Жанр: Любовные романы
Женщины могут все
...;Может быть, выполним наш долг, а потом пойдем к тебе?
— Тебе это так легко?
— Наверное.
— А мне нет. Но все равно спасибо. — Он отвернулся и обвел
взглядом комнату. Когда Тай заговорил, его голос звучал холодно и
небрежно. — Если тебе хочется провести с кем-то ночь, то кандидатур
здесь полным-полно. Я ухожу домой.
Он отстранился, резко развернулся и... действительно ушел.
Через десять секунд София смогла дышать, а еще через три ей в голову ударил
гнев. Она бросилась в погоню и настигла Тайлера этажом ниже.
— Нет, ты так просто не уйдешь, — прошипела она. — Иди сюда!
София вошла в семейную гостиную и захлопнула за собой Дверь.
—
Cazzo! Cub! Сукин сын! — Даже сейчас ее
голос звучал негромко. София еще владела собой, но Тай не знал, чего ей это
стоило.
— Ты права, — прервал он, не дав Софии излить накопившийся
яд. — Я действительно хватил через край. Извини.
Эта спокойная просьба заставила Софию забыть гнев. Она готова была заплакать
и сдержалась лишь чудовищным усилием воли.
— Ты считаешь меня шлюхой только потому, что я отношусь к сексу как
мужчина.
— Нет. Иисусе... — Он не имел этого в виду. Просто хотел уязвить ее так
же, как она его. И удрать со всех ног. — Я сам не знаю, что я думал.
— Все было бы в порядке, если бы я сделала вид, что ничего не хочу, и
позволила тебе соблазнить меня, правда? Но если женщина не притворяется —
значит, она дешевая потаскуха.
— Нет. — Тайлер взял ее за руки, пытаясь разобраться в чувствах,
которые владели ими обоими. — Ты достала меня. Как обычно. Мне не
следовало так говорить. Надо было помалкивать. Ради бога, не плачь.
— Я не собираюсь плакать.
— Вот и хорошо. О'кей, ты красивая, обворожительная и сводишь меня с
ума. Но я сумел сдержаться и не дать воли рукам.
— Ты уже дал им волю.
— Извини. — Он опустил руки по швам. — Извини.
— Значит, ты оскорбил меня из трусости?
— Послушай, Софи, я ухожу домой. Завтра мы начнем работать и забудем о
случившемся.
— Не думаю. Значит, я свожу тебя с ума? — София слегка толкнула
его в грудь и заставила попятиться. — И за это ты дал мне пощечину?
— Это было ошибкой. Я уже сказал, что прошу прощения.
— Этого мало. Попробуй еще раз.
Не успел Тайлер опомниться, как она прильнула к нему. Все остальное довершил
инстинкт.
Ее губы были горячими, нежными, очень искусными и жадными. К нему
прижималось сладострастное, восхитительное женское тело.
Позже Тай признался себе, что у него помутился рассудок. Словно что-то
щелкнуло в голове, сознание отключилось и не смогло помешать взрыву
чувственности, вырвавшейся наружу, как пантера из клетки. Сомневаться не
приходилось: ее вкус не уступал запаху.
Он был таким же пряным, опасным и женственным.
Не успев опомниться, Тай прижал ее к себе. На мгновение она обвилась вокруг
него, как экзотическая виноградная лоза, а потом отпустила. От лица Тая
отхлынула кровь.
— Вот тебе! — Она нежно провела пальцем по его нижней губе, а
потом отвернулась и открыла дверь.
— Черт побери... Подожди минутку. — Тай взял ее за руку и
развернул лицом к себе. Он сам не знал, что хочет сделать, но целоваться
больше не собирался.
Внезапно на лице Софии появилось ошеломленное выражение. Не успел Тайлер
открыть рот, как она оттолкнула его и быстро пошла к столу.
—
Diof Madonna, KTO мог это сделать?
И тут он увидел их. Трех ангелов Джамбелли. Размашистые красные буквы на
вырезанных из дерева фигурках казались окровавленными ранами. На груди
каждой из них красовались зловещие послания:
СУКА № 1
СУКА № 2
СУКА № 3
— Сядь, Софи. Я заберу фигурки еще до того, как их увидит твоя мать или
бабушка. Отнесу домой и вымою.
