обнаружила себя лицом к лицу с отцом - маркизом Ньюбери! И
как странно, что, несмотря на
охватившее ее в тот момент инстинктивное желание броситься бежать подальше от
его каменно-голубых глаз, скользнувших
по ней без всякого выражения, она еще помнила все подробности его неожиданного
появления и все детали его туалета - от
малиново-золотого парчового жилета до бриллиантовых пуговиц на его кружевной
крахмальной манишке и бриллиантовой
же булавки в галстуке.
- Простите меня, если я вас испугал, но я не ожидал...
Алекса, наверное, отступила немного назад, потому что оказалась прямо под
газовым светильником, и ей показалось,
что теперь его пристальный взор приковывают ее волосы, причем он смотрел на них
так странно, что она занервничала еще
больше и с трудом смогла произнести несколько ответных слов.
- Я... я отлучилась на минутку и имела глупость заблудиться, так что
боюсь...
- Мы еще не были формально представлены друг другу, но зато ваш муж
являлся одним из моих близких друзей.
Ведь им был сэр Джон Трэйверс, не так ли? А я Ньюбери.
Теперь, спустя некоторое время после этого, легко было придумать варианты
ответа, но тогда она хотела сказать: "Я
- Алекса, ваша дочь от вашей законной жены Виктория".
Но эти ее слова прозвучали бы безнадежно мелодраматично, особенно учитывая
обстоятельства их неожиданного
столкновения. Что делать, случай застал ее врасплох. Она лишь слегка кивнула
головой, словно считая это достаточным, и
все, что она могла бы сказать, так и осталось несказанным, поскольку в этот
момент растворились обе двери и в коридор
хлынула толпа дам в поисках комнат для отдыха, которые были приготовлены
специально для гостей, желающих освежиться.
По тем взглядам, которые они бросали на нее и маркиза, моментально угадывались
выводы, которые они при этом делали, а
одна обильно украшенная драгоценностями матрона прошла так близко от нее, что не
преминула сказать:
- А, вот вы где, дорогая леди Трэйверс! А я только что говорила леди
Марджери, как вы прошли в сад вместе с...
Ее фальшивый смешок был прерван маркизом, который своим спокойным,
холодным тоном сказал, что имел честь
показать леди Трэйверс комнату гобеленов, пока они разговаривали о ее покойном
муже, который был его близким другом.
После этого Алексе уже не осталось иного выхода, как принять предложенную им
руку и вместе с ним войти в главный зал.
Ньюбери! При этом воспоминании Алекса слегка задрожала, несмотря даже на
теплую, не по сезону, погоду. По
какой-то странной причине ее нервировали и сам маркиз, и его странные поступки.
Он преследовал ее своими визитками и
розами кроваво-красного цвета, но преследовал как-то холодно и безразлично.
Почему? Алекса подумала, что теперь уже
достаточно разбирается в мужчинах, а потому может предположить причину его
холодности в отсутствии у него сексуальных
желаний; так что если он так усердно оказывает ей внимание, то этому должна быть
иная причина.
Экипаж медленно катил по улицам, запруженным толпами людей, шум уличного
движения был просто невыносимым,
а потому обитатели нескольких других экипажей отметили болезненный вид бедной
леди Трэйверс. Она была такой бледной!
И еще ей, по-видимому, хотелось спать, несмотря на весь этот грохот. После всех
этих жалостных замечаний леди
приступали к обсуждению последних сплетен о леди Трэйверс и ее многочисленных
воздыхателях. Виконт Диринг, казалось,
до недавнего времени имел преимущество, пока на сцене не появился Эмбри. Ньюбери
(эта холоднокровная рыба!), как
предполагалось, каждый день посылал цветы, в то время как бедная леди Айрис
притворялась, что ничего об этом не знает, а
вдовая маркиза действительно пригласила леди Трэйверс на бал, который она даст в
честь старшей дочери Ньюбери! После
этого все принялись добывать подобные приглашения, жадно желая стать свидетелями
всего происходящего и узнать обо
всем из первых рук.
Алексе вовсе не хотелось спать, хотя она и держала свои глаза прикрытыми,
но только для того, чтобы не тратить
время на улыбки и раскланивания со знакомыми, чьи экипажи ехали рядом, и
сосредоточиться на своих дальнейших планах.
Обхватив руками колени, она думала о Ньюбери - о человеке, который наслаждался,
заставляя женщин страдать. А что,
если он и раньше знал, кто она такая и какую большую угрозу представляет для его
карьеры, репутации, семьи? О Боже, нет!
