Жанр: Любовные романы
Бархатная смерть
...а пару ботинок. С того места, где она стояла, Ева сразу
заметила подозрительного типа, приближающегося к Рорку развалистой походкой.
Он держал руку в кармане и — вполне вероятно! — сжимал в ней заточку.
Рорк вскинул голову, смерил типа взглядом, встретился с ним глазами. И
подозрительный тип как ни в чем не бывало прошел мимо.
— Ты. — Ева ткнула пальцем в одного из уличных ханыг, топчущихся у
ближайшего парадного.
— Пошла ты, — отозвался тот и показал средний палец на случай,
если английский язык у нее не родной.
Пересекая тротуар, Ева извлекла жетон. Сам жетон в подобных местах мало что
значил, главный вес жетону придавала она сама.
— Это лейтенант
Пошла ты
, усек?
Щербатый сосед первого ханыги жизнерадостно загоготал.
— Вот что я могу сделать, — продолжала Ева. — Могу сплющить
твою голову о стену. — Ева бросила выразительный взгляд на второго
ханыгу, давая понять, что к нему это тоже относится. — А потом надену
на тебя браслеты, пока обшариваю твои карманы. В кармане у тебя наркота.
— Хрена ли ты знаешь. Права не имеешь без достаточных оснований.
— Я вижу наркоту. У меня глаза-рентгены.
— Без балды? — Второй ханыга ухмыльнулся ей, округлив глаза от
удивления. — Это круто! Ни фига себе.
— Вот и мне так кажется. Но я этого не сделаю. Не стану проверять вас
обоих по базе, не нагряну в вашу ночлежку, не буду переворачивать ее вверх
дном и выворачивать все наизнанку. Не собираюсь лично заниматься вашим
обустройством за казенный счет на следующие несколько суток. Я всего этого
не сделаю, а знаете почему? Потому что вы оба будете стоять здесь на месте,
пока я не вернусь, и глаз не спускать с моей машины. Вон она, поняли? Будете
следить за ней, как за ненаглядным дитятей. Если я выйду и увижу, что моя
полицейская машина стоит на том же самом месте, в том же самом состоянии, в
каком я ее оставила, мы расстанемся друзьями. В противном случае придется
мне навестить вас еще раз. Ясно?
Первый ханыга пожал плечами:
— Как будто у меня других дел нет.
— Зато у меня есть. Сейчас получите десятку, а еще одну — когда я
вернусь. Держу пари, тебя зовут Джон Смит, — повернулась она ко
второму.
Он купился:
— Нет, я Клиппер Плинк.
— Ну а я что говорю? Я и говорю Клиппер Плинк.
— Откуда ты знаешь все эти штуки? — Он смотрел на Еву, как на
второе пришествие Христа. — Ты что, ясновидящая?
— Точно.
— Господи, Клип, — услышала она за спиной голос первого ханыги,
пока сокращала расстояние между собой и Рорком, — до чего же ты тупой!
Как же я люблю за ней наблюдать, когда она работает
, — думал Рорк.
Ева не переставала изумлять и забавлять его. Вот он и наблюдал, спокойно
прислонившись к стене, пока она атаковала пару уличных громил. Ну, не пару,
решил он, скорее полтора, так будет точнее. У них не было ни единого шанса,
когда она вошла в образ
плохого копа
.
И вот теперь она идет к нему. На ее лице играет еле заметная улыбка.
— Сколько уличных воров, грабителей, хулиганов ты смел с улицы одним
взглядом, говорящим:
Только дернись, сучонок, и ты будешь долго писать
кровью?
— спросила Ева.
— Да я не считал. По-моему, этот район небезопасен. Я так рад, что
рядом коп.
— Как же, как же! Можно подумать, тебе нужен коп.
— Мне нужна только ты, дорогая. Днем и ночью. Сучонок?
— В этом особом взгляде читается
сучонок
. Только не говори мне, что
ты приперся в этот неблагополучный район на тачке такой же выпендрежной, как
твой костюмчик.
— Ладно, не буду говорить. Тогда, может быть, ты мне скажешь, почему мы
направляемся в сексуальный притон в такой приятный вечер, когда я почти
готов поверить, что весна наконец придет?
