Жанр: Любовные романы
Оковы страсти
...кой и пару раз вздыхают. Все это
делается только для того, чтобы произвести детей, а не для того, чтобы
взбудоражить чувства. Понимаешь меня? А при
занятиях любовью обязательно должно присутствовать определенное чувство,
напряжение, которое будет заставлять твоих
любовников возвращаться к тебе вновь и вновь. Понимаешь?
После Парижа они заехали в Лиссабон, а теперь остановились в Неаполе,
чтобы отдохнуть недельку, перед тем как
ехать в Рим и Ватикан. А потом будет Лондон, но только если она сама этого
захочет. Сэр Джон спал, изредка похрапывая, а
Алекса задумчиво хмурилась, пока не вспомнила, что женщина не должна морщить
лоб. Внешний вид женщины, ее лицо,
кожа требуют тщательного ухода. Обязательно нужно использовать кремы,
ароматические масла, лосьоны, так же как
непременно нужно заботиться о фигуре, поддерживая ее в должной форме ежедневными
упражнениями, которые должны
завершаться теплой ванной с ароматическими добавками, которые впитываются в
кожу, делая ее гладкой и блестящей.
"Так много всего нужно запомнить", - подумала Алекса. Но до сих пор она
так и не применила на практике
полученные ею новые знания. С ироничной усмешкой она подумала о том, что все еще
девственница, хотя и не невинна. Она
уже, слава Богу, знает немало. Но как мало она знает настоящую жизнь, не знает
даже своего собственного тела. В обществе,
где невежество и наивность считались синонимами добродетели, никого не волновал
тот факт, что многие девушки по
незнанию легко поддавались уговорам беспринципных мужчин. И уж если девушка
согрешила, не имея кольца на пальце, она
уже больше не была добропорядочной и у нее уже больше не было возможности выйти
замуж.
Закрыв глаза и подставив лицо солнцу, Алекса облокотилась на каменный
парапет. Как было бы хорошо подставить
все свое тело солнцу, почувствовать, как оно проникает в каждую его клеточку,
пока оно не станет бронзовым и блестящим,
как у деревенских женщин, которых она видела на Цейлоне во время прогулок.
Весело смеясь, они купались под небольшим
водопадом, распустив по спинам свои смоляные волосы. А ее волосы... Выходя из
дома, она закрутила их в пучок на затылке,
и теперь бессознательно Алекса вынула шпильки, и волосы тяжелой волной
рассыпались по спине. Если бы не поздний час,
можно было бы раздеться и полежать на солнышке совсем нагой, а потом по
мраморной лестнице побежать в бассейн, вода в
который поступала из горного ручья, протекавшего по территории усадьбы и
орошавшего водой оливковые рощи. Можно
было бы там поплавать, а потом снова подставить свое тело ласковому солнцу.
- Надеюсь, дорогая Алекса, что ты не учишься спать стоя?
Открыв глаза, Алекса выпрямилась:
- Я представляла себя язычницей, поклоняющейся богу Солнца, и мечтала
скинуть с себя всю одежду!
Сэр Джон засмеялся:
- Ты можешь и должна делать все, что тебе хочется, моя дорогая, только не
забудь, что ты обещала пообедать
сегодня со мной. И потом, я бы хотел, чтобы ты пожалела мои старые уши и бросила
этому молодому человеку, который так
громко поет тебе серенады, цветок или что-нибудь еще, чтобы он замолчал от
счастья.
Глава 23
Потом Алекса будет вспоминать дни, проведенные в Неаполе, как "золотое
время", когда она, обнаженная, лежала под
ласковым солнцем, а ее кожа заманчиво блестела от розового масла. В то время они
с сэром Джоном ни с кем не встречались
и много времени проводили, беседуя друг с другом.
- Я думаю, что она все-таки по-настоящему любит сэра Джона, - прогуливаясь
по саду, говорила Бриджит мистеру
Боулзу. - Он прекрасный человек, этого нельзя не заметить. Вероятно, именно это
заставило ее, такую молоденькую и
хорошенькую, выйти за него замуж. А возможно, была какая-то договоренность между
их семьями... Но чем больше я
смотрю, как они упоенно беседуют, как весело смеются, тем... В общем, поэтому я
и сказала то, что сказала!