Алекса думала обо всем этом с большой усталостью. Так много возможностей, и она
уже столько раз упускала их одну за
другой - и почему бы этому не повториться снова? Все, до чего она сейчас
додумалась, составляла очевидная мысль, -
если она представляет большую опасность для них, то и они, в свою очередь, могут
быть для нее очень опасны. Но разве не
об этом ее многократно предупреждали? Нет, ей не следует верить никому из них,
даже Чарльзу, который всегда был так
неизменно любезен и приветлив с нею. И уж, разумеется, нельзя доверять Николасу,
которого ежедневно призывают в дом
маркизы, через площадь от ее собственного дома, где все еще живет Элен; и при
этом он ни разу не заехал к ней, Алексе,
хотя бы из вежливости, и не оставил ей своей визитки. Нет, разумеется, она не
должна видеться с ним, строго напомнила себе
Алекса. Точнее, она не должна допустить еще одной встречи с ним.
Она беззвучно и горько рассмеялась - по всей вероятности, именно он и
старая ведьма уже строят планы, как
избавиться от нее! Зачем только она согласилась танцевать с Николасом!
...Но ведь он позаботился, чтобы она благополучно вернулась в дом, и даже
старался быть с ней достаточно
любезным! И он не имел права бросать на нее те мрачные, презрительные взгляды
только потому, что она сочла себя
обязанной один раз потанцевать с Ньюбери!
Алекса нетерпеливо вздохнула, села прямо и открыла глаза, с облегчением
увидев, что она почти приехала. Поскольку
экипаж не мог проехать через Барлингтон-Аркэйд и вынужден был ждать ее
неподалеку, Алекса вышла наружу и пошла
пешком, не спеша прогуливаясь вдоль небольших магазинчиков, чьи витрины так и
призывали покупателя зайти внутрь.
Здесь можно было купить почти все, что душе угодно - от достаточно откровенных
французских романов в книжном
магазине Джеффа до туфель, табакерок филигранной работы и чудесных шляп самых
модных стилей. Среди всех этих
старинных магазинчиков самый элегантный был известен как "Миледи", где любая
аристократическая покупательница могла
потребовать себе отдельную комнату с помощницей, которая бы помогла примерить и
выбрать любую шляпку, а также
украшения для волос на званый вечер. Алекса толкнула входную дверь, звякнув при
этом небольшим серебряным
колокольчиком, на звук которого немедленно появилась мадам Луиза со своей
неизменной улыбкой на устах, которая стала
еще приветливей, когда она узнала свою постоянную покупательницу.
- О! Миледи Трэйверс, я всегда рада вас видеть! А сегодня особенно, потому
что мне есть что вам показать.
Некоторые модели только что прибыли из Парижа, и я должна продемонстрировать вам
их сама, поскольку даже мне они
кажутся шикарными и из ряда вон выходящими! Прикажете, как обычно, принести вина
и бисквитов? О, да... здесь
Гортензия, которая присмотрит за всем, пока я провожу вас наверх, в одну из
самых больших комнат. Вы, я надеюсь, ничего
не имеете против того, чтобы подняться по лестнице?
Последовав за Луизой наверх по лестнице, устланной ковром из красного
плюша, подобранного в тон гардинам,
Алекса прошла в уютную комнату, которая была обставлена как гостиная, не считая
красно-золотых, разрисованных узорами
штор, закрывавших заднюю часть комнаты.
- Я сама принесу вам чего-нибудь освежающего и шляпы и уверена, что вы не
будете разочарованы, - прошептала
Луиза, впуская Алексу в комнату, предварительно отперев дверной замок. - Вот
вам, пожалуйста, звонок, если пожелаете
заказать что-нибудь еще, а вот ключ от комнаты, миледи.
Заперев для пущей безопасности дверь, Алекса едва успела повернуться
назад, как шторы раздвинулись, открыв вид на
другую, еще большую часть комнаты, обставленную как спальня. Там находились
большая кровать под балдахином с
занавесками, огромное трюмо и два комфортабельных кресла по обе стороны
мраморного стола.
- Удивляюсь тому, что ты уже приехала, - сказала Алекса без всякой тени
удивления, подходя ближе и целуясь с
теткой. - Прекрасно выглядишь, тетя Соланж.
- Да уж, действительно тетя! А вот благодаря тому, как ты сама сегодня
выглядишь, мы можем сойти за двух сестер!
Хотя я, моя дорогая, не поспала и двух часов сегодня ночью. - Глаза Соланж
изучали Алексу с профессиональной
внимательностью. - Впрочем, я не думаю, что и ты сегодня спала слишком много.
Ведь так?
