Жанр: Любовные романы
Святые грехи
...инимаю я участие в расследовании или нет? Это убийство
все равно произошло бы. - Она вспомнила Бена, его упреки и недовольство. Подумала она
также и о собственной вполне упорядоченной жизни, когда вдруг начинаешь испытывать
необъяснимую не удовлетворенность. - Я думаю, в данный период мне необходимо было
подобное дело. В последнее время и жизнь, и работа сделались слишком пресными, а участие в
расследовании благотворно по действовало на меня: я узнала себя с неожиданной стороны,
наша жизнь предстала в новом свете. - Она взяла салфетку и принялась ее мять. - Полиция
не интересуется его состоянием, им наплевать на его душевные недомогания, но они готовы
принять помощь науки, чтобы поймать его и наказать. А мне не интересно, будут его
наказывать или нет. Я готова остановить этот ужас, используя имеющиеся о нем сведения. Кто
же из нас прав, дедушка? В чем справедливость - в наказании или в лечении?
- Перед тобой юрист старой школы, Тэсс. В нашей стране каждый мужчина, каждая
женщина, каждый ребенок имеют право на защиту и справедливое судебное разбирательство.
Адвокат может не верить в подзащитного, но он обязан верить в закон. По закону этот человек
может быть судимым в рамках существующей системы. Как правило, система срабатывает.
- Но способны ли система, закон проникнуть в разрушенное сознание? - Покачав
головой, Тэсс положила салфетку на место. На самом деле она была нужна ей для того, чтобы
успокоить нервы. - Невиновен, ибо безумен. Разве можно в этом случае говорить об
ответственности? Дедушка, он виновен в убийстве четырех женщин. Но ответственности за эти
убийства не несет.
- Тэсс, он не твой пациент.
- Да нет же, как раз один из них. И все время был, только поняла я это лишь на прошлой
неделе - после четвертого убийства. Пока он еще не обращался ко мне за помощью, но
непременно обратится. Ты помнишь свои слова при открытии моего кабинета?
Джонатан пристально посмотрел на внучку. Глаза у нее были грустные, но даже в тусклом
свете свечей она была красивой. "Родная моя девочка", - подумал сенатор.
- Да разве все упомнишь. Я ведь такую долгую жизнь прожил...
- Ты сказал, что я избрала профессию, заставляющую проникать в сознание людей, но
что при этом нельзя забывать об их сердцах. Я всегда помню эти слова.
- В тот день я гордился тобой и теперь горжусь по-прежнему.
- У вас на подбородке кетчуп, сенатор, - улыбнулась она и стерла салфеткой красный
след.
А в трех с половиной милях от ее дома Бен и Эд приканчивали далеко не первый бокал.
На стенах бара в виде гирлянд висели винные бутылки. Столики были заняты в основном
завсегдатаями. Слепой музыкант наигрывал на пианино какой-то медленный рок. Жестяная
кружка, в которую бросали монеты и ассигнации, была заполнена наполовину. Впрочем, вечер
только начинался. Столик у них был размером с небольшой коврик, как и другие. Эд уплетал
макароны. Бен предпочитал орешки.
- Ты слишком налегаешь на эту штуку, - заметил Бен, ткнув пальцем в тарелку с
макаронами, стоявшую перед Эдом. - Смотри, превратишься в юппи, как теперь называют
юных карьеристов.
- Ни за что. Юппи пьют белое вино.
- Это точно?
- Не сомневайся.
Решив поверить ему на слово, Бен подцепил макаронину.
- Ну, что сказали в участке, когда ты звонил?
Бен поднял бокал и посмотрел на женщину в короткой кожаной юбке, которая в это время
проплывала мимо их столика.
- Бигсби нашел место, откуда был сделан денежный перевод. А что толку? Кто теперь
вспомнит малого, который отправлял деньги три месяца назад? Ты что, вообще без соли ешь?
- Шутишь? - Эд сделал знак официанту, чтобы тот принес еще выпить. Пьяными они
не были.
- В субботу пойдешь на бейсбол?
- Нет, еду смотреть новую квартиру. К первому декабря нынешнюю нужно освободить.
