Жанр: Любовные романы
Бархатная смерть
...н. — Он такой хорошенький. В
общем, она проверила и сейчас выдаст нам копии товарных чеков. Но Сьюзен не
покупала здесь бархатные путы. Хотела купить, спрашивала о них, но весь
запас был распродан. Бархатные путы часто покупают, мы это выяснили еще при
первичном опросе.
— Проверьте другие магазины поблизости в том же районе. И если ты все
же вернешься в управление с пирсингом, постарайся, чтобы он был не на видных
местах.
— Да ну тебя, — начала было Пибоди, но тут Ева отключила связь.
Когда Сьюзен Кастер доставили в управление, Ева отвела ее в комнату для
допросов и оставила там минут на пятнадцать, пока сама наблюдала за ней
сквозь прозрачное с одной стороны стекло.
— Она в ужасе, — заметил Бакстер.
— Вот и хорошо. Я думаю, это много времени не займет, мы ее быстро
расколем. Ты войди первым, принеси извинения за вредного лейтенанта. —
Ева оглянулась на подошедшую Миру.
— Она выглядит измученной. Обглоданной. — Доктор Мира подошла
поближе к стеклу. Ее лицо было совершенно бесстрастно. — Чувство вины
может стать мощным оружием против нее. Еще одно слабое место — ее дети.
Больше всего она будет бояться вас, — обратилась Мира к Еве. —
Знающая свое дело, опытная, властная женщина — все, чем она не является.
Символ власти. Я подозреваю, что именно символом власти была для нее Ава
Эндерс. Сьюзен Кастер привыкла к насилию, оно ее не слишком сильно испугает,
равно как и угрозы, направленные против нее лично, к ним она тоже привыкла.
Кроме того она привыкла к изоляции, к беспомощному состоянию. Поэтому ее с
легкостью можно соблазнить предложением дружбы, сочувствия, понимания,
помощи. Единственное достижение в ее жизни — это дети. Ради них она может
пожертвовать многим.
— Мне надо, чтоб она заложила Аву.
— Для этого вам придется ее убедить, что вы сильнее, влиятельнее и
опаснее Авы.
— Так и есть. Значит, показания она даст. Вперед, — приказала Ева
Бакстеру.
— Ава предложила ей дружбу, — продолжала Мира, когда Бакстер вышел
из зоны наблюдения, — оказала поддержку. Если они заключили сделку,
хотя это еще предстоит выяснить, все эти факторы обернутся против вас. Ава
имеет над ней огромную власть.
— Я знаю, как ее обыграть.
На это Мира ничего не ответила, и Ева принялась молча наблюдать, как Бакстер
входит в комнату для допроса, послушала, как он обращается к Сьюзен с
ободряющими словами.
— Я знаю, каково это — когда тебя поминутно пинают, как мячик, держат в
изоляции и постепенно приучают к мысли, что иначе быть не может. И я знаю,
как далеко может зайти человек, чтобы все это прекратить.
— Она на вас совершенно не похожа, и ее обстоятельства совсем не те,
что ваши, — возразила Мира.
— Верно, но все равно я знаю, как ее обыграть. Бакстер ей сочувствует.
Порядочные мужчины склонны жалеть таких, как она.
— А вы нет.
— А я нет. Она могла уйти от мужа. В любой момент. Могла упаковать свои
вещички, забрать детей и уйти. — Изучая Сьюзен через стекло, Ева не
ощущала ни капли сочувствия. — Вы говорите, она многим может
пожертвовать ради детей, но что она им дала? Что за жизнь она для них
открыла, если каждый день они видели, какая она никчемная? Каждый божий день
они видели, как их отец бьет ее, приходит и уходит, когда захочет, тратит
деньги на свои забавы, а не на еду для них. Это невозможно уравновесить
спортивной программой, доктор Мира. Эта женщина отняла жизнь у совершенно
чужого ей человека, у хорошего человека, у человека, который дал ее детям
надежду. Вот что она сделала, вместо того чтобы однажды решиться и уйти от
мужа. Поэтому — да, кое-какие чувства я к ней питаю. Я испытываю отвращение.
Я без малейших угрызений брошу ее за решетку. Меня интересует только одно:
чтобы Ава оказалась за решеткой вместе с ней.
— Ева! — Ева уже направилась к выходу, но Мира удержала ее за
руку. — Есть разница между злом и слабостью.
