Жанр: Любовные романы
Святые грехи
...осительно спокойно проговорила она. - Ритуалы, обряды,
насколько мне известно, играют у католиков большую роль. В данном случае он отправляет
свой собственный, индивидуальный ритуал - "спасает" свои жертвы, потом отпускает им
грехи и, наконец, оставляет их вот с этим. - Она указала на епитрахиль. - Это символ
спасения души и отпущения грехов. Он каждый раз совершенно одинаково складывает
епитрахиль на груди жертвы. Тела оставляет в одном положении. Но на сей раз он не оправил
на жертве одежду.
- Играете в детектива?
Тэсс сжала кулаки в карманах, стараясь не замечать сарказма Бена:
- Это свидетельствует о слепой набожности и одержимости ритуала. Но почерк на
записке доказывает, что он начинает сомневаться и в своих деяниях, и в своей цели.
- Великолепно. - Ее тон бог знает почему взбесил Бена. - Отчего бы вам, доктор, не
сесть в машину и не изложить все это в письменном виде? А мы непременно доведем ваше
профессиональное суждение до семьи убитой.
При этих словах Бен даже не обернулся, а поэтому не увидел промелькнувшую в глазах
Тэсс боль, тут же перешедшую в холодный гнев. Но ее удаляющиеся шаги он услышал.
- Что это ты на нее взъелся?
На напарника своего Бен тоже не взглянул. Он не сводил глаз с убитой женщины,
которую звали Анной. Она неподвижно смотрела на него, словно призывая: "Всегда будь на
страже и всегда защищай". Анну Ризонер никто не защитил.
- Она же не той породы, - пробормотал Бен, имея в виду не только Анну, но и Тэсс. Он
покачал головой, по-прежнему глядя на мертвую женщину, лежавшую в позе,
приличествующей святым. Что же занесло ее в этот переулок посреди ночи? В переулок,
который находится так близко, слишком близко от дома Тэсс? А может, не "что", а "кто" ее
сюда занес?
Нахмурившись, Бен приподнял ногу убитой. На ней были мокасины, купленные еще в
студенческие годы, но пережившие и первое замужество, и развод. Туфли сидели на ней
идеально и были начищены до блеска, но на заднике виднелась свежая царапина.
- Выходит, он убил ее на улице и притащил сюда. - Бен посмотрел сверху вниз на
напарника, который, присев на корточки, сосредоточенно изучал другую туфлю жертвы. - Он
задушил ее на улице, будь он проклят. Но ведь в этом районе на каждом шагу фонарь и каждые
полчаса проезжает патрульная машина, а он расправляется с ней прямо на улице. - Бен
взглянул на руки убитой. Ногти у нее были средней длины и красивой формы. Сломались
только три. Даже лак кораллового цвета не облез. - Не похоже, чтобы она слишком яростно
сопротивлялась.
Предутренняя тьма постепенно рассеивалась, сменяясь размытой молочной серостью -
предвестницей сплошной облачности и холодного осеннего дождя. Рассвет медленно наступал
на мрачный город. Воскресное утро. Люди спят. Для некоторых скоро наступит похмелье. В
церквах вот-вот начнется заутреня, на которую соберутся невыспавшиеся, с помутневшими
глазами прихожане.
Тэсс прислонилась к машине Бена. Замшевая куртка плохо грела в эту промозглую рань,
но она была слишком взвинчена, чтобы быть в машине. Обратила внимание на полного
мужчину с медицинской сумкой в руках, приближающегося к переулку. Из-под пальто торчали
голубые пижамные брюки. Рабочий день сегодня у сотрудников полиции начался рано.
Издали донесся металлический скрежет - водитель грузовика переключал скорость.
Мимо на полном ходу пронеслась машина. Патрульный принес большую дымящуюся чашку
кофе и передал ее сидевшему в полицейской машине.
Тэсс вновь посмотрела в сторону переулка. "Надо держать себя в руках", - уговаривала
она себя, чувствуя подступающую к горлу тошноту. Она же профессионал и давно дала слово
вести себя в любых обстоятельствах профессионально. Но Анну Ризонер она долго не забудет.
Когда видишь открытые глаза убитого человека, смерть перестает быть только строкой в
статистическом отчете.
