Жанр: Любовные романы
Оковы страсти
...беззаботно пожал плечами.
- У тебя, должно быть, великолепная память, мой дорогой Чарльз! Сам-то я
уже почти забыл тот бал в королевском
доме, хотя и помню бассейн во дворце губернатора или некоторые из особенно
превосходных пляжей.
И вновь леди Элен ощутила странное чувство, что она что-то упустила, а
потому уже открыла было рот, чтобы задать
прямой вопрос о том, действительно ли Эмбри и леди Трэйверс были знакомы прежде,
но тут они достигли уютного алькова,
где предпочла устроиться вдова маркиза Ньюбери.
- А! Вот и вы, наконец! Вы не очень-то спешили, не так ли?
- Вы не можете себе представить, сколько там народу, Belle-Mere!
- И естественно, мы наткнулись на миллион наших знакомых.
Элен и лорд Чарльз заговорили почти одновременно, но вдовствующая маркиза
не обратила на них никакого
внимания. Ее глаза были устремлены на Алексу. Она внимательно изучала ее.
- Что ж, раз уж вы, наконец, здесь, кто из вас представит нас друг другу?
У нашего поколения были хотя бы хорошие
манеры! Нет, нет! - Она нетерпеливо махнула рукой, заставляя лорда Чарльза
замолчать. - Сделай это ты, Николас. Итак?
Вежливо, соблюдая все правила этикета, Николас представил всех, при этом
не понимая, почему он никак не может
освободиться от чувства жалости по отношению к этой маленькой расчетливой
стерве, которая сейчас получит то, что
заслуживает. Он был удивлен, с какой легкостью она согласилась пойти с ними
сюда, а ведь это было для нее крахом всех ее
надежд быть принятой в высшем обществе. Черт побери, ей следовало бы быть более
предусмотрительной, так же как сейчас
ей надо бы быть более испуганной! Но вместо этого она продолжала наивно
улыбаться, как будто не заметив откровенного,
почти вызывающего взгляда, которым окинула ее маркиза, прежде чем начать
говорить.
- Итак, значит, вы леди Трэйверс, о которой я так много слышала. И вы
очень молоды! Никогда не думала, что он
когда-нибудь женится, особенно после того тяжелого ранения в Индии, но я
полагаю, что в то время вы были еще совсем
ребенком! Вы же были замужем за сэром Джоном Трэйверсом, не так ли? А теперь вы
вдова... Вы должны мне рассказать,
как вы познакомились с ним. Мы были хорошими друзьями, сэр Джон и я.
- Да, конечно, я знаю об этом, и мне очень хотелось познакомиться с вами,
мадам. Мой муж так часто рассказывал
мне о вас, что мне даже показалось, что я почти знаю вас, извините меня за
дерзость. И да, конечно, как же это я могла
забыть, он часто рассказывал мне о своей дружбе с нынешним маркизом Ньюберским
и...
Даже если маркиза сжала свою покрытую серебром трость, никто не мог
заметить этого, потому что ее руку не было
видно, но тем не менее все, даже Элен, почувствовали напряжение, как бы повисшее
в воздухе. Но по непонятной причине
Belle-Mere воздержалась от своих едких замечаний и просто сказала:
- Действительно? Как болтливы становятся мужчины с возрастом и как любят
посплетничать! Но вы заинтриговали
меня и должны рассказать мне об этом побольше, миссис...
- Теперь меня зовут леди Трэйверс, мадам. А на Цейлоне меня знали как мисс
Ховард. - Алекса с трудом сдержала
улыбку. - Я не хочу надоедать вам, рассказывая историю своей семьи, какой бы
интересной и занимательной она мне ни
казалась. Например, мне говорили, что я очень похожа - внешне и по характеру -
на свою бабушку по отцовской линии,
хотя скорее мне просто льстили, ибо ее знали как истинную ведьму!
- Как интересно! Я с удовольствием послушаю историю о вашей семье в
ближайшее же время. Элен, дорогая, я
надеюсь, ты послала леди Трэйверс приглашение на свой бал, который состоится на
следующей неделе? Вы приедете?