- Хватит тебе арендовать квартиры и выбрасывать деньги на ветер. Пора подумать о
собственном доме, - сказал Бен, приступая к очередному бока лу. - Это действительно
вложение!
- Ты предлагаешь мне купить дом? - Эд помешал соломинкой напиток.
- Конечно. Только дураки тратят на аренду такие деньги!
- А сам-то ты подумываешь о приобретении дома?
- На мою зарплату? - Бен засмеялся и отодвинулся вместе со стулом на целый дюйм,
впрочем, дальше было и некуда.
- Насколько я помню, в последний раз мы с тобой получили одинаковую зарплату.
- Я знаю, что тебе нужно сделать, напарничек! Тебе следует жениться. - Вместо ответа
Эд отпил половину бокала. - Я не шучу, говорю вполне серьезно. Найди себе женщину с
хорошей работой или состоятельную, чтобы после замужества ей не захотелось все бросить и
сбежать от тебя. Неплохо, конечно, выбрать хорошенькую, чтобы на следующий день не
воротить рожу. Чуть позже на обе зарплаты вы купите дом, и ты перестанешь швырять деньги
на ветер, оплачивая аренду.
- Так... Большой жилой дом превращают в коттедж на несколько семей, поэтому я
должен жениться?
- Такова жизнь. Давай обратимся к непредвзятому арбитру. - Бен наклонился к
женщине за соседним столиком. - Извините, как вы думаете, в нынешней социальной и
экономической ситуации двое тратят денег больше, чем один? Или, учитывая покупательную
способность современной семьи, в которой работают и муж, и жена, разве двое не тратят
меньше, чем один?
Женщина отставила свой коктейль и оценивающе посмотрела на Бена:
- Кадришь, приятель?
- Нет, провожу выборочный опрос. Видите ли, дом, в котором живет мой напарник,
перестраивают в коттедж на несколько семей.
- Со мной сыграли такую же злую шутку. Теперь приходится добираться с работы на
метро двадцать минут.
- А вы работаете?
- Конечно. Я возглавляю отдел женской одежды у Вуди.
- Возглавляете отдел?
- Вот именно.
- Ну, Эд, - Бен обернулся к приятелю, - вот тебе и невеста.
- Выпей-ка лучше еще стаканчик, Бен.
- Ты упускаешь отличную возможность. Давай поменяемся местами, чтобы ты... -
Увидев приближающегося к их столу мужчину, Бен осекся и инстинктивно выпрямился на
стуле. - Добрый вечер, монсеньор.
Эд повернулся и обнаружил у себя за спиной Логана, на котором были серый свитер и
узкие брюки.
- Рад снова видеть вас, монсеньор. Присаживайтесь. В тесноте да не в обиде.
- Если не помешаю... - Логан ухитрился придвинуть стул к углу столика.
Бен повертел в руке бокал.
- Чем-нибудь можем быть вам полезны, монсеньор?
- Можете звать меня Тимом. - Он подозвал официантку. - Мне "Санкт-Паули герл",
пожалуйста, а коллегам повторить их напиток. - Логан поглядел на музыканта, заигравшего
балладу Билли Джоэла. - Знаю, что у вас был тяжелый день. С доктором Курт я в постоянном
контакте, а два часа назад состоялся короткий разговор с вашим капитаном. Итак, вы пытаетесь
отыскать некоего Фрэнсиса Мура.
- Вот именно, пытаемся. - Эд отодвинул пустую тарелку, чтобы официантка могла
вытереть стол перед подачей напитков.
- Я знавал одного Фрэнсиса Мура. Он когда-то преподавал в здешней семинарии.
Священник старой закалки, твердых правил. Из тех, к которым вы, Бен, больше привыкли.
- И где же он теперь?