Она должна была отбиваться, оттягивать от горла душащий ее шарф, кричать, звать на
помощь...
Тэсс так глубоко втянула в себя морозный воздух, что заболело горло. "Я врач", -
повторяла Тэсс снова и снова, пока комок, собравшийся в желудке, не начал понемногу
рассасываться. Ее учили, как обращаться с мертвыми, этот момент настал.
Тэсс перевела взгляд с переулка на пустынную Улицу. Кого она пытается одурачить? По
роду деятельности она сталкивалась с отчаянием, разного рода фобиями, неврозами, даже с
жестокостью, но ей ни разу не пришлось вплотную столкнуться с убийством. Жизнь ее была
упорядочена, покойна; она приложила немало усилий, чтобы сделать ее такой: стены в
пастельных тонах, логические вопросы и ответы... Даже рабочие часы в клинике у нее
спокойны по сравнению с повседневным насилием, творящимся на улицах ее города.
Она знает, конечно, что существуют разные уродства, извращения, убийства, но ее учили
тщательно ограждать себя от подобного. Внучка сенатора, одаренная студентка,
хладнокровный профессионал. У нее есть диплом, успешная практика, три опубликованные
научные работы. Она лечит беспомощных, утративших надежду, сирых, но ей никогда не
приходилось смотреть в глаза насильственной смерти.
- Доктор Курт!
Тэсс обернулась и увидела Эда. Инстинктивно поглядев за его спину, она заметила и Бена,
разговаривающего с коронером.
- Я выцыганил для вас немного кофе.
- Спасибо. - Тэсс взяла чашку и сделала большой глоток.
- Пончик хотите?
- Нет, спасибо. - Тэсс прижала руку к животу. - Нет.
- Вы вели себя молодцом!
Кофе приятно согрел желудок. Подняв глаза от чашки, она встретилась со взглядом Эда.
"Вот он все понимает, - подумала она, - не клянет, не жалеет..."
- Надеюсь, больше никогда не придется, - призналась она.
Из переулка вынесли большой черный пластиковый мешок. Про себя Тэсс отметила, что
спокойно смотрит, как его кладут в труповозку.
- К такому невозможно привыкнуть, - негромко проговорил Эд, - хотя раньше
хотелось привыкнуть и не реагировать.
- Что же, каждый раз, как в первый?
- Да. Полагаю, если с этим свыкнуться, утратится что-то такое, что заставляет искать и
находить ответ на вопросы: кто? за что?
Она понимающе кивнула. Здравый смысл и обыкновенное человеческое сочувствие,
звучавшие в его голосе, действовали успокаивающе.
- Вы давно работаете с Беном?
- Пять лет. Нет, почти шесть.
- Вы отлично дополняете друг друга.
- Удивительно: я как раз то же самое подумал о вас с ним.
Она невесело усмехнулась:
- Нравиться друг другу и дополнять друг друга - разные вещи.
- Может быть. Упрямство и глупость - тоже разные вещи.
Подняв голову, она увидела в его взгляде теплоту и доброжелательность.
- Я о другом хотел сказать, доктор Курт, - продолжал Эд, не дав ей ответить. - Мне
хотелось, чтобы вы немного потолковали с нашим свидетелем. Он страшно напуган, у нас с
ним ничего не выходит.
- Хорошо. - Она кивнула в сторону патрульной машины. - Он там?
- Да, его зовут Гил Нортон.
Тэсс подошла к машине и наклонилась к открытой дверце. "Почти мальчик", - подумала
она, лет Двадцати, от силы двадцати двух. Он дрожал и Жадно глотал кофе. Лицо бледное, на
скулах - яркие пятна лихорадочного румянца. Веки распухли, глаза красные от слез, зубы
стучат. Вцепился в чашку так, что пальцы побелели. От него пахло пивом, рвотой и страхом.
- Гил?
Встрепенувшись, юноша повернул к ней голову. Она не сомневалась, что сейчас он в
здравом уме, но зрачки увеличены, а белки вокруг радужной оболочки мучнисто-мутные.
- Я доктор Курт. Как твое самочувствие?
