Жанр: Любовные романы
Святые грехи
...чку с грушевым вареньем. - Сенатор хлебосольно протянул Бену
блюдо. - Мисс Бетт сама пекла. А можно спросить, что вам не нравится? Участие в
расследовании психиатра или самой Тэсс?
- Дедушка, тебе не кажется, что праздничный ужин не самое лучше место для допроса с
пристрастием?
- Глупости, я вовсе не допрашиваю молодого человека, просто хочу понять его позицию.
Выигрывая время, Бен принялся намазывать булочку вареньем.
- Я не видел надобности в составлении психологического портрета - уходит слишком
много времени и увеличивается объем бумажной работы.
Я за обычные полицейские методы - допросы, поиски, умозаключения. - Он посмотрел
на Тэсс, сосредоточенно разглядывающую бокал с вином. - А уж коль речь идет о законе,
меня не интересует, кто он - психопат или просто злодей. Потрясающе вкусно!
- Да, мисс Бетт настоящая мастерица. - Словно в подтверждение сказанного сенатор
тоже взял себе очередную булочку. - Что ж, детектив, ваша мысль ясна, хотя я с ней не вполне
согласен. В политике это называется дипломатической дребеденью.
- В юриспруденции это называется так же.
- Значит, мы понимаем друг друга. А я, видите ли, всегда считал и считаю, что
необходимо понимать точку зрения оппонента.
- Если это помогает оставаться на шаг впереди него. - Бен внимательно посмотрел на
Райтмора. На сидевшем во главе стола сенаторе были темный костюм и белая накрахмаленная
рубашка. На галстуке строгая бриллиантовая булавка. На фоне столового хрусталя его руки
казались большими и грубыми. Удивительно, подумал Бен, у его деда-мясника руки были такие
же - натруженные, со сбитыми костяшками на пальцах и широкими ладонями. На левой руке
у сенатора было обычное золотое кольцо - знак верности жене, которая умерла больше
тридцати лет назад.
- Стало быть, вы считаете, что участие Тэсс в этом деле как психиатра не пошло на
пользу?
Тэсс, словно разговор ее совершенно не касался, продолжала есть.
- Вообще-то я сказал бы именно так, - помолчав немного, откликнулся Бен, - потому
что в этом случае легче было бы убедить ее или попросить вас убедить ее, что сейчас ей лучше
отойти в сторону. Но видите ли, дело в том, что она помогла нам установить систему действий
преступника и мотив...
- Передай мне, пожалуйста, соль.
Бен подвинул тяжелую хрустальную солонку. Тэсс улыбнулась:
- Спасибо.
- Не за что, - проворчал Бен. - Но отсюда не следует, что мне по душе ее участие.
- Тогда, если я не ошибаюсь, вы поняли, на сколько моя внучка предана делу и
насколько упряма.
- Да, это я понял.
- Полагаю, тут все дело в наследственности. - Тэсс накрыла ладонью здоровенную руку
сенатора. - Дед такой.
Бен увидел, как переплелись их пальцы.
- Слава Богу, хоть внешность мою не унаследовала. - И в том же добродушном тоне
добавил: - Я слышал, вы перебрались к моей внучке, детектив?
- Не могу отрицать. - Готовясь к допросу, которого ждал весь вечер, Бен откинулся на
спинку стула и отдал дань грушевому варенью.
- Интересно, а счет городу за сверхурочные вы выставляете?
Тэсс рассмеялась и тоже откинулась на спинку.
- Дедушка хочет выяснить, умеешь ли ты краснеть. Прошу, дорогой, - она положила
сенатору еще кусок индейки, - наслаждайся. В следующий раз, когда будешь сплетничать с
мэром, скажи ему, что мне обеспечена самая лучшая, какая только может быть, полицейская
охрана.
- А что еще ему сказать? Чем еще ты обеспечена?
- А вот это не его дело, - проговорила ласково Тэсс.
Райтмор воткнул вилку в мякоть индейки и потянулся за соусом.
- Полагаю, ты скажешь, что это и не мое дело?
- А мне и не надо этого говорить, - Тэсс подложила себе клюквенного соуса, - ты сам
уже сказал.
