Жанр: Любовные романы
Бархатная смерть
...ной портье из притона. Трухарт, я пошлю тебя привести сюда Аву.
Он заморгал, словно ему соринка в глаз попала:
— Меня?
— Тебя она не испугается. Ты слишком молод и хорош собой, к тому же ты
будешь краснеть и извиняться. Если она потребует адвоката, тут уж ничего не
поделаешь, но я не думаю, что она потребует адвоката с места в карьер.
Возьми с собой еще одного рядового. Выбери молодого, зеленого. Я тебе скажу,
когда отправляться и как с ней обращаться. Ты чего улыбаешься? —
повернулась Ева к Рорку.
— Ты готовишь такое захватывающее зрелище.
— Вот-вот. Надо хорошенько отрепетировать песни и танцы.
Трухарту не пришлось напрягаться, чтобы выглядеть предупредительным и
виноватым. Несмотря на все уроки, которые ему преподал Бакстер, он остался
славным, добрым, всегда готовым прийти на помощь парнем. Юным, свежим, а
также — на поверхностный взгляд — весьма недалеким. Перед Авой предстали два
молодых, симпатичных копа, ужасно смущенных возложенным на них заданием.
— Прошу прощения, мэм, — повторил Трухарт с вымученной
улыбкой. — Я понимаю, как это неудобно, особенно в такой трудный для
вас момент, но лейтенант...
— Да, мне это чрезвычайно неудобно, и я действительно переживаю трудный
момент. Просто не понимаю, почему я должна ехать к вам. Почему лейтенант не
может прийти ко мне?
— Э-э-э... она бы пришла, мэм, но она сейчас на совещании с нашим
майором и начальником полиции по поводу... э-э-э... проблемы с прессой,
возникшей из-за этого дела.
— Ее как раз за это распекают. — Второй офицер вовремя подал свою
первую отрепетированную реплику.
— Это к делу не относится, — строго покосился на него
Трухарт. — И я полагаю, — вновь обратился он к Аве, — что шеф
Тиббл захочет принести вам свои личные извинения по поводу этого скандала с
прессой. Поэтому нас послали препроводить вас в управление.
— Молодой человек, насколько я понимаю, вы всего лишь выполняете
приказ, но неужели вы думаете, что меня можно просто запихнуть на заднее
сиденье патрульной машины? Мало мне всего того, что было, так еще и это
унижение?
— Э-э-э... видите ли... — Трухарт бросил взгляд на своего
товарища, но тот лишь беспомощно пожал плечами. — Если вы хотите
вызвать такси, я думаю... я не знаю. Может, я мог бы позвонить своему
начальству и спросить...
— Вздор! Все это просто вздор. Я возьму свою машину. Я же могу ехать
как захочу, не правда ли? Я ведь не под арестом, верно?
— О боже, конечно нет, мэм! То есть я хочу сказать, да, мэм, в том, что
касается первой части. Вы можете взять свою машину, а мы поедем следом за
вами. Я уверен, что это можно, и я уверен, что смогу договориться о месте на
стоянке для посетителей в зоне для особых персон. Вы не возражаете?
— Я думаю, это минимум того, что вы можете сделать. Спасибо. А теперь
попрошу вас выйти и подождать снаружи, пока я...
Второй коп выдал следующую положенную реплику:
— Ты не зачитал ей права.
Трухарт вспыхнул от смущения и затоптался на месте.
— Я не знаю, может, не надо...
— Мой сержант только вчера надрал мне задницу — извините, мэм, —
за то, что я не зачитал права. Не хочу еще раз подставиться.
— Ладно, ладно. Прошу меня простить, миссис Эндерс, мне ужасно жаль, но
перед тем, как мы направимся в управление, я должен зачитать вам права, раз
уж вы будете беседовать с лейтенантом о ходе следствия. Это простая
формальность, — добавил Трухарт с искренней, но несколько напряженной
улыбкой. — Вы не возражаете?
— Да, да, да. — Ава нетерпеливым жестом велела ему
продолжать. — Только давайте побыстрее. Не хватало еще, чтоб
полицейская машина весь день торчала возле моего дома.
— Да, мэм. Ну что ж... Вы имеете право хранить молчание. — Для
пущей убедительности Трухарт извлек из кармана карточку с напечатанным на
ней стандартным текстом и зачитал его с усердием младшего школьника. Ему
оставалось лишь надеяться, что он не перестарался. — Вам понятны
ваши...