- Я хочу домой, мне плохо, болит живот, - проговорил он скороговоркой, жалобно, как
пьянчужка, которому плеснули в лицо холодной водой. В голосе ясно слышался страх.
- Понимаю. Жуткое дело - наткнуться на такое.
- Не хочу об этом говорить. - Он стиснул зубы - губы превратились в узкую белую
полоску. - Хочу домой.
- Если хочешь, я приглашу сюда кого-нибудь из твоих родных. Может быть, маму?
Он заплакал еще сильнее, руки задрожали, и кофе выплеснулся из чашки.
- Гил, ты хочешь выйти из машины? На свежем воздухе тебе станет лучше.
- Хочу сигарету. Мои кончились.
- Сейчас раздобудем. - Она протянула ему руку, и, недолго поколебавшись, молодой
человек схватился за нее. Пальцы его сомкнулись на запястье Тэсс.
- Я не хочу разговаривать с фараонами.
- Почему?
- Мне нужен адвокат. Разве нет?
- Если хочешь, - конечно. Но тебе ведь ничто не угрожает.
- Но это же я нашел ее.
- Ну да. Ну-ка разреши. - Она взяла у него недопитую чашку, пока остаток кофе не
вылился ему на брюки. - Гил, мы хотим знать все, что тебе известно. Это поможет поймать
убийцу.
Он огляделся - повсюду были полицейские в форме с непроницаемыми лицами.
- Они захотят повесить это на меня.
- Вовсе нет, - спокойно возразила Тэсс, не давая ему продолжить. Не выпуская его
руки, она повела юношу к Бену. - Они не считают, что ты ее убил.
- Но у них на меня есть кое-что, - дрожащим голосом прошептал Гил, - конечно,
ничего особенного: так, ерунда, просто немного травки... Встретились, покурили, вот и все, но
фараоны решат, что раз я у них на учете и я ее нашел, стало быть, убийца - я.
- Я понимаю, что ты сейчас напуган, но страх не пройдет до тех пор, пока ты не
расскажешь все о случившемся. Гил, постарайся рассуждать здраво: разве тебя арестовали?
- Нет.
- Разве кто-нибудь спрашивал, не ты ли убил эту женщину?
- Нет. Но я там был, - он посмотрел в сторону переулка все еще со страхом, - а она
была...
- Вот об этом и надо рассказать, Гил. Это детектив Пэрис. - Она остановилась перед
Беном, но руки Гила не выпустила. - Он расследует эти убийства и достаточно умен для того,
чтобы не заподозрить тебя.
Подтекст Бену был ясен: не дави на парня. Свое неудовольствие Бен выразил не менее
откровенно: он не нуждается в подсказках, как ему разговаривать со свидетелем.
- Бен, Гил хотел бы закурить, - проговорила Тэсс.
- Какие проблемы? - Бен достал пачку и щелчком выбил из нее сигарету. - Паршивое
утро, - заметил он, зажигая спичку.
Все еще дрожащими руками Гил жадно схватил сигарету.
- Это уж точно. - При виде приближающегося Эда глаза у парня снова забегали от
страха.
- А это детектив Джексон, - спокойно, словно хозяйка, представляющая гостей,
продолжала Тэсс. - Они хотят знать, что ты видел.
- А в участок идти не придется?
- Надо будет только прийти подписать показания. - Бен тоже закурил.
- Слушайте, я хочу домой.
- Мы отвезем тебя, - пообещал Бен, глядя на Тэсс сквозь вьющийся дымок сигареты. -
Ты только не волнуйся и расскажи все по порядку.
- Я был в гостях, - начал Гил и взглянул на Тэсс. Она ободряюще кивнула ему. -
Можете проверить, это на Двадцать шестой, там у моих приятелей квартира. Собрался
кое-какой народ: одни приходили, другие уходили, но я могу назвать их имена.
- Отлично, - сказал Эд и достал записную книжку. - Запишем, но после. А когда ты
ушел?
- Точно не могу сказать. Я изрядно принял. Там была моя девушка, которая не любит,
когда я накачиваюсь на вечеринках. В общем, она затеяла скандал. - Гил судорожно сглотнул,
затянулся сигаретой и шумно выпустил дым. - Она здорово разозлилась и ушла около
половины второго, забрала машину, чтобы я не мог сесть за руль.