— Одна из танцовщиц с раздеванием, лицензированная компаньонка, чисто
случайно оказалась одной из Авиных мамаш. Я тебе потом нарисую всю картину,
а пока подстраивайся на ходу. Но с ней я хочу побеседовать прямо сейчас. Ей
осталось работать не больше часа.
— Что ж, не будем терять время. — Рорк потянул на себя дверь.
Дверь отрезала их от почти весеннего вечера, они оказались в душном, опасном мире секса на продажу.
Здесь пахло потом, спермой, дымом множества наркотических веществ и дешевых
алкогольных напитков. Пол был заляпан липкими грязными пятнами. Мужчины и
женщины со злыми глазами, остекленевшими глазами, безумными глазами, пустыми
глазами горбились за столами или восседали, как на насесте, на высоких
табуретах у короткой замызганной стойки бара, пока двое — мужчина и женщина
— разносили на подносах напитки и уносили пустую посуду. Оба были совершенно
голыми, если не считать татуировок и пирсинга. Мигающее освещение
отбрасывало пульсирующие красные блики на их тела.
На небольшом помосте две женщины — трудно было назвать их танцовщицами —
изображали нечто вроде сексуальных игр вокруг длинных серебристых шестов под
звуки, которые только глухой посчитал бы музыкой. Талию каждой сковывал
серебристый обруч, за который было заткнуто по нескольку купюр.
Вряд ли они
насобирают щедрую дань за этот номер
, — подумал Рорк.
Он подошел к бару вместе с Евой. Пивной рукояткой орудовал мужчина с такой
белой кожей, что она могла бы светиться в темноте. Розоватые веки обычно
указывали на потребителя дешевого наркотика, именуемого в просторечии
химкой
, но Рорк заметил, что глаза у него бледно-голубые, прозрачные,
почти бесцветные.
Альбинос со стуком поставил невысокий стакан с неким веществом, по цвету и
консистенции напоминающим битуминозную жидкость, перед посетителем, после
чего обратился к ним.
— Остановился у бара, берешь один коктейль минимум. Садишься за стол —
два коктейля минимум.
— Мне нужна Кэсси Гордон.
— У бара один коктейль минимум, — снова забубнил бармен.
Даже эти бесцветные глаза должны были распознать в ней копа, подумал Рорк.
Он вытащил десятку в тот самый миг, как Ева извлекла жетон.
— Коктейли оставьте себе, — сказал Рорк бармену. — Мне еще не
надоел мой желудок.
Ева стукнула жетоном по стойке бара.
— Кэсси Гордон! Слышал меня?!
— Мы работаем по лицензии. — Альбинос ткнул пальцем себе за спину,
где на стене, в соответствии с предписанием городских властей, была
выставлена для всеобщего обозрения лицензия. — Она не просрочена.
— Я не спрашивала о лицензии, я спросила о Кэсси Гордон.
Бармен схватил купюру Рорка и спрятал ее в карман.
— Она наверху с клиентом. У него еще пять минут оплачено. Потом через
двадцать она выступает, можете ее поймать в промежутке. Погодите, пока она
спустится. Мое дело — сторона, берете стол — платите еще десятку.
— Приятель, я бы не села за такой стол даже в комбинезоне химзащиты.
Вот что ты сейчас сделаешь: проведешь нас в чистую изолированную комнату —
комнаты для секса меня не интересуют, — а потом пошлешь туда Кэсси.
Дашь ей сигнал, чтоб закруглялась побыстрее и спускалась. А если нет, мы с
моим напарником сильно осложним тебе жизнь.
— А он не коп, — бармен дернул головой в сторону Рорка. —
Копы так не одеваются.
— Нет, я не коп. — Рорк заговорил, казалось бы, самым любезным
тоном, но в его голосе явственно слышалась угроза. — Именно поэтому я
причиню гораздо больше боли и с куда большим удовольствием. Где хозяйский
кабинет?
— А я чего? Я ничего, — забормотал бармен. — Мне неприятности
не нужны.
Он сунул руку под стойку. Ева напряглась, но тут послышалось тихое гудение.
Дверь за стойкой бара скользнула в сторону.
— Это подойдет. Дам тебе еще десятку, когда мы закончим. — Рорк
говорил все тем же любезным до жути тоном. — Если только ты не выкинешь
какую-нибудь глупость и не разозлишь меня и мою напарницу. В этом случае я
заберу назад первую десятку вместе с твоей рукой.
