Жанр: Любовные романы
Бархатная смерть
...ает издевательскую мелодию. Она уже отвела назад ногу,
приготовившись дать ему хорошего пинка, но тут автомат выплюнул банку пепси
и принялся занудливо перечислять ингредиенты и свойства напитка. Ева
схватила банку, пока он не передумал, повернулась к автомату спиной и
увидела Абигайль Джонсон на той же скамейке, на которой накануне сидел Тико.
У Евы заломило затылок от напряжения, пока она подходила к старой женщине.
— Миссис Джонсон?
— О, лейтенант Даллас, я задумалась и не заметила, как вы
подошли. — Абигайль взяла коробку, лежавшую у нее на коленях, и с
трудом поднялась.
— Что-нибудь случилось?
— Нет-нет, все в порядке. Дело в том, что Тико меня замучил с этой
наградой. Прямо плешь проел. Я считала, что он должен понимать: исполненный
долг — сам себе награда. Но потом я передумала. Я подумала: хорошо бы
мальчик и вправду получил награду за то, что поступил правильно. Ведь я же
его наказываю, когда он поступает плохо. А когда он делает что-нибудь
особенно хорошее, даю ему лишних полчаса посидеть у телевизора или пеку его
любимое печенье.
— Вполне рабочая схема, на мой взгляд, — заметила Ева.
— Вот поэтому я позвонила по номеру, который вы мне дали, и спросила.
Оказалось, все уже готово, они сказали, что вы об этом позаботились. —
Ее глаза, вдруг заблестевшие слезами, уставились на Еву. — Оказалось,
что в награду дают тысячу долларов, лейтенант.
— По самым предварительным прикидкам эта банда забирала в среднем по
десять тысяч в день. Тико помог ее разоблачить. Десятая часть выручки —
нормальная награда.
— Я никак не могу опомниться, бог свидетель. Честно говоря, мне
пришлось присесть и просидеть добрых десять минут, когда сержант Уиттлз
назвал мне сумму. Я чуть не задохнулась. — Абигайль тихонько
засмеялась. Ее смех напоминал птичий щебет. — Ну а потом я испекла вам
торт. — И она протянула Еве коробку.
— Вы испекли мне торт?
— Надеюсь, вам нравятся лимонные меренги?
— Ясное дело. Я была бы дурой, если бы они мне не нравились. Спасибо.
— Когда мне сказали, что вас нет на месте, я хотела оставить коробку
для вас. Но побоялась, что к вашему возвращению от торта может ничего не
остаться.
— И хорошо сделали, что не оставили, — заверила ее Ева.
— Они сказали, что вы скоро вернетесь, вот я и решила посидеть тут и
вас дождаться. Они просветили торт на металлодетекторе, хотели проверить, не
принесла ли я что-нибудь опасное. Сказали мне, что моя выпечка, конечно,
опасна для талии, но уж вам-то об этом нечего беспокоиться.
Поскольку Еве показалось, что Абигайль этого ждет, она приподняла крышку и
заглянула внутрь. Меренги напоминали пышную снежную шапку. По ее вершинам и
склонам были разбросаны золотистые лимонные цукаты.
— Обалдеть! Выглядит как произведение искусства. Даже жалко есть.
— Не говорите так, — огорчилась Абигайль. — Я понимаю, торт —
это пустяк, но мне хотелось вас как-то отблагодарить за то, что вы сделали
для моего мальчика, для моего Тико. Он мне все рассказал... наверное, раз
десять, не меньше. Я хотела вам сказать, что мне казалось... мне казалось,
такая, как вы, могли бы от него просто отмахнуться или вызвать Детскую
службу... Да мало ли что вы могли бы сделать! Но только не то, что сделали.
Я его учила уважать полицию, поступать по закону, не делать того, что
нельзя. Но вы показали ему, почему надо поступать по закону, и закон для
него теперь будет навсегда связан с вашим лицом, он этого никогда не
забудет. Награду он тоже никогда не забудет, но первым долгом вспомнит вас.
И я тоже.
— Мне кажется, миссис Джонсон, что многие мальчики на месте Тико
поступили бы иначе: не стали бы ввязываться и махнули бы рукой, а может, и
того хуже — постарались бы войти в дело. Но торт я возьму.
— Надеюсь, он вам понравится.