В комнату вкатился колобок ростом в пять футов и весом в сто сорок фунтов. Мисс Бетт
одобрительно оценила ущерб, нанесенный приготовленному ею столу, и, вытерев о фартук
маленькие пухленькие ручки, сообщила:
- Доктор Курт, вас к телефону.
- Спасибо, мисс Бетт. Я возьму трубку в библиотеке. - Она поднялась и, наклонившись,
поцеловала сенатора в щеку. - Не приставай к нему, дедушка, и постарайся не съесть весь
пирог - мне тоже хочется.
Райтмор подождал, пока Тэсс выйдет.
- Красивая женщина.
- Да, очень.
- Знаете, когда она была моложе, люди часто недооценивали ее из-за внешности, роста,
пола. Но если проживешь более полстолетия, перестанешь обращать внимание на внешность.
Когда мы перебрались сюда, Тэсс мало что представляла собой. Мы просто жили бок о бок.
Иные говорят, что я помог ей выдержать тяжелые времена. Но на самом деле, Бен, все было
наоборот. Это она помогла мне удержаться на ногах и выжить. Мне скоро семьдесят пять. -
Райтмор так улыбнулся, словно приближение этой даты радовало его. - А в таком возрасте
каждый день видится в четком фокусе. И начинаешь ценить мелочи.
- Вроде твердой почвы под ногами по утрам, - негромко проговорил Бен и, поймав
недоуменный взгляд сенатора, неловко заерзал на стуле. - Что-то в этом роде говорил мой дед.
- Умный человек. Точно, вроде твердой почвы под ногами по утрам. - Подняв бокал, он
откинулся назад и внимательно посмотрел на Бена. Он увидел в собеседнике такое, что его
порадовало и сняло тяжесть с души. - Человеческая природа такова, что заставляет ценить
мелочи, даже если потеряешь жену и единственного ребенка. Помимо мелочей, Тэсс - это все,
что у меня осталось, Бен.
Бен почувствовал, что неловкость исчезла, а также убедился в том, что никто не
собирается загонять его в угол.
- Я не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось. И не потому, что я полицейский и
мой долг - охранять, быть щитом. Тэсс мне не безразлична.
Райтмор отодвинулся от стола. Булавка на галстуке блеснула при свете люстры.
- Футболом увлекаетесь?
- Да так, понемногу.
- Когда никому из нас не нужно будет беспокоиться о Тэсс, давайте сходим на
какой-нибудь матч. У меня сезонные билеты. Выпьем по паре бокалов пива, и вы расскажете
мне о себе, а то из копий ваших служебных бумаг всего не узнаешь. - Райтмор ухмыльнулся,
обнажив ряд белоснежных зубов - почти все свои. - Мне известно, например, сколько очков
вы выбили на последней тренировке.
Бен озадаченно повертел ножку бокала:
- Ну и как?
- Совсем неплохо, - сказал Райтмор, - просто отлично.
Оба, словно по команде, повернулись - в комнату вернулась Тэсс. Бену достаточно было
мельком взглянуть на нее, чтобы тут же вскочить с места.
- Что случилось?
- Я должна извиниться. - Голос Тэсс звучал спокойно и ровно, но была она
чрезвычайно бледна. Протянув руку, она подошла к деду. - Мне надо идти, дедушка. Срочно
вызывают в больницу. Не уверена, что удастся вернуться.
Рука у нее оказалась ледяной, и Райтмор бережно взял ее в свои ладони. Лучше, чем
кто-нибудь другой, он понимал, какого труда ей стоит это спокойствие.
- Что-нибудь с пациентом случилось?
- Да. Попытка самоубийства. Его отвезли в Джорджтаун, но дело, кажется, плохо, -
сказала она холодно и безразлично, как врач. Бен внимательно посмотрел на нее. Внутреннее
волнение выдавала только бледность.
- Обо мне не беспокойся. - Сенатор уже поднялся со стула. Обняв за плечи, он
проводил внучку до двери. - Позвони завтра, скажи, как дела, ладно?
Внутри у нее что-то задрожало и перевернулось, но внешне Тэсс оставалась спокойной.
Она прижалась к деду щекой, словно хотела хоть немного набраться у него силы.
- Я люблю тебя.
- И я люблю тебя, малышка.