Ева молчала, пока они не оказались в кабинете — маленькой, сравнительно
чистой комнате с двумя стульями, письменным столом и занимающими целую стену
экранами, на которые было выведено изображение с камер наблюдения.
— Жетон у меня. Это мое дело — угрожать и запугивать.
— А зачем ты назначила мне это романтическое свидание, если не хотела использовать меня в игре?
— Я всю жизнь мечтала запугать бармена-альбиноса в секс-клубе.
Рорк засмеялся и провел пальцем по ямочке у нее на подбородке.
— Ну ничего, дорогая, следующий бармен-альбинос твой, я обещаю.
— Да, как же, город ими так и кишит. Итак, вот тебе блиц-версия.
Она перечислила все существенные факты биографии Бебе Петрелли, обрисовала
свою теорию насчет старшего Эндерса, чтобы Рорк мог составить впечатление, и
закончила предположением, что Ава могла вступить в контакт с Кэсси Гордон.
— С Петрелли она пролетела, — заметил Рорк. — Думаешь здесь
что-нибудь нарыть?
— Сначала надо с ней поговорить. Гордон восемь лет работает
стриптизершей и лицензированной компаньонкой. Если женщина восемь лет
крутится в таком деле, можно предположить, что она понимает, с кем имеет
дело. У нее есть десятилетняя дочь, участница спортивных программ. Катается
на коньках. Отца не наблюдается. Стипендии малышка не получила, но Эндерс
оплачивает ей каток. У девочки частный тренер. По бумагам тренеру платит
сама Гордон. — Ева кивнула на экран: — Думаешь, в таком притоне можно
заработать столько, чтобы хватило на частного тренера?
— Только не здесь, прокрутись она хоть тысячу раз вокруг этого
шеста, — покачал головой Рорк.
— Вот она нам и расскажет, где берет деньги на тренера и какие
одолжения оказывала Аве. А я выясню, не входило ли убийство Томми в меню
услуг.
— А вот и она.
Рорк взглянул на экран. На экране было видно, как высокая блондинка в
коротком зеленом халате, покачиваясь, пробирается между столиками в
блестящих туфельках на высоченных каблуках. Пока она проходила мимо, один из
мужчин за столиком запустил руку ей под полу халата.
Не останавливаясь ни на секунду, блондинка ударила его наотмашь так, что он
упал со стула.
— Вот тебе еще одна женщина, которая может позаботиться о себе. —
Рорк улыбнулся Еве. — Мне такие женщины всегда импонируют.
18
Какое захватывающее зрелище — наблюдать в тесной комнатушке за столкновением
двух женщин с крутыми характерами, думал Рорк. Кэсси Гордон ворвалась в
комнату — полуодетая амазонка со злющими глазами того же цвета, что и корни
ее крашеных волос. Эти карие глаза уставились на Еву, широкий подвижный рот
скривился.
— У вас десять минут. Через двадцать мне выступать. Если я не станцую,
мне не заплатят, так что если только Департамент полиции Нью-Йорка не
возместит мне... — Тут она перевела взгляд на Рорка и среагировала
мгновенно. Досада сменилась восхищением, оскал превратился в ослепительную
улыбку. — О, здравствуйте, офицер Симпомпончик. Надеюсь, вы пришли сюда
меня обыскать? Устроить мне личный досмотр?
Рорк не успел даже решить, стоит ли ему чувствовать себя польщенным или
обидеться, что его приняли за копа, как вниманием Кэсси завладела Ева:
— Говорить будете со мной.
— А я бы лучше поговорила с ним. И не только поговорила бы, а еще много
чего сделала бы... — Но Кэсси пожала плечами, уселась на стул и
перебросила одну длинную голую ногу через другую. — Об чем базар?
— Давайте начнем с вашего местопребывания между часом ночи и пятью
часами утра восемнадцатого марта. Это прошлый вторник. Где вы были?
— Дома. — Кэсси откинула волосы со лба и бросила на Рорка взгляд,
который, мелькнуло у него в голове, следовало бы приравнять к сексуальному
домогательству. У нее это получилось мастерски. — В моей большой
постели. Увы, в полном одиночестве.
— Хватит фиглярничать, Кэсси, или мы перенесем этот разговор в
Центральное управление.
