Жанр: Любовные романы
Женщины могут все
...вы в последний раз были в своей квартире?
— Неделю с лишним назад. Я уже говорила вам, что уже несколько месяцев
живу главным образом в Напе. Сегодня мы с мистером Макмилланом приехали сюда
из офиса в деловой части города, чтобы забрать кое-какие вещи.
— В каких отношениях вы были с отцом?
Она напряглась. Сидевший рядом Тай почувствовал это.
— Детектив, он был моим отцом. Я избавлю вас от необходимости
спрашивать, не я ли его убийца. Нет, не я. И не знаю ни того, кто его убил,
ни почему он это сделал.
Голос Клермонта остался спокойным.
— У вашего отца были враги?
— Очевидно.
— И вы знали их, — продолжал гнуть свое сыщик.
— Нет. Я не знаю никого, кто мог бы убить его. Клермонт заглянул в свой
блокнот и начал изучать какие-то записи.
— Как давно развелись ваши родители?
— Они разъехались больше семи лет назад.
— Разъехались?
— Да. Они не жили вместе — как в буквальном, так и в переносном смысле
— с тех пор, как я была ребенком.
— Следовательно, Рене Фокс — вторая жена вашего отца?
— Верно.
— Причем они поженились лишь два дня назад.
— Так мне сказали.
— Когда развелись ваши родители, мисс Джамбелли?
У Софии засосало под ложечкой. Но полицейский не должен был видеть, что она
нервничает.
— Думаю, суд вынес решение о расторжении брака за день до того, как
отец женился на Рене. Детектив, это была всего лишь формальность.
У Софии дрожали колени, но она все же встала.
— Прошу прощения, но я должна вернуться к родным. Не хочу, чтобы они
узнали о случившемся из вечернего выпуска новостей или от незнакомого
человека. Мне нужно домой. Теперь вы можете сказать мне... что случилось с
моим отцом? И какие распоряжения нужно отдать?
— Мы продолжим расследование. Мой напарник сейчас работает в квартире
напротив с бригадой криминалистов. А о распоряжениях я поговорю с другими
близкими родственниками.
— Я — его единственный ребенок.
— Мисс Джамбелли, ближайшим родственником считается его законная жена.
София открыла рот и тут же закрыла его. Тай бережно взял в ладони ее
дрожавшую руку.
— Понимаю. Конечно... Тай, мне нужно домой.
— Сейчас едем.
— Мистер Макмиллан, у меня есть к вам несколько вопросов.
— Я дал вам свой адрес, — бросил через плечо Тай, ведя Софию к
двери. — Вы знаете, где меня найти.
— Угу. — Когда дверь закрылась, Клермонт постучал по
блокноту. — Так я и сделаю. — Интуиция подсказывала детективу, что
им с напарником придется совершить поездку за город. Причем очень скоро.
Полицейский подошел к двери спальни. Он был уверен: стоит открыть ее, как
сосед выпадет ухом вперед. Поэтому он постучал. Может, этот малый будет
держаться полюбезнее, когда ему станут задавать вопросы.
Александр Клермонт любил французское вино, итальянские туфли и американские
блюзы. Он вырос в Сан-Франциско и был средним сыном в семье, принадлежавшей
к твердому среднему классу. Его родители упорно работали, чтобы обеспечить
своим трем мальчикам безбедную жизнь и дать им образование.
Его старший брат был детским врачом, младший — профессором в Беркли. Алекс
Клермонт хотел стать адвокатом.
Но он родился копом.
Закон копов не имел ничего общего с законом адвокатов. Адвокаты гнули,
выкручивали и кроили его так, чтобы было удобно их клиенту.
Он понимал это и по-своему даже уважал.
Но для копов закон был буквой.
Этой букве Клермонт поклонялся.
И сейчас, оказавшись на месте преступления, он думал о букве закона.
— Что ты думаешь о дочери?
Он ответил не сразу, но напарница к этому привыкла. Она вела машину, потому
что села в нее первой.
— Богатая, — наконец сказат он. — Светская. Крепкий орешек.
Не сказала ничего, кроме того, что хотела сказать. Ей было над чем подумать,
но за своими словами она следила.
— Богатая, важная семья. Большой, громкий скандал. — Морин Мейгир
затормозила у фонаря и забарабанила пальцами по рулю.