Алекса была вынуждена признать, что маркиза с удивительным хладнокровием и
достоинством сумела принять все
удары, обрушившиеся на нее.
- Я посмотрю по своей записной книжке, но я уверена, что смогу
освободиться по такому случаю. Вы так любезны!
Глава 32
Несмотря на постоянное напоминание себе о том, что она еще не выиграла ни
одного сражения, Алекса не могла
сдержать бурной радости от того, с никой легкостью прошло это первое
столкновение. Более того, в один из моментов
создалось такое впечатление, что старая маркиза собирается отступить, хотя,
скорее всего это было сделано, лишь чтобы
выбрать новое направление для атаки. "Будь осторожна", - говорила себе Алекса,
чувствуя, как ее покидает какая-то часть
бравады, когда маркиза неожиданно сменила тактику, причем самым удивительным
образом из всех возможных, и стала
чересчур любезной и обаятельной. Она настаивала на том, чтобы Алекса обязательно
присела рядом с ней и, задержавшись
подольше, рассказала ей все о дорогом сэре Джоне, пока Эмбри будет искать еще
один стул для Элен, а Чарльз тоже
займется чем-нибудь полезным или...
- Пусть лучше пригласит Элен потанцевать. Если все они будут стоять вокруг
нас, то это будет выглядеть ужасно
неловко, не так ли? Идите и делайте, что я вам сказала! А если твоя мама чтонибудь
возразит по этому поводу, моя дорогая,
можешь сослаться на меня! Я бы никогда не пропустила ни одного вальса, если бы
это только зависело от меня.
После того как Элен и ее кузен с явной неохотой повиновались,
присоединившись к танцующим, старая маркиза,
улыбаясь той улыбкой, которая никак не отражалась в ее неподвижных глазах,
обратилась к Алексе:
- Цейлон? Великолепный теплый климат круглый год, насколько я знаю. Как же
вы решились покинуть его? Лондон,
должно быть, кажется отвратительно холодным после тропиков, и здесь все
становится таким тусклым и скучным, когда
сезон окончен... Хотя я слышала, что это не так в теплых странах, вроде Италии,
Испании или южной Франции. У вас была
какая-нибудь возможность увидеть Европу или бедный сэр Джон держал вас взаперти?
- И, не давая ей возможности
ответить, маркиза покачала головой с притворным сочувствием, а потом продолжила:
- Вы не должны пенять мне за мою
откровенность, но это одна из тех вещей, которые считаются позволительными в мои
годы. Такой галантный, имеющий
идеалы человек, как сэр Джон Трэйверс, достаточно хитрый при этом... Таким он
был в те годы, пока еще не разбогател.
Точнее, до тех пор, разумеется... Но что это я вам рассказываю, вы и так все
должны знать достаточно хорошо... хотя вас
воспитали чрезвычайно сдержанной. Ага, вот и Эмбри, наконец! Мой дорогой
Николас, как это грубо с твоей стороны так
долго отсутствовать и пренебрегать своими обязанностями, пока я надоедаю леди
Трэйверс древними сплетнями. Пригласи
ее на танец, чтобы компенсировать это! Я уже отослала танцевать Элен и Чарльза.
Он вовсе не чувствовал себя обязанным приглашать ее на танец, а она вовсе
и не позволяла ему брать себя за руку при
последних словах этого отрывистого "приглашения", чтобы оказать ему эту честь.
Кроме того, с яростью подумала Алекса,
он не дал ей никакого шанса отказать ему, прежде чем она обнаружила себя с
неохотой идущей за ним. Его рука обвила ее
талию, и он прижал ее к себе намного плотнее, чем это допускалось правилами
приличия. Действительно, ей следовало бы
избежать этого или, по крайней мере, попытаться, но она не смогла этого сделать,
обнаружив, что он сдавил ее пальцы.
Единственное, что она могла сделать, это потребовать задыхающимся от ярости
голосом, чтобы он немедленно освободил ее
и позволил вернуться к своим друзьям, с которыми она и пришла сюда, а сам бы
вернулся к своей невесте.