Выйдя в снежную ночь, Бен подал Тэсс руку, чтобы она не поскользнулась на ступеньках.
- Мне-то ты можешь сказать, что случилось?
- Четырнадцатилетний мальчик решил, что его жизнь стала очень сложной, и прыгнул с
моста на Калверт-стрит.
Глава 17
На этаже, где находились операционные, пахло антисептиком и свежей краской. В
коридорах почти никого не было - у половины персонала выходной. В сестринской кто-то
забыл мясной фарш в яркой упаковке, который смотрелся здесь весело и на редкость
неуместно. Когда Тэсс вошла, дежурная сестра заполняла какие-то формуляры.
- Я доктор Тереза Курт. К вам только что поступил Джозеф Хиггинс-младший.
- Да, доктор, он в операционной.
- Как он?
- Тяжелое сотрясение, обильное кровотечение. Его доставили сюда в коматозном
состоянии.
- Родители?
- Они в приемном покое, доктор, в конце коридора, налево.
- Благодарю вас. - Собираясь с духом, Тэсс повернулась к Бену. - Не знаю, сколько
это продлится... Тебе лучше подождать в приемной у врача, я могу с ним договориться.
- Я иду с тобой.
- Ладно. - Расстегивая на ходу пальто, Тэсс направилась по коридору. Они ступали по
каменному полу. Их шаги гулко отдавались в помещении. Приближаясь к приемному покою,
Тэсс услышала сдавленные рыдания.
Лоис Монро свернулась калачиком рядом с мужем. Хотя в комнате было довольно тепло,
оба оставались в пальто. Широко раскрыв глаза и испуганно глядя по сторонам, Лоис беззвучно
плакала. По телевизору, вмонтированному в стену почти под потолком, передавали
праздничную программу, но звук был выключен. Тэсс кивнула Бену, чтобы он остался
подальше.
- Господин Монро...
При звуке голоса он перевел взгляд со стены на дверь. Какое-то мгновение он смотрел на
нее, словно не узнавая, потом почувствовал острую боль, которая тут же отразилась в его
взгляде. Тэсс почти слышала его мысли:
"Я не верил вам. Я не понимал. Я не знал".
Откликаясь скорее на невысказанные мысли, чем на рыдания, Тэсс подошла к ним и села
рядом с Лоис Монро.
- Она пошла наверх спросить, не хочет ли Джо еще пирога, - начал Монро, - а он...
его не было.
Лежала записка.
Тэсс потянулась и взяла его за руку. Монро так и уцепился в нее и, нервно сглотнув,
продолжал:
- В ней говорилось, что ему очень жаль, что он... что ему хотелось бы быть другим... И
что теперь все будет лучше и он придет к нам в новой жизни. Его кто-то видел... - Он еще
сильнее вцепился в руку Тэсс, прикрыв глаза и стараясь прийти в себя. - Кто-то видел, как он
прыгал, и вызвал полицию. Полиция приехала... приехала к нам домой сразу, как только мы
прочитали записку. Я не знал, что делать, и позвонил вам.
- С ним все будет хорошо. - Сложив на коленях руки, Лоис отодвинулась от Тэсс. - Я
так заботилась о нем! С ним все будет хорошо, и мы все вместе отправимся домой. - Не
придвигаясь, она исподлобья посмотрела на Тэсс. - Говорила же я, вы больше не нужны. Не
нужны Джо ни вы, ни клиника, ни лечение. Его просто надо ненадолго оставить в покое, - и
все будет хорошо. Он знает, как я люблю его.
- Да, он знает, как вы его любите, - негромко проговорила Тэсс, беря ее за руку. Пульс
был частый и прерывистый. - Джо видит, как вы стараетесь, чтобы ему было лучше.
- Я и впрямь старалась. Я только об этом и думала - оберегала его. Мне больше ничего
не надо было, лишь бы он был счастлив.
- Знаю.
- Тогда почему же? Скажите мне, почему это случилось? - Слезы высохли. Голос
перестал дрожать, и в нем послышалась злоба. Лоис вырвалась из рук мужа и схватила Тэсс за
плечи. - Вы же должны были вылечить его. Вы должны были поставить его на ноги. Вот и
объясните мне теперь, почему он истекает кровью на этом столе? Почему - скажите!
