Жанр: Любовные романы
Право на мечту
...их неудачи из седла
не вышибают. — Он неожиданно поднес ее руки к губам и поцеловал
их. — Ты предана тем, кого любишь. А недостатки здравого смысла ты
компенсируешь чувством юмора и обаянием.
Марго не знала, плакать ей или смеяться. Но, взяв себя в руки, сказала
холодно:
— Умопомрачительный анализ! Придется тебе прислать мне счет: с
наличными у меня сейчас плоховато.
— Считай, что это была бесплатная консультация. — Он снова провел
рукой по ее летящим по ветру волосам. — Послушай, если тебе нужны
деньги...
— Не смей предлагать мне денег! — резко оборвала она Джоша. —
Я тебе не бедная родственница!
Настал его черед обижаться.
— Я думал, что мы с тобой друзья...
— Знаешь что? Держи свои деньги на счету в швейцарском банке, друг! Я
прекрасно могу сама о себе позаботиться.
— Как хочешь. — Джош пожал плечами. — Подвезешь до дому?
— Поголосуй, может, кто и подбросит.
И Марго удалилась, грациозно перепрыгивая с камня на камень. Несколько
мгновений спустя он услышал, как взревел мотор его собственной машины.
Господи, — подумал Джош, улыбаясь, — как же я люблю эту женщину!
В дом Марго вошла, все еще пылая гневом. И, только дойдя до середины холла,
она услышала чьи-то голоса. Спокойные и рассудительные. Пожалуй, даже
чересчур спокойные, сдержанные и преувеличенно-вежливые.
Ее передернуло при мысли о том, что муж и жена могут говорить друг с другом
такими голосами. Она сама предпочла бы, пожалуй, такой разговор, какой был
только что у них с Джошем. А Лора с Питером устроили в библиотеке просто какую-
то встречу на высшем уровне!
Тяжелые двери были приоткрыты, и Марго с порога могла наблюдать всю сцену.
Такая изысканная комната — с высоченным потолком, стенами, уставленными
стеллажами, окнами в ромбовидных переплетах, бухарским ковром на полу и
запахом кожи. Изысканная комната для безукоризненно вежливых переговоров...
Какой ужас!
— Мне очень жаль, что ты воспринимаешь все именно так, Питер. Я просто
не могу с тобой согласиться.
— Наше дело, имя Темплтонов, наше положение в обществе — все это
никогда не интересовало тебя, Лора. Но, согласись, я не занимал бы своего
нынешнего поста и не занимался бы столь ответственными делами, если бы твои
родители и совет директоров не ценили моего мнения.
— Это действительно так...
Марго тихо подошла к дверному проему и заглянула в комнату. Лора стояла
перед окном, сжав руки. В глазах ее было столько боли и тоски, что Марго
просто не понимала, как Питер может этого не замечать.
Питер стоял у камина, опираясь одной рукой о каминную полку, а в другой
держа стакан с неразбавленным виски — ни дать ни взять хозяин замка.
— Тем не менее, думаю, в данном случае наша семья не станет разделять
твоих опасений, — продолжала Лора тем же безжизненным голосом. —
Джош, например, их не разделяет.
Питер рассмеялся почти пренебрежительно.
— Джош не из тех, кого беспокоит репутация компании. Он сам
предпочитает проводить время в ночных клубах.
— Ты не должен так говорить, — Лора сказала это тихо, но
убедительно. — Вы с Джошем по-разному смотрите на многие вещи, но тем
не менее оба имеете вес в корпорации. Так вот, Джош целиком и полностью за
то, чтобы Марго оставалась в этом доме так долго, как она пожелает. Кроме
того, предвидя... некоторые трудности, я утром позвонила родителям в Европу.
Они были счастливы узнать, что Марго вернулась домой.
Губы у Питера побелели и сжались в ниточку. Марго бы порадовалась, что он
так разозлен, не будь его гнев сейчас направлен на Лору.
— Ты действовала за моей спиной?! Опять помчалась жаловаться родителям?
Ты всегда так поступаешь, когда мы расходимся во мнениях!
— Я не мчалась им жаловаться, Питер, — сказала Лора усталым
голосом и, словно обессилев, присела на подоконник. В свете, пробивавшемся
сквозь оконные переплеты, она казалась очень хрупкой, нежной и невероятно
красивой. — И никогда не обсуждаю с ними наши проблемы. В данном случае
это был, выражаясь твоими словами, деловой разговор.