— Я что, по-вашему, идиотка? — резко оборвала его Ава. —
Разумеется, я все понимаю. А теперь идите, я выйду через несколько минут.
— Да, мэм. Спасибо, мэм. — Когда дверь захлопнулась у него перед
носом, Трухарт вернулся к полицейской машине вместе со своим
напарником. — Даллас просто гений, — констатировал он и включил
коммуникатор. — Докладывает Трухарт, лейтенант.
В управлении Ева подзарядилась любимым напитком.
— Трухарт следует за ней сюда. Пусть
чистильщики
прочешут машину, как
только ее запаркуют.
— Ты прямо мысли ее читаешь, — восхитилась Пибоди. — Ты
знала, что она поедет на своей машине.
— Она ни за что не упустила бы случая позлорадствовать и выслушать
униженные извинения шефа полиции. И она ни за что не села бы в патрульную
машину, разве что в наручниках и под действием силы. Да и какая нам разница?
Если бы она оставила машину дома,
чистильщики
занялись бы ею там. Рио
выдала ордер на все. Я хочу, чтобы операция прошла как часы. Все по
местам. — Перебирая в уме последние детали, Ева повернулась к своей
напарнице: — Мне нужно побеседовать с ней наедине, Пибоди. Тебе все ясно?
— Да, я знаю свою роль. У нас уже два детектива на месте, готовы
провести обыск в доме, изъять и привезти парики. Похоже на аферу, верно? У
меня внутри все кипит. Кайф такой, будто мы берем дом штурмом,
отстреливаемся бластерами, только без риска возможных потерь. Все на уровне
психологии.
— Будем ее крутить, будем ее вертеть. Если закрутим в нужную сторону,
она расколется.
Ева взглянула на свою доску. Шаги, этапы. Небольшие кусочки, отломленные и
добавленные тут и там. Гирьки на чаше весов. Пора собрать все воедино.
— Лейтенант. — Рорк стоял на пороге кабинета, внимательно глядя на
Еву.
— Я пойду кое-что проверю, — заторопилась Пибоди и выскользнула из
кабинета.
— Она едет, — сказала Ева. — На своей машине.
— Ты это предвидела. Это твой спектакль. Все действующие лица вроде бы
на местах. Но с этой твоей постановкой ты рискуешь нарваться на классных,
умных, хитрых адвокатов.
— Знаю, — кивнула Ева. — Она, конечно, позовет на помощь
адвокатов, но я пари держу, она так много о себе мнит, что не станет звать
их прямо на старте. На финише — другое дело, на финише она будет прямо-таки
визжать, чтоб ей дали адвоката. — И это будет тот редчайший случай,
призналась себе Ева, когда визг прозвучит музыкой в ее ушах. — Но
сперва я тряхну ее хорошенько. Так тряхну, что она не откажет себе в желании
поставить меня на место.
— Магдалена уже пыталась такое проделать.
Отрицать было бессмысленно.
— Ее ждало большое разочарование... и разбитая губа. Я на этом не
зацикливаюсь, если тебя это беспокоит. — Когда он подошел, не сводя с
нее своих синих глаз, и любовно провел пальцем по ямочке у нее на
подбородке, Ева вздохнула, потом пожала плечами. — Ну, разве что совсем
чуть-чуть. Но я на тебя больше не злюсь из-за нее.
Рорк наклонил голову и поцеловал ее очень нежно.
— Угу. Ты ее не видел, — продолжала Ева, — не видел, что она
творит, пока это не сунули тебе прямо под нос. Наверно, это нечто чисто
мужское, чисто мужская слепота, когда речь заходит о женщине определенного
типа. Томас Эндерс годами не видел этого в Аве. Годами! Жил с ней и не
видел, что она творит, что замышляет. Не видел, что она собой представляет
на самом деле. Это меня злит, но я понимаю его — он ее любил. А меня она
бесит, я злюсь на нее: она воспользовалась его любовью, она использовала
его. Она без зазрения совести использовала любого, кто был ей нужен. Ради
своей выгоды. За это она его и убила.
— И ты полагаешь, что если бы мне не сунули кое-что прямо под нос, если
бы я этого не увидел, если бы некоторые обстоятельства сложились иначе,
Магдалена могла бы так же избавиться и от меня?