- Я полностью разделяю твое мнение, - после небольшой паузы ответил мистер
Боулз. Дойдя до клумбы с пышно
цветущими розами, он повернул назад, увлекая за собой разочарованную Бриджит. -
Однако... однако, мисс Калиган, я
думаю, что определенная сдержанность может... Эти рыбаки поют так громко! А
садовники постоянно носят свои корзины из
сада во двор. Эти зануды всегда притворяются, что не понимают меня, когда я
пытаюсь объяснить им их ошибку.
- О! Вы имеете в виду то, что мадам плавает в бассейне и загорает
обнаженная?
Сама Бриджит уже давно ничему не удивлялась, хотя и ей было интересно, что
же кроется за поведением хозяйки. Тем
не менее, голос горничной звучал сейчас абсолютно безразлично:
- Ну... я думаю, она сама прекрасно знает, что происходит вокруг, но ее
это совершенно не волнует, так же как и сэра
Джона. И я считаю, что это никого, кроме них, не касается. Вы не согласны со
мной, мистер Боулз?
- Скажу только, - холодно ответил он, - что лично я бесконечно счастлив,
что завтра мы наконец уезжаем в Рим. Я
думаю, там они будут вести себя более цивилизованно!
"Глупая, бестолковая женщина!" - с раздражением подумал он, но его мысли
были прерваны громким стуком. Кто-то
стучал в деревянные ворота, мимо которых они сейчас проходили.
- Интересно, кто это может шуметь так поздно? Я надеюсь, это не тот
настойчивый рыбак, который постоянно
предлагает каких-то морских тварей, состоящих из одних ног...
- Но это же главный вход! - Бриджит выглядела испуганной. Даже этот
настойчивый рыбак не позволит себе
стучать в эти ворота. Может, вернулся граф, хозяин усадьбы?
Громкий стук сопровождался пьяными голосами, которые с каждой секундой
звучали все более грубо и требовательно.
Мистер Боулз решительно освободился от Бриджит, которая нервно вцепилась ему в
руку.
- Мисс Калиган, извините. Я полагаю, что раз уж я здесь, а этот ленивый
сторож скорее всего где-то спит, то мне
следует принять меры, чтобы остановить это грубое вторжение на частную
территорию.
И оставив Бриджит, потрясенную его словарным запасом, с открытым ртом и
округлившимися глазами, мистер Боулз
решительно направился к массивным деревянным воротам, которые уже содрогались
под ударами ног.
- Нет нужды так громко сообщать о вашем присутствии, джентльмены или кто
вы там есть! Я здесь.
За воротами воцарилось молчание, мистер Боулз удовлетворенно кивнул и
поднял длинный металлический засов,
соединяющий вместе две половинки ворот.
Рим! Разрушенные дворцы, величественные колонны, мраморные статуи,
старинные площади с прохладой фонтанов...
Наполненные солнцем дни и теплые ночи... И музыка, которая звучит всегда и
везде... Рим - это город чувств, его скорее
ощущаешь, чем видишь. Они были в Риме только три дня, но Алексе уже хотелось
остаться здесь на всю жизнь.
Они остановились на вилле одного очень знаменитого итальянского вельможи и
его молоденькой супруги -
англичанки Пердиты, которые были друзьями сэра Джона. И Пердита с удовольствием
показывала Алексе все местные
достопримечательности.
- Ты уже видела Колизей, Сикстинскую капеллу, катакомбы и знаменитые
римские бани. Но, дорогая, разве тебе не
хочется познакомиться с современным Римом?
Джусто, муж Пердиты, вел политическую дискуссию с сэром Джоном, но сейчас
он отвлекся и улыбнулся:
- А! Я слишком хорошо знаю свою жену, мне было только интересно, насколько
ей хватит терпения и когда она
наконец заговорит о том, что ее интересует.