Алекса решила говорить прямо:
- Ты знаешь причину, почему я просила тебя приехать? Это- Ньюбери. Начиная
с того самого бала он каждый день
присылает мне красные розы. Это начинает беспокоить меня! Я думаю, что ты можешь
знать, как это объяснить, если все это
имеет хоть какой-нибудь смысл или если... - Алекса села в кресло напротив
Соланж, но та в тот же миг вскочила с места,
словно не в силах сдерживаться больше, и заходила по комнате, пока Алекса
продолжала говорить, слегка понизив голос: -
Если бы ты могла мне посоветовать, что... что мне теперь предпринять...
Глава 34
- Если ты помнишь, моя дорогая, я предупреждала тебя еще во время нашей
первой встречи быть крайне осторожной.
Или ты думаешь, что благодаря своим деньгам и своему нынешнему положению не
сможешь "таинственно" исчезнуть?
Лучше держись поближе к тем, кому ты можешь доверять, и расскажи все это своему
законнику. И пусть они узнают об этом.
И никогда не забывай, что она, вероятно, уже следит за тобой.
Эти слова тетки растревожили ее еще больше.
- Следит? - недоверчиво переспросила Алекса, и Соланж только устало повела
плечами, прикуривая сигару с
обрезанным концом.
- Ради Бога, не разочаровывай меня тем, что в тебе еще остается столько
наивности! Да, разумеется, следит! Есть
люди, которые сделали это своей профессией. И потому нет никаких сомнений, что
она постарается заранее обнаружить все,
что ты задумала. Ну действительно, я очень хорошо себе представляю старую ведьму
и то, с каким удовольствием она
выяснит, что мы с тобой узнали о существовании друг друга и даже стали
встречаться. Теперь ты понимаешь, зачем нужны
эти предосторожности? Хотя... - и Соланж внезапно издала какой-то непристойный
смешок, -...хотя я думаю, что если ты
нашла дом моей подруги Орланды достаточно интересным, то вполне можешь найти
таким, а то и более интересным, мое
собственное заведение. Возможно, что я смогу устроить секретный визит, если
только это тебя заинтересует?
В конце концов, хотя ее тетка и не смогла сообщить ей намного больше того,
что она уже и так знала о маркизе
Ньюбери, Алекса узнала много других интересных вещей кроме того, что за ней
следят.
Соланж ушла через тайный ход, а Алекса осталась и ради конспирации стала
выбирать себе шляпу, отхлебывая
мелкими глотками принесенное ей вино. Надев один из самых замечательных образцов
серого шелка с рюшами и другими
украшениями, она придвинулась вплотную к зеркалу, продолжая размышлять. Значит,
все богатые и элегантные
джентльмены или посещают мадам Оливье, или арендуют с ее помощью частные
апартаменты для своих тайных свиданий с
дамами. А виконту Дирингу особенно нравятся девственницы или полудевственницы, в
то время как виконт Эмбри
предпочитает более зрелых и опытных женщин, особенно блондинок. Омерзительный
распутник! При этой мысли Алекса
почувствовала злобу и чуть не укололась об одну из шляпных булавок. К тому
времени, когда она наконец покинула магазин
Луизы, Алекса истратила кучу денег на пять шляпок, которые могла никогда и не
надеть, включая ту, из серого шелка,
которая ей даже не понравилась.
Сопровождаемая одним из рассыльных, тащившим коробки со шляпами, Алекса
пошла обратно и тут вдруг замедлила
шаги при мысли о том, что все эти магазинчики имеют верхние комнаты, которыми
может воспользоваться днем любой
желающий, если только будет в состоянии оплатить их. Сколько же тайн скрывают
эти комнаты? Задержавшись у витрины
того магазина, который торговал французскими романами, Алекса невольно
улыбнулась самой себе, представив, как
удивилась бы каждая из посетительниц тех самых комнат, узнав, сколько женщин
побывало там до нее. Возможно, тот, кто
проследил за ней до магазина "Миледи", будет теряться в догадках - то ли она
ходила туда покупать новые шляпы, то ли на
встречу с любовником. Уже решив двинуться дальше, Алекса заметила обложку романа
"Лелия" Жорж Санд, который она
никак не могла найти прежде. Не обращая внимания на осуждающие взгляды двух
вдов, которым случилось проходить мимо,
Алекса приказала рассыльному подождать ее здесь и уверенно вошла в магазин,
который посещали в основном мужчины. С
запоздалым сожалением она поняла это чуть позднее, увидев находившуюся там
публику.
- Скажите, какого дьявола... - К ней вдруг вернулась прежняя манера
выражаться, и она слегка наклонила вперед
голову, рассматривая книги и лишь затем обратив внимание на приказчика,
стоявшего за прилавком. Алекса объяснила ему,
какую книгу она пришла купить, говоря намеренно сухим, прозаичным тоном.