— Возможно, мне придется послать в нокаут нескольких моих детективов по
пути в кабинет, но можете не сомневаться: торт я съем сама.
Ева взяла коробку и сделала самое свирепое лицо, войдя в
загон
. Она готова
была поклясться, что дюжина носов вздернулась в один и тот же миг — все
начали принюхиваться.
— Даже не надейтесь. Пибоди, в кабинет.
Бросив злорадную улыбку на коллег, Пибоди вплыла в кабинет следом за Евой.
— Что это в коробке?
— Это мой торт.
— Ты не можешь съесть весь торт сама. Тебе поплохеет.
— А вот поглядим.
— Но... я же принесла тебе пончики.
— Ну и где они?
Рот Пибоди открылся сам собой. Она тут же надулась, ее взгляд скользнул в
сторону.
— Ну...
— Вот именно. — Ева поставила коробку с тортом поверх
автоповара. — Что у тебя еще есть, кроме съеденных пончиков?
— Я же не одна их съела! А ты их оставила, так что... Ну ладно. —
Пибоди съежилась под грозным взглядом Евы. — Я получила имена, уже
начала проверять. К твоему сведению, там есть миссис Тиббл. Она работала
вместе с Авой Эндерс над многими проектами.
— Я думаю, мы можем вычеркнуть ее из списка.
— Да уж, — кивнула Пибоди. — Есть еще жена мэра и куча других
знаменитостей.
— Не надо сбрасывать их со счетов. Добровольцев и персонал тоже надо
учитывать, но первым долгом мы должны сосредоточиться на участницах
программ. На женщинах, перед которыми Ава разыгрывала роль благодетельницы.
— Есть кое-кто с уголовным досье, есть лицензированные компаньонки.
— Держи их в верхних строчках списка. Я пытаюсь ее вычислить. Кого она
выберет: кого-нибудь с полезным опытом, с тенденциями, склонностями или кого-
то без примет, женщину, которая не засветится на полицейских радарах? —
Ева подошла к окну и выглянула наружу. — Она не ожидала, что мы до
этого доберемся, что мы сюда заглянем. Но человек, планирующий все в таких
деталях, как Ава, должен учитывать все возможности. Кого же она выбрала?
— Есть вопрос поинтереснее, — заметила Пибоди. — Как убедить
кого-то пойти на убийство?
— Некоторые люди пекут торты, другие... Скопируй все файлы, перебрось
их сюда и на мой домашний комп. И продолжай работать, Пибоди. Если кто-то из
этих женщин послужил Аве спусковым крючком, я уверена, у нее есть план, как
от такой улики избавиться. Вот зуб даю: есть у нее такой план.
Ева и сама принялась за работу. Сделала краткую запись своих бесед,
проведенных в этот день, прошлась по повторяющимся именам, выловленным
стараниями Пибоди. Потом она прикинула, сколько беготни, сколько человеко-
часов понадобится на опрос сотен потенциальных подозреваемых.
Иголка в стоге сена. Но рано или поздно...
Ева оттолкнулась от стола, покрутила головой, чтобы размять затекшую шею.
Компьютер просигналил о входящем письме, и Ева с удовольствием отметила, что
это Надин переслала ей файл.
— Переслать на домашний компьютер, — приказала она.
Она потерла усталые глаза. Пора отправляться домой вслед за файлом, признала
Ева. Взять работу с собой, поработать дома, обсудить с Рорком.
Она выключила компьютер, загрузила сумку, надела пальто и взяла коробку с
тортом. В этот самый момент в кабинет вошла Мира.
— Вы уже уходите?
— Да, но время у меня есть. Мне сказали, что у вас сегодня дел под
завязку.
— Так и было, — подтвердила Мира. — И я уже опаздываю домой.
Если вы тоже уходите, почему бы нам не выйти вместе? По дороге вы мне
расскажете, что вас беспокоит.
— Было бы здорово. У меня есть теория, — начала Ева.
Она пересказала Мире свою гипотезу, пока они спускались по эскалаторам до
основного уровня, где пересели в лифт, чтобы спуститься в гараж.
— Доминирующая личность, благодетельница или работодательница убеждает,
вынуждает или уговаривает подчиненную или внушаемую женщину исполнить свой
приговор.
—
Исполнить приговор
— это ключевые слова, — заметила
Ева. — Но мне кажется, что
уговаривать
— слишком пассивный термин,
чтобы заставить кого-то совершить убийство.