- Лоис, Лоис, перестань. - И сам убиваясь, Монро попытался привлечь жену к себе, но
та вскочила, таща за собой Тэсс. Бен двинулся было к ним, но под яростным взглядом Тэсс
остановился.
- Мне нужен ответ! Мне нужен ответ, черт вас возьми!
- Ему было больно, миссис Монро. - Тэсс и не пыталась утишить ее гнев, просто
приняла его как должное. - И боль засела так глубоко, что я не смогла добраться до нее.
- Я делала все, что в моих силах. - Теперь Лоис говорила тихо, почти спокойно, но
пальцы все глубже впивались в кожу Тэсс. Завтра будут синяки. - Все делала. Он не пил, -
запинаясь, проговорила она. - Ни капли не выпил за последние несколько месяцев.
- Да, да, не пил. Вам бы лучше присесть, Лоис. - Тэсс попыталась усадить ее обратно
на диван.
- Да не хочу я сидеть. - Ярость, эта маска страха, выливалась из нее потоками, и каждое
слово выстреливалось, как пуля. - Мне нужен мой сын. Мне нужен мой мальчик. А вы только
разговаривали: неделя за неделей - сплошные разговоры. Почему вы ничего не делали? Ведь
вы должны были вылечить его, сделать, чтобы ему было хорошо. Так почему же?..
- Я не смогла. - Отчаяние захлестнуло ее. - Я не сумела.
- Лоис, сядь. - Чувствуя, как ей скверно, Монро обнял жену за плечи и усадил на
прежнее место. Не выпуская ее, он обернулся к Тэсс: - Вы предупреждали нас, что такое
может случиться. Мы не поверили. Не хотели поверить. Если не слишком поздно, можно
попробовать еще раз. Можно...
Тут открылась дверь, и всем стало ясно, что попробовать уже не придется.
Доктор Биттермэн даже не снял перчаток. Он стянул маску, и она повисла на штрипках.
На лбу еще не просох пот. Хотя в операционной он провел не так уж много времени, вид у него
был измученный, под глазами и вокруг рта залегли глубокие морщины. Он не сказал ни слова,
даже не повернулся к родителям, а Тэсс уже знала, что все кончено.
- Миссис Монро, я глубоко сожалею... Ничего нельзя было сделать.
- Джо? - Она тупо перевела взгляд с доктора на мужа, вцепившись ему в плечо.
- Джо умер, миссис Монро. - Тот час, что провел он в операционной, изо всех сил
стараясь сохранить мальчику жизнь, основательно вымотал его, и, обессиленный, Биттермэн
присел на диван рядом с Лоис. - Он так и не пришел в сознание. Череп был поврежден
слишком сильно. Ничего нельзя было сделать.
- Джо? Джо умер?
- Я глубоко сожалею...
Она разрыдалась. Комната наполнилась хриплыми, утробными звуками. Лоис плакала,
широко открыв рот и откинув назад голову, и такое отчаяние было во всем ее облике, что у Тэсс
все внутри заныло. Никому до конца не понять той радости, которую дает женщине рождение
ребенка. И никому до конца не измерить горя, которое она испытывает, теряя его.
Ошибка в расчетах, желание сохранить семью, полагаясь только на собственные силы,
стоили ей сына. Тэсс ничем не могла помочь ей. И Джо - тоже. Сама разрываясь от горя, она
повернулась и вышла из комнаты.
- Тэсс... - Бен догнал ее в коридоре и схватил за руку. - Ты что, не останешься?
- Нет, - не останавливаясь, бросила она твердо и холодно. - От моего присутствия ей
будет только хуже, если это, конечно, возможно. - Она нажала кнопку вызова лифта и сунула
руки в карманы, нервно сжимая и разжимая пальцы.
- Вот как? - Тупое раздражение, копившееся где-то у него в желудке, начало
прорываться наружу. - Просто зачеркиваешь строку?
- Здесь мне больше нечего делать. - Тэсс вошла в лифт, стараясь дышать как можно
спокойнее.