— Нет. Я сама. Похоже, это лак для ногтей. Обычная проделка плохих
девочек, — негромко сказала София. Гнев не приведет ни к чему хорошему,
подумала она, собирая фигурки. Но печаль была сильнее гнева. — Думаю,
это Рене. Или Крис. В данный момент они обе ненавидят женщин Джамбелли
одинаково сильно.
— Позволь позаботиться о тебе. — Тай положил ладони на ее
плечи. — Кто бы это ни сделал, он знал, что причинит тебе боль. Я отмою
их и принесу назад еще до того; как кто-нибудь заметит пропажу.
Софии хотелось положить в его большие, сильные руки не только ангелов, но и
самое себя... Поняв это, она отпрянула.
— Я сама позабочусь обо всем. Кажется, ты хотел поскорее вернуться
домой.
— Софи...
Спокойный и терпеливый тон Тайлера заставил ее вздохнуть.
— Я должна сделать это сама. Кроме того, мне нужно еще немножко
позлиться на тебя. Так что ступай.
Выйдя из комнаты, Тайлер снова поднялся в танцевальный зал. Он решил, что
побудет здесь еще немного. На всякий случай. Чтобы единственными
пострадавшими сегодня ночью оказались только деревянные ангелы.
София прошла к себе и осторожно смыла с фигурок краску Ее догадка
подтвердилась: это действительно был вызывающе красный лак для ногтей.
Детский вандализм, уродливый, но не слишком опасный.
Уничтожить Джамбелли не так легко, — думала она. — Мы стойкие.
Достаточно стойкие, чтобы не обратить на это внимания и разочаровать
мерзавца, кем бы он ни был
.
София отнесла фигурки вниз, положила их на прежнее место и поняла, что это
простое действие успокоило ее.
Но забыть то, что произошло между ней и Таем, было сложнее.
Идиот, — подумала она, подходя к старинному зеркалу, чтобы попудрить
нос. — Если идиот постарается, то может научиться целоваться, но
идиотом быть не перестанет
. Она надеялась, что Тай страдает. Надеялась, что
он проведет долгую бессонную ночь. Если завтра он будет выглядеть измученным
и несчастным — так и быть, она позволит ему сорваться с крючка.
И все же...
Она посмотрела на себя в зеркало и провела пальцем по губам.
Едва София потянулась за губной помадой, как дверь открылась.
— София...
— Да,
Nonna... — Она оглянулась на ангелов. Все
было в порядке. — Маленький ремонт на ходу. Сейчас я вернусь.
Тереза закрыла за собой дверь.
— Я видела, что ты пошла за Тайлером.
— Угу, — лаконично ответила София, тщательно крася губы.
— Думаешь, если я старая, то разучилась читать по глазам?
— И что в них было?
— Кровь.
София слегка пожала плечами и закрыла тюбик с помадой.
— У нас был спор.
— После которого тебе понадобилось вновь красить губы?
София засмеялась и обернулась:
— Ну и глаз у тебя, бабушка! Я решила этот спор по-
своему. Если я поцеловала Тая, в этом нет ничего противозаконного или
аморального. Мы не кровные родственники.
— София, я люблю тебя. И Тайлера тоже.
София смягчилась. Тереза говорила такое нечасто.
— Я знаю.
— Я свела вас не для того, чтобы вы обижали друг друга.
— А для чего ты нас свела?
— Ради блага семьи. — Поскольку день был трудный, Тереза вошла и
села. — Когда в голову человеку бросается кровь, она затмевает разум.
Испытательный год еще не кончился, а потрясения уже начались. Ты — красивая
молодая женщина.
— Кое-кто считает, что я похожа на свою бабушку.
Тереза позволила себе слегка улыбнуться. Потом
La
Signora посмотрела на ангелов, и ее взгляд смягчился.
— Немного. Но ты больше похожа на своего деда. Он был писаный красавец.
Я вышла замуж по расчету, но никогда потом не жалела. Кроме того, он был
добр.
Cara, красота — это оружие. Обращаться с ним
нужно осторожно. Если в тебе не будет доброты, оно может повернуться и
ранить тебя.
София опустилась на стул:
—
Nonna, по-твоему, я... жесткая?
— Да. — Тереза слегка притронулась к ее руке. — Это неплохо.