— Пассивность может стать оружием, если правильно пустить ее в ход.
Подобные методы не раз использовались для получения выгоды. Это может быть
что угодно: от лжи, чтобы прикрыть ошибку или неблаговидный поступок
начальника, до предоставления сексуальных услуг или даже — да, вплоть до
убийства. Чтобы гарантировать покорность, необходимую для совершения
преступления, доминирующей личности придется поддерживать отношения с
соучастницей, позаботиться о награде или пригрозить разоблачением или
насилием.
Разговор так заинтересовал Еву, что она вышла из лифта в гараже на уровне,
где стояла машина Миры.
— В первую очередь мы проверим тех, за кем числится уголовка, и
проституток — бывших или нынешних.
— Надо с чего-то начать, — согласилась Мира. — Это вполне
логичное начало.
— Характер убийства говорит о том, — продолжала Ева, — что
пойти на такое мог либо профессионал либо тот, кто находится под мощным
влиянием Авы.
— Или питает по отношению к ней слепое обожание, — добавила
Мира. — Любовь принимает самые причудливые формы.
— Да, как и благодарность, — кивнула Ева. — И страх. Надо
хорошенько поразмыслить, чтобы определить, на какой из этих струн она
играла. Сегодня я дала ей понять, что знаю. Мне хотелось, чтобы она
подергалась.
— Это правильная стратегия, — одобрила ее Мира. — Дать
противнику повод для беспокойства. Обеспокоенные люди начинают делать
ошибки.
— Эх, будь у меня побольше материала, — вздохнула Ева. — Будь
у меня возможность вызвать ее в управление, в комнату для допроса... Думаю,
мне удалось бы ее подловить. Но для этого мне надо вытеснить ее из зоны
комфорта, изолировать ее от... — Сообразив, что они стоят перед машиной
Миры, а говорит она уже сама с собой, Ева пожала плечами. — Ну, в
общем...
— Если это когда-нибудь произойдет, я хотела бы понаблюдать. Мне
кажется, это будет захватывающее зрелище.
— Я дам вам знать. Передайте привет вашему мужу.
— Обязательно. Ева, не принимайтесь за работу сразу по возвращении
домой. Возьмите час на подзарядку.
Мира наклонилась и поцеловала ее в щеку, повергнув Еву в смущение.
— Ну что ж... Спокойной ночи.
Ева собиралась сразу по возвращении домой приняться за работу — тут Мира
верно угадала. Более того, она собиралась втянуть в свою работу Рорка. Как
же ей расширить крошечную щель, если она целый час ничего не будет делать?
Ева вошла в дом с твердым намерением подзарядиться позднее.
Соммерсет поджидал ее, кот играл роль наблюдателя.
— У меня на тебя времени нет, — бросила Ева Соммерсету.
— У вас вообще времени нет, потому что вы опоздали к ужину. Уже в
который раз. И по ошибке использовали свое лицо в качестве боксерской груши.
Уже в который раз.
— Это было вчера. Я предложила им твою рожу, но они испугались, сказали, уж больно она страшна.
— Рорк в бассейне, если вас интересует местонахождение вашего мужа.
— Интересует. — Ева скинула пальто на столбик перил, бросила сумку
с файлами у подножия лестницы, а коробку с тортом сунула Соммерсету. —
Я принесла десерт.
Ага, — злорадно подумала Ева, направляясь к лифту, — он лишился
дара речи
. Это было чертовски приятно. Черт, это было даже лучше, чем самое
изобретательное из ее оскорблений! По пути она стала растирать затылок и
шею. Может, действительно взять время на небольшой заплыв? Расслабить
сведенные мышцы — результат многочасового сидения за компьютером.
Четверти часа ей хватит. А потом большой толстый гамбургер. За ужином она
выложит Рорку полученные данные и свои соображения. Уж он-то хорошо знает о
том, что значит быть доминирующей личностью.
Ева окунулась в теплую, влажную, благоухающую зеленью и цветами тропических
садов атмосферу закрытого бассейна. По стене низвергался, переливаясь и
журча, искусственный водопад, а в бассейне плавно, ритмично, словно под
музыку, двигался пловец, рассекавший ярко-синюю воду мощными гребками.