- Невесте? - Алекса не смогла избежать неприятного ощущения, пока он
изучал ее лицо зло прищуренными
глазами. - Если уж вы слушаете сплетни, леди Трэйверс, то должны бы знать, что
никакого официального уведомления по
этому поводу еще не было.
- Официального? Тогда такое уведомление всеми ожидается. И я вовсе не
слушаю сплетен, это Чарльз сказал мне об
этом...
- Чарльз? Если вы послушаете совета старого друга, то такое фамильярное
употребление первого имени Диринга
может быть неправильно истолковано и теми, кто распространяет сплетни, и теми,
кто любит спорить по поводу точнейшего
соблюдения любых условностей. - Он говорил все это саркастическим тоном,
медленно растягивая слова... Алекса
вспыхнула, откинула назад голову и смерила его уничтожающим взором.
- Ваш совет, лорд Эмбри, и бессмыслен, и непрошен, уверяю вас! И вы отнюдь
не являетесь моим старым другом.
Все это просто верх лицемерия!
- Прошу прощения, леди Трэйверс. Я имел в виду только избавить вас от
затруднений, которые вы бы могли
почувствовать, если бы вместо слова "друг" я употребил слово "любовник". - Его
улыбка напомнила Алексе тигра,
оскаливающего зубы. - Как вы считаете, Чарльз понимает достаточно много?
- А это вас почему-либо заботит? - иронизируя, сквозь зубы произнесла
Алекса и, холодно взглянув на него,
добавила: - В самом деле, милорд, я отказываюсь понимать этот оскорбительный
намек на фамильярность, которая с вашей
стороны основана лишь на самом поверхностном знакомстве, хотя вы и надеетесь
испугать меня или угрожать мне по какимто
совершенно непонятным причинам. Ну а теперь, наконец, вы позволите мне
присоединиться к моим друзьям?
- Я уверен, что мистер Джарвис и его жена не уедут без тебя, лицемерка! А
если ты будешь продолжать свои
бесполезные попытки убежать от меня, то, смею тебя уверить, только обратишь на
себя всеобщее внимание и окажешься в
глупом положении.
- Ты... ты!..
- Спокойнее, леди Трэйверс. Вас могут услышать те, кто не знает вас так же
хорошо, как я.
На этот раз Алекса послушалась его совета, но, понизив голос, продолжала
столь же яростно:
- Ты наконец прекратишь меня так обнимать? И запомни: мы с тобой только
знакомы. А если бы ты был моим
другом, то не принуждал бы меня к этому танцу!
- Моя дорогая резвая нимфа, ты уже напоминаешь мне, что я не твой друг! А
я все-таки питаю определенную
надежду, что ради себя самой, между прочим, ты не позволишь слишком многим твоим
знакомым те вольности, к которым
вынуждала меня.
- Вынуждала тебя? Почему...
Виконт Эмбри заговорил ровным, спокойным и достаточно громким голосом,
чтобы его могли услышать танцующие
пары, которые находились поблизости:
- Ну а теперь позвольте мне проводить вас в парк, леди Трэйверс. Я уверен,
что свежий воздух позволит вам
восстановить силы, а головокружение пройдет само собой. Вы также сможете
полюбоваться на фонтаны, когда они будут
иллюминированы... - Улыбнувшись в ответ на ее враждебность, он добавил более
мягким тоном: - Возможно, они смогут
напомнить вам Рим! Если ты не пойдешь со мной добровольно, тогда я буду вынужден
вынести тебя, сага. Черт меня подери,
если я хочу давать повод для сплетен, но в твоем случае...
Ей не нужно было это едкое замечание о том, что он все прекрасно помнит и
что именно она, как женщина, будет
обесчещена, если он воплотит в жизнь свою угрозу. В этом случае она мгновенно
утратит все завоеванные ею с таким трудом
и предусмотрительностью позиции. Черт бы его подрал! Алекса доблестно пыталась
сохранить хладнокровие, вместо того
чтобы взорваться от ярости. Если ей только удастся собраться с мыслями и понять,
чего он от нее добивается и насколько
опасны его угрозы... Но в любом случае нельзя позволить ему вообразить, что она
его боится!