- Молодец, она о тебе заботится, - вставил Эд.
- Да? Откровенно говоря, я слишком надрался, чтобы понять именно так. - Начали
появляться признаки героического похмелья. Впрочем, это лучше, чем тошнота.
- Что было после ее ухода? - спросил Эд.
- Да ничего, я просто принялся бродить по квартире. В какой-то момент я вообще
вырубился. Когда проснулся, все уже ушли. Ли-Ли Граймс, это его квартира, предложил мне
переночевать на диване, но я... Короче, мне нужно было глотнуть свежего воздуха, понимаете?
Поэтому я решил идти домой пешком. Меня изрядно тошнило, я остановился вон там, напротив
перекрестка. - Он повернулся и показал, где именно. - Голова кружилась, я ждал, что вот-вот
вырвет, постоял с минуту - приступ прошел. И тут я увидел, как из переулка выходит этот
малый...
- Так, значит, ты видел, как он выходил, - уточнил Бен, - а ничего не слышал? И как
он входил туда, не видел?
- Нет, честное слово, нет. Не знаю, сколько я там простоял, но, наверное, недолго,
потому что было чертовски холодно. Тогда я подумал, что пора трогаться, а то можно
замерзнуть. В общем, я увидел, как он вышел и прислонился к фонарному столбу, словно ему
тоже было плохо. Помню, я даже подумал: вот потеха - двое пьяных выделывают кренделя на
улице, прямо как в карикатуре, да еще один из пьяных - священник.
- Почему ты так решил? - насторожился Бен и протянул Гилу еще одну сигарету.
- На нем была поповская одежда - черная ряса и белый воротник. Я даже рассмеялся
про себя. Знаете, я подумал, что он обчистил винный погреб в церкви. Короче, я стоял там
довольно долго, боясь описаться или заблевать все вокруг. А он выпрямился и ушел.
- Куда?
- В сторону М-стрит. Точно, М. Он свернул за угол.
- Ты успел рассмотреть его? Как он выглядел?
- Я же говорю - священник. - Гил глубоко затянулся. - Что еще? Белый. - Он
прижал пальцами веки. - Да, белый хмырек. Волосы, по-моему, темные. Слушайте, я же был
не в себе, к тому же свет освещал только его затылок.
- Ладно. Ты нам очень помог. - Эд перевернул страницу в записной книжке. - А
какого он роста - высокий? Маленький?
Гил сосредоточенно поскреб лоб. Хотя затягивался он по-прежнему жадно, Тэсс видела,
как он начинает успокаиваться. - По-моему, довольно длинный, во всяком случае, не
коротышка. И не толстяк. В общем, средний такой, понимаете? Пожалуй, вроде вас, -
обратился он к Бену.
- А возраст?
- Не скажу. Но не хиляк, стало быть, не старый. Волосы у него черные, - вдруг
вспомнил Гил, - да, точно, черные, не седые и не светлые. А руки он держал вот так, - Гил
прижал ладони к вискам, - будто у него жутко болит голова. Руки у него были черные, а лицо
белое. Может, он был в перчатках? Холодно ведь.
Вдруг он замолчал, словно поняв важную для себя вещь: он видел убийцу! Ему снова
стало страшно, еще страшнее прежнего: он оказался как бы замешанным. Если видел, значит,
причастен. Губы у него задрожали.
- Так это он оформил всех этих женщин? Тот самый? Священник?
- Не думай об этом, - непринужденно ответил Бен. - А как ты нашел тело?
- О Боже! - Юноша прикрыл глаза, и Тэсс шагнула к нему:
- Гил, постарайся все хорошенько вспомнить. Все пройдет, как только ты выговоришься.
Стоит сказать вслух - и тебе станет легче.
- Ладно. - Он взял ее за руку. - После ухода того малого мне стало чуть получше,
вроде перестало тошнить. Но я слишком накачался пивом, надо было немного освободиться,
понимаете? Не мог же я этого сделать прямо здесь, на улице, ну я и зашел в переулок. И чуть не
споткнулся о нее. - Он вытер нос тыльной стороной ладони. - Руки у меня были в карманах,
и я едва удержался, чтобы не упасть. Боже! Света с улицы было достаточно, чтобы рассмотреть
ее лицо. Я раньше никогда не видел мертвых. И знаете, это вам не кино, совсем не кино.