По дороге домой снегопад усилился. Тэсс молчала. Чувствуя, как от горечи все больше
першит в горле, Бен тоже не произнес ни слова. Хотя печка в машине работала вовсю, Тэсс
дрожала. Чувство поражения, тоска, злость - все сошлось воедино, образуя какой-то комок,
застрявший в горле. Она физически ощущала его. Самообладание нередко дается с трудом, но
сейчас оно ей было нужно, как никогда.
К тому времени, как они добрались домой, грудь так сдавило, что Тэсс стоило больших
усилий дышать хоть сколько-нибудь ровно.
- Жаль, право, что ты оказался втянут в это дело, - осторожно заметила Тэсс. Ей
хотелось остаться одной, совсем одной, чтобы никого не было рядом, в том числе и Бена, пока
она не возьмет себя в руки. В голове стучало, и стук этот был подобен реву. - Я-то знаю,
каково это.
- Ты справишься. - Он стянул с себя куртку и швырнул ее на стул. - Тебе нет нужды
извиняться передо мной. Я на службе, не забыла?
- Помню, разумеется. Слушай, - в горле сделалось так горячо, что пришлось
сглотнуть, - мне надо принять ванну.
- Конечно, действуй. - Бен подошел к бару и потянулся к бутылке водки. - Ну а я
выпью.
Тэсс даже не пошла в спальню переодеться. Дверь за ней неслышно закрылась, и Бен
услышал шум воды, наполняющей фаянсовую ванну.
Ты ведь не знал этого паренька, говорил себе Бен, наливая водку в бокал. Ну так и нечего
так переживать и мучиться. Жалко мальчишку, очень жалко... Можно, конечно, стукнуть по
столу... Ведь так бездарно оборвалась молодая жизнь! Но для бессильной, умопомрачительной
ярости повода нет.
Она так хладнокровна. Хладнокровна до отвращения. В точности, как врач,
оперировавший Джо. Горечь, годами сидящая глубоко внутри, вырвалась наружу и застряла в
горле. Бен поднес было к губам рюмку с водкой - нужно прогнать этот вкус, - но вдруг изо
всех сил швырнул ее в стеклянную стенку бара. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Бен
прошел по коридору и толкнул дверь в ванную комнату.
Тэсс сидела на краю ванны. Вода с грохотом ударялась о стенки и уходила в отверстие
слива, которое Тэсс не заткнула пробкой. Ванная комната была заполнена клубами пара.
Зеркало запотело. Так и не раздевшись, прислонившись к умывальнику и закрыв лицо руками,
Тэсс безудержно рыдала.
Не говоря ни слова, Бен на мгновение остановился на пороге, потрясенный увиденным,
чтобы войти, и слишком оглушенный, чтобы закрыть дверь и оставить ее одну, чего ей явно
хотелось.
В таком состоянии он ее никогда не видел - беспомощная жертва собственных эмоций. В
постели она целиком отдавалась страсти. Случалось видеть, как она срывалась, не в силах
сдержать возмущение. Но всегда тут же брала себя в руки. А сейчас ею владело
всепоглощающее горестное чувство.
Тэсс не слышала, как он открыл дверь. Она медленно и тяжело раскачивалась, словно
оплакивала покойника. Может, от этого полегчает... У Бена перехватило дыхание, горечь во
рту исчезла. Он потянулся было к ней, но отступил назад. Трудно, как выясняется, неимоверно
трудно утешать дорогого тебе человека.
- Тэсс. - Бен прикоснулся к ней, и она затряслась. Бен обнял ее, и она так и застыла.
Чувствовалось, что Тэсс борется и с рыданиями, и с ним. - Ну-ну, присядь-ка лучше.
- Нет! - Ей и без того было плохо, а тут возникло еще унизительное ощущение: ее
застали в самый тяжелый и самый интимный момент совершенно нагой и бессильной
прикрыться. Сейчас ей больше всего хотелось остаться одной и постараться взять себя в
руки. - Оставь меня, хоть ненадолго.
Ее сопротивление, отказ принять руку, которую так хотелось протянуть, глубоко задели и
Бен попятился.
В этот момент он даже не увидел, а почувствовал, как ее затрясло. Это было страшнее
слез. Он молча шагнул вперед и перекрыл кран. Тэсс выпрямилась и села неподвижно, словно
приготовилась то ли отразить удар, то ли оттолкнуть руку помощи. Глаза у нее покраснели, на
щеках появились потеки от слез. Он не произнес ни единого слова, просто поднял Тэсс на руки
и вынес из ванной комнаты.