— А в чем дело? В это время ночи я бываю дома. Я работаю днем.
— Многие люди вашей профессии прихватывают сверхурочные. Вы были
знакомы с Томасом Эндерсом?
— Да я бы так не сказала. Я знаю, кто он такой... то есть, кем он
был, — поправилась Кэсси. — Моя дочечка участвует в спортивной
программе Эндерса. Фигурное катание. Настоящая чемпионка. Но я не вожу
компанию с большими шишками.
— Бывали когда-нибудь у Эндерса дома?
— Да вы что, шутите, мать вашу? — Кэсси запрокинула голову и
расхохоталась. — Она что, шутит, мать ее? — повернулась она к
Рорку.
— Нет, она не шутит. А почему этот вопрос вас так рассмешил?
— Я раздеваюсь, выделываюсь у шеста, отсасываю у мужиков и тем
зарабатываю себе на жизнь. Вряд ли Эндерсы взяли себе за правило приглашать
на ужин таких, как я.
— Но миссис Эндерс вас приглашала, — продолжал Рорк. — В
загородные клубы, на курорты, в гостиницы.
— Это совсем другое дело. Это для матерей тех детишек, что участвуют в
спортивных программах. Я хорошая мать. Чертовски хорошая мать, —
разозлилась Кэсси и ткнула себя пальцем в полуприкрытую халатом
грудь. — Никто не скажет, что я плохая мать.
— Никто и не говорит, — примирительно заметил Рорк, чувствуя, что
Ева предоставила ему с этим разбираться. — Но вы же не будете отрицать,
что общались с Авой Эндерс.
Кэсси неопределенно хмыкнула в ответ:
— Ну, если это можно так назвать.
— А как бы вы это назвали?
— Как то же самое, чем я только что занималась наверху.
— Она вас
поимела
, Кэсси? — спросила Ева.
— Не в буквальном смысле. Я ничего не имею против
девочки с девочкой
,
если гонорар меня устроит, но, мне кажется, она не по этой части. —
Кэсси пожала плечами. При этом халат сместился и ее правая грудь
обнажилась. — Ей кое-что было нужно. Я ей это дала, и мне заплатили.
Так я на это смотрю.
— Что ей было нужно?
— Думаю, я получила приглашение, чтобы она могла всем показать, какая
она... Как это называется? Какая она демократичная. Я думаю, все это хрень
собачья. Но моя дочечка... Она настоящее сокровище, так что я потерплю и
хрень, и любой навоз, каким меня забросают, если это ради нее.
— Что за навоз бросала в вас Ава?
— Слушайте, мне пора надевать костюм. Это у меня последний номер за
смену, и я не могу себе позволить...
— Вы получите компенсацию. — Рорк совершенно невозмутимо ответил
на грозный взгляд своей жены самой мягкой улыбкой, пока Кэсси внимательно
изучала их обоих.
— Я могу заработать пять косых за последний номер.
— Кто-то тут говорил про хрень собачью, — начала было Ева.
— Вы получите компенсацию, — повторил Рорк. — Ответьте
лейтенанту, перестаньте кривляться, и вы получите пятьсот долларов.
Жестокие глаза проститутки прищурились.
— Никакой вы не коп.
— Это факт, за который я не забываю ежедневно благодарить бога. А вы
можете ответить на вопросы копа и получить пять косых или будете отвечать на
них в куда менее комфортных условиях и ничего за это не получите. А
поскольку вы все равно отработаете номер после нашего ухода, у вас есть шанс
заработать еще пять косых.
— Не коп, но не дурак. — Кэсси снова пожала плечами, но при этом
рассеянно одернула на себе халат, и декольте закрылось. Ну, почти. —
Ладно, дело было вот как. Я вожу Грейси — это моя дочечка — на каток в
парке. С трех лет ее туда вожу. Даже я вижу, что у нее здорово получается, а
сама она это обожает. Я не могу себе позволить арендовать каток, так что
раньше она каталась только зимой. Ну и хорошие коньки, хороший тренер — все
это мне не по карману. Я подала заявку в программу Эндерса, и она туда
попала. Господи, я как будто подарила ей целый мир! Я все сделаю, чтобы
никто не отнял у нее этот мир.
— Все, чего бы ни попросила Ава?