— А зачем делиться большей частью разведанной вселенной, если можно
забрать все себе?
— Действительно, какой смысл? — согласился Рорк. — Да, ты
права, на каком-то этапе она попыталась бы избавиться от меня. К счастью, я
женат на главной ищейке полицейского управления и надежно защищен.
— К счастью, ты можешь сам о себе позаботиться. А вот Томми Эндерс не
смог. — Ева повернулась к доске и взглянула на доброе улыбающееся лицо
Томаса Эндерса с удостоверения личности. — Некоторые не умеют о себе
позаботиться. Меня это просто убивает, потому что он был хорошим человеком,
любил свою жену, использовал свои деньги и положение, чтобы делать людям
добро. И вот он мертв, столько жизней загублено, столько людей пострадало, и
все из-за того, что его жена, как жадный ребенок, захотела присвоить себе
все игрушки. И поэтому я собираюсь раздавить ее, как мерзкую паучиху...
каковой она является.
— Лейтенант, — Пибоди просунула голову в дверь. — Она только
что въехала в гараж.
— Занавес поднимается, — объявил Рорк.
23
По мнению Рорка, в полицейской лавочке постоянно царили шум и бестолковая
толчея. Такова была магистральная тенденция. А уж в Центральном полицейском
управлении с его змеящимся лабиринтом переходов, с его подъемами и спусками
днем и ночью крутилась просто головокружительная карусель, на которой копы,
подозреваемые, пострадавшие, адвокаты, техперсонал сталкивались и кружились
в непрерывном беспорядочном движении.
И тем не менее, несмотря на это, поставленная Евой пантомима проходила без
сбоев. Возможно, поскольку многие ее участники и не подозревали, что играют
роль, их действия и реакции были спонтанными и естественными, как природные
осадки.
Вместе с Фини и Евой Рорк видел на экранах в зоне наблюдения, как Трухарт и
его товарищ в полицейской форме, оба молодые, здоровые, румяные, словно
яблочный пирог, вводят Аву в лифт, а затем выходят из лифта.
— Будет быстрее и удобнее, миссис Эндерс, — объяснил Трухарт со
своей неизменной вежливостью, — если отсюда мы поднимемся на
эскалаторе.
Пока они поднимались, другие спускались. На эскалаторе, двигавшемся вниз,
мужчина в испачканной футболке, с засаленными косичками-дредами на голове —
Рорк
срисовал
бы в нем копа за шесть кварталов — вдруг завертелся и ткнул
пальцем.
— Эй, эй! Вот она! Вот эта чува ушла с Кассом! Эй!
Ава резко повернулась и вопросительно посмотрела на Трухарта.
— Извините, — посочувствовал он. — Тут у нас разные
попадаются.
Он помог ей сойти с эскалатора, и они двинулись вперед по короткому отрезку
вестибюля. В этот самый миг женщина-офицер повела им навстречу Бебе
Петрелли. Реакция обеих показалась Рорку впечатляющей. Шок на лицах обеих
женщин. На лице Петрелли он сменился огорчением и растерянностью. Лицо Авы
потемнело от затаенного гнева. Женщина-коп вместе с Петрелли проследовали
дальше.
В безупречной маске стали появляться легкие трещинки, заметил Рорк. И тут
они вступили на следующий эскалатор, идущий наверх. На этот раз им
встретился Бакстер, эскортирующий Кэсси Гордон. Они встали на эскалатор чуть
ниже Авы с ее сопровождающими. Взгляд Кэсси скользнул по Аве и замер.
— Вот это да! Привет, Ава! — В голосе Кэсси зазвучало неприкрытое
злорадство. — Что ты тут делаешь?
Ава оглянулась, смерила Кэсси ледяным взглядом:
— Прошу прошения. Разве мы знакомы?
— Ясное дело. Но кто я такая? Одна из многих. Как дела?
— Простите, мне сейчас не до разговоров. Долго еще? — спросила Ава
у Трухарта, еле сдерживая себя. — Когда это кончится?
— Мы уже почти приехали. Сюда.
И он решительно провел ее мимо убойного отдела, где на лавке у входа сидел
ночной портье из секс-притона, зажатый между двумя копами. Он уставился на
Аву, когда она подошла ближе. Трещины в маске стали заметнее: лицо Авы
вспыхнуло и залилось краской.