Он плавает, как тюлень, — подумала Ева, — такой же гладкий и
быстрый. А выглядит как...
Она не могла придумать сравнения, да и кто бы
смог? Он выглядел как ирландский бог, разрази его гром. Поджарое тело,
играющие мускулы, струящиеся по воде черные волосы. Доплыв в очередной раз
до стенки, он перевернулся в воде, и Ева ухмыльнулась. Когда у мужика такая
задница, кто ж не захочет вонзить в нее зубы?
Пожалуй, можно взять на подзарядку и больше четверти часа.
Ева разделась, приняла стойку на краю бассейна и нырнула в воду. Когда она
вынырнула, оказалось, что Рорк держится на одном месте, перебирая ногами,
глядя на нее глазами, чья ослепительная синева заставила померкнуть ярко-
синюю воду.
— Похоже, я поймал русалку.
— Ничего ты пока еще не поймал, приятель. Сколько кругов сделал?
— Двадцать два. Наметил тридцать.
— Я нагоню.
Ева оттолкнулась от бортика. Рорк двинулся с ней вровень, и она увеличила
скорость. Все равно они коснулись противоположной стенки одновременно,
перевернулись и поплыли обратно. На восьмом круге Ева отстала. Рорк скрылся,
и вскоре до нее донесся шум водных струй: в одной из стенок бассейна
находился искусственный грот, а в нем был оборудован реактивный душ.
Она целиком погрузилась в ритм, во взмахи рук, рассекающих воду, и где-то на
двадцатом круге почувствовала, что в голове у нее проясняется. К тридцатому
кругу ее мышцы стали текучими, расслабленными, дыхание успокоилось.
Ева присоединилась к Рорку в гроте.
— Это была отличная идея.
— У меня их много.
Она откинула голову и закрыла глаза. Под струями воды ее пальцы сплелись с
его пальцами.
— Мне пришла в голову еще одна идея. Где же она? А, вот.
С этими словами Ева опустилась на колени, нащупала то, что искала, и взяла
его в рот. Вода кипела вокруг нее. Она ухватила Рорка за бедра и
почувствовала, как напряглись мышцы, которыми она только что любовалась.
Выпустив его, Ева глотнула воздуха и ее губы заскользили вверх по животу
Рорка, по груди, шее — туда, где ее уже поджидали его губы. И вот их губы
слились.
— Мне твоя идея нравится больше, чем моя.
— Я так и подумала. Мира велела мне подзарядиться. — Откинув
голову назад, она бросила на него взгляд, в котором был дерзкий
вызов. — Вот и давай, заряди меня.
Рорк опустил ее на пол и накрыл своим телом. Водяные струи бились и кипели
вокруг них. Он-то думал, что успел подготовиться. Отдохнул, размялся, ощутил
приятное возбуждение, наблюдая, как его жена вслед за ним смывает с себя
остатки тяжелого рабочего дня. Он думал предложить ей ленивый, неспешный
секс, как только она наплавается. Вместо этого страсть к ней просто сжирала
его, как свирепый и жадный зверь, стремящийся побеждать и насыщаться.
Эта страсть сжигала его, как лихорадка, кипящая в крови. Он набросился на ее
рот, его руки блуждали по ее телу. Они оба захлебнулись и вынырнули из-под
воды, чтобы глотнуть воздуха, но ее вздох превратился в крик восторга, лишь
подстегнувший бушующее пламя страсти.
Ева впилась пальцами ему в плечи, когда его рот добрался до ее груди.
Жадный, ненасытный рот. Вся теплая и влажная после купания, она задрожала
под этим напором.
И все-таки сказала:
Да
.
Да
— и вода опять сомкнулась над ними.
В ушах у нее гудело от шума водяных струй, от стука собственного сердца. Как
может человек пережить такое? Это желание, эту желанность? Как может человек
жить без этого желания, без этой желанности? Он поднял в ней бурю чувств,
ощущений, желаний — острых до боли. И эта буря неистовствовала, ревела и
грохотала, пока ничего не осталось в душе, кроме всепоглощающей любви.
Сильные, требовательные руки толкнули ее к стене, она схватилась за бортик,
ее стоны раздавались в густом и влажном воздухе, пока его рот колдовал в
самом заветном месте, пока его язык пронзал ее. Он повернул ее так, чтобы
струи горячей воды омывали ее тело, били по нему беспощадно, пока ее стоны
раздавались в душном и влажном воздухе, а его рот доводил ее до исступления.