— Есть, но они довольно часто накладываются друг на друга.
Ева вошла в комнату для допроса.
— Включить запись. Лейтенант Ева Даллас и детектив Дэвид Бакстер
допрашивают Кастер Сьюзен по делу об убийстве Кастера Неда, дело номер КУ-
20913, а также по любым другим событиям и преступлениям, связанным с данным
убийством. Детектив, вы зачитали миссис Кастер ее права?
— Нет, лейтенант.
— Сделайте это. Для протокола.
Он сокрушенно вздохнул.
— Слушаюсь. Это простая формальность, миссис Кастер. Вы имеете право
хранить молчание.
От страха у Сьюзен округлились глаза, дыхание участилось, пока Бакстер
зачитывал ей права. Ева села за стол, откинулась на спинку стула.
— Вам понятны ваши права и обязанности в этом деле? — спросила
она.
— Да, но...
— Вот что меня удивляет, Сьюзен. Вы так уютно расположились у себя дома
и пытались дозвониться до своего неверного-благоверного по мобильнику, а тем
временем какая-то неустановленная шлюха перерезала ему горло. Мне такое
совпадение кажется чертовски странным. Зачем вы ему звонили? Хотели
попросить, чтобы он по дороге домой купил бутылку молока?
— Нет. Было поздно, а его все не было. Я просто хотела...
— Он ведь часто возвращался домой поздно, не так ли? Вы плакались ему
на голосовую почту всякий раз, как он задерживался?
— Нет, но... он обещал. Он обещал, что больше не будет. Я пригрозила,
что уйду от него, если он не перестанет.
— Вы никогда бы от него не ушли. — Ева перестала сдерживаться,
неприязнь сквозила в ее голосе. — У вас кишка тонка, чтобы просто взять
и уйти. Зато теперь вам не надо никуда уходить. Он ушел навсегда, а у вас
есть неплохая страховка и пенсия за потерю кормильца.
— Да ладно, лейтенант, что вы на нее напали? — вступился
Бакстер. — Имейте сочувствие к женщине.
Ева смерила его уничтожающим взглядом.
— Вы имели к ней столько сочувствия, что хватило на нас обоих. Вы нашли
какого-нибудь мягкосердечного простака вроде детектива Бакстера? Кого-то,
кто сделал это за вас, Сьюзен? Подольстились к какому-нибудь парню, который
вас жалеет, чтобы он... — Ева извлекла из папки фотографию с места
преступления и бросила ее на стол. — Чтобы вы были свободны.
— Нет. — Сьюзен закрыла глаза: она не хотела смотреть на
фотографию. — Мне не нужен был другой мужчина. Мне просто хотелось,
чтобы мой муж был хорошим человеком, хорошим отцом. Мои дети заслужили,
чтобы у них был хороший дом, хороший отец.
— При таких деньгах, которые вы теперь получаете, вы можете выбраться
из этого крысятника. Куда вы теперь увезете детей, Сьюзен?
— Я не знаю. Я думала... Я думаю, может, куда-нибудь на юг, может, в
Арканзас? У меня там сестра живет. Но главное, подальше от этого города. Я
пока не могу об этом думать. Хочется куда-нибудь уехать, начать все сначала.
В этом же ничего плохого нет! — Она умоляюще взглянула на
Бакстера. — Что плохого, если я хочу начать все сначала вместе с
детьми?
— Ничего. Конечно, ничего, — заверил ее Бакстер. — Вам тут
несладко пришлось, вы долго страдали. Да и детям будет полезно выбраться из
города туда, где много зелени. У Эндерса есть спортивные программы по всей
стране.
При упоминании имени Эндерса Сьюзен вздрогнула и отвернулась.
— Если я смогу устроить их в хорошую школу где-нибудь на юге, в школе
есть уроки физкультуры, есть школьные спортивные команды.
— И вы откажетесь от дармовщины? — прищурилась Ева. — От
бесплатного инвентаря, от лагерей, программ, встреч с другими мамашами?
Разве вам плохо жилось на халяву? — Ева вступила в дело. — Вы
неплохо проводили каникулы, причем не один раз, и все на денежки Эндерса, не
так ли?
— Это были семинары и группы поддержки.