- О, не сомневаюсь, что в раю. - Логан набрал целую пригоршню орешков. - Года два
назад он умер. - Принесли пиво. - В общем, старина Фрэнк не был безумным фанатиком, он
просто строго придерживался канона. Сегодня появилось много молодых священников,
которые задаются вопросами, ищут, обсуждают такие бородатые проблемы, как безбрачие и
право женщин быть священнослужителями. Фрэнку было проще: мир представлялся ему
двухцветным - черно-белым. Человек, надевший сутану, забывает о вине, женщинах и
шелковом белье. Ваше здоровье. - Логан поднял бокал и допил свое пиво. - Я это к тому, что
мог бы покопаться в его старых связях, поговорить с людьми, которые помнят Фрэнка, и еще с
парой-тройкой его бывших учеников. Я и сам вел занятия в этой семинарии, правда, это было
десять лет назад.
- Нам все пригодится.
- Хорошо. Только сначала еще бокал пива. - Он кивнул официантке и с улыбкой
повернулся к Бену. - Вы сколько проучились в католической школе?
- Двенадцать лет. - Бен полез за сигаретами.
- Значит, полный курс. Уверен, что добрые сестры заложили надежную основу.
- И закрепили ее множеством увесистых ударов по костяшкам пальцев.
- Ну как же без этого, да простит их Бог. Не все из них похожи на Ингрид Бергман.
- Это уж точно.
- У меня и самого немного общего с Патом О'Брайеном, - Логан поднял бокал, - хотя
мы оба ирландцы. Лехайм.
- Отец Логан... Тим, - быстро поправился Бен, - можно задать вам вопрос
религиозного содержания?
- Если угодно.
- Допустим, этот парень, да, собственно, любой другой, придет к вам на исповедь и
признается в своем преступлении, скажет, что убил человека, вы сдадите его?
- Отвечу на этот вопрос и как психиатр, и как священник, а таких немного, - ответил
он, глядя на бокал с пивом. Случалось, вышестоящие находили его чрезмерно либеральным, но
вера в Бога и в братьев по человечеству оставалась у него неколебимой. - Если
преступник-убийца придет ко мне на исповедь или получить врачебную помощь, я сделаю все,
чтобы он сам себя, как вы выражаетесь, сдал.
- Он сам, но не вы?
- Люди, приходящие ко мне как к врачу или как к священнику, идут за отпущением
грехов, жаждут помощи. И мой долг помочь им. Психиатрия и религия не всегда идут бок о
бок.
Эд особенно любил проблемы с множеством решений.
- Если они не идут бок о бок, что тогда?
Я стараюсь понять душу и разум, рассматривая их как единое целое. Как священник, я
могу часами говорить о сотворении мира, могу привести тысячу объяснений, отчего генезис
неколебим, как скала. Как ученый я могу точно таким же образом рассуждать об эволюции и
доказывать, что генезис - это всего лишь красивая легенда. А как человек, я могу сидеть здесь
и настаивать, что все это никакого значения не имеет: главное, что мы здесь.
- Так во что же вы верите? - недоуменно спросил Бен. Он предпочитал одно решение,
один ответ - правильный.
- В какой-то степени это зависит от того, какой в настоящее время на мне костюм... -
Логан сделал большой глоток и подумал, что еще один бокал не будет лишним. Наслаждаясь
вторым, он уже предвкушал третий. - Вопреки тому, что проповедовал в свое время старина
Фрэнсис Мур, вокруг нас не существует только белое и только черное - ни в католицизме, ни
в психиатрии и, уж конечно, ни в самой жизни. Бог ли создал нас по своей святости, щедрости
или из любопытства? Или мы придумали Бога из отчаянной внутренней потребности в чем-то
большем и более значительном, чем мы сами? Я часто рассуждаю об этом наедине с собой. -
Он знаком велел официантке принести еще пива.
- Из тех священников, которых знаю я, никто не задумывается о порядке вещей. - Бен
допил водку. - Существует либо добро, либо зло. Зла больше, и за это приходится
расплачиваться.
- Грех принимает бесконечное количество обличий. Десять заповедей кристально ясны.
Не убий. Но воины появились еще до того, как человек научился говорить. И церковь не
проклинает солдата, который защищает свою родину.
Бен подумал о Джоше, который сам себя проклял.
- Убить человека, встретившись с ним один на один, - грех. Сбросить бомбу,
обернутую американским флагом, на деревню - акт патриотизма. Где логика?