— Я не могу! Не могу! Боже!
Оргазм оказался неистовым и бурным, сводящим с ума.
Он почувствовал, как волна прокатилась по ее телу, почувствовал силу и чудо
высвобождения. А заглянув ей в глаза, увидел полную покорность. Капитуляцию.
Она вся целиком принадлежала ему.
— Возьми. Возьми меня.
Он овладел ею, своим трофеем. Приподнял ее бедра и вошел еще глубже. Пока им
властвовало безумие, одержимость, он словно со стороны услышал собственный
голос, хриплый и задыхающийся, шепчущий мольбы и призывы на ирландском
языке, которого она не знала и не могла понять.
И опять, пока их тела бились друг о друга, она сказала:
Да
.
И еще не отзвучал этот шепот, как он тоже капитулировал.
Выгнувшись в пульсирующих струях воды, чувствуя себя расплавленным воском,
Ева не могла понять, кто за кого держится. Ей смутно подумалось, что вариант
с двумя утопленниками не только не исключен, но и весьма вероятен. Ей было
все равно.
— Может, это что-то в воде? Какой-нибудь сексуальный наркотик? Ты мог
бы заполнять им бутылки и продавать. Увеличишь свое состояние.
— Да черт с ним, с состоянием. Пусть это останется только для нас. Я не
сделал тебе больно? Что-то я не соображаю.
— Я сама о себе позабочусь, приятель. — Ева уронила голову ему на
плечо. — И потом, это же была моя идея.
— Это была чертовски удачная идея. Просто отличная идея.
— А я собиралась сразу заняться работой. У меня целые горы работы. Вот
я и собиралась сразу заняться работой. А потом Соммерсет сказал, что ты тут,
в бассейне. Ну я и решила взять пятнадцать минут. Размяться.
— Что ж, мы отлично размялись.
— Потом я увидела, как ты тут воду рассекаешь. Весь такой мокрый,
лоснящийся, такой... стопроцентный ты. — Ева запрокинула голову и
взглянула на него. — Я увидела тебя, большего не потребовалось. Я так
тебя люблю, что иногда мне просто воздуха не хватает.
— Ева. — От волнения его глаза сделались глубокими-глубокими, он
поцеловал ее очень нежно, а потом прижался лбом к ее лбу.
— Я все думаю: рано или поздно все успокоится. Я привыкну. Должна же
наконец привыкнуть и успокоиться. Но этого не происходит. Вот даже когда мы
просто живем, разговариваем, когда все спокойно, стоит мне посмотреть на
тебя, и прямо дух захватывает.
— Каждую минуту с тобой я чувствую себя живым. Я раньше и не
подозревал, что часть моей души спала, пока не появилась ты. Она ждала тебя.
Я жив, только когда я с тобой, Ева.
Ева вздохнула и погладила его по щеке.
— Пожалуй, нам пора выбираться отсюда, а то сейчас растечемся по всему
бассейну.
Ева вернулась к работе. Натянула старую мягкую фуфайку с логотипом Нью-
Йоркского департамента полиции и безопасности и выношенные до
полупрозрачности (за что она их особенно любила) джинсы, одновременно
пересказывая Рорку свой разговор с Мирой.
— Ты думаешь, она захочет устранить исполнительницу своего замысла? Ты
же считаешь, что это была женщина.
— Наверняка у нее есть определенный план. Мне кажется, она уверена, что
этот некто — неважно, мужчина или женщина! — не посмеет ее предать, но
план устранения у нее есть. Она сумела заморочить голову Бриджит Плаудер, а
Бриджит Плаудер отнюдь не кажется мне кретинкой. То же самое с женой Тиббла.
Но Плаудер...
— Ты ее подозреваешь? Бриджит Плаудер?
— Я всех подозреваю, но... Нет, она не производит впечатления человека
зависимого или... Как это сказать? Просительницы. Да-да, именно это и
нравится Аве. Она любит, когда ее просят. На деньги Эндерса она приобрела
множество просительниц.
Ева случайно заметила их общее отражение в зеркале, задумалась и
присмотрелась внимательнее. Рорк надел, в сущности, то же самое, что и она:
джинсы и — в его случае — темно-синий свитер. Но в его случае...