Взглянув на удивленную Алексу, он опять улыбнулся и пояснил:
- Храм Венеры. Это очень точное название, смею вас заверить. Обычно хотя
бы раз в неделю мы обязательно
приглашаем Орланду к нам в гости. - Подмигнув ничего не понимающей Алексе,
вельможа продолжил: - Но пусть
Пердита сама все тебе расскажет, у нее это получится лучше, чем у меня. А ты уже
сама потом все решишь, ладно?
- Конечно, я обо всем расскажу! - Пердита с заговорщицким видом
придвинулась к Алексе. - На самом деле когдато
я сама там работала, пока мой Джусто не настоял, что пришло время построить
респектабельный фасад для наших
отношений. Когда здесь были французы, этого не требовалось, но англичане...
Господи! Они такие щепетильные! Во всяком
случае, внешне. Поэтому теперь, когда я иду туда, мне приходится накидывать плащ
и надевать шляпку с вуалью или даже
маску. Теперь так вынуждены поступать даже мужчины, поскольку они не хотят быть
узнанными!
Перехватив беспокойный взгляд Алексы, Пердита со смехом покачала головой:
- Нет, нет, дорогая. Я знаю, тебе сейчас кажется, что тебе там нечего
делать! Но поверь мне, храм Венеры - это
уникальное заведение. Хотя бы потому... что ты не найдешь там обычных для таких
домов девушек. Туда приходят молодые
дамы из лучших семей Европы: сбежавшие из монастыря, несчастные жены,
разведенные женщины. Они очень скромно
одеваются, прекрасно владеют несколькими языками и вообще хорошо образованны. И
все они получают удовольствие
оттого, что делают. Ты читала о жрицах Афродиты?
Несмотря на свою уверенность, что теперь ничто не может удивить ее, Алекса
была заинтригована рассказом
Пердиты, ее полунамеками и обещающими улыбками. Бросив вопросительный взгляд на
сэра Джона, Алекса заметила, как
он одобрительно подмигнул ей. Немного подумав, она решила, что, осмотрев
древнюю, респектабельную часть Рима, она
вполне может позволить себе познакомиться и с менее приличной стороной этого
города. В любом случае они были гостями
графа и графини Атанасио, а гостям неприлично отказываться от программы, которую
подготовили для них хозяева.
Потом она отчетливо помнила, каким теплым и нежным был воздух в ту ночь,
помнила ласковое прикосновение к телу
своего шелкового золотисто-пурпурного платья, поверх которого был надет черный
бархатный плащ. Стук копыт лошадей по
мощеной улице вызывал в ее воображении картины далекого прошлого, может быть,
именно по этой улице когда-то шли
римские легионеры. Алекса держалась легко и свободно еще и оттого, что сэр Джон
чувствовал себя прекрасно в эту ночь.
- Ах! Ничто не может сравниться с римскими ночами! - сказала Пердита,
когда карета графа остановилась, наконец,
перед массивными металлическими воротами, на которых Алекса увидела написанную
золотом репродукцию Венеры
Боттичелли. Слуга открыл для них ворота огромным серебряным ключом, который дал
ему граф. Тотчас же, как будто из-под
земли перед ними появились два рослых молодых человека в голубых с золотом
ливреях и с факелами в руках. Они повели
их по темной галерее через небольшой открытый дворик с фонтаном и, наконец,
остановились перед двумя внушительными
мраморными колоннами, между которыми находилась дверь черного дерева, украшенная
той же золотой эмблемой Венеры.
"Такое впечатление, будто это огромный дворец какого-нибудь знаменитого
итальянского вельможи", - подумала
Алекса, когда они зашли в огромный холл, который вполне мог служить залом для
приемов. Весь он был ярко освещен
многочисленными свечами в хрустальных канделябрах, а белые мраморные полы были
устланы дорогими восточными
коврами. И мадам Орланда, темноволосая, изящная, одетая с тонким вкусом, вполне
могла быть титулованной хозяйкой,
принимающей гостей, приехавших к ней на бал-маскарад. В холле было еще несколько
человек, все они были одеты в плащи
и маски и, казалось, были здесь уже не в первый раз и знали, куда им идти. В
любом случае Алекса не заметила, чтобы ктонибудь
проявлял любопытство или разглядывал их, когда они в сопровождении мадам
Орланды поднимались наверх в ее
личную гостиную, где они смогут немного отдохнуть, а Орланда познакомит их с
тем, какие экзотические удовольствия
предлагаются гостям храма Венеры.