— Но это дело касается нашей семьи! — Он даже не пытался скрыть
свое раздражение. — На тебе лежит ответственность за детей, а ты
отодвигаешь их на второй план, следуя своим странным представлениям о дружбе
и преданности.
— Ты же знаешь, нет ничего, что было бы для меня важнее детей.
— Неужели? — Он усмехнулся недоверчиво и отхлебнул виски. —
Наверное, ты сегодня была настолько занята визитом к парикмахеру и ленчем,
что не удосужилась посмотреть телевизор. Так вот, одно из шоу посвятило
добрых полчаса твоей подруге. Там были очень интересные кадры — например,
как она загорает
топлесс
на яхте. Несколько приятелей Марго рассказывали о
ее романах и о ее так называемом свободном образе жизни. Естественно,
говорилось и о ее связи с семейством Темплтонов, и о многолетней дружбе с
Лорой Темплтон Риджуэй!
Питер гневно взглянул на Лору и, удовлетворенный тем, что она не нашла что
ответить, продолжал:
— Они дошли до того, что показали фотографии наших дочерей! А какой-то
официант из загородного клуба рассказал, как вы обе еще с одной дамочкой два
года назад устроили у бассейна ленч с шампанским.
— Пожалуй, Кейт обидится, узнав, что осталась в этой истории
безымянной, — медленно сказала Лора и, потеряв терпение, встала. Только
теперь Питер наконец понял: то, что он принял за раскаяние, было
сдерживаемым гневом. — Послушай, Питер, все это чушь! Когда мы
последний раз были на Ривьере, ты злился на меня за то, что я стесняюсь
загорать без лифчика. А теперь осуждаешь Марго? Если бы эти люди были ее
настоящими друзьями, они не стали бы давать интервью и сплетничать о ней! Им
наверняка за это заплатили. А что касается того ленча... Половина женщин,
которых я знаю, время от времени напивается в клубе, и довольно сильно. И
если мы решили отметить нашу встречу шампанским, то это никого, кроме нас,
не касается!
— Ты не только упряма, ты еще и глупа! И тактика, которой ты
пользуешься в последнее время, меня уже утомила!
— Тактика?
Питер так стукнул стаканом по каминной полке, что едва не разбил его.
— Ты меня постоянно пытаешься вывести из себя! Делаешь все вопреки моим
желаниям, кое-как относишься к своим обязанностям в обществе! И присутствие
Марго — только новый повод вести себя так, как тебе хочется.
— Мне не нужны для этого никакие поводы.
— Понятно. Что же, выражусь иначе. Пока эта женщина находится в доме, ноги моей здесь не будет!
— Это ультиматум, Питер? — Лора медленно повернула к нему
голову. — Если так, боюсь, ты будешь неприятно удивлен моим ответом на
него.
В этот момент Марго, повинуясь внезапному порыву, вошла в комнату.
— Привет, Питер. Можешь не беспокоиться: наше нежелание видеть друг
друга взаимно.
Ослепительно улыбаясь, она подошла к столику с напитками и, хотя обычно не
пила ничего, кроме вина, налила себе двойной скотч.
— Извините, что я прервала ваш разговор, я искала маму. — Она
отхлебнула виски и поморщилась.
— Кажется, ты легко оправилась от недавнего удара, — заметил
Питер.
— Разве ты меня не знаешь? Всегда как-то удается выплывать. — Она
взмахнула рукой. — Очень жаль, что я не видела передачи, о которой ты
рассказывал Лоре. Надеюсь, съемки на яхте удались. Знаешь, когда снимают
скрытой камерой, иногда выходит плохо. — И, сияя улыбкой, она
приветственно подняла стакан. — Мы же с тобой знаем, как важен внешний
вид, правда, Питер?
Он даже не потрудился скрыть свое презрение. Марго всегда была для него
всего лишь назойливой дочкой экономки.
— Люди, которые подслушивают чужие разговоры, редко слышат о себе что-
нибудь лестное.
— Совершенно с тобой согласна. — Марго уже взяла себя в руки и,
сделав последний глоток, поставила стакан. — Ты сам имел бы случай в
этом убедиться, если бы подслушал, что я говорю о тебе. Можешь не
волноваться. Я шла сказать маме, что мне нужно возвращаться в Милан.