Из мягкой женщины можно слепить что угодно. Кроме того, ей слишком легко
причинить боль. Такова твоя мать. Она моя дочь, София, — спокойно
добавила Тереза, видя, что внучка напряглась. — Ее приходится
наставлять. Ты другая и идешь своим путем. Я довольна тобой. Я хочу сказать
только одно: без доброты жесткость может стать жестокостью. Помни об этом.
—
Nonna, ты довольна мной, потому что мой путь —
повторение твоего?
— Возможно. Ты — Джамбелли. Кровь берет свое.
— Но я еще и Авано.
Тереза наклонила голову; в ее голосе зазвучал гнев.
— Хочешь проверить, чья кровь сильнее, верно? Да, в тебе много
отцовского. Он хитер, и ты тоже можешь быть хитрой. Он честолюбив, и ты
тоже. Но его слабости никогда не будут твоими. Тони погубили бессердечие и
трусость. А у тебя есть и сердце, и смелость. Поэтому ты можешь быть жесткой
без жестокости.
— Я знаю, ты ненавидишь его, — мягко сказала София. — Сегодня
я тоже его ненавижу.
— Слишком громко сказано. Не следует ненавидеть собственного отца,
каким бы он ни был и что бы ни сделал. Во мне
нет ненависти к Энтони Авано. — Тереза снова встала. — Теперь я
вообще не испытываю к нему никаких чувств. Он сделал свой выбор, и это меня
устраивает. Мы видимся с ним в последний раз, а затем он перестанет для меня
существовать.
— Ты хочешь сказать, что уволишь его?
— Он сделал свой выбор, — повторила Тереза. — И теперь
столкнется с его последствиями. Это не должно тебя волновать. — Она
протянула руку: — Пойдем. Ты должна присутствовать на вечере. Найдем твою
мать и продемонстрируем гостям три поколения женщин рода Джамбелли.
Поздно ночью Тони вошел в квартиру. Кажется, никто не догадывался, что у
него все еще хранится ключ от нее.
Он принес с собой бутылку вина из собственного погреба. Бороло позволит
соблюдать приличия. Деловые переговоры (слово
шантаж
никогда не приходило
ему на ум) следует вести цивилизованно.
Он откупорил бутылку на кухне, перевел дух и выбрал два бокала. К сожалению,
свежих фруктов в холодильнике не было, поэтому пришлось удовольствоваться
кругом сыра бри.
Этикет следует соблюдать даже в три часа ночи.
Как хорошо, что он назначил встречу на такой поздний час. Утихомирить Рене
стоило немалых трудов. После приезда в город она еще битый час перемывала
косточки Джамбелли, возмущалась тем, как они с ней обращались, говорила о
том, какое будущее ожидает его в компании. И о деньгах.
Конечно, главной темой были деньги.
Осуждать ее Тони не мог.
Их образ жизни требовал больших расходов. В отличие от Пилар Рене не имела
за душой ничего. И в отличие от Пилар тратила деньги с такой скоростью,
словно они жгли ей руки.
Ладно, неважно, думал он, добавляя к сыру крекеры. Есть простой и
цивилизованный способ увеличить их доходы.
Джамбелли собирались уволить его. Теперь он был в этом уверен. Ни Пилар, ни
София не станут за него заступаться. Он знал, что так может случиться, но
предпочитал не думать об этом и надеяться на лучшее. Вернее, как в глубине
души сознавал Тони, он позволил Рене загнать себя в угол.
Но у него был выход. И даже не один. Первым из них он собирался воспользоваться с минуты на минуту.
Это первое дело станет паллиативом. Позволит ему выиграть время. У него есть
и другие способы. При необходимости он ими воспользуется тоже. У него есть
связи и перспективы...
Тереза Джамбелли очень пожалеет, что недооценила его. И многие другие также
пожалеют тоже.
В конце концов он все-таки выйдет из воды сухим, как всегда. Он в этом
нисколько не сомневался.
Стук в дверь заставил его улыбнуться. Он наполнил два бокала и поставил их
на поднос вместе с бутылкой, сыром и крекерами. Потом взял поднос, отнес его
в гостиную и опустил на кофейный столик.
Тони одернул манжеты, пригладил волосы и пошел к двери, готовый начать
деловые переговоры.