Они работали с Клермонтом уже три года и были полными противоположностями;
по мнению Морин, это позволило им найти общий язык после первых стычек и
хорошо сработаться.
Она была классической белой женщиной. Ирландкой, веснушчатой блондинкой с
розовой кожей, мягкими голубыми глазами и ямочкой на левой щеке. Морин было
тридцать шесть лет, она была на четыре года старше Клермонта, состояла в
счастливом браке и уютно жила в предместье; Алекс же был убежденным
холостяком и горожанином.
— Никто не видел, как этот малый вошел в квартиру. Никакого
транспортного средства. Мы проверяем таксистов на случай, если он приехал
сюда на такси. Судя по виду тела, он мертв по крайней мере тридцать шесть
часов. Ключ от квартиры лежит в кармане вместе с тремя сотнями долларов,
мелочью и уймой пластиковых карточек. Золотые часы
Ролекс
, золотые запонки
с симпатичными маленькими бриллиантами. В квартире много дорогих вещей,
которые ничего не стоит вынести. Но никаких следов ограбления.
Алекс бросил на нее быстрый взгляд.
— Это уже серьезно.
— Еще бы. Два бокала вина, один полный, другой полупустой. Отпечатки
пальцев только на одном. Его собственные. Застрелен на месте. Никаких следов
драки или борьбы. Судя по углу вхождения пули, убийца сидел на диване.
Славная маленькая вечеринка с вином и сыром, а потом бах, бах, бах, и нет
человека.
— Малый развелся и через день снова женился. Романтическая интерлюдия,
закончившаяся плохо?
— Может быть. — Мейгир поджала губы. — По результатам осмотра
места преступления сказать что-нибудь трудно. Три выстрела, двадцать пятый
калибр. Причем с близкого расстояния. Бьет он не слишком громко, но
удивительно, что в таком шикарном доме никто ничего не слышал.
Она припарковалась и обвела взглядом еще один столь же шикарный дом.
— Еще более странно, что новобрачный не приходит домой, а новобрачная
не сообщает о его исчезновении.
— Давай выясним, почему.
Рене только что вернулась из салона красоты, проведя там три часа. Ничто не
успокаивало ее так, как эти сеансы. Разве что посещение магазинов. Но она
позаботилась и об этом, заскочив к
Нейману
, где тоже как следует
побаловала себя.
Тони заплатит, причем дорого заплатит ей за свою маленькую выходку, подумала
она, налив себе бокал вермута.
Он иногда исчезал на пару дней, когда Рене припирала его к стене. Однако в
этом была и своя приятная сторона: Тони всегда возвращался с какой-нибудь
очень симпатичной безделушкой и безропотно делал то, на что прежде не
соглашался.
Рене не слишком возражала, поскольку это давало ей немного времени для себя.
Кроме того, теперь все было законно и прилично. Она подняла левую руку и
полюбовалась блеском своих колец. Она была миссис Энтони Авано и собиралась
оставаться ею как можно дольше.
Или снять с Тони скальп при разводе.
Когда зазвонил звонок, она улыбнулась. Приполз все-таки! Он был достаточно
сообразителен, чтобы в такие минуты не открывать дверь своим ключом. Когда
он сделал это в прошлый раз, Рене встретила его с пистолетом в руках.
У ее Тони была одна хорошая черта: учился он быстро.
Она открыла дверь, готовая выслушать извинения мужа, но нахмурилась, увидев
пару, показывавшую ей полицейские значки.
— Миссис Авано?
— Да. А в чем дело?
— Я детектив Клермонт, а это моя напарница, детектив Мейгир.
Департамент полиции Сан-Франциско. Можно войти?
— С какой стати?
— Прошу вас, миссис Авано. Можно войти?
— Тони в тюрьме? — сквозь зубы прошипела она, сделав шаг
назад. — Какого черта? Что он натворил?
— Нет, мэм, не в тюрьме, — ответила Морин, вошедшая первой. —
Мне очень жаль, миссис Авано, но ваш муж мертв.
— Мертв? — Раздосадованная Рене шумно выдохнула. — Этого не может быть. Вы ошиблись.
— Никакой ошибки, миссис Авано, — ответил Клермонт. —
Разрешите присесть?