— Вот сюда. — Трухарт распахнул дверь комнаты для допросов. —
Я дам знать лейтенанту, что вы здесь. Принести вам чего-нибудь попить? Может
быть, кофе?
— Я предпочла бы что-нибудь сладкое и холодное. Имбирной шипучки. И не
в банке, а в стакане.
— Да, мэм.
Ева сунула большие пальцы в карманы брюк и прокомментировала:
— Напускает на себя непроницаемость. Знает, что мы наблюдаем. Любой, у
кого есть мозги, а мозги у нее есть, знает, как устроена комната для
допросов.
— Ты ее здорово напугала.
— Но еще больше разозлила. Вот это ее и погубит. Ладно, пора мне ею
заняться.
— Хочешь, поцелую тебя на прощанье?
— Хочешь, отправлю тебя на инвалидность?
— Это жестоко, но я горжусь тобой. Иди, потроши свою рыбу.
Еве не хотелось заставлять Аву ждать слишком долго. Пусть злится, пусть не
остывает, пусть чувствует, как покалывают иголочки страха. Она вошла в
комнату, нагруженная целой горой папок и немалой долей воинственности.
— Миссис Эндерс.
— Лейтенант, я сыта по горло вашей некомпетентностью и бессердечием. Я
требую встречи с вашим шефом.
— Мы к этому еще подойдем. Включить запись. Лейтенант Ева Даллас
беседует в комнате для допросов с Эндерс Авой по делу УЭ-32003 об убийстве
Эндерса Томаса А., а также обо всех обстоятельствах и правонарушениях,
связанных с этим делом. — Ева опустилась на стул. — Нам многое
надо прояснить, Ава.
— Миссис Эндерс, с вашего позволения. Мне хотелось бы прояснить то, как
вы и ваш департамент представили это дело в прессе.
Ева улыбнулась.
— Для меня это были незабываемые дни. Как насчет вас? — Встретив
ледяной взгляд Авы, Ева улыбнулась еще шире. — У меня нечасто бывают
подобные дела, и я должна признать: вам это почти удалось. Держу пари, вы
сейчас гадаете: как мне удастся засадить вас за убийство?
— Как вы можете говорить мне столь чудовищные вещи? Это клевета,
грязная клевета. Я не убивала Томми. Я любила своего мужа. Меня в стране не
было, когда он умер, и вам это отлично известно.
— Поберегите блестящие от слез глазки и дрожащий голосок. Я вас
знаю. — Ева наклонилась вперед. — Я вас раскусила в первую минуту,
как увидела. Вы жадная, цепкая, алчная стяжательница, жалкая пародия на
женщину. Но мозги у вас есть, Ава, и терпения вам тоже не занимать. Так что
вопрос сводится к одному: как вы хотите сыграть эту часть представления. Но
сначала я дам вам пищу для размышлений. Сьюзен Кастер.
— Это имя должно что-то для меня значить?
— А вы подумайте. Подумайте вот о чем: когда мы приведем ее сюда, мы
дадим ей шанс выскользнуть. У нее будет возможность поторговаться и
заключить сделку. Лично мне, например, кажется, что она ухватится за эту
возможность, как за спасательный круг.
— Лейтенант Даллас, я понятия не имею, чего вы тут пытаетесь добиться,
разве что поднять еще больший скандал в прессе, чем вам удавалось до сих
пор. И вы неизвестно почему вините меня в этом, как и в том, что начальство
сделало вам выговор за вашу топорную работу. Было официально установлено,
что я была на Санта-Люсии, когда моего мужа убили.
— Вы не были на Санта-Люсии, когда Неду Кастеру перерезали горло.
— Мне неизвестно это имя. Какое отношение это имеет ко мне?
— Собираетесь отрицать, что вы знакомы со Сьюзен Кастер?
— Я со многими людьми знакома. — Ава помолчала, сделала вид, что
задумалась. — Сьюзен? Да, конечно. Я ее знаю, но это поверхностное
знакомство. Она одна из матерей, участвующих в наших программах.
— Это та самая Сьюзен Кастер, чей муж был убит в секс-притоне два
месяца назад.
— Какой ужас! — Ава как будто в невольном порыве прижала руку к
горлу. — Бедная Сьюзен! Я стараюсь не смотреть по телевизору передачи о
насилии. Мне очень жаль, но я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне
или к моему мужу.