— Как это получается, что ты всегда выглядишь лучше, чем я?
Рорк тоже взглянул в зеркало, с улыбкой шагнул ей за спину и обнял ее.
— Не могу с тобой согласиться. Мне со стороны виднее.
— Ты просто еще не остыл после водного поло. — Ева покачала
головой, изучая их общее отражение.
Как подозреваемых на опознании
, —
подумал Рорк. — Это просто несправедливо. Короче, отстань, Умник, нас с
тобой ждет куча работы и... о, черт, совсем забыла. Надо позвонить Чарльзу,
задать еще кое-какие вопросы.
Рорк решил позабавиться и заодно позлить Еву. Он обнял ее еще крепче.
— Эй! — рассердилась она.
— Сама
эй
. Опять у нас будет рабочий ужин. И кем я должен считаться?
Твоим подчиненным или просителем?
— Ха-ха! Ты никому не подчиняешься и даже в отдаленной степени
вообразить не можешь, что значит быть просителем. Ты даже не знаешь, что
означает это слово.
— Посмотрю в словаре. Рабочий ужин. Ты, конечно, думаешь о гамбургерах.
Ева прищурилась.
— Ты что, мысли мои читаешь?
— Это просто логика и глубокое — как я только что доказал — знание
твоей личности. Ты не обедала, если не считать пончика в лимузине, а в
бассейне израсходовала немалый объем энергии на... разного рода физические
упражнения. Ты голодна, а это автоматически толкает тебя к красному мясу.
Бифштекс не пойдет: тебе неохота что-либо резать. Следовательно, ты хочешь
гамбургер.
— Ладно, угадай, что я хочу на десерт?
Рорк вопросительно глянул на нее в зеркале.
— Да, вот тут ты меня поймала.
— Я тебя поймала, это точно. — Ева повернулась в его объятиях и
прикусила его губу. — Я принесла торт.
— Правда? Что за торт?
Ева лишь загадочно улыбнулась в ответ, вытащила телефон и набрала номер
Чарльза.
Чарльз заметно нервничал и никак не мог собраться с мыслями. Остановившись
перед домом из темного кирпича в Гринвич-Виллидж, он взглянул на дисплей
своего засигналившего сотового телефона.
— Это Даллас, — сказал он Луизе.
Луиза взглянула на него с беспокойством. Чарльз хмурился, глядя на экран
телефона.
— Ты что, не собираешься отвечать?
— Э-э-э... нет. Нет, я ей потом перезвоню.
— Чарльз, это по делу Эндерса, я точно знаю. Если ты ей чего-то не
сказал, если ты что-то скрываешь по профессиональным соображениям или...
— Да ничего я не скрываю! — Чарльз сунул телефон в карман. —
Давай войдем.
— Честно говоря, Чарльз, я сегодня не в настроении общаться, тем более
с незнакомыми людьми. — Луиза бросила взгляд на дом. — Я думаю,
нам с тобой давно пора поговорить.
Нервы у Чарльза, и без того натянутые до предела, пустились в пляс.
— Мы поговорим. Обязательно.
— В последнее время...
— Не надо. — Он взял ее за обе руки. — Вот просто не надо.
Давай сначала войдем. Мне очень нужно, чтобы ты вошла.
— Ладно. — Сердце Луизы дрогнуло. — Ладно.
Чарльз повел ее по дорожке, идущей через прелестный сад, к парадным дверям
трехэтажного особняка. Но когда он вынул ключи, Луиза не выдержала:
— Что...
— Одну минутку. Только одну минутку.
Чарльз набрал кодовую комбинацию на щитке и открыл дверь.
Ничего не понимающая, Луиза вошла в дом.
Полы сияли: узорный паркет, украшавший просторную прихожую, настоящий холл.
Слева — крепкая деревянная лестница с отполированными до блеска перилами.
Великолепный паркет был и в просторной комнате, где в отделанном лазуритом
камине пылал огонь.
— Дом пуст, — удивленно проговорила Луиза.
— Пока — да.
В пустом доме ее шаги отдавались эхом. Луиза вошла — она полагала, что это
гостиная, повернулась к окну со старинными резными рамами.
— Здесь очень красиво.
— Ты еще ничего не видела. Давай я покажу тебе весь дом.
— Зачем? — Луиза повернулась к нему.&nbs
...Закладка в соц.сетях