Рене, у которой нехорошо засосало под ложечкой, попятилась.
— Вы хотите, чтобы я поверила, будто Тони мертв? Действительно мертв?
— Нам очень жаль, мэм. Может быть, присядем? — Мейгир хотела взять
ее за руку, но Рене вырвалась.
Она слегка побледнела, однако глаза ее сверкали, полные гнева.
— Это был несчастный случай?
— Нет, мэм. Не могли бы вы сказать, когда в последний раз видели своего
мужа или выходили с ним на связь?
Рене как-то сразу сникла и мрачно посмотрела на Клермонта.
— Кажется, в субботу вечером и в воскресенье рано утром. Что случилось
с Тони?
— Вас не встревожило, что он не дал о себе знать?
— Мы поссорились, — отрезала она. — Тони часто дуется и
ненадолго уходит. Я ему не мать, чтобы следить за ним.
— Нет, мэм, — кивнула Мейгир. — Вы ему жена. Вы недавно
поженились, верно?
— Верно. Что с ним случилось? Я имею право знать, что случилось!
— Энтони Авано был убит. Застрелен.
Голова Рене непроизвольно дернулась, но затем к ее щекам вновь прихлынула
кровь.
— Я знала это! Предупреждала его, что она сумасшедшая, но он не верил!
Она угрожала нам, разве не так? Этим тихоням доверять нельзя!
— О ком вы говорите, миссис Авано?
— О его жене. — Она со свистом втянула в себя воздух, подошла к
столу и взяла бокал. — Его
бывшей жене. Пилар Джамбел-
ли. Эта сука убила его. А если не она, то ее потаскуха-дочь!
Он не знал, что с ней делать. София сидела на пассажирском сиденье с
закрытыми глазами. Но Тай был уверен, что она не спит. Он не понимал ее
душевного состояния и не знал, стоит ли ее из этого состояния выводить.
Поэтому почти весь долгий путь на север прошел в молчании.
Энергия и жизненная сила, которые были присущи Софии как дыхание, вдруг
исчезли. Такой он ее еще никогда не видел. И это тревожило Тая сильнее
всего. Казалось, рядом с ним сидит кукла. Наверно, это было что-то вроде
пропасти между шоком и следующей стадией горя. Тай плохо разбирался в таких
вещах. Он еще не терял дорогих ему людей. Тем более так жестоко и
неожиданно.
Когда машина свернула на подъездную аллею, София открыла глаза. Словно
почувствовав дом. И сцепила руки, лежавшие на коленях, так, что побелели
костяшки пальцев.
— Я пойду с тобой.
По инерции София начала было отказываться. Трудно смириться с мыслью, что
есть вещи, с которыми ей в одиночку не справиться. Но он был членом семьи.
Ей требовалась поддержка родных.
— Спасибо. Моя мать... — Когда Тай остановил машину у подножия
лестницы, София проглотила комок в горле. — Матери будет труднее всего.
— София. — Он взял ее руки в свои и сжал их, когда София
попыталась отстраниться. — София, — сказал Тай, она послушно
подняла на него взгляд. — Некоторые люди считают, что они должны быть
сильными всегда. Но это не так.
— Джамбелли должны быть сильными. Тай, у меня внутри все онемело. И я
боюсь того, что может случиться, когда я отойду. Боюсь начать думать. Боюсь
начать чувствовать. Боюсь всего, что будет после.
— Тогда нужно что-то делать.
Он выбрался наружу, обошел машину и жестом, от которого Софии захотелось
заплакать, протянул ей руку.
В доме было тепло; пахло материнскими цветами. София обвела взглядом
просторный вестибюль, как будто видела его впервые. Ничто не изменилось. Как
это могло быть?
Она следила за идущей по коридору Марией.
Я как во сне, — думала
София. — Даже эхо шагов мне снится...
— Мария, где моя мать?
— Наверху. Работает в вашем кабинете. Мисс София...
— A
La Signora? Мария смущенно посмотрела на Тайлера.
— В поле. С мистером Маком.
— Пожалуйста, пошли кого-нибудь за ними. За дедом и бабушкой.
— Да, сейчас.