Лора в отчаянии сделала шаг в их сторону, словно собираясь встать между
ними.
— Марго, в этом нет никакой необходимости! Она взяла протянутую Лорой руку и ласково сжала ее.
— Есть. У меня там куча незаконченных дел. Передышка мне была нужна как
воздух, а теперь — пора. — Не обращая внимания на Питера, она обняла
Лору. — Я люблю тебя!
— Только не говори этого таким тоном! — Лора встревоженно
заглянула в лицо Марго. — Ты вернешься?
Марго пожала плечами, стараясь не выдать собственного волнения.
— Посмотрим, куда ветер подует. Но я буду звонить. А сейчас мне надо к
маме, потом — собрать вещи... — Она снова обняла Лору и пошла к двери, но на
пороге обернулась. — Еще одно. Ты, Питер, — тупой, наглый и
эгоистичный тип. Ты был недостоин ее, когда она за тебя выходила, и сейчас
ты ее недостоин. Мне бы очень хотелось, чтобы ты это наконец понял!
Этот выход удался Марго просто изумительно.
— Никуда я не убегаю, — твердила Марго, лихорадочно сдергивая с
вешалок платья и кофточки и засовывая их в чемодан.
— Неужели?
Энн стояла, сложив руки на груди, и наблюдала за дочерью. Вечно она куда-то
мчится, из одного места в другое. Нет чтобы хоть на минутку остановиться и
подумать...
— Я осталась бы, если бы могла. Поверь, я бы очень хотела остаться,
но... — Она запихнула кашемировый свитер в сумку. — Но я не могу.
Энн вынула свитер, сложила его аккуратно и положила назад.
— Ты слишком небрежно обращаешься с вещами. И с друзьями тоже. Бросаешь
мисс Лору именно тогда, когда ты ей так нужна!
— Как же ты не понимаешь?! Я уезжаю как раз, чтобы не создавать ей
лишних сложностей! — Марго нетерпеливым жестом закинула волосы за
спину. — Неужели ты не веришь, что я вообще способна хоть раз в жизни
поступить правильно? Она сейчас внизу из-за меня ругается с Питером. Он
угрожал, что сам уедет, если я останусь. Он не желает видеть меня здесь!
— Это дом Темплтонов, — заметила Энн.
— Да, но он в нем живет. И Лора — его жена. А я всего лишь...
— Дочь экономки? Как странно, что ты вспоминаешь об этом только в самые
неподходящие моменты. Я уверена, что сейчас только ты можешь помочь ей!
— Мама, из-за меня у них начались семейные ссоры. И я не хочу, чтобы
Лора разрывалась между мной и человеком, за которым она замужем уже десять
лет. Ты же знаешь, как я ее люблю.
— Знаю, — со вздохом согласилась Энн. — Любишь. Ты всегда
была верной подругой, Марго. Но, уверяю тебя, сейчас ты нужна ей здесь. Ее
родители где-то в Африке. Они почти ничего не знают о том, что происходит в
этом доме, и о том, что случилось с тобой. Иначе бы они приехали. Но ты
здесь, и тебе надо остаться! Хоть раз в жизни прислушайся к тому, что я
говорю!
— Не могу. — Марго попробовала улыбнуться. — Очевидно, есть
вещи, которые не меняются. С ней сейчас Кейт и Джош. И ты, — добавила
она. — Мне надо отойти в сторону, чтобы Лора смогла наконец выяснить
отношения с Питером. Если, конечно, она этого хочет... А я — я решила ехать
в Милан. Мне там надо со всем разобраться. В конце концов, пора что-то
делать со своей жизнью.
— Что же, тут ты права. Только твой отъезд ее очень расстроит, —
сказала Энн тихо.
И меня тоже, — подумала она про себя. — Неужели ты не видишь, что
мне больно смотреть, как ты снова от меня уходишь?!
— Если я останусь, она тоже расстроится, хотя и по другой причине. А в
Милане я, по крайней мере, сделаю что-то полезное. Мне нужны деньги, нужна
работа...
— Тебе всегда нужно все. — Энн внимательно посмотрела на
дочь. — Но в данной ситуации это, пожалуй, действительно самое важное.