- Модные шляпки и французские романы. Соединение противоположностей.
Надеюсь, что теперь вы достаточно
защищены от собственной холодности?
- Лорд Эмбри! Как любезно с вашей стороны заметить все это! - Она
принудила себя улыбнуться такой улыбкой,
которая была под стать ее тону, и затем вновь повернулась к приказчику: -
Благодарю вас. Это именно та книга, которую я
искала. Не будете ли вы столь любезны, чтобы сказать мне о цене?.. - Ей бы
следовало знать, в следующее мгновение с
горечью подумала Алекса, что он не даст ей так легко уклониться от встречи с
собой.
С легкой фамильярностью, которая заставила ее стиснуть зубы от ярости, он
перегнулся через прилавок и, взяв книгу,
недоуменно поднял бровь:
- Жорж Санд? Неужели вы являетесь ее почитательницей? Честно говоря, я
думал, вы предпочитаете иные романы.
- В самом деле, виконт? Надеюсь, вы не думали, что я увлечена романами
мистера Гора, например? Да и вообще,
какой смысл спорить о вкусах, не так ли? - Алекса лишь надеялась, что ни тон ее
голоса, ни сама манера говорить не
продемонстрируют ему ничего иного, кроме холодного безразличия к его мнению, и
отобьют охоту и дальше обмениваться е
ней колкостями. К ее облегчению, он положил книгу обратно на прилавок и с
раздражающей небрежностью пожал плечами,
продемонстрировав, что есть одна вещь, которую он прекрасно усвоил, - джентльмен
никогда не должен спорить с дамой.
Ей не слишком-то понравилось, что тем самым он как бы показал, что последнее
слово осталось за ним, и ее брови сошлись
вместе, пока она напряженно искала какую-нибудь достаточно резкую реплику. Но в
этот момент маленький пухлый
человечек появился из какого-то пыльного угла, неся большой сверток, обернутый
коричневой бумагой, завязанный веревкой
и украшенный несколькими красными каплями воска, которыми он был запечатан.
- Это книги для его светлости маркиза, которые он заказал в прошлом
месяце, милорд, и это очень редкие издания. Я
не решался отсылать их ввиду большой ценности, но он заявил мне самым
решительным образом, что желает иметь их
немедленно и чтобы в тот же день они были ему доставлены. А когда я узнал, что
лорд Эмбри будет здесь, то подумал, что
смогу осмелиться и узнать... то есть...
Обрадованная тем, что внимание Эмбри отвлеклось, Алекса поспешила
совершить свою покупку, надеясь, что клерк
не будет настаивать, чтобы книга непременно была упакована. Однако это было
обязательным правилом, за несоблюдение
которого он мог лишиться своего места, где проработал уже пять лет, а потому ей
пришлось ждать, притопывая от
нетерпения, поскольку он шевелился, как улитка под своей раковиной, и оставалось
только жадно посматривать на дверь, в
которую ей хотелось поскорее выскользнуть, притворяясь, что не прислушивается к
разговору между Эмбри и этим
смешным, похожим на гнома человечком.
- Чтобы избавить вас от дальнейших заиканий, затруднений и извинений,
Милликен, я возьму эти чертовы книги с
собой, и можете быть уверены, что их получит именно маркиз, и никто другой. И
ради Бога, избавьте меня от вашей
благодарности! Я вовсе не собирался делать этого, и вы сами прекрасно это
знаете.
- О, ваша светлость, это так любезно, так снисходительно. И я также хотел
узнать, нашли ли ваша светлость то, что
искали на верхних полках? Все ли вас устроило? Если там имеются какие-нибудь...
гм... особенные издания, на любых
языках, вашей светлости стоит только приказать, и я уверен, что смогу найти их
для вас.
"Что за странная и туманная манера выражаться", - подумала про себя
Алекса, почти хватая небольшой пакет,
который приказчик нехотя протянул ей, и намереваясь устремиться к двери. Все это
ни в малейшей степени ее не
интересовало, хотя Эмбри даже понизил голос, отвечая своему собеседнику, причем
там зашла речь о деньгах,
выплачиваемых ежемесячно или ежеквартально. Значит, речь шла не о книгах? Она
никогда не представляла себе Николаса в
качестве коллекционера редких изданий.
- Вас, по-видимому, ждет ваш экипаж?
Алекса была так погружена в свои мысли, что, услышав сбоку его голос, даже
вздрогнула и затаила дыхание, и лишь
затем смогла настолько оправиться, чтобы метнуть в его сторону холодный и
подозрительный взгляд, который он
отпарир
...Закладка в соц.сетях