Она быстро ушла, и София повернулась к лестнице. Ее рука крепко сжимала руку
Тайлера. Из ее кабинета доносились звуки музыки. Мелодия была легкой и
пустой. Остановившись на пороге, София увидела мать, склонившуюся над
клавиатурой компьютера. Волосы Пилар были собраны на затылке.
—
Неправильно задана функция
. Что ты хочешь этим сказать? Господи,
как я тебя ненавижу!
Будь обстоятельства другими, досада матери показалась бы Софии забавной. Но
теперь ей захотелось плакать.
— Мама...
— Ох, слава богу! София, я что-то сделала. Не знаю что. Я бьюсь с ней
целый час, но все бесполезно.
Она отодвинулась от стола, подняла взгляд... и застыла на месте.
— Что? Что случилось? — Пилар знала каждую черточку, каждую линию,
каждое выражение лица дочери. Она быстро встала и пошла к Софии, ощущая
холодок под ложечкой. — В чем дело?
— Мама...
Теперь все изменится, — думала София. — Как только я открою рот,
все изменится и больше никогда не будет прежним
.
— Папа...
— Ему плохо? Он болен?
— Он... — София не могла вымолвить ни слова. Она выпустила руку Тая и
обняла мать.
Холодок под ложечкой стал еще сильнее. Все внутри застыло.
— Боже... О господи... — Пилар прижалась лицом к макушке Софии и начала
раскачиваться всем телом. — Нет. Ох, малышка, нет...
— Мама, мне ужасно жаль... Мы нашли его. У меня на квартире. Кто-то...
кто-то убил его.
— Что? Подожди. — Она вздрогнула и отпрянула. — Нет!
— Сядь, Пилар. — Тайлер уже вел обеих к широкому креслу у стены.
— Нет, нет. Этого не может быть. Я должна...
— Сядь, — повторил Тайлер и слегка подтолкнул обеих к
креслу. — Послушай меня. Посмотри на меня. — Он подождал, пока
Пилар возьмет Софию за руку. — Я знаю, как трудно вам обеим. Авано был
в квартире Софии. Мы не знаем почему. Похоже, что он там с кем-то
встречался.
Пилар моргнула и уставилась на Тайлера. Ее разум буксовал, как будто в мозгу
что-то сломалось.
— В квартире Софии? Зачем ты это говоришь? Что ты имеешь в виду?
— На столе стояла бутылка вина. Два бокала. — Он вспомнил
обстановку квартиры. Спокойная элегантность, окоченевший труп. —
Похоже, его убил тот, с кем он встречался. Полиция уже допросила Софию.
— София. — Ее пальцы впились в руку дочери. — Полиция...
— И они собираются задать ей новые вопросы. И тебе тоже. Может быть,
всем нам. Я знаю, это трудно. Трудно связно мыслить, но ты должна
подготовиться к их визиту. Наверно, тебе придется вызвать своего адвоката.
Точнее, вам обеим.
— Я не хочу адвоката. Мне не нужен адвокат. О господи, Тай, Тони убит!
— Верно. В квартире его дочери, через несколько дней после развода с
тобой и женитьбы на другой. Всего через несколько дней после публичной ссоры
с Софией.
Внутри Софии оскалило зубы чувство вины, яростное и безобразное.
— Черт побери, Тай, если бы мы хотели убить его, то сделали бы это давным-
давно!
Тайлер посмотрел Софии в глаза и заметил, что они вновь полны гнева и
энергии.
Это хорошо
, — подумал он.
— Именно это ты скажешь полиции? Именно это ты скажешь репортерам,
когда они начнут звонить? София, связи с общественностью — твой конек.
Думай.
Ее дыхание участилось. Она ничего не могла с этим поделать. Что-то внутри
готово было лопнуть, сорваться, прорвать хрупкую скорлупу сознания и просто
закричать от ужаса. Но тут она ощутила, что рука матери дрожит в ее руке, и
справилась с собой.
— Ладно. Но потом. Не сейчас. Сейчас мы имеем право на скорбь. —
Она притянула к себе мать и крепко обняла ее. — Мы имеем право быть
просто людьми.
Она встала и пошла к дверям. Ноги были ватными и тяжелыми, как гири.
— Тай, ты не сможешь сам поговорить с бабушкой и Эли? Пожалуйста,
спустись и скажи им то, что они должны услышать. Я хочу побыть наедине с
мамой.