- Забавные мы все-таки существа, не правда ли? - непринужденно заметил Логан. -
Позвольте мне привести очень простой пример. Пару лет назад у меня была студентка, очень
способная девушка, которая, вынужден со стыдом признаться, знала Библию так, как я ее
никогда не буду знать. И вот однажды она пришла ко мне и спросила о мастурбации. - Логан
слегка поерзал, задев случайно локтем официантку. - Извините, милочка. - Он снова
повернулся к Бену. - У нее была приготовлена цитата, в точности, конечно, я ее не помню, но
смысл постараюсь воспроизвести: лучше, если мужчина исторгнет семя в лоно шлюхи, чем
прольет его на землю. Неслабый, скажу я вам, аргумент против... самообслуживания.
- Значит, Мария Магдалина была шлюхой... - пробормотал Эд, чувствуя, что начинает
пьянеть.
- Была, была. - Логан весело улыбнулся ему. - Но смысл-то вопроса студентки
заключался в том, что женщине некуда излить свое семя, в том числе и на землю. Поэтому
мастурбация - грех только для мужчин.
Бен припомнил пару головокружительных моментов из поры полового созревания.
- Пришлось, черт побери, целую молитву прочитать, - пробормотал он.
- А мне - даже дважды, - откликнулся Логан, и в первый раз за весь вечер Бен
почувствовал спад напряжения.
- И что же вы ответили ей? - поинтересовался Эд.
- Я сказал, что Библия нередко устанавливает лишь общие правила и что ей лучше
обратиться к собственной совести. После ее ухода я проверил цитату. - Логан сделал большой
глоток. - Конечно, студентка была права. Впрочем, я в этом не сомневался.
Глава 10
Хозяином выставочной галереи был человек по прозвищу Шиповник. Она занимала
помещение из двух маленьких, вечно переполненных комнат, неподалеку от Потомака. Галерея
держалась на плаву только потому, что периодически находились богатые люди, готовые
заплатить за всякий выставленный бред, лишь бы цена на бирках была достаточно высокой.
Хозяин был еще тот хитрец! Он арендовал за бесценок полуразвалившийся дом и, чтобы
еще больше укрепить репутацию чудака, закрасил кирпичный фасад. Носил он длинные,
свободные куртки, отливавшие всеми цветами радуги, подбирал туфли под цвет куртки и курил
легкие сигареты. У него было странное круглое лицо с бледными глазами. Когда он начинал
рассуждать о свободе выражения в искусстве, ресницы его нервно дергались. Прибыль свою он
благоразумно вкладывал в городские ценные бумаги.
Магда П.Карлайл была художницей, вошедшей в моду после того, как бывшая первая
леди купила одну из ее скульптур в качестве свадебного подарка для дочери приятеля.
Некоторые художественные критики высказывали предположение, что покупательница,
должно быть, не слишком жалует новобрачных, но тем не менее с этого момента карьера
Магды круто изменилась в лучшую сторону.
Ее выставка в "Шиповнике" пользовалась бешеным успехом. Публика в мехах и модных
блузах из грубой ткани, шелках и водолазках так и ломилась. Разносили каппучино в
неимоверно маленьких чашечках и жюльены в кокотницах примерно такого же размера.
Здоровенный, в семь футов роста, негр, завернутый в алый плащ, так и застыл перед
скульптурой, составленной из листового железа и перьев. Тэсс тоже внимательно посмотрела
на нее. Она считала, что перед ней капот грузовика, в который врезался несчастный косяк
гусей.
- Удивительное сочетание, верно?
Тэсс потерла подбородок и посмотрела на своего спутника.
- Да уж...
- Необыкновенно символично.
- Настолько необыкновенно, что даже страшно становится, - согласилась Тэсс и,
скрывая улыбку, поднесла чашечку к губам. Конечно, она слышала о "Шиповнике", но не было
ни времени, ни сил зайти в эту небольшую модную галерею. Тэсс была рада, что сегодня
вечером этот вернисаж отвлек ее немного от работы. - Знаете, декан, я просто счастлива, что
вам пришла в голову идея пригласить меня сюда. Боюсь, я недооценивала собственный интерес
к... популярному искусству.