— Слушайте, если эта сука хочет знать, как я разыгрываю
строгую
массажистку
, я не стану падать в обморок по этому поводу. Ей захотелось
хоть одним глазком взглянуть на грязь. А мне-то что? Мне не жалко. Она
считает, что я должна поработать у нее волонтером? Я втисну это в свое
расписание. Зато моя малышка получает хорошие коньки, красивый костюмчик,
постоянное время на катке. Она хочет сделать вид, будто ее старик увлекается
грязным сексом? Подумаешь! Плевать я на это хотела.
— Сделать вид? — переспросила Ева.
Кэсси с улыбкой провела рукой вверх-вниз по своему зеленому халату.
— Я знаю, когда мне дурят голову. Все эти разговорчики
между нами
девочками
были нужны ей. Может, ей хотелось испробовать какое-то дерьмо на
своем старике. Это же не может повредить, верно? Вот разве что только... он
же дуба дал, верно? Помер, пока развлекался всяким дерьмом. Это она его
уделала?
— В тот момент ее не было в стране.
— Ну, значит, ей крупно повезло.
— А вам она очень не нравится, — заметил Рорк.
— Вот ни на столечко. — Кэсси еле заметно развела большой палец с
указательным и тут же снова сжала. — Держит себя так, будто она над
тобой бог. Ну, или богиня. Нет, она, конечно, твердит на каждом шагу, что
все мы — одна большая счастливая семья Эндерс
, но уж она заставит тебя
попотеть, да побегать, да покланяться в пояс. Но раз уж я могу отсасывать у
разных сукиных сынов, могу и попотеть, и покланяться. Мне это компенсируют.
— Она делилась с вами информацией о своей сексуальной жизни? —
продолжала Ева.
— Сказала, что ее старик увлекается грязным сексом и всякой экзотикой,
а сама она — нет. Но она не прямо так сказала, скорее намекнула. Мне
казалось, она меня прощупывает. Я даже думала, она хочет меня нанять его
обслужить, чтоб она могла посмотреть и поучиться. Но вся штука в том, что,
как мне кажется, я ей нравлюсь ничуть не больше, чем она мне, и мы обе это
знаем.
— Что вам пришлось для нее сделать, чтобы заслужить частного тренера?
— Я оплачиваю тренера. — Опять Кэсси ткнула себя пальцем в
грудь. — Я плачу.
— Вы здесь столько не зарабатываете, чтобы хватило на частного тренера.
— Мне дают много чаевых.
— Что это я слышу? — Ева повернула голову, прислушиваясь. —
Ах да, понимаю. Это пять сотен утекают в канализацию.
— Черт бы вас побрал! — Кэсси вскочила на ноги и пристально
уставилась на Еву. — Речь идет об убийстве, верно? Это вам не шутки,
это пожизненное. Вы — большая шишка. А уж вы-то точно большая шишка, —
повернулась она к Рорку. — Мне нужны гарантии, что вы не прихватите
меня за мелочь.
— Если вы прихватываете левый заработок и не платите с него налоги,
меня это не волнует. И доставать вас за это я не собираюсь.
С минуту Кэсси придирчиво изучала лицо Евы, потом, видимо удовлетворившись
увиденным, кивнула.
— Я обслуживаю некоторых клиентов без лицензии. И я каждую неделю
обслуживаю отца тренерши бесплатно. Это вроде как бартер для уменьшения
гонорара. Он вообще-то славный старичок. Почти ничего не может: разбился
страшно лет тридцать назад. Хромой, весь в шрамах. Даже если бы Эндерс
предложил оплачивать тренера, я бы не стала ничего менять, потому что моя
схема работает. Мне нравится самой обеспечивать мою дочечку — хотя бы
отчасти. И если у вас есть какие-то дурацкие полицейские подозрения насчет
того, что я обслуживала Эндерса, запорола дело, и он отбросил копыта, вы
ошибаетесь. Глубоко ошибаетесь. По ночам я дома. Я не оставляю свою дочечку
дома одну. Никогда. Спросите кого хотите. Хотите кого-то подозревать,
приглядитесь повнимательней к вдове. Проверьте хорошенько, точно ли ее не
было в стране.
— Почему вы так говорите?
— У этой суки на месте сердца камень. Большой холодный камень.