Оранжерея выходила на крытую террасу, в одном конце которой находилась
лестница, ведущая в парк с его аллеями,
обсаженными кустарниками, травянистыми лужайками и тенистыми деревьями. Тропинки
вели в небольшие рощи, среди
которых находились фонтаны, извергающие воду в белые водоемы или мраморные
бельведеры, окруженные миниатюрными
рвами с водой, через которые были переброшены элегантные деревянные мосты. В
любое другое время да еще в другой
компании Алекса получила бы истинное наслаждение от всех этих чудес, о которых
она так много слышала, но сейчас она не
ощущала ничего, кроме тревоги. Причем сначала она вздохнула с облегчением,
увидев, как много людей находится на этой
небольшой террасе, но затем это чувство исчезло, поскольку ее фактически
вынудили сойти вниз по ступеням, а затем
повлекли по извилистым тропинкам вдоль рядов кустарника, причем весь путь
освещался только тусклыми фонарями,
развешанными на деревьях.
- На нас все смотрят и Бог знает, что они при этом думают! Почему ты не
остановишься, я не могу идти так же
быстро и... Ты не смеешь тащить меня дальше, я не хочу никуда идти! Ты меня
слышишь?
Куда он ее вел? Он, должно быть, совсем сошел с ума, да и она тоже, если
позволила ему запугать себя угрозами.
Алекса стала задыхаться от быстрой ходьбы и уже почти лишилась дара речи, когда
он наконец остановился, заставив ее
пройти по сырой траве, которая наверняка погубит ее тонкие бальные туфельки и
испортит подол платья. И здесь было
совсем темно и не было даже тех редких фонарей, которые висели вдоль тропинок.
К этому моменту она уже изнемогала настолько, что могла бы упасть, если бы
он не продолжал поддерживать ее под
руку, так же как и когда вел по террасе, а затем через весь парк. Когда можно
было не опасаться любопытствующих взоров,
он обнял ее за талию. Но зачем он все это делает? Зачем притащил ее сюда,
буквально на глазах у всех, если собирается
жениться на Элен? Ведь такие вещи нельзя проделывать безнаказанно, да еще прямо
под ее высокомерным носом! Если она
разузнает об этом, то никогда не согласится выйти за него замуж!
Возможно, что именно поток этих беспорядочных мыслей, переполнявших ее
мозг безответными вопросами, и
оказался своеобразным препятствием на пути того безволия, которому она поддалась
прежде.
Она, должно быть, прижалась к нему от слабости, чисто инстинктивно ища
поддержки, чуть позднее с удивлением
думала Алекса. Зачем бы еще она вцепилась в его плечи? Ее губы горели от той
животной жестокости его поцелуев,
которыми он впивался в них, а ее груди болели и трепетали - так бурно он
стискивал их своими руками. И все это она ему
позволила! Когда к ней вернулась способность трезво соображать, она сняла руки с
его плеч и, сжав пальцы в кулаки,
ударила его, прежде чем он успел поймать ее за запястья и завести их ей за
спину; пытаясь притянуть к себе ее напрягшееся,
сопротивляющееся тело и не обращая внимания на бешеные требования немедленно
освободить ее, иначе она будет... она
будет...
- Неужели у тебя действительно хватит мужества закричать, чтобы сюда
сбежались все любопытные? - с интересом
спросил он, прижимая ее еще плотнее, словно ему доставляла удовольствие ее
беспомощная борьба в попытках
освободиться. - А что ты им скажешь, интересно узнать? - И затем, словно для
того, чтобы раздразнить ее еще больше,
Николас наклонил голову и стал покрывать ее лицо легкими, насмешливыми
поцелуями, несмотря на все ее усилия отвернуть
лицо и отдернуть голову назад.
Алекса чувствовала, как его губы опаляют ее виски, лоб, щеки, уголки рта.