Когда они поднялись наверх и удобно устроились в мягких креслах, Алекса
заметила, что сэр Джон опять плохо
выглядит, он казался очень утомленным, несмотря на то что, наклонившись к ней,
шутливо сказал, что не нуждается в
сиделке, а вот что ему действительно нужно, так это бокал хорошего коньяка.
- А после этого я думаю, как обычно, вздремнуть. Я не могу угнаться за
такими активными молодыми людьми, как
Джусто!
Граф, который был лет на пятнадцать старше сэра Джона, хмыкнул, а мадам
Орланда тут же пригласила сэра Джона к
себе в комнату, чтобы он мог немного отдохнуть там, и попросила остальных
чувствовать себя как дома, пока она проводит
сэра Джона.
Граф тут же поставил бокал и, промямлив извинения, вышел из комнаты с
видом человека, который точно знает, чего
он хочет, и что ему следует делать.
Как только дверь за ними закрылась, Пердита с улыбкой протянула бокал
Алексе:
- Это тебе, моя дорогая. За твой новый опыт!
Она внимательно посмотрела на Алексу.
- Ты очень красивая, Алекса, - наконец сказала она мягко. - Тебе очень
идет это платье. При каждом твоем
движении оно меняет цвет.
Алекса, вежливо улыбнувшись, подняла свой бокал. Пердита, вздохнув,
продолжала:
- Но ты, кажется, предпочитаешь мужчин? А тебе никогда не хотелось
попробовать это с женщиной?
- Нет, - резко ответила Алекса. Вопрос Пердиты не шокировал ее, за
последнее время она многому научилась, а ее
учителя-женщины говорили ей и об этом. И теперь, не желая обижать Пердиту,
поскольку искренне симпатизировала ей, она,
улыбнувшись, сказала: - С тех пор как я начала свое образование, как сэр Джон
это называет, мало что уже вызывает мое
любопытство. А учусь я всему этому лишь для того, чтобы суметь защитить себя.
Резко поставив бокал, Пердита поднялась и подошла к Алексе. Погладив ее по
щеке, она как-то странно засмеялась:
- Дорогая, а тебе не кажется, что всем нам хотелось бы защитить себя от
своих же собственных чувств? Но эмоции
слишком легко захлестывают нас в самый неподходящий момент, когда мы к этому
совершенно не готовы, как внезапный
ураган, который появляется неизвестно откуда, превращая тихое, спокойное море в
бушующую стихию. Будь осторожна,
потому что, мне кажется, ты еще не прониклась цинизмом.
Алекса хотела было возразить, но тут вернулась Орланда и сообщила, что сэр
Джон уже заснул.
- Что ж, тогда, - сказала Пердита, плотнее заворачиваясь в плащ, - я
отправляюсь на поиски того, что мне
захочется найти сегодняшней ночью. Наслаждайся, дорогая. В этом же нет ничего
плохого, а?
По непонятной причине Алекса почувствовала легкую досаду от того, что
Пердита оставила ее, хотя Орланда была
очень любезна и внимательна. Налив себе бокал хереса, она спросила Алексу,
рассказала ли ей что-нибудь Пердита о храме
Венеры.
- Только то, что это - уникальное заведение. Но я не хочу, чтобы вы
тратили свое время...
- О нет! Я никогда не делаю того, что считаю пустой тратой времени. А
поскольку я так же верю в искренность, как и
ты, твой муж сказал мне об этом... Признаться, ты меня заинтриговала.