Я закажу тебе такси в аэропорт.
— Мам! — Марго сделала шаг в ее сторону. — Я в самом деле
пытаюсь поступить правильно. Может, я ошибаюсь, но стараюсь сделать все как
можно лучше. И хочу, чтобы ты это поняла.
— Я понимаю только одно. Не успела ты приехать домой, как тут же
уезжаешь опять. — Энн прикрыла за собой дверь. Так она попрощалась с
Марго.
7
Когда-то Марго влюбилась в Милан с первого взгляда. Парижем она
восторгалась, перед Римом преклонялась, Лондон ее забавлял. Но Милан, с его
запруженными народом улицами, безукоризненным стилем, пижон-Милан очаровал
ее сразу.
Став фотомоделью, она смогла претворить в жизнь мечту детства —
путешествовать по миру. Но, утолив свою страсть к бродяжничеству, Марго
поняла: ей все-таки нужны корни, место, которое она могла бы назвать своим
домом.
Квартиру она выбрала не задумываясь: ей просто понравился дом с
восхитительными террасами, с которых открывался вид на улицу и уносящиеся
ввысь башни Дуомо. И еще оттуда было рукой подать до изысканных магазинов
Монтена-полиане.
Сейчас Марго стояла на своей террасе, пила маленькими глотками холодное
белое вино и смотрела на вечерний поток машин, которые неслись вдаль под
завывание сирен. Лучи заходящего солнца золотили все вокруг, и ей было очень
грустно любоваться таким волшебным видом в одиночестве.
И все-таки она была права, вернувшись сюда! Наверное, за долгие годы это был
ее единственный бескорыстный поступок. И хотя Лора пыталась до самой
последней минуты ее переубедить, а Джош стоял молча и смотрел на Марго
холодным взглядом, словно обвиняя ее в бегстве, она была уверена в том, что
поступает правильно.
Увы, не всегда легко бывает поступать правильно... Марго было грустно и
одиноко. Даже страх перед настоящим и будущим оказался не таким мучительным,
как ощущение изолированности от мира.
Всю неделю после приезда она не отвечала на телефонные звонки и даже не
перезванивала тем, кто оставил свои сообщения на автоответчике. В
большинстве своем звонили газетчики и приятели, хотевшие собрать побольше
сплетен. Было, впрочем, и несколько деловых предложений, Но Марго с ужасом
думала о том, что ей придется их рассмотреть.
Если бы она на самом деле была смелой и отважной, то надела бы маленькое
черное платье и отправилась бы в какой-нибудь хорошо знакомый ресторанчик,
чем вызвала бы всеобщее изумление и снова оказалась бы в центре внимания. Но
сейчас Марго не могла даже помыслить об этом — слишком уж ныли полученные
недавно раны.
Оставив дверь на террасу открытой, она вышла в гостиную. Каждую вещицу
здесь, каждую безделушку, за исключением нескольких подарков, она выбирала
когда-то сама. Услугами декоратора Марго пользоваться отказалась и охотилась
за каждой подушечкой, за каждой лампой...
Что ж, все здесь отражает мой вкус, — подумала Марго с горькой
усмешкой. — Сплошная эклектика! Впрочем, нет, — поправила она
себя, — скорее — пестрота и разнообразие
.
Действительно, чего тут только не было! Старинный комод, уставленный
лиможскими табакерками и штейбенским стеклом. Японский столик, который она
использовала как кофейный, на нем — уотерфордская ваза со стеклянными
фруктами. А лампы! Здесь были лампы от Тиффани, лампы эпохи Арт Деко и еще
одна — с сидящим Буддой, за которую она заплатила на аукционе совершенно
безумные деньги, чтобы заполучить эту довольно-таки уродливую вещицу.
В квартире было еще две спальни, тоже заставленные всякой ерундой.
Чернильницы, которые она недолго коллекционировала, русские лаковые
шкатулки, пресс-папье, вазы, коробочки... Марго никогда заранее не
планировала своих покупок. Она поступала так, как ей в данный момент
хотелось.
И все же квартирка получилась пусть несколько захламленной, но милой и
уютной, — подумала она, устроившись на диване. — И живопись
неплохая
. Ей говорили, что на картины у нее нюх, и городские пейзажи,
развешанные по стенам, были изящными и живыми.