В этих поцелуях была такая фальшивая
нежность, особенно если учесть, что он продолжал плотно держать ее запястья и
грубо стискивал их всякий раз, когда она
пыталась вырваться; причем она чувствовала, что ему ничего не стоит сломать их.
Почти всхлипывая от ярости и досады, она
принудила себя к тому, чтобы не требовать, а умолять его отпустить ее на
свободу.
- Не надо! Пожалуйста... Неужели того, что ты уже сделал, еще
недостаточно? Ты, вероятно, и так уже погубил мою
репутацию - ведь именно в этом и состояло твое намерение, когда ты силой
притащил меня сюда? Теперь ты что, должен
продолжать и дальше измываться надо мной, чтобы удовлетворить извращенные
наклонности своей натуры? Ты всегда был
жесток по отношению ко мне! Неужели тебе доставляет удовольствие мучить
беззащитную женщину? Это одна из ваших
характерных особенностей, которыми отличаетесь вы, виконт, и тот из Дэмеронов,
чей титул вы надеетесь когда-нибудь
унаследовать!
Алекса почувствовала, каким удивительно напряженным стало его тело -
впрочем, это ей не столько помогло,
сколько испугало, - а в конце своих сердитых речей могла бы поклясться, что
услышала, как засвистело меж стиснутых
зубов его яростное дыхание, прежде чем он начал говорить, и говорить таким
неожиданно мягким тоном, что это лишь
преисполнило ее дурными предчувствиями:
- Так ты думаешь, что Ньюбери и я очень похожи, не так ли? Я нахожу это
очень любопытным... Довольно занятно,
что ты знаешь так много и все еще так мало. Черт побери!
Последнее яростное восклицание заставило Алексу вздрогнуть, а в следующее
мгновение она, споткнувшись,
отступила назад, поскольку он отпустил ее так внезапно, что она бы наверняка
упала, если бы не почувствовала за своей
спиной дерево. Ей хотелось бежать, и она знала, что надо бежать, но он все еще
стоял перед ней достаточно близко, так что
она даже могла ощущать жар его тела. Усилием воли она принудила себя оставаться
на месте, слушая то, что он говорил,
едва сдерживая ненависть.
- Если бы ты имела хоть какое-то представление обо всех этих различных
видах боли, оскорблениях и унижениях,
которые могут быть причинены одним человеческим существом другому во имя того,
что называется "удовольствием", то не
думаю, что ты посмела бы упрекать меня своими лицемерными жалобами и притворным
хныканьем за мою жестокость, как
сделала это тогда, когда захотела задеть меня за живое. Я понимаю, что
существуют некоторые женщины, которым понастоящему
нравится такое обращение. Но неужели тебе это тоже нужно, чтобы
получить удовольствие? Может быть, мне
следовало стегать тебя, вместо того чтобы целовать? Или применить хлыст, прежде
чем я овладел тобой первый раз -
девственной шлюхой! Кто бы этого ожидал? Если бы вы сохранили свою девственность
подольше, то могли бы получить за
нее ту непомерную цену, которую сами и назначили, милейшая леди Трэйверс! А если
бы я нашел тебя после того, как ты
убежала на следующее утро, то едва ли удержался бы, чтобы не избить, - и какое
бы море удовольствия доставил тебе этим!
В самом деле, теперь, когда ты сама подала мне эту мысль...
- Остановись! Я не хочу ничего больше слышать! - Алекса непроизвольно
закрыла уши ладонями, чтоб только
прервать звуки этого тягучего саркастического голоса и не воспринимать больше
всех этих слов. Но, несмотря на это, она
услышала его грубый, издевательский смех и то, что он сказал, отсмеявшись:
- Нет? Вот уж не думал, что леди, отданную в публичный дом, можно чем-то
удивить или шокировать! Но возможно,
ты набралась какого-то неприятного опыта с момента нашей последней встречи, не
говоря, разумеется, об утрате мужа и
обретении богатства?
- Нет! - произнесла Алекса. - Нет, я больше здесь не останусь, позволяя
тебе терзать себя таким образом! - И с
внезапным возбуждением, порожденным отчаянием, она метнулась, как загнанное в
угол животное, и, неприятно удивив
Николаса, нырнула под ветки дерева и бросилась бежать, не заботясь об окружающей
темноте и не разбирая дороги.