Алекса улыбнулась ей и слегка покачала головой. Орланда засмеялась,
обнажив прекрасные белые зубы:
- Хорошо! Тогда мы немного посидим здесь и я расскажу тебе кое-что об этом
доме наслаждений, поскольку тебе с
самого начала следует понять одно: мы все здесь находимся лишь для того, чтобы
получать удовольствие. Здесь не задают
вопросов, здесь существуют лишь те запреты, которые ты ставишь сам себе. Никто и
никого не может заставить что-либо
сделать. Те, кто посещает храм Венеры и возвращается сюда вновь и вновь, делают
это потому, что все здесь - сплошное
удовольствие, наслаждение и открытие чего-то нового, непознанного, узнавание
своих чувств и ощущений. А поскольку не
только мужчины, но и некоторые молодые дамы предпочитают оставаться в масках,
это дает им ощущение свободы.
Понимаешь?
Алекса прекрасно поняла ее, особенно когда Орланда провела ее в свою
спальню, большую часть которой занимала
массивная кровать, увенчанная пурпурным пологом.
- Пойдем. Обещаю, тебе не будет скучно.
Через незаметную для постороннего глаза дверь в спальне Орланды они прошли
в узкий коридор, плотно устланный
толстыми коврами, стены которого были обиты толстым материалом, напоминающим на
ощупь бархат. Коридор освещался
слабым красным светом масляных ламп, стоящих в нишах.
Алекса, которой уже приходилось наблюдать со стороны за любовными играми,
всегда делала это с неохотой, ощущая
какую-то неловкость и стеснение, потому что до сих пор считала, что подобные
сцены должны происходить вдали от чужих
глаз, несмотря на противоположное мнение многих, находящих в этом особую
пикантность.
- Большинство моих гостей предпочитают сами принимать участие, а не только
смотреть, - прошептала Орланда. -
И я очень редко привожу кого-нибудь в этот коридор, да и то только своих близких
друзей или... - Она повернулась к
Алексе и, внимательно взглянув на нее, продолжила с какой-то странной
уверенностью в голосе: -...или женщин, у которых
такая же профессия, как у меня.
Прежде чем Алекса смогла ответить на это странное замечание, Орланда
обратила ее внимание на небольшие
отверстия в стене, заметив, что ей должно понравиться это театральное
представление.
- Ему нравится изображать из себя турецкого султана, окруженного
одалисками, и каждой из них он очень хорошо
платит.
Толстый мужчина в маске, закрывающей почти все его лицо, полностью
обнаженный, сидел, поджав под себя ноги, на
мягких атласных подушках в окружении пяти молодых женщин, одетых в довольно
символические костюмы, которые были
столь же прозрачны, как и их вуали. Одна из них кормила его виноградом с
серебряного блюда, вторая поила вином из
прекрасного кубка. Третья женщина играла на каком-то странном музыкальном
инструменте и пела, все это сопровождалось
зазывными улыбками и взглядами. Остальные две ублажали его губами и руками.
- Он постоянно приходит к нам, - прошептала Орланда, когда они двинулись
дальше по коридору. - И так
поступают многие, как мужчины, так и женщины, которые в состоянии заплатить
цену, которую я назначаю за исполнение их
самых сокровенных желаний. Только в масках они становятся самими собой.
Парадоксально, правда? Я знаю дам из высшего
света, известных своей холодностью и высокомерием. Сии особы приходят сюда и
предлагают себя любому мужчине,
который будет достаточно груб. с ними. А джентльмены, богатство и положение
которых являются предметом зависти
многих, приходят сюда, чтобы попробовать самые неожиданные способы
удовлетворения. Но, как ты сама понимаешь,
подглядывать за тем, как это делают другие, хорошо только в самом начале, на
заре развития чувств, а вот самой принимать
участие в этом театральном представлении... далеко не одно и то же!
Продолжая слушать Орланду, Алекса все пыталась понять, почему она
рассказывает обо всем этом именно ей, ведь
они едва знакомы.