- Ваш дед говорит, что вы слишком много работаете.
- Просто он слишком беспокоится обо мне. - Тэсс обернулась и посмотрела на трубу
фаллической формы, устремленную вверх, к потолку. - Здесь, конечно, от всего отвлекаешься.
- Такое сильное чувство, такое глубокое проникновение! - бубнил мужчина в желтой
шелковой блузе, обращаясь к женщине в соболях. - Как видите, негодная электрическая
лампочка символизирует распад идей в обществе, стремящемся в пустыню единообразия.
Тэсс инстинктивно отпрянула. Мужчина драматически вскинул руку с сигаретой и снова
обратился к скульптуре, приведшей его в такой экстаз.
Это была семидесятипятисвечовая электрическая лампочка, с дыркой в центре и с
заостренными краями, прикрепленная к основе из светлой сосны. Вот и все, разве что еще к ней
была приклеена голубая бумажная полоска, уведомляющая о том, что работа продана за 1275
долларов.
- Потрясающе, - прошептала Тэсс и была вознаграждена поощрительным взглядом
господина Желтая Блуза.
- Необычная вещь, а? - Декан, глядя на лам почку, улыбнулся так, словно это было
творение его рук. - И отважно пессимистическая.
- Нет слов!..
- Понимаю вас. Когда я увидел ее впервые, тоже онемел.
Решив воздержаться от напрашивающегося комментария, Тэсс просто улыбнулась и
пошла дальше. Можно написать работу, подумала она, о психологических комплексах, о
массовой истерии, которая заставляет людей платить, и платить немало, за этот эзотерический
бред. Она остановилась у стеклянного ящика, набитого пуговицами различного цвета и
величины. Квадратные, круглые, эмалевые, обтянутые тканью, - все они были смешаны в кучу
в запечатанной коробке. Автор назвал свое произведение "Наследие, 2010 год". Тэсс подумала,
что любая девчонка из скаутского отряда соорудила бы такую штуку за три с половиной часа.
На ценнике значилась неправдоподобная цифра: 1750 долларов.
Покачав головой, она повернулась было к спутнику, но тут заметила Бена. Заложив руки в
задние карманы и не скрывая изумления, он стоял у какого-то экспоната. На нем были куртка и
джинсы. Из-под расстегнутой куртки виднелась простая серая рубашка. Женщина с дорогими
украшениями - не меньше чем на пять тысяч - подлетела к нему и уставилась на ту же
скульптуру. Тэсс показалось, что, не заметив ее, он что-то негромко проговорил.
Взгляды их встретились, впрочем, фланирующая публика все время мелькала перед
глазами. На мгновение между ними встала женщина в бриллиантах, затем отодвинулась, а они
продолжали стоять каждый на своем месте. Тэсс почувствовала, как внутри словно что-то
оборвалось, потом собралось в тугой комок. Наконец ей удалось заставить себя улыбнуться и
дружески, непринужденно кивнуть ему.
- ...а вы как думаете?
- Что? - Тэсс резко обернулась к декану. - Извините, я задумалась.
Человеку, на лекциях которого ежегодно бывают сотни студентов, не привыкать к тому,
что на него не обращают внимания.
- Вам не кажется, что эта скульптура воплощает подлинный конфликт и вечный
круговорот отношений между мужчиной и женщиной?
- Гм. - Перед ней был сумбур каких-то медных и оловянных нитей, которые могли
сплестись, а могли и не сплестись в железном объятии.
- Подумываю, не купить ли ее для моего кабинета.
- Ах вот как! - Он был славный и совершенно безобидный профессор английского
языка, который время от времени поигрывал в покер с ее дедом. Тэсс почувствовала, что она
должна отвести его от скульптуры, как мать отводит ребенка, которому не терпится потратить
зажатую в кулачке монетку, от прилавка со слишком дорогими игрушечными машинами. - А
может, лучше немного оглядеться, подыскать что-нибудь другое?.. Как это говорят: для начала
конфетку?