— Хорошо. Пилар... — Тайлер наклонился и тронул ее колено. — Мне
очень жаль.
Выходя, Тай встретился взглядом с темными, бездонными глазами Софии. А потом
она закрыла за ним дверь.
ГЛАВА 10
Тай был прав, но София собиралась обдумать его слова позже. Может быть, ей
станет легче, если придется ломать голову над всякими пустяками. Однако не
прошло и десяти минут, после разговора с матерью, как начали звонить
репортеры. София так и не успела спуститься и поговорить с бабушкой.
Она знала, какого курса следует держаться. Сплоченность. София была готова
схлестнуться с полицией, лишь бы смягчить удар, который это нанесет ее
матери.
Никаких комментариев прессе, пока она не сможет составить соответствующее
заявление. Никаких интервью. Она прекрасно сознавала, что убийство ее отца
вызовет бум в прессе, но Джамбелли не должны оказаться в центре внимания.
Это означало, что ей придется позвонить всем членам семьи и руководству
компании. Но первым делом — черт бы побрал Тайлера — Элен Мур.
Им был нужен совет адвоката.
— Я позвонила тете Элен, — сказала она Терезе.
— Хорошо. — Тереза сидела в передней гостиной. Спина, как всегда,
идеально прямая, лицо сосредоточено. — Как твоя мать?
— Попросила на несколько минут оставить ее одну. Тереза кивнула и взяла
внучку за руку. Этого жеста было достаточно, чтобы София ощутила поддержку.
— Кто из твоих служащих мог бы написать заявление для прессы и отвечать
на звонки?
— Никто.
Nonna, я хочу сделать это сама.
— Хорошо. — Тереза сжала ее руку и тут же отпустила. —
Сага, я сочувствую твоему горю. Тайлер рассказал нам
все, что знал. Мне не нравится, что тебя допросили до того, как ты смогла
поговорить с Элен или Джеймсом.
— Мне было некуда деться. Я ничего не знаю. Моего отца застрелили,
когда он сидел в моем кресле у меня на квартире. Я должна была сказать им
все, что помогло бы найти убийцу.
— Если ты ничего не знаешь, то не могла сказать им ничего
полезного. — Тереза нетерпеливо махнула рукой. — Тайлер, дай Софии
вина. — Тут зазвонил телефон, и она с досадой хлопнула ладонью по ручке
кресла.
— Я позабочусь об этом... — начал Тайлер.
— Нет, сегодня с прессой никому из членов семьи общаться не
следует. — София потерла лоб, пытаясь сосредоточиться. — Позвони
Дэвиду. Попроси его прийти. Объясни ему все. Тем временем я начну работать
над текстом заявления. А сейчас все просто. Семья никого не принимает. Без
комментариев.
— Я позвоню ему. — Тайлер подошел к Софии, взял за подбородок и
заставил поднять лицо. — Тебе нужно не вино, а аспирин.
— Мне не нужно ничего. — София попятилась. — Дай мне
полчаса, — сказала она бабушке.
— Софи... — Эли, сидевший рядом с Терезой, встал и обнял приемную
внучку. — Передохни немного.
— Не могу.
— Хорошо, делай как знаешь. Я начну обзванивать людей.
— Я сама могу это сделать.
— Можешь, но звонить буду я. И прими аспирин.
— Ладно. Но только ради тебя.
Это помогло. Аспирин и дело. Через час она успокоилась, составила текст
заявления и поговорила с Дэвидом.
— София, я возьму прессу на себя. А вы позаботьтесь о себе и матери.
— Мы справимся. Вам следует знать, что какой-нибудь предприимчивый
репортер может подобраться к вилле и дому Макмилланов. У вас есть дети. Их
тоже будут пытаться использовать.
— Я поговорю с детьми. Они не станут продавать интервью бульварной
прессе.
— Прошу прощения. Я не хотела сказать ничего плохого. Но они еще дети.
Их могут смутить и застать врасплох.
— Я поговорю с ними, — повторил Каттер. — Я знаю, что это
тяжело. Не могу представить, как бы я вел себя на вашем месте или на месте
вашей матери. — Он поднялся. — Я сделаю все, что в моих силах.
Только скажите.
— Я вам очень признательна. — Она помедлила, раздумывая, как быть.