- А вот и то, что я действительно хотела показать тебе. - Орланда
остановилась так неожиданно, что Алекса даже
натолкнулась на нее. - Вот этот занавес я отодвину, и через стекло ты увидишь
еще одну сценку. Сразу хочу предупредить
тебя, что мы можем видеть их, а они нас нет. С той стороны это стекло выглядит
как огромное зеркало. Сейчас ты станешь
зрительницей моего личного театра и, надеюсь, получишь истинное удовольствие от
сегодняшнего спектакля. В эту комнату
дамы приводят мужчин, которых выбирают сами, будь то завсегдатаи нашего дома или
их кучера. И если я или кто-то из
моих гостей захочет... - Орланда гортанно засмеялась, а затем продолжила: - Если
тебе захочется присоединиться к этим
двоим в постели или занять место той женщины, ты можешь это сделать без
колебаний! И могу пообещать, что никто не
будет наблюдать за тобой, даже я!
Сказав это, Орланда стала медленно отодвигать тяжелый занавес, и Алекса
увидела огромную комнату, все стены
которой были увешаны зеркалами. В них отражался мягкий свет хрустальных ламп. Из
мебели в этой комнате не было
ничего, кроме огромной кровати, на которой одновременно смогли бы уместиться
сразу три пары.
Действительно представление! Сама не сознавая того, Алекса крепко сцепила
пальцы, а глаза ее заблестели. У нее
было такое ощущение, как будто она смотрит через огромную витрину магазина!
Отличие состояло лишь в том, что в этой
витрине были не манекены, а живые люди.
Оба обнаженные и без масок, они сидели напротив друг друга. Алекса видела
загорелую спину мужчины и лицо
молодой женщины. Она была прелестна. Чуть приоткрыв губы, она наклонилась
вперед, уронив серебристые волосы на
грудь, отчего стала еще более соблазнительной. Красавица намеренно медленными
движениями стала убирать волосы,
обнажая прекрасную грудь. Она крепко обняла своего темноволосого партнера и,
что-то прошептав ему, неистово прижалась
к нему, они опустились на подушки, а ее ноги цвета слоновой кости крепко сжали
его бедра.
- Она всегда голодна и нетерпелива, эта Мадалена! - прошептала Орланда,
когда мужчина, резко взяв женщину за
плечи, решительно отодвинул ее от себя, а она продолжала прижиматься к нему, ее
бедра постоянно двигались.
Алекса почувствовала, что ее бросило в жар, а дыхание участилось. Помимо
воли сердце ее гулко забилось. Кровать
действительно превратилась в арену, когда мужчина и женщина, подобно молодым
животным, повели свою страстную
любовную игру, постоянно меняя позиции, при этом мужчина контролировал неистовую
страсть своей партнерши, продлевая
дикое, неземное наслаждение. И вдруг Мадалена откинула голову назад, причем так
резко, что на шее у нее проступили вены,
рот ее приоткрылся, а тело ее стало содрогаться. Именно в этот момент Алекса
отчетливо поняла то, о чем подсознательно
догадалась с самого начала, но не хотела себе признаться, поддавшись
болезненному желанию досмотреть до конца этот
неистовый акт.
Ее тяжелое дыхание больше походило на свист, а в голове отчаянно метались
мысли. Распутник! Лицемерная скотина!
И подумать только, этот зверь, привыкший пользоваться услугами проституток,
осмелился соблазнять невинную девушку,
которой она была тогда, и его руки так же дотрагивались и до ее тела, с той же
лаской, с какой они ласкали этих платных
проституток! Если бы ее не научили за последнее время управлять своими
чувствами, она бы... она бы...
- Дорогая! Я и не подозревала, что мой театр произведет на тебя такое
впечатление. Или может быть, один из
участников представления привел тебя в такое состояние?
Гортанный голос Орланды вернул Алексу к реальности. Она с трудом оторвала
взгляд от кровати и распростертых на
ней тел: одно - цвета слоновой кости, другое - бронзовое. Пока Алекса пыталась
найти подходящий ответ, Орланда,
подмигнув ей, продолжала:
- Если твои колебания связаны с тем, что ты только что увидела, смею
заверить тебя, что он далек от... изнеможения.