- Знаете, тут все метут, как пирожки с пылу, с жару. Не хотелось бы упустить. - Он
оглядел комнату, куда набилась тьма людей, и начал пробирать ся к хозяину. Шиповника было
трудно не заметить в его пронзительно-голубом костюме и с лентой такого же цвета на
голове. - Извините, я на минуту.
- Привет, Тэсс, - услышала она.
Она спокойно, исподлобья посмотрела на Бена, но пальцы, в которых была зажата
крошечная чашка, сразу вспотели. "Тут слишком много народу", - сказала себе Тэсс, -
оттого и жарко".
- Привет, Бен, как делишки?
- Отлично. - Вот мерзавец, подумал он про себя, всю эту неделю вел себя, как
отъявленный мерзавец. Она стояла посреди всего этого нагромождения и казалась ему
воплощением спокойствия и невинности. - Любопытное собрание.
- Мягко говоря. - Тэсс перевела взгляд на женщину, стоявшую рядом с Беном.
- Доктор Курт - Тикси Лоренс, - представил он их друг другу.
Тикси была настоящей амазонкой, затянутой в красную кожу. На высоких каблуках она
возвышалась над Беном. Завитки пышных, неправдоподобно рыжих волос торчали во все
стороны. Достаточно было ей пошевелиться, как на руке начинали звенеть гирлянды браслетов.
Жакет с низким вырезом прикрывал бюст весьма условно, и на левой груди виднелась
татуировка.
- Добрый день. - Тэсс с улыбкой протянула руку.
- Привет. Так вы доктор? - Для такого роста голос бы на редкость писклявым.
- Я психиатр.
- Не заливаете?
- Не заливаю, - в тон ей ответила Тэсс. Бен в это время усиленно откашливался.
Тикси взяла кокотницу и одним махом отправила содержимое в рот, словно таблетку
аспирина.
- У меня двоюродный брат работал в психушке. Кен Лаундерман. Может, слышали?
- Боюсь, нет.
- Н-да, наверное, вам приходится со многими встречаться, у кого мозги набекрень.
- Пожалуй, что так, - согласилась Тэсс и посмотрела на Бена. "Ни тени смущения, -
отметила она, - просто ухмыляется как дурак". Она поднесла чашку ко рту. - Не ожидала вас
здесь встретить.
Бен качнулся с пяток на носки. На ногах у него были видавшие виды теннисные туфли.
- Неожиданно получилось. Семь лет назад я накрыл Шиповника за небольшую
творческую аферу с чеками. Теперь он прислал мне приглашение, и я решил заскочить
ненадолго, посмотреть, как у него дела. - Краем глаза он заметил, что хозяин обнимает
женщину с бриллиантами. - Вроде процветает.
"Интересно, он со всеми своими клиентами поддерживает такие дружеские
отношения?", - подумала Тэсс, потягивая остывающий каппучино.
- Ну и как вам выставка?
Бен посмотрел на ящик с пуговицами.
- Такая пошлятина в обществе, где в супермаркетах устраивают вечера знакомств для
одиноких мужчин и женщин, просто обречена на колоссальный коммерческий успех.
Глядя прямо в слегка поблескивающие глаза Тэсс, у Бена вдруг проснулось желание
прикоснуться к ней. Просто прикоснуться, хотя бы на мгновение.
- Это-то и делает Америку великой страной.
- Потрясающе выглядите, док. - Какая-то истома охватила его тело. Быть может, он
впервые понял истинный смысл слова "истома".
- Благодарю. - Только в детстве ей хотелось выглядеть так потрясающе.
- А я никогда не бывала на таких вечерах в супермаркете, - вставила Тикси, поедая
очередной жюльен.
- Тебе там понравится. - Улыбка Бена внезапно погасла, когда за спиной Тэсс он
увидел мужчину, с которым она недавно разговаривала.
- Приятель?
Тэсс повернула голову в ожидании, когда декан проберется к ним. Ее удлиненную тонкую
шею украшали нити жемчуга, отчего кожа казалась еще более бархатистой. Бен ощутил
исходящий от нее и заглушающий все остальные запахи аромат неуловимой сексуальной
притягательности.