- Алекса!
Сердитый звук его голоса, первый раз позвавшего ее по имени, заставил лишь
подобрать юбки повыше и помчаться
еще быстрее, продираясь через кустарники, которые рвали ее шелковые чулки, и
больно ударяясь ногами о камни. Если бы
только удалось убежать и от него, и от его угрозы, и от той муки, о которой он
ей напоминает! В первый раз она поняла, что
значит чувствовать себя не охотником, а добычей - когда теряешь голову от ужаса
при мысли о том, что бежишь слишком
медленно и преследователь уже настигает; когда боишься оглянуться назад, ощущая
его за своей спиной.
Бежать, бежать, бежать! Это слово колотилось в ее мозгу в такт с биениями
пульса в висках и молотящими ударами
сердца. Она уже почти не сознавала, что делает, и двигалась чисто инстинктивно.
Почувствовав на своей талии руку, которая с силой потянула ее назад,
Алекса невольно вскрикнула от ужаса и
постаралась освободиться:
- Нет, нет! Отпустите меня, отпустите!
- Если ты перестанешь извиваться, как дикая кошка, тогда я отпущу тебя!
Что это на тебя нашло? Если бы я тебя
вовремя не поймал, ты угодила бы прямо в ручей, ты, глупая, маленькая...
Поскольку обе руки были нужны ему для того, чтобы сдерживать ее нападки,
остается единственный способ
прекратить ее истерику, мрачно подумал Николас и, нагнувшись, закрыл ее рот
поцелуем. Она удивительная стерва и мегера,
вдобавок к тому прирожденная шлюха. Ему следовало хорошенько проучить ее, при
всех сделав вид, что никогда раньше не
встречал ее. Но нет же, черт побери его собственную слабость, он поддался
чувствам и привел ее в сад, чтобы целовать ее
мягкие, продажные, лживые губы еще и еще!
- Должно быть, я выгляжу ужасно! - через какое-то время произнесла Алекса.
- Но нужно сказать, что и вы тоже
хороши! Как мы теперь покажемся на людях? Они, наверное, ждут на террасе, когда
мы вернемся...
- Через другой вход. Как ты думаешь, королева и принц Альберт еще там?
- Не знаю, - задумчиво сказала Алекса, - но я уверена, что леди Элен уже
сгорает от любопытства.
- То же самое можно сказать и о лорде Чарльзе, я полагаю, не говоря уже об
остальных твоих поклонниках. Я
счастлив, что дуэли ныне не в моде.
Знакомая язвительная нотка вновь появилась в голосе Николаса, но Алекса
сделала вид, что не заметила этого, и как
ни в чем не бывало продолжала:
- Я не думаю, что мне так же легко удастся избежать неприятных
последствий, как и вам, поскольку я не мужчина.
Вы получите только непристойные комментарии от своих друзей, а меня, без
сомнения, будут считать падшей женщиной. -
Она засмеялась. - Меня спасет только то обстоятельство, что я богата. И я могу
жить где хочу и делать что хочу, не заботясь
больше об условностях!
- Я и не знал, что ты когда-то заботилась о них, - сухо сказал Николас. -
Плавание в обнаженном виде под луной,
посещение борделей для развлечения...
- Прекрати, пока ты снова не стал отвратительным и я опять тебя не
возненавидела!
Алекса намеревалась и дальше идти в обнимку с ним, потому что последний
поцелуй как-то сблизил их, но теперь она
постаралась освободиться от его объятий. Но он взял ее за упрямо вздернутый
подбородок и повернул ее лицо к себе:
- Мне действительно удалось сделать так, чтобы ты перестала меня
ненавидеть хотя бы на несколько минут? Ты
должна сказать, как мне удалось совершить это чудо, для того чтобы я еще раз
смог повторить его.
Только после того как он снова поцеловал ее и они пошли дальше, Алекса
решила спросить его, куда он ведет ее на
этот раз.