— А вы не хотели бы узнать, что скажет бедная Сьюзен, будь у нее шанс
рассказать свою версию?
Тут вошла Пибоди с рыжим париком в прозрачном пакете для вещественных
доказательств. Она молча кивнула Еве и извлекла парик из пакета.
— Что это тут у нас? Какой красивый! — Ева подняла парик
повыше. — Узнаете?
— Полагаю, это один из моих париков, потому что у меня есть похожий.
Или был. Я время от времени посещаю костюмированные балы. Мне хотелось бы
знать, как он оказался у вас.
— Благодаря должным образом оформленному ордеру на обыск. Позвольте мне
еще раз вернуться к Неду Кастеру, проститутке в баре и секс-притону. Даю вам
еще один шанс, Ава. Вы эффектная женщина. Высокая, с прекрасной фигурой.
Открыв одну из папок, Ева вынула фотографию, которую по ее заказу
скомпоновал полицейский художник. Снимок выглядел расплывчатым, даже
выцветшим. Именно так, как она заказывала.
— Отлично смотритесь даже в качестве дешевой рыжухи на паршивом
моментальном снимке камеры наблюдения. Может, вам не захочется вставить его
в рамку, — добавила Ева, пока Ава разглядывала снимок, — но эта
картинка иллюстрирует целую историю. И эта история мне нравится. Вы
подцепили Кастера в баре, отвели его в притон, вспороли ему горло, лишили
мужского достоинства и растворились в мареве заката. Один вопрос: зачем? Вот
тут вам придется помочь мне с ответом. Зачем такой женщине, как вы, путаться
с такой падалью, как Кастер, и в конце концов убивать его?
— Вряд ли я смогу вам чем-нибудь помочь, потому что разумной причины не
существует. Это безумие.
— Может, между вами все пошло не так, как вам хотелось. Он же не
дамский угодник, как Чарльз Монро. Может, вы пытались с ним оттянуться, раз
уж ваш муж был к этому склонен? Ну помогите же мне найти объяснение. Вы
попались, Ава. — Ева щелкнула по снимку. — Я докажу, что вы были в
баре с Кастером. Я докажу, что вы были в притоне с Кастером. Вы можете мне
помочь, а заодно и себе. Не хотите? Тогда с этого места я послушаю, что
скажет Сьюзен.
— Это было не то, что вы думаете. Совсем не то, что вы думаете.
Вошел Трухарт, принес пластиковый стаканчик, наполненный льдом и имбирной
шипучкой.
— Прошу прощения. Извините, что вам пришлось так долго ждать.
Ева выждала, пока Трухарт выйдет. Ава тем временем маленькими глоточками
тянула шипучку.
Да, ты задумалась, — сказала себе Ева. — Думаешь,
как это разыграть. Не напрягайся, я знаю, что ты придумаешь
.
— Сьюзен... Я жалела ее. Я хотела ей помочь.
— Убрав с дороги ее паршивого мужа? Черт, любому не помешала бы такая
верная подруга, как вы.
— Боже милостивый, конечно, нет! — Ава прижала руку к груди. На
месте вышедшего из моды обручального кольца горел кроваво-красный
рубин. — Меня заинтересовала ее судьба. Мне было так досадно видеть,
что она совершенно не способна помочь себе сама. Знаю, это было глупо с моей
стороны, но мне хотелось посмотреть, на что я способна, и я попыталась
выступить своего рода посредником между нею и ее мужем.
— И что это было за посредничество? Оно включало в себя кастрацию?
— Как вы можете быть такой жестокой? Такой грубой? Я хотела помочь!
Зачем, как вы думаете, я создала программу для матерей, как не для того,
чтобы помочь этим матерям?
— И что вы сделали? Чтобы помочь?
— Я пошла в бар, где он был завсегдатаем и... заманила его — да, именно
так, — я его заманила в этот ужасный номер отеля. Сьюзен была там. Это
был способ поймать его на месте, заставить его осознать, что он творит. Я
ушла, как только она появилась, чтобы они могли объясниться наедине. —
Ава прикрыла глаза рукой. — С тех пор я с ней больше не виделась и не
говорила. Она мне не звонила, а мои немногочисленные попытки с ней связаться
оказались безуспешными. Я предположила, что им не удалось объясниться, как
мы надеялись. Но я понятия не имела... Если она его убила, лейтенант, если
произошло именно это, значит, речь идет о самозащите. Другого объяснения
нет.