С минуту он молчал, не выпуская изо рта сигарету и сжимая ладонь Тэсс.
- У меня дух захватило. Сделал шаг, другой - и меня стошнило. Думал, наизнанку
вывернет. Голова снова пошла кругом, но я как-то выбрался на улицу, а там, кажется, упал на
тротуар. Тут появились фараоны, двое в машине. Ну я и сказал им... Просто сказал, чтобы
зашли в переулок.
- И правильно сделал, Гил. - Бен достал пачку сигарет и сунул юноше в карман. -
Сейчас кто-нибудь из наших отвезет тебя домой. Вымоешься, поешь, а после ты понадобишься
нам в участке.
- А девушке своей можно позвонить?
- Конечно.
- Если бы она не уехала на машине, то пошла бы пешком и, может быть, проходила бы
именно здесь.
- Звони своей девушке, - сказал Бен, - и облегчись, пива-то вон сколько выдул.
Уайтеккер, - Бен подозвал водителя одной из полицейских машин, - отвези Гила домой.
Подождешь, пока он приведет себя в порядок, а потом привезешь его в участок.
- Ему не мешало бы немного поспать, - негромко проговорила Тэсс.
Он собрался было прикрикнуть на нее, но сдержался. Паренек и впрямь едва держался на
ногах.
- Ладно, - согласился Бен, - просто подбрось его к дому, Уайтеккер, а в полдень мы
пришлем за ним другую машину. Идет? - обратился он к Гилу.
- Идет. - Гил снова посмотрел на Тэсс. - Спасибо. Мне уже лучше.
- Если что-нибудь случится и тебе захочется поговорить со мной, позвони в участок -
тебе дадут мой номер.
Не успел Гил сесть в машину, как Бен взял Тэсс за локоть и отвел в сторону:
- Начальство не любит, когда пациентов обслуживают прямо на месте преступления.
Тэсс сбросила его руку:
- Ясно, детектив, все ясно. Рада, что мне удалось помочь вам получить от единственного
свидетеля связное изложение происшедшего.
- Мы сами бы все из него выудили. - Бен прикрыл зажженную спичку и закурил
очередную сигарету. Уголком глаза он заметил подъехавшего Харриса.
- Вам, кажется, очень не нравится, что я оказалась полезной. Интересно почему?
Потому, что я - психиатр или потому, что - женщина?
- Только не надо подвергать меня психоанализу, - проворчал Бен и отбросил сигарету,
впрочем, тут же пожалев об этом.
- Никакого психоанализа не нужно, чтобы увидеть недовольство и злость, вызванные
предрассудками. - Она осеклась, поняв, что вот-вот перестанет владеть собой и устроит
публичную сцену. - Бен, я знаю, что ты не хотел меня здесь видеть, но я же никому не
помешала.
- Не помешала? - Он засмеялся, посмотрев ей прямо в глаза. - Да вы настоящий
мастер своего дела, леди.
- А разве это не так? - Ей хотелось закричать, сесть на землю и завыть или просто
повернуться и уйти. Потребовалось собрать остатки самообладания, чтобы не сделать этого.
Коль уж взялась за дело, надо довести его до конца. Этому ее тоже учили. - Я пошла с тобой в
этот злосчастный переулок и была там столько, сколько потребовалось, при этом не испугалась,
не упала в обморок, мне не стало дурно, я не убежала в панике. Не впала в истерику при виде
трупа, а ведь ты именно этого боялся.
- Врачам присуще хладнокровие, не так ли?
- Вот именно, - спокойно ответила Тэсс, хотя именно в этот момент перед ней
промелькнуло лицо Анны Ризонер. - Но чтобы полить елеем твои раны, признаюсь, что далось
мне это нелегко. - Ей очень хотелось повернуться и уйти.
Он ощутил укол совести, но вслух лишь проговорил:
- Ладно, вела ты себя нормально.
- Но это лишает меня женственности, а возможно, и сексуальности? Признайся, тебе
было бы приятнее, если бы пришлось унести меня без сознания. Наплевать на все остальное!