Он думал, она будет отбиваться или хотя бы поднимет шум. Но Тэсс, напротив, обмякла и
расплакалась, уткнувшись лицом в его шею.
- Он был совсем еще ребенок, - еле проговорила Тэсс.
Бен присел на край кровати и покрепче прижал ее к себе. Он чувствовал ее горячие слезы,
словно они давно уже перекипели в глазах.
- Да, совсем еще мальчик, - согласился с ней Бен.
- Я не смогла до него достучаться. А ведь должна была. Образование, практика,
самоанализ, книги, лекции, - ничто не помогло!
- Но ты же старалась.
- А толк-то какой?
Злость, ярость, отчаяние выплеснулись наружу, и в этом не было ничего удивительного.
Бен готов был к этому.
- Я должна лечить. От меня ждут помощи, а не только разговоров о помощи. Я просто не
сумела довести до конца курс лечения, не сумела сохранить его.
- Разве у психиатров должна быть гордыня богов?
Тэсс так и отбросило от него, словно она получила удар в лицо. Она вскочила на ноги.
Еще не высохли слезы, не утихла дрожь, но в обморок Тэсс падать явно не собиралась.
- Как ты смеешь так говорить со мной! Мальчик мертв. Он никогда не сможет сесть за
руль машины, влюбиться, завести семью. Он умер, и я несу за это ответственность, но при чем
тут гордыня?
- Так-таки ни при чем? - Бен тоже встал и, не давая ей повернуться, взял за плечи. -
Считаешь, что должна воплощать само совершенство, всегда сохранять хладнокровие, иметь на
все ответы, знать все решения, верно ведь? На сей раз у тебя их нет, не получилось. Но скажи
мне ради Бога, разве ты могла предотвратить это путешествие на мост?
- Должна была... - Тэсс прижала ладонь ко лбу и снова, но уже без слез, содрогнулась в
рыданиях. - Должна. Но не смогла.
Бен обнял ее и снова усадил на кровать. Впервые за время их знакомства он почувствовал,
что в нем нуждаются, на него хотят опереться. Случись такое раньше, он просто закрыл бы за
собой дверь. Но теперь он сидит рядом с Тэсс и держит ее за руку. Она положила голову ему на
плечо. Сделан последний шаг. Ощущение было странное и немного опасливое.
- Тэсс, ведь это тот мальчик, о котором ты рассказывала мне?
Тэсс вспомнила ночь, когда ей приснился страшный сон. Тогда она проснулась, ощутила
тепло Бена, его участие - он готов был слушать ее.
- Он самый. Несколько последних недель я ужасно беспокоилась за него.
- А родителям говорила?
- Да, но...
- Они и слушать не хотели, не так ли?
- От этого ничего не изменилось бы. Я должна была... - Тэсс оборвала себя на
полуслове и повернулась к нему. - Да, - помолчав, проговорила она, - они и слушать не
хотели. Мать решила больше не посылать его ко мне. И таким образом перерезала все нити.
Возможно, это заставило его еще пристальнее вглядеться в себя, но не думаю, что именно это
подтолкнуло его к самоубийству. - Тоскливое чувство все еще не проходило, сжав шись в
комок где-то в животе, но сознание достаточно прояснилось, чтобы здраво судить о
прошлом. - Думаю, сегодня вечером что-то случилось.
- И тебе кажется, ты знаешь, что именно?
- Возможно. - Тэсс снова поднялась. Сидеть она не могла. - Я неделями пыталась
связаться с отцом Джо. Телефон молчал. Несколько дней назад я даже отправилась к нему
домой, но оказалось, он съехал, а нового адреса не оставил. Эти праздники он обещал провести
с сыном.
Тэсс вытерла слезы тыльной стороной руки.
- Джо рассчитывал на встречу с отцом, очень рассчитывал. Но отец не появился, и это
было сильнейшим ударом для него. Скорее всего переломилась последняя соломинка. Он был
чудесным мальчиком, вообще-то уже молодым человеком. - У Тэсс опять потекли слезы, но
на этот раз она быстро взяла себя в руки. - Туго ему пришлось, а ведь в душе у него всегда
теплилась надежда, и ему так нужна была любовь! Только Джо не верил, что заслужил
настоящую заботу о себе.