— Позвольте мне суммировать сказанное. Вы нарядились проституткой,
пошли в бар, а потом и в притон с Недом Кастером, чтобы оказать услугу его
жене?
Ава вздернула подбородок.
— Мне не нравятся ваши намеки и ваше отношение.
— Ой, я страшно извиняюсь!
— Лейтенант, вы не представляете, как это бывает — неожиданно для самой
себя оказываешься вовлеченной в судьбы этих женщин, начинаешь сочувствовать
им. Сьюзен отчаянно пыталась спасти свой брак, свою семью. Она была уверена,
что если застанет его на месте преступления, так сказать, он согласится
пойти к семейному консультанту. И, я признаю, это был хоть какой-то шанс...
Мы в программах
Всемирного спорта Эндерса
не чураемся практической работы.
Мы с Томми верили в участие, в такого рода личную помощь. Я совершила
ужасную ошибку, признаю. А теперь человек мертв. — И она закрыла лицо
руками.
— Ладно, давайте кое-что уточним для протокола. Вы заявляете, что
встретили Неда Кастера в баре поздним вечером двадцатого января этого года,
что вы пошли с ним в номер отеля.
— Да-да, на встречу со Сьюзен. Он, конечно, рассердился, но она
попросила меня уйти. Оставить их одних, чтобы они могли все обсудить. Мне не
следовало уходить. Теперь я это ясно вижу. — Словно умоляя о понимании,
Ава простерла руки к Еве. — Откуда мне было знать, что она убьет его?
Она сказала, что хочет спасти свой брак, разве могла я представить, что она
убьет его?
— Да, трудный вопрос. Вы не могли этого знать.
— Я чувствую себя ужасно. Как подумаю, мне просто дурно становится. Но
Сьюзен, господи, она, наверно...
На этот раз вошел Бакстер, нагруженный несколькими пакетами с вещественными
доказательствами.
— Кастер уже в пути, — тихо сказал он, наклонившись к Еве.
— Хорошо. Ну-ка посмотрим, что тут у нас имеется. Дистанционный пульт с
черного рынка. А вот и диски с камер наблюдения. Взяты из вашего
дома. — Ева подняла одноразовый мобильный телефон. — Дешевка.
Полное дерьмо. Шприцы, уплотнитель члена, транквилизатор. Все это
конфисковано в доме Сьюзен Кастер.
— О мой бог, о мой бог, это... это то самое устройство для обхода нашей
охранной системы? — Голос Авы упал до театрального шепота. — Когда
Томми... Сьюзен? О мой бог, это Сьюзен убила Томми?
— Можете держать пари на что угодно.
— Но... но почему? Зачем? Ее дети участвовали в программе. Мы с
Томми... Нет! Нет. Нет. — Прижимая пальцы к вискам, Ава качала головой
из стороны в сторону. Ева сочла, что она переигрывает. — Только не из-
за того, что случилось с ее мужем. Только не из-за того, что я сделала в тот
вечер! Прошу вас, скажите, что не поэтому.
— Нет, поэтому.
— Как мне теперь простить себе это? — Ава разрыдалась очень
натурально. Отрывистые глубокие рыдания. — Это моя вина, это все по
моей вине. О, Томми, Томми...
— Хотите передохнуть минутку, Ава? — Ева подалась вперед и
коснулась ее руки. — Я понимаю, как вам тяжело. Простите, что я так
жестко говорила с вами в начале беседы. Мне нужен был мотив.
— Все это не имеет никакого значения. Ровным счетом никакого значения,
это все моя вина. Если бы я не пустилась в эту чудовищную авантюру с мужем
Сьюзен, если бы не пошла с ним в этот ужасный гостиничный номер, Томми был
бы жив.
— Вот тут вы совершенно правы. Но, видите ли, в чем дело... Вы меня
слушаете, Ава? Вы можете успокоиться?
— Да, простите, я постараюсь. Я постараюсь. Это такой страшный шок...
— Вот вам еще один шок. Сьюзен Кастер не было в том притоне с вами и ее
мужем.
— Как это не было? Она была там. Я ее видела. Я с ней говорила.
— Она была у себя дома, за много кварталов от притона,
...Закладка в соц.сетях