Я лично знаю всего нескольких мужчин, которые могут так себя контролировать. И
хочу предупредить тебя, что, если на
твоем пути встретится один из них, ты будешь либо очень счастлива, либо очень
несчастна! Ну что, теперь, когда Мадалена
получила удовольствие, может быть, ты займешь ее место? Я думаю, ты уже поняла,
что здесь не стоит стесняться.
Пока Орланда говорила, Алексе удалось взять себя в руки. Повернувшись
спиной к стеклу, она ответила:
- Я нисколько не стесняюсь, но я уверена, что он относится к тому типу
несчастных мужчин, которые считают, что
могут доставить женщине удовольствие, а сами при этом изо всех сил сдерживают
себя. Бедные, как же им тяжело!
- Ты действительно так думаешь? - Орланда пожала плечами. - Что ж, если
тебе не хочется самой выяснить, кто
же из нас прав, тогда, может быть, тебе хочется увидеть еще какое-нибудь
представление?
- Наверное, я лучше посмотрю, как чувствует себя мой муж, прежде чем решу,
чем мне заняться дальше, - быстро
сказала Алекса, мечтая лишь о том, чтобы ее голос не звучал слишком лицемерно.
Он опять начал заниматься любовью с
этой ненасытной Мадаленой! Неужели нет предела его дикому распутству? Если бы
она могла убежать отсюда, не показав
себя полной дурой! Однако она заставила себя медленно идти по коридору, чтобы
показать Орланде, что она с неохотой
покидает ее театр фантазий.
- Должна признать, что я восхищена вашей идеей с зеркалом, которое лишь с
одной стороны выглядит как зеркало, а
с другой - как обычное стекло. - Алекса заставила себя говорить вежливо и
любезно, когда они вновь вернулись в спальню
Орланды. - Было очень мило с вашей стороны позволить мне увидеть все это.
Орланда остановилась у зеркала, чтобы привести в порядок прическу и
добавить немного румян на щеки.
- Дорогая, - сказала она, глядя в зеркало, - должна признать, что эта
чудесная идея с зеркалом принадлежит не
мне, а одному моему близкому другу. Ты слышала о мадам Оливье?
Вопрос удивил Алексу, и она нахмурила брови, пытаясь вспомнить это имя.
- Нет. Во всяком случае, я не могу вспомнить. А я ее должна знать?
Продолжая изучать свое отражение в зеркале, Орланда поправляла то
прическу, то украшения, но Алекса заметила,
что теперь темные глаза собеседницы внимательно изучают ее. Тем не менее, голос
Орланды, когда она отвечала, звучал так
же легко и непринужденно, как обычно:
- Дорогая, я просто поинтересовалась. Тем более что в последнее время мне
задают слишком много вопросов.
Орланда резко повернулась и посмотрела в лицо озадаченной Алексе.
- Адвокаты! - Она презрительно хмыкнула. - Почему я вообще должна что-то
рассказывать адвокатам? Особенно
после того, как все эти годы они старались найти мою самую лучшую, самую близкую
подругу. Очень мало людей, которым
я доверяю, и меньше всего я доверяю адвокатам. Но когда сэр Джон, да, да, твой
муж, тоже вдруг стал задавать мне такие же
вопросы, мне стало интересно. Даже любопытно. Я стала спрашивать себя, почему
через столько лет люди стараются найти
Соланж Бувард?
Позже, когда у нее появилось время обдумать все, что она увидела и
услышала в тот необыкновенный вечер, Алекса
часто задавала себе вопрос, как же ей удалось не расхохотаться истерически,
когда Орланда, внимательно посмотрев на нее,
наконец объяснила свои слова, звучавшие столь таинственно. Соланж Бувард, давно
потерянная тетя Соланж, которую они
так хотели найти, была не кто иная, как мадам Оливье, известная во всей Европе
как владелица двух самых дорогих и
изысканных домов фантазий в Лондоне. Какая ирония! Именно в римском б
...Закладка в соц.сетях