Рорк хорошо изучил рабочий стиль Евы и понял, что она уже вычеркнула Кэсси
из списка подозреваемых. Но ему было любопытно наблюдать, как поведет себя
Ева дальше.
— Почему вы здесь работаете? Вы могли бы больше зарабатывать в более
пристойном месте.
— Я дерьмовая танцовщица. — Ее голос зазвучал
жизнерадостнее. — В приличном месте нужны классные танцовщицы. У меня
есть только это. — Кэсси распахнула халат, обнажив роскошное, но
начинающее уже подвергаться износу тело. — Хорошо, но уже не супер.
Если бы я перешла в разрядное заведение, они бы потребовали замену ходовых
частей, — продолжала она, рассеянно запахивая полы халата и завязывая
пояс. — А здесь всем плевать, главное, отбывать номера у шеста и
наверху отработать свою норму — орально и вручную. Здесь я могу работать
днем, а вечерами быть дома со своей девочкой. Мало где еще мне дали бы такое
льготное расписание. И по выходным я не работаю, провожу время с дочкой. Это
сделка, и она меня устраивает. Она того стоит, моя дочечка. Вот увидите, в
один прекрасный день она возьмет олимпийское золото. Настоящая чемпионка.
— Грейси Гордон. Я запомню. — Ева шагнула к двери, а Рорк, вытащив
из кармана зажим с ассигнациями, начал отсчитывать купюры.
— Ну дела! Ты носишь с собой такие суммы? — У Кэсси глаза полезли
на лоб от изумления. — В этом районе?
— Ношу что хочу. Вот пять сотен и вот еще одна — для чемпионки.
Кэсси оцепенело уставилась на шесть сотен у себя в руке.
— А ты классный мужик, синеглазый. — Она подняла взгляд на
Рорка. — Ты классный мужик на все сто. Если вдруг захочешь потрахаться
бесплатно, я в твоем распоряжении.
— Это был бы, без сомнения, незабываемый сеанс, но моя жена страшно
ревнива и свирепо охраняет свою территорию. — И он улыбнулся Еве,
смотревшей на него с ледяной яростью.
— Она? И ты? Лопни моя печенка!
— Это я тебе устрою в любой день, — пробормотала Ева и вышла из
кабинета.
Не останавливаясь, она тем же решительным шагом покинула клуб и вырвалась на
сравнительно свежий воздух улицы. Стиснув руки в кулаки и подбоченившись,
она в ярости повернулась к Рорку.
— Вот тебе обязательно было вытаскивать на свет эту муть насчет
твоей
жены
?
Его улыбка не погасла, напротив, она стала еще шире.
— Обязательно. Видишь ли, я отчаянно нуждался в твоей поддержке. Мне
кажется, эта женщина имеет на меня виды.
— Я тебя разукрашу такими видами — под душем не отмоешься.
— Ну вот, теперь я возбужден. — Протянув руку, Рорк схватил ее за
лацкан пальто. — У вас есть еще претензии, лейтенант?
— Ты дал ей шестьсот долларов, чтоб тебя черти взяли!
— Что ж, похоже, сегодня вечером ты покупаешь мне ужин.
Ева скрипнула зубами, фыркнула, сгребла в кулаки две пряди волос и что было
сил дернула.
Неудивительно, что ее мучают головные боли
, — подумал
Рорк.
— Слушай, Властелин Мира, ты не должен давать шесть сотен какой-то
стриптизерше, к тому же подозреваемой по делу.
— А может, это и есть авторитет Рорка? — возразил Рорк. — К
тому же я дал ей шесть сотен не за мгновенный, хотя и весьма впечатляющий
стриптиз. И вообще, — продолжал он, шутливо ткнув Еву в плечо, —
она выпала из списка подозреваемых в тот самый миг, как у тебя на глазах
залепила затрещину тому дегенерату за столиком, когда он полез ей под юбку.
Не успела Ева ответить, как ханыга в парадном окликнул ее:
— Эй, коп! Заберешь ты отсюда свою паршивую тачку или до утра оставишь,
мать твою?
Повернув голову, Ева одним взглядом приморозила его к месту и заставила
замолкнуть.
— Если она зарабатывает по шесть косых за шесть кругов у шеста в такой
дыре, я сама готова встать к этому чертову шесту.
— Как бы ни хотелось мне за этим понаблюдать — по пра
...Закладка в соц.сетях