- Должно быть, уже очень поздно. О Господи! - с запоздалым раскаянием
воскликнула Алекса, подумав о том, что
ее уже, наверное, давно ищут. Алекса представила себе реакцию окружающих, когда
она предстанет перед ними в таком
виде... Нет, к этому она еще не готова.
Несмотря на внешнюю браваду, Алекса невольно подалась назад, заметив
впереди мерцающие огни.
- Может быть, мне лучше сразу поехать домой. Ты можешь сказать всем, что я
упала в обморок и ты решил отвезти
меня домой. Я не думаю, что я...
- Мы вернемся в дом через боковую дверь, которая ведет прямо в комнаты для
гостей, - сказал Николас, не обращая
внимания на ее предложение. - Мы приведем там себя в порядок, а потом
присоединимся к остальным гостям, сделав вид,
что мы уже давно вернулись в дом через другую дверь, а все это время провели в
гостевых комнатах. Или ты предпочитаешь
изобразить головную боль, из-за которой ты будешь вынуждена полежать еще
некоторое время?
Разумеется, что после всего произошедшего были неизбежны и слухи, и самые
смелые суждения на тему о том,
насколько хорошо и как давно знали друг друга виконт Эмбри и богатая вдова леди
Трэйверс. Но разве не странно,
рассуждали за чаем и деликатесными сандвичами, что так много людей видели, как
эта пара оставила бальный зал и,
совершенно не таясь, спустилась вниз полюбоваться парком, но никто не мог
вспомнить, что видел их возвращающимися
обратно?
- Я заметила, что Эмбри танцевал со старшей из дочерей Дэмерона, кажется,
леди Элен, не так ли? Но это было,
разумеется, до того!
- По-моему, леди Трэйверс не появлялась в самом начале вечера, а потом мы
уже собирались уезжать и только ждали
свои экипажи. Последний раз я видела ее с молодым сыном Атертона, виконтом
Дирингом. Он явно ухаживал за вдовушкой.
- И Аделина позволяет это?
- Ну, моя дорогая, леди Трэйверс была представлена Аделине и не получила
от нее ни одного из ее знаменитых
выговоров. Все, разумеется, ждали этого, и вы даже не можете себе представить,
как были удивлены!..
- Я была удивлена еще больше, когда услышала, что все Ньюбери снизошли до
того, что были почти милыми! А это,
вы сами признаете, совершенно необычно!
Аделина, вдова маркиза Ньюбери, знала обо всех этих сплетнях и обо всех
задаваемых по этому поводу коварных
вопросах, поскольку давно уже завела себе эту привычку - знать все то, что она
могла бы использовать в качестве
пикантной новости или информации Подобно пауку, она плела свою паутину с помощью
старых друзей и знакомых, общаясь
с ними лишь постольку, поскольку они могли быть ей полезны. Причем она сама
всегда презирала пускаемые ею в оборот
сплетни, от которых презрительно отстранялась, принимая собственные решения
быстро и четко, без всяких сомнений в
своей правоте. Но ныне она первый раз оказалась в затруднительном положении, и
мысль об этом заставляла ее раздраженно
ходить по комнате перед открытым окном, выходившим на площадь, из которого был
виден дом, находящийся напротив, -
дом, принадлежавший тому самому созданию, которое и было причиной ее нынешнего
невеселого состояния духа.
Старая маркиза громко фыркнула: леди Трэйверс, подумать только! Если
бедный Джон перед смертью успел впасть в
старческое слабоумие, чтобы вообразить себе, что его собственное имя и богатство
смогут превратить эту девчонку в
достойную для нее соперницу, то очень жаль, что он теперь не может убедиться в
своем заблуждении. Он и прежде
заблуждался на свой счет, даже после того как сам уже перестал быть мужчиной.
При этом воспоминании она презрительно
скривила рот. Полный идиот! Ведь, кроме него, всегда существовало множество
других мужчин, и она это поняла достаточно
рано. Она начала заводить себе любовников лишь для собственного уд
...Закладка в соц.сетях