Как бы то ни было, это ее мир, ее комнаты! Здесь она дома! Неужели придется
лишиться всего этого?!
Нет, нужно срочно что-то придумать!
— решила Марго,
мрачно закуривая.
Может быть, принять предложение
Плейбоя
? Она прищурилась и задумчиво
затянулась сигаретой. В конце концов, почему бы и нет? Или продать свою
историю какому-нибудь бульварному журнальчику... Ведь звонят же каждый день!
Так или иначе, но деньги снова появятся. Правда, за это придется обнажаться
перед всем светом. А стоит ли цепляться за остатки гордости? Черт возьми,
почему бы не удивить весь просвещенный мир, выставив все свои пожитки на
улицу и устроив огромный базар — плати и покупай? Марго рассмеялась,
представив себе, как это расстроит благообразного швейцара у дверей, как
шокирует рафинированных соседей. И в какой восторг приведет вечно жадную до
сенсаций прессу! В конце концов, кому какое дело, если она решит
сфотографироваться обнаженной на развороте глянцевого мужского журнала или
поведает свою душещипательную историю воскресному приложению какой-нибудь
газетенки? Никто не ждет от нее ни чего-то большего, ни чего-то меньшего. Да
и сама она — тоже...
Марго устало потушила сигарету. Очевидно, придется все-таки последовать
совету Кейт, хотя распродавать свои пожитки, менять вещи на деньги — это
так... так по-бюргерски!
Но что-то делать надо. Счета все идут и идут, и очень скоро, если не выложит
кругленькую сумму, она останется без крыши над головой. Логичнее всего было
бы найти какого-нибудь надежного ювелира и продать драгоценности. Это даст
ей некоторую передышку. Марго повертела на пальце кольцо с огромным
квадратным сапфиром. Она даже не помнила, сколько за него заплатила.
Да и какая разница? Кейт все посчитала. Сейчас главное — не передумать!
Марго вскочила и помчалась в спальню. Отперев сейф, встроенный в изножье
кровати, она стала вытаскивать из него коробочки и футляры. Через несколько
минут спальня напоминала пещеру Али-Бабы.
Господи, неужели у нее действительно больше дюжины часов?! Когда она успела
столько накупить? И зачем ей это ожерелье? И марказитовые гребни... Она ведь
никогда не носила гребни.
Разбирая, раскладывая и сортируя все эти побрякушки, Марго потихоньку стала
приходить в себя. Оказывается, со многими из этих вещей она рассталась бы
безо всякого сожаления. И наверняка удастся собрать приличную сумму, которая
поможет ей продержаться хотя бы некоторое время.
А ведь есть еще одежда!
Марго побежала в гардеробную, всю завешанную платьями, костюмами, пиджаками.
На полках — сумки, туфли. В выдвижных ящиках — шарфы, платки, пояса.
Ведь есть же магазины, торгующие ношеной одеждой известных фирм и
модельеров!
— лихорадочно соображала она, судорожно двигая вешалки в разные
стороны. В таком магазинчике Марго когда-то купила свою первую сумочку от
Фенди. Но, если она могла покупать там, значит, сможет и продавать!
Набрав полную охапку блузок, юбок, платьев, она отнесла их на кровать в
спальню и побежала за новой порцией.
Внезапно ей стало очень смешно. Марго хохотала, как сумасшедшая, и даже не
обратила внимания на то, что в дверь позвонили. Она услышала звонок, только
когда он стал непрерывным, и тут поняла вдруг, что почти впала в истерику.
— Наверное, у меня нервное расстройство, — сказала она вслух, с
трудом подавив новый приступ смеха. — Ну хватит же вам!
Переступив через пару замшевых туфель, вывалившихся у нее из рук, Марго
отправилась открывать дверь. Сейчас она разберется с теми, кто осмелился ее
побеспокоить, а потом приведет весь этот кавардак в порядок.
Готовая к бою, она распахнула дверь и застыла в изумлении. — Джош?!
Ну почему именно его она всегда меньше всего готова увидеть?
Джош оглядел ее встрепанные волосы, раскрасневшееся лицо, платье, сползшее с
плеча, и все это ему очень не понравилось. Черт возьми, уж не прервал ли он
любовный досуг?!
— Ты что, меня проверяешь?