- А ты заботилась? - неожиданно поинтересовался Бен.
- Да. Возможно, чрезмерно.
Странно, но маленький, твердый комок обиды в тонкой оболочке тоски и горечи, который
он постоянно ощущал в себе после смерти брата, начал рассасываться. Он посмотрел на Тэсс, и
за маской бесстрастного, объективного врача-психиатра проступило лицо, покрытое
настоящими шрамами человеческого страдания, переживания за судьбу не просто пациента, а
конкретного мальчика.
- Тэсс, его мать говорила в больнице...
- Это не имеет значения.
- Нет, имеет. Так вот, она была не права. Она отвернулась и при тусклом свете увидела
через коридор свое отражение в зеркале над туалетным столиком.
- Только отчасти. Видишь ли, теперь трудно судить, как было бы, иди я другим путем,
избрав иной способ.
- Она была не права, - повторил Бен. - Не сколько лет назад я тоже говорил что-то в
этом роде. Может, тоже был не прав.
Взгляд Тэсс, отраженный зеркалом, метнулся в сторону и встретился с его взглядом. Бен
все еще сидел в полумраке на кровати. Выглядел он одиноким. Странно, ей всегда казалось, что
он окружен друзьями, у него всегда хорошее настроение и он всегда уверен в себе. Тэсс
обернулась, но к Бену не подошла - может, ему это сейчас совсем не нужно.
- Я никогда не рассказывал тебе о своем брате, Джоше.
- Ты вообще почти ничего не рассказывал о своей семье. Я и не знала, что у тебя был
брат.
- Он был почти на четыре года старше меня. - Бен мог бы и не говорить в прошедшем
времени - и так ясно, что Джош умер. Она поняла это в ту же минуту, как он назвал его
имя. - Он был из тех, у кого все ладилось. За что бы ни взялся, все получалось лучше, чем у
других. Когда мы были ребятишками, нам подарили набор деталей конструктора. Я собрал
автомобильчик, он - здоровенный трейлер. В школе я мог заработать четверку, если не спал до
полуночи. А Джошу, казалось, стоило только открыть книгу, как получал пятерку с плюсом.
Он, как губка, все впитывал в себя. Мать любила повторять, что он родился в рубашке;
надеялась, что Джош станет священником, потому что, считала она, стоит принять сан, как он
наверняка начнет творить чудеса.
Говорилось все это среди родственников свободно, раскованно, но, скорее, с оттенком
юмора, а иногда и с подлинным восхищением.
- Ты, наверное, по-настоящему любил его.
- Временами я его ненавидел. - Бен пожал плечами, как человек, понимающий, что
ненависть нередко становится огнем, в котором начинает пылать настоящая любовь. - Но
вообще-то да, мне казалось, что он - потрясающий парень. Джош никогда не колотил меня,
хотя запросто мог, будучи намного здоровее. У брата был совсем другой характер. Он не был
святым, а просто хорошим всвоей основе человеком.
В детстве мы жили с ним в одной комнате. Однажды мама нашла у меня несколько
номеров "Плейбоя". Она уже хотела задать мне хорошую трепку, как Джош сказал, что это его
журналы - они, мол, нужны для сочинения, которое он сейчас пишет, о порнографии и ее
социальном воздействии на молодежь школьного возраста.
- И она поверила? - Тэсс невольно рассмеялась.
- Поверила. - Даже теперь, много лет спустя, при воспоминании об этом случае Бен
широко улыбнулся. - Джош никогда не врал, чтобы уберечь свой зад, разве что в
исключительных случаях. Все девчонки были от него в восторге. Здоровый парень, он, конечно,
пользовался этим, но по-настоящему влюблен был в одну. Это было свойственно ему -
остановиться на чем-то одном, а не трясти целое дерево, если можно так сказать. Но, скажу
тебе, эта была его самая большая ошибка. Роскошная девчонка из очень хорошей семьи. Но при
этом совершенная пустышка. Но Джош был влюблен в нее до безумия: накануне окончания
школы на скреб нужную сумму и купил ей бриллиа
...Закладка в соц.сетях