ЧАСТЬ II
Выращивание С точки зрения культуры залогом совершенства являются не наличие и покой, но
рост и превращение.
— Не понимаю, зачем нам понадобилось возвращаться сюда.
— Затем, что мне кое-что нужно.
София сознавала, что могла бы обойтись без этих вещей. Но раз уж они попали
в Сан-Франциско, не заехать к себе на квартиру она не могла. Разве она не
пожалела Тая и не взяла вместо своей машины со складным верхом
СЮВ
Эли?
— Послушай, — продолжила она, — я же с самого начала
объяснила, что должна осмотреть кабинеты. Крис продолжает сопротивляться
нововведениям. Ей нужно было показать, что мы с тобой одна команда.
— Какая еще команда?
— Команда, капитаном которой являюсь я. — Она заехала на стоянку и
включила Тормоз. — Тай, я думаю, по случаю праздников нам следует
заключить перемирие. Сейчас у меня нет времени сражаться с тобой.
Она вышла, хлопнула дверью и сунула ключи в кейс.
— В чем проблема?
— У меня нет никаких проблем. Проблемы есть у тебя.
Тайлер обошел машину и оперся о капот. В последние дни с ней просто нет
никакого сладу, подумал он. Она может вывести из себя кого угодно. И стычка
во время рождественского приема тут ни при чем. София вышла из нее
победительницей.
— Команда, говоришь? Ты все еще переживаешь из-за ангелов?
— Нет. Я о них позаботилась, правда? Стали как новенькие.
— Ну да, верно. Тогда в чем проблема?
— Хочешь знать, в чем проблема? Ладно. Я терпеть не могу каждый день
вставать на рассвете и мерзнуть в поле. Однако делаю это. Потом возвращаюсь
и берусь за работу, которой училась. А еще мне приходится тайком удирать с
виллы и приезжать в офис, где меня замещает та, которая не только спит с
моим отцом, но и готова в любую минуту взбунтоваться.
— Уволь ее.
— А что, хорошая мысль. — София постучала себя пальцем по виску,
но в ее голосе звучала насмешка. — И как это не пришло мне в голову? Не
потому ли, что на реорганизацию у нас всего несколько недель и что в разгаре
большая и жизненно важная рекламная кампания, а у меня нет ни одного
квалифицированного работника, который мог бы ее заменить? Да, думаю, именно
в этом и заключается причина, почему я не выгнала ее коленом под зад!
— Послушай, если тебе в туфлю попал камешек, надо его вытряхнуть.
— У меня нет для этого времени, — огрызнулась она и в
доказательство сунула Тайлеру свой распухший органайзер. — Глянь сюда.
Ты видишь мое расписание на ближайшие шесть недель? — Она пихнула
филофакс обратно в чемоданчик.
— Значит, ты попала в трудное положение? — Он пожал плечами: —
Тогда возьми выходной и сделай то, что нужно. Я выручу тебя на винограднике.
София смерила его убийственным взглядом.
— Макмиллан, меня не выручит никто! Но ты чертовски прав, я в трудном
положении. Я должна учить мать, которая не проявляет ни малейшего интереса к
связям с общественностью. Мне пришлось отменить три свидания с тремя очень
интересными мужчинами, потому что я занята по горло. Моя светская жизнь
сошла на нет. Из-за этой чертовой Рене я два дня не могу связаться с отцом,
которого нет в
его кабинете. Я хотела приказать ему
ближайшие сорок восемь часов заниматься одним из наших крупнейших
заказчиков, а в это время выяснилось, что кто-то — к сожалению, не я —
должен лететь в Сан-Диего на совещание, которое продлится минимум сорок
девять часов!
— А как насчет Маргарет? Я считал, что большинством крупных заказов
занимается она.
— Думаешь, я не пыталась? По-твоему, я дура? — Усталая,
раздраженная и взвинченная, София подошла к клетке лифта и нажала на
кнопку. — Вчера днем она улетела в Италию. К тому же ни она, ни ее
служащие не контактировали с компанией
Туайнер
, потому что та всегда была
любимым детищем моего отца. А поскольку я не хочу, чтобы в
Туайнере
знали
о наших трудностях, мне пришлось танцевать перед ними на задних лапках.
— Значит, тебя не выручит никто, — кивнул Тайлер. — А ты сама
выручаешь Авано.