Но это тешило бы твое самолюбие.
- Что за чушь! - Он достал очередную сигарету и выругался про себя, соглашаясь в
глубине души с ее правотой. - Мне столько раз приходилось работать с
женщинами-полицейскими...
- Но ведь с ними ты не спал, Бен, не так ли? - негромко заметила Тэсс, точно зная, что
попала в самую точку.
Прищурившись, Бен глубоко затянулся:
- Ты думай, что говоришь.
- Я думаю. - Тэсс достала из кармана перчатки, почувствовав, как замерзли у нее руки.
Солнце уже взошло, но на улице все еще было сумрачно.
- Прекрасно. А сейчас кто-нибудь отвезет тебя домой.
- Предпочитаю прогуляться.
- Нет. - Не дав возразить, он сжал ее руку.
- Послушай, ты так часто напоминал мне, что я - лицо гражданское, что должен
понимать: приказывать мне ты не можешь.
- Подай на меня, если угодно, в суд за приставания, но домой тебя проводят.
- Но здесь же всего два квартала, - начала было Тэсс, но он еще крепче сжал ее руку.
- Точно, два квартала, но не забудь: твое имя и твоя фотография были в газетах. -
Свободной рукой он пригладил ей волосы. Они были почти того же оттенка, что и у Анны
Ризонер. Они оба подумали об одном и том же. - Так что пошевели немного мозгами и
сообрази, что отсюда следует.
- Я никому не позволю запугивать меня!
- Прекрасно, но домой тебя проводят. - И, не выпуская ее руки, он повел Тэсс к
патрульной машине.
Глава 8
В течение недели после убийства Анны Ризонер пятеро детективов, занятых
расследованием дела Священника, трудились не покладая рук. Их рабочее расписание
включало в себя как бумажную работу, так и беготню по городу, значительно превышая
положенные часы. Одному жена грозила разводом, другой работал, невзирая на жестокий
грипп, третий был на грани хронической бессонницы...
Четвертое в серии убийств стало главной сенсацией шести - и одиннадцатичасовых
выпусков новостей, вытеснив даже возвращение президента из Западной Германии. На какое-то
время Вашингтон полностью переключился с политики на дело об убийствах. Эн-би-си
планировала показать специальный выпуск из четырех частей.
Удивительно, но в ведущие издательства потекли сочинения на эту тему: с авторами
велись переговоры, их рукописи готовы были покупать. Наибольшим спросом пользовались
сценарии мини-сериалов. При жизни Анна Ризонер - как, впрочем, и остальные жертвы, -
никогда не привлекала внимания.
Жила она одна. По работе была связана с одной из адвокатских фирм города. В ее
квартире были расставлены подсвеченные, украшенные эмалью скульптуры весьма
причудливых форм и находилась клетка с фламинго, что свидетельствовало о склонности
хозяйки к авангардному искусству. Гардероб ее отражал скорее вкус работодателя: от строгих
костюмов до элегантных шелковых блуз с рюшами. Она могла позволить себе покупать вещи у
Сакса. У нее были обнаружены две пленки с записями уроков аэробики Джейн Фонда,
персональный компьютер "Ай-би-эм" и книга по искусству кулинарии. Над кроватью в рамке
висела фотография мужчины, в ящике туалетного столика стоял небольшой (четверть унции)
флакон духов, а на самом столике - цветы, свежие цинии.
Анна была хорошим работником. За время службы она пропустила всего три дня, да и те
по болезни. Но о занятиях ее в нерабочее время сослуживцы ничего не знали. Соседи
отзывались о ней тепло и говорили, что мужчина, чей портрет висел над кроватью, был у нее
частым гостем.
Записная книжка, заполненная почти целиком, содержалась в идеальном порядке. Тут
были телефоны случайных знакомых и дальних родственников, отоларинголога, страховых
агентов, инструктора по аэробике.
Обнаружились координаты и некой Сьюзен Хадсон, художника-графика, которая, как
выяснилось, была близкой подругой Анны со студенческих лет. Она жила в квартире,
расположенной над галантерейным магазином. Бен и Эд застали ее дома. Открыв им дверь,
Сьюзен вернулась на диван и уселась, поджав ноги. На ней был купальный халат, а в руках -
чашка с кофе. Веки у Сьюзен распухли, глаза покраснели, и под ними залегли глубокие тени.