Сейчас было не до соперничества и мелких обид. — Мои бабушка и дедушка
доверяют вам. Иначе вас здесь не было бы. Поэтому я тоже доверюсь вам. Вы
останетесь в доме и будете отвечать на звонки. Я бы отдала вам свой кабинет,
но он может мне понадобиться.
София шагнула к двери, но остановилась посреди комнаты.
Она выглядит
опустошенной, — подумал Дэвид. — Как будто выключился какой-то
внутренний механизм
.
— Вам стоило бы отдохнуть.
— Не могу. Мне легче, когда я что-то делаю. Я знаю, что о нем думали.
Знаю, что о нем будут говорить, шептаться во время коктейлей, писать в
бульварных листках...
И я знаю, что о нем думала я сама, — мысленно добавила София. —
Что я сказала ему. О боже, только не сейчас!
— Ему уже все равно. Но моей матери это причинит боль. Так что
остановиться я не могу.
София заторопилась.
— Думаю, вам больше всего подойдет библиотека, — начала
она. — Там вам никто не помешает. Если вам понадобится что-нибудь, что
мы не предусмотрели, вызовите Марию.
Она спускалась по лестнице, когда Мария открыла дверь полиции. Клермонт
поднял голову и увидел Софию.
— Еще раз здравствуйте, мисс Джамбелли.
— Еще раз здравствуйте, детектив. Все в порядке, Мария. Ты свободна...
Есть какие-нибудь новости? — спросила она, быстро сбежав по ступенькам.
— Пока нет. Мы бы хотели еще раз поговорить с вами, а также с вашей
матерью.
— Моя мать отдыхает. Дэвид, это детектив...
— Клермонт, — закончил Алекс. — И моя напарница, детектив
Мейгир.
— Знакомьтесь. Детективы Клермонт и Мейгир. Дэвид Каттер, главный
менеджер компании
Джамбелли — Макмиллан
. Вы можете разместиться в
гостиной. Я присоединюсь к вам через минуту.
— Мисс Джамбелли, ваша мать дома?
— Я уже сказала, что моя мать отдыхает. В этот раз вам не удастся
поговорить с ней.
— София... — По лестнице спускалась Пилар, придерживаясь рукой за
перила. За ней следом шла Элен. — Все в порядке. Я сделаю все, что
могу.
— Миссис Авано, — начала Элен, из осторожности воспользовавшись
прежней фамилией Пилар, — желает ответить на ваши вопросы. Я уверена,
что вы примете во внимание ее эмоциональное состояние. Судья Мур, —
холодно кивнула она. — Старый друг этой семьи.
Клермонт знал Элен. Ее муж как-то подверг его жестокому перекрестному
допросу.
Юристы наготове
, — подумал он.
— Судья Мур, вы представляете интересы миссис Авано?
— Я приехала, чтобы оказать подруге моральную поддержку и, если
понадобится, дать ей совет.
— Может быть, присядем? — спросила Пилар. — София, будь
добра, попроси Марию подать нам кофе.
— Сейчас, мама.
Воспитанная и культурная, — подумал Клермонт. — Теперь понятно,
откуда у Софии взялись светские манеры. Но светские дамы убивают так же, как
и все остальные
.
Особенно если их бросают ради молодых манекенщиц.
И все же она прямо отвечала на вопросы.
Не видела Тони и не разговаривала с ним после пресловутого праздника. Не
была на квартире дочери уже месяц с лишним. Ключа не имела. Пистолета не
имела, но призналась, что оружие в доме было. Прервать ее Элен не успела.
— Вы были расстроены, когда муж развелся с вами, чтобы жениться на Рене
Фокс?
— Да, — ответила Пилар, не дав Элен открыть рот. — Элен, было
бы глупо отрицать это. Естественно, я была расстроена. Я не считаю окончание
брака поводом для праздника. Даже если брак был всего лишь формальностью. Он
был отцом моей дочери.
— Вы возражали против развода?
— Нет. — У Пилар искривились губы, и Клермонту невольно
вспомнилась скорбящая Мадонна. — Спорить с Тони было трудно. Тем более
что он всегда избегал споров. Я дала ему то, что он хотел. Ничего другого
мне не о
...Закладка в соц.сетях