— Черта с два я стала бы его выручать. Я выручаю Джамбелли и именно
поэтому прикрываю его изо всех сил. Мне это не нравится, меня это бесит и
вызывает адскую головную боль.
— О'кей. — Они вошли в лифт, и Тай начал массировать Софии
затекшие плечи, изрядно удивив этим и ее, и себя самого. — Прими
аспирин, а потом мы вместе что-нибудь придумаем.
— Она не имеет права мешать мне разговаривать с
собственным отцом. Ни о личных делах, ни о делах бизнеса.
— Не имеет. — Вот в чем причина твоей головной боли, догадался
Тай. — Это азартная игра. Она перестанет брыкаться, если ты покажешь
ей, что тебя это не трогает. Плюнь ты на Тони.
— Когда я плюю на него, у него становится такое лицо, что... Ладно,
черт с ним. Он действительно дурак. Я злюсь на него за то, что он поставил
меня в глупейшее положение. Если я не найду выхода до конца дня...
— Ты найдешь выход до конца дня.
— Угу. — Лифт остановился на нужном этаже. София шумно выдохнула и
вышла. — Почему ты такой милый?
— Потому что это тебя отвлекает. Кроме того,
Туайнер
— заказчик
солидный. Я не все время торчу в полях, — промолвил он, когда
удивленная София выгнула бровь. — Если бы ты сказала мне, что пытаешься
разыскать отца, я бы помог тебе. Ты же не обратилась к Каттеру.
Она сжала губы.
— Нет. Но думаю, он что-то знает. И скоро начнет прицельную стрельбу.
— Тогда мы должны опередить его. Ты сама сказала, что мы одна команда.
— Только потому, что он не нравится тебе еще больше, чем я?
— А ты сама как думаешь?
Она рассмеялась и сунула ключ в скважину.
— Эта причина ничем не хуже любой другой. Мне нужно взять несколько
вещей, в том числе несколько старых папок, с помощью которых я буду учить
мать. Думаю, что смогу найти кое-какие заметки о
Туайнере
, которых хватит,
чтобы заткнуть дыру. Так что к обеду будешь дома. София остановилась и
обернулась.
— Если только, — задумчиво улыбнувшись, добавила она, — тебе
не захочется заказать обед на дом и попробовать составить со мной другую
команду...
— Перестань.
— Тебе нравилось целовать меня.
— Когда я был мальчишкой, то любил зеленые яблоки. Но потом понял, что
они чертовски вредны для желудка.
— Я давно созрела.
Он нажал на ручку двери.
— Уж об этом можешь мне не рассказывать. София обернулась и дружески
сжала его предплечье.
— Ты начинаешь мне нравиться, Макмиллан. И что мы будем с этим делать,
черт побери? — Она толкнула дверь, вошла и застыла на месте.
— Папа?
София успела увидеть лишь туманное пятно, потому что Тай тут же оттолкнул ее
в сторону. Но это пятно продолжало стоять перед ее глазами.
Отец, ссутулившийся в ее кресле, его профиль, серебристый висок, рубашка,
покрытая какой-то темной коркой. И его глаза, красивые, умные глаза,
затянутые пленкой и смотрящие куда-то вдаль.
— Папа. Он... Я должна... Мой отец.
Она побледнела как полотно и задрожала всем телом. Таю пришлось прижать ее к
стене.
— София, ты меня слышишь? Воспользуйся своим сотовым телефоном. Набери
девять-один-один. Сейчас же.
— Я вызову
Скорую
. — Она пыталась справиться с туманом, который
стремительно окутывал ее мозг, и начала бороться с Тайлером. — Ему
нужна
Скорая
. Я должна подойти к нему.
— Нет. — Тай сжал ее руки и коротко встряхнул. — Ты не можешь
помочь ему. — Он прикидывал, не стоит ли ему самому осмотреть Тони, но
Софию нельзя было оставить одну. Кроме того, он видел достаточно, чтобы
понимать: тут ничего не поделаешь.
Он посадил Софию на пол, сам открыл ее кейс и вынул оттуда сотовый телефон.
— Я вызову полицию, — сказал он.