Звук телевизора был приглушен, на экране вертелось "Колесо удачи". Кто-то только что
разгадал очередную загадку.
- Если хотите, кофе на кухне, - предложила она. - Извините, мне трудно быть сейчас
гостеприимной.
- Ну что вы, спасибо. - Бен присел на другой конец дивана и пододвинул стул
напарнику. - Вы хорошо знали Анну Ризонер?
- У вас есть настоящий друг? Не тот, конечно, кого принято так называть, а
настоящий? - Ее короткие рыжие волосы торчали во все стороны. Она провела по ним
ладонью, пытаясь пригладить их, отчего они еще больше взъерошились. - Я действительно
любила ее. Никак не могу смириться с тем, что она... что ее... - Сьюзен закусила губу, -
похороны завтра.
- Знаю. Мисс Хадсон, неловко беспокоить вас в такой момент, но нам необходимо задать
вам несколько вопросов.
- Джон Кэррол, - ответила она, не задумываясь.
- Извините?
- Его зовут Джон Кэррол, - повторила она, а затем, видя, что Эд достает записную
книжку, произнесла имя раздельно по буквам. - Вы хотите знать, почему Анна разгуливала по
ночам одна, так ведь?
Она взяла со стола телефонную книжку. В ее глазах была тоска, смешанная с яростью. Не
выпуская из рук чашку с кофе, она принялась ее листать.
- Вот его адрес. - Она передала книжку Эду.
- Нам известно имя некоего Джона Кэррола, адвоката фирмы, где работала мисс
Ризонер. - Эд перевернул страничку в своей записной книжке и сравнил адреса. - Точно, это
он и есть.
- Уже два дня он не появляется на работе.
- Прячется, - взорвалась Сьюзен. - Он струсил, не может высунуть нос наружу и
увидеть, что натворил. Если он появится завтра, если осмелится показаться, я плюну ему в
лицо. - Она прикрыла глаза рукой и покачала головой. - Да нет, нет, все не то. - Отняв руку
от глаз, она словно обмякла. - Анна любила его, любила по-настоящему. Они встречались
почти два года, с момента его прихода на фирму. Он настоял, чтобы никто не знал об их
романе. - Сьюзен сделала большой глоток и постаралась взять себя в руки. - Ему не хотелось
сплетен на работе, и Анна не возражала. Она соглашалась с ним абсолютно во всем. Трудно
представить, но она готова была пойти ради него на все. Почему трудно представить? Да
потому, что Анна - сама мисс Независимость. Я с удовольствием подражала ей: мне было
приятно ни от кого не зависеть - иметь особый стиль жизни. Она не была агрессивной,
надеюсь, вы правильно меня понимаете, просто ей нравилось жить по-своему. И так было
всегда, до появления Джона.
- Между ними были особые отношения? - спросил Бен.
- Можно и так выразиться. Но даже ее родители об этом не знали. Анна сказала только
мне. - Сьюзен вытерла глаза. Тушь размазалась и растеклась по лицу. - Поначалу она была
так счастлива! И я была рада за нее, хотя мне не нравилось, что она... как бы это сказать, во
всем ему подчинялась, даже в пустяках: ему нравилась итальянская кухня - и она ее
полюбила. То же и с французскими фильмами. Словом, куда он - туда и она.
По всему было видно, что Сьюзен с трудом держит себя в руках. Свободной рукой она
принялась теребить воротник халата.
- Она хотела замуж. Она очень хотела выйти за него замуж. Она мечтала избавиться от
тайны их отношений; спала и видела, как он ведет ее в Блумингдейл покупать свадебный наряд.
А он все не решался, постоянно говоря либо "нет", либо "еще не время". Еще не время! В
общем, на нее напала хандра и в какой-то момент она потребовала определенности, а он послал
ее. Взял и послал. У него даже не хватило ума и смелости сказать ей прямо в лицо, а сообщил
по телефону.
- Когда это было?
Ответи
...Закладка в соц.сетях