- Декан, познакомьтесь с Беном Пэрисом и Тикси Лоренс. Бен работает в местной
полиции.
- Ну как же, один из лучших детективов в городе. - Декан сердечно улыбнулся и
протянул Бену руку.
Этот парень выглядит так, словно сошел с обложки "Джентльмен куортерли" и пахнет от
него лучшими сортами шампанского. Бену вдруг неудержимо захотелось применить приемчик
и завести ему руку за спину.
- Вы с Тэсс вместе работаете?
- Нет, я из Американского университета. Ага, университетский профессор. Похож. Бен
сжал в карманах кулаки и слегка, но вполне многозначительно отступил от Тэсс.
- Ну что ж, мы с Тикси только пришли. Надо бы осмотреться.
- Одного вечера будет маловато. - Декан бросил взгляд собственника на переплетение
медных нитей. - Я только что купил эту штуку. Немного экстравагантно для моего кабинета,
но очень трудно было устоять.
- Да? - Бен посмотрел на скульптуру и не вольно усмехнулся. - Действительно,
производит впечатление. Ну что ж, пожалуй, поброжу, может, тоже что-нибудь подберу для
своей берлоги. - Он обнял Тикси за полную талию. - До встречи, док.
- Всего наилучшего, Бен.
Не было еще и одиннадцати, когда Тэсс вернулась домой в одиночестве. Она
поторопилась закончить ужин, сославшись на головную боль, что было правдой только
наполовину. Обычно ей нравилось время от времени встречаться с деканом. Он был
нетребовательный, без комплексов человек, мужчина, свиданий с которым она искала
сознательно, чтобы и в личной жизни быть столь же нетребовательной и без комплексов. Но
сегодня вечером она и думать не могла о продолжительном ужине и беседах об английской
литературе. После посещения галереи это представлялось ей совершенно немыслимым.
"Дело вовсе не в Бене", - убеждала она себя, снимая туфли в передней. Может, с того
утра, когда они виделись в последний раз, Тэсс и удалось немного успокоиться, сбросить
напряжение, но сейчас все это исчезло в. никуда, разлетелось вдребезги.
Нужно все начинать сначала. Она сняла меховой жакет и повесила его в шкаф, затем
налила в чашку дымящегося кофе. В постель она ляжет под звуки музыки Бетховена. Такое
сочетание любого заставит забыть о всех проблемах.
"Какие проблемы?" - спросила она себя, вслушиваясь в тишину дома, в которую она
возвращалась каждый вечер. Подлинных проблем у нее не было - так она сама себе приказала.
Симпатичная квартира в хорошем районе, надежная машина, совершенно непринужденная
светская жизнь, - именно так она все и рассчитала.
Тэсс поднялась на одну ступеньку. Впереди была следующая - и так до тех пор, пока не
заберется на вершину, выше которой идти не захочется. Она была довольна всем.
Тэсс сняла сережки и бросила их на обеденный стол. Звук камня, ударившегося о дерево,
глухим эхом отозвался в пустой комнате. Хризантемы, купленные ею в начале недели, почти
завяли. Медно-красные лепестки ссохлись и начали опадать на тщательно отполированную
столешницу красного дерева. Тэсс рассеянно собрала их ладошкой. Пряный и острый запах
хризантем сопровождал ее до спальни.
"Сегодня, - сказала она себе, расстегивая "молнию" на шерстяном платье цвета слоновой
кости, - никаких вечерних занятий". Если и была у нее проблема, так это отсутствие времени
для отдыха. Но сегодня она себя побалует, забудет о пациентах, которые придут на прием в
понедельник утром, о клинике, где на следующей неделе ей дважды предстоит встретиться с
раздраженностью и злобой наркоманов, старающихся избавиться от порока, об убийстве
четырех женщин. И забудет Бена.
Из зеркальной двери шкафа на нее глянула женщина среднего роста, хорошо сложенная, в
дорогом платье старого покроя, шею украш
...Закладка в соц.сетях