— Видишь ли, у нас в миланском
Темплтоне
возникли кое-какие проблемы,
и я обещал Лоре, что зайду узнать, как у тебя дела. Ну, как поживаешь?
— Передай Лоре, что у меня все в порядке.
— Ты, кстати, и сама могла бы ей это сказать, если хотя бы изредка
подходила к телефону.
— Убирайся, Джош!
— Благодарю, с удовольствием зайду на минуточку. Нет-нет, —
продолжал он, проходя в квартиру, — долго пробыть, увы, не
смогу. — Марго стояла столбом, так что дверь ему пришлось закрывать
самому. — Ну хорошо, но только один стаканчик.
Господи, он просто неподражаем!
— подумала Марго. Наглость шла ему, как и
эта отличная льняная рубашка.
— А что, если я вызову охрану и выставлю тебя отсюда?
Джош расхохотался, и она стиснула кулаки в бессильной злобе. В кожаной
куртке и джинсах в обтяжку он выглядел этаким крутым парнем, которому все
нипочем.
— О! У тебя появилось кое-что новенькое! Этот холст с площадью Испании
совсем неплох, — заметил он, разглядывая картины. — А за
акварельку из Французского квартала предлагаю шесть с половиной тысяч.
Марго изумленно вскинула брови.
— Каждый раз ты предлагаешь на пять сотен больше! Но я все равно не
собираюсь ее продавать. Тем более — тебе.
Жаль, — подумал Джош. — Эта акварель идеально смотрелась бы в
вестибюле нью-орлеанского Темплтона
. Ну ничего, рано или поздно я своего
добьюсь!
Он взял в руки пресс-папье — белые сталактиты, плавающие в молочно-
белом стекле, и взвесил его на ладони. Интересно, почему она все время
поглядывает на спальню?
— Что-нибудь еще, Джош?
Он решил, что это пресс-папье — идеальное орудие убийства. И пожалел того
парня, который сейчас находится в ее спальне...
— Знаешь, я просто умираю с голода. У тебя найдется что-нибудь
поесть? — И он очаровательно улыбнулся.
— В конце улицы — замечательная траттория.
— Отлично. Сходим туда попозже. А сейчас не отказался бы от вина с
сыром. Не беспокойся, — добавил он, увидев, что она даже не
шевельнулась. — И здесь себя чувствую как дома.
И, не выпуская из рук пресс-папье, он направился в спальню.
— Кухня в другой стороне, — забеспокоилась Марго.
Джош нахмурился. Ему было отлично известно, где кухня. Он вообще прекрасно
ориентировался в этой квартире, и пусть тот, кто прячется в спальне,
трепещет — Джошуа Темплтон собирается нанести удар первым!
— Черт возьми! — Марго уцепилась за его руку, и он поволок ее за
собой. — Принесу я тебе вина! Только не ходи....
Но было поздно. Джош распахнул дверь и ошеломленно замер на пороге спальни.
Марго и сама глазам своим не верила, глядя на то, что там творилось. Одежда
валялась повсюду — на стульях, на полу, на кровати. Шелк, шерсть, лен — все
вперемешку. Сверкающим озерцом блестели на ковре драгоценности. Выглядело
это так, будто капризный ребенок нарочно устроил кавардак. Но замечание
Джоша оказалось еще точнее.
— Похоже на то, что Армани с Картье объявили друг другу войну.
Марго почувствовала, что предательский смешок снова рвется у нее из горла.
Она пыталась его подавить, но не сдержалась и прыснула.
— Я хотела... навести... порядок.
Он взглянул на нее так сухо и холодно, что она окончательно потеряла
самоконтроль. Схватившись за живот, Марго прислонилась к комоду и
расхохоталась как безумная. Джош вытащил из кучи тряпок голубой пиджак,
пощупал ткань.
— Этот человек — Бог, — заметил он и швырнул голубое чудо от
Армани обратно на кровать.
И Марго разразилась новым приступом смеха.
— Джошуа! — наконец смогла выговорить она. — Ты единственный
человек на Земле, который, увидев все это, не бежит вызывать санитаров из
психушки. За это я тебя и люблю. — Марго села рядом с ним на диван и
положила голову ему на плечо. — Будем надеяться, что ничего подобного
больше не случится.
Обняв ее за плечи, Джош меланхолично оглядывал п
...Закладка в соц.сетях