Пока Тайлер соединялся с дежурным и сообщал ему о случившемся, София сидела,
опустив голову на колени. Думать она не могла. Пока не могла. Нужно было
взять себя в руки и держаться изо всех сил.
— Я в порядке. — Ее голос был спокойным и ровным. Вот только руки
дрожали. — Я знаю, он мертв. Я должна пройти к нему.
— Нет. — Он опустился на пол рядом с Софией и обнял ее за плечи,
насколько позволяла теснота. — Нет, не должна. София, мне очень жаль,
но ты ничего не можешь сделать.
— Всегда можно что-то сделать. — София подняла голову. Ее глаза
были сухими. Обжигающе сухими. — Кто-то убил моего отца. Значит, я могу
что-то сделать. — Наконец у нее сорвался голос; слезы, копившиеся в
горле, поднялись к глазам и потекли по щекам. — Он все еще мой отец.
— Я знаю. — Тайлер напряг руку и заставил Софию положить голову
ему на плечо.
Всегда можно что-то сделать, — думал он, пока София
плакала. — Или хотя бы просто ждать
.
Он не бросил ее. София велела себе запомнить это. Что бы ни произошло — или
не произошло — между ними, в самое тяжелое для нее время на свете Тайлер
оставался рядом.
Она сидела на диване в квартире, расположенной напротив ее собственной.
София вспомнила, что пару раз была здесь на вечеринках. Жившие в квартире
супруги устраивали славные вечеринки. Художник-график Фрэнки, часто
работавший на дому, открыл дверь ей и полиции. И, благослови его господь,
закрылся у себя в спальне, чтобы дать им поговорить.
Конечно, вскоре новость разнесется по всему дому, как пожар. Но сейчас он
вел себя как добрый друг. И это нужно будет запомнить тоже.
— Я не знаю, что он делал в моей квартире, — снова сказала София.
Она пыталась рассмотреть лицо допрашивавшего ее мужчины. Детектив Ламонт...
или Клермонт? Его черты расплывались.
— У вашего отца или кого-нибудь еще был ключ? — Его фамилия была
Клермонт. Александр Клермонт.
— Нет, я... Да. — София подняла руку и прижала кончик пальца к
виску, словно это могло помочь ей думать. — Мой отец. Я дала ему ключ
вскоре после того, как въехала сюда. В его квартире делали ремонт, а я
должна была уехать из страны. Я предложила ему пожить здесь, пока меня не
будет. Сомневаюсь, что забрала у него ключ. Я напрочь забыла об этом.
— Он часто пользовался вашей квартирой?
— Нет. Он не пользовался ею даже тогда, когда я предложила. Остановился
в гостинице.
Или сказал, что остановился, — подумала она. — Может быть, он все
же иногда приходил сюда? И тогда, и сейчас? Разве по возвращении из-за
границы она не чувствовала, что кто-то был здесь в ее отсутствие?
Всякие мелочи, лежавшие не на месте...
Нет, глупости. Это наверняка сделала уборщица. У отца не было причины
пользоваться ее квартирой. У него была своя, где он жил с Рене.
Он обманывал твою мать, шептал ей внутренний голос. Он обманывал Рене.
— Мисс Джамбелли...
— Прошу прощения. Что вы сказали?
— Дать тебе воды? Или чего-нибудь еще? — вставил Тайлер, давая ей
время прийти в себя.
— Нет, нет, спасибо... Прошу прощения, детектив. Кажется, я задумалась.
— Все в порядке. Когда вы в последний раз видели своего отца?
— В субботу вечером. Мы устраивали прием на винограднике. Ежегодный
официальный прием. Мой отец был там.
— В какое время он уехал?
— Не могу сказать. Там было очень много народу. Он не попрощался со
мной.
— Он приехал один?
— Нет, с ним была его жена Рене.
— Ваш отец был женат?
— Да. Он женился как раз в день приема. На Рене Фокс. Разве вы с ней
еще не связались?
— Я не знал о ее существовании. Ее можно застать на квартире вашего
отца?
— Да, я... Да, — повторила она, вовремя прикусив язык.
— Мисс Джамбелли, у вас есть оружие?
— Нет.
— А в вашей квартире не было пистолета?
— Нет. Я не люблю оружия.
— У вашего отца был пистолет?
— Не знаю. Насколько мне известно, нет.
— Когда
...Закладка в соц.сетях