— Да, Томас Эндерс много дал вам и вашим детям. Жаль, что с ним так
вышло, а? — Ева бросила на стол еще одну фотографию, на этот раз —
Томаса Эндерса, убитого в своей постели.
Сьюзен отшатнулась, низко нагнула голову и закрыла рот рукой, стараясь
подавить тошноту.
— Господи, лейтенант! Эй, эй, — Бакстер похлопал Сьюзен по
спине, — успокойтесь. Дышите медленно. Давайте я принесу вам воды.
— Да пусть блюет. — Ева оттолкнула стул и присела на корточки
перед Сьюзен, толкнула ее назад, чтобы их глаза встретились. — Вас
тошнило, когда вы это сделали? Живот подводило, когда вы снимали с него
пижаму, когда связали его по рукам и ногам? У вас руки тряслись — вот как
сейчас, — когда накидывали удавку ему на шею? Он вам никак не
препятствовал, уж об этом вы позаботились. Накачали его дурью, чтобы не
пришлось смотреть ему в глаза, пока он задыхался.
— Нет. — Глаза Сьюзен метались, как у животного, попавшего в
капкан. — Я хочу уйти отсюда. Я не знаю, о чем вы говорите.
— Вы все равно облажались. Слишком слабо затянули веревку, ему пришлось
умирать долгой, мучительной смертью. Вы все сделали не так, как она вам
велела. Она ведь вам все растолковала, разжевала и в рот положила, но вы не
сумели это исполнить. Не то что она с Недом. Быстро, чисто, четко. А вы
слабачка, вы все испортили. И теперь, похоже, она уйдет безнаказанной, а вы
проведете остаток жизни в тюрьме. В камере где-нибудь на спутнике. Вы больше
никогда не увидите своих детей.
— Я не знаю, о чем вы говорите. Детектив Бакстер, прошу вас,
пожалуйста, остановите ее.
— Ради всего святого, Даллас, дай ей вздохнуть. Сьюзен,
Сьюзен... — Бакстер присел на краешек стола, взял дрожащую руку Сьюзен
и заглянул ей в глаза. — Мы знаем, это Ава все придумала. Все от начала
до конца. Мы знаем, она это спланировала. Если вы нам все расскажете, может
быть, мы сможем вам помочь.
— Нет-нет, я вам не верю. Вы хотите меня запутать, подловить. Вы
хотите, чтобы я созналась в том, чего не было. Она говорила...
— Она вам говорила, что мы попытаемся взвалить вину на вас? —
закончила за нее Ева. — На этот счет она была права. Но она говорила,
что мы попытаемся обвинить вас в убийстве Неда, а там вы были чисты. Там вам
не о чем было беспокоиться. Вот только на такой оборот она не рассчитывала,
верно? Ни одна из вас этого не предусмотрела. Я знаю, что вы сделали. —
Ева отстранила Бакстера и придвинулась вплотную к Сьюзен. — Я знаю, что
вы убили Томаса Эндерса. А ведь это он платил за спортивную форму, которую
ваши дети носят и сейчас. Ты его убила, бессовестная, бессердечная сука.
— Это безумие. Я его даже не знала. Люди не убивают тех, кого даже не
знают.
— Это она тебе так сказала?
Им никогда не догадаться
. Но и тут она
ошиблась! Все это ее ошибки, но я заставлю тебя заплатить за каждую из них.
Я засажу тебя за решетку, Сьюзен. В глаза смотреть! — Яростным рывком
Ева повернула кругом стул Сьюзен. — Я засажу тебя за решетку, и она
меня не остановит. Да она пальцем о палец не ударит, потому что ты ей больше
не нужна. Она будет рыдать в объектив и смеяться за закрытыми дверями,
потому что ты такая дура — себе самой помочь не можешь. А твои дети? Теперь
их будут воспитывать чужие люди.
— Нет. Прошу вас. Боже!
— Лейтенант, не надо. Дайте ей секунду. Сьюзен, вы должны нам все
рассказать. Если вы будете сотрудничать, постараюсь вам помочь. Я поговорю с
прокурором, — пообещал Бакстер и сжал ее руку. — Может, она на вас
надавила, может, она вам угрожала, может, она вас шантажировала, может, вы
решили, что у вас нет выбора.
— Я собираю улики против нее прямо сейчас, — вмешалась Ева. —
Когда улик будет достаточно, она окажется здесь. И уж она-то тебя точно
заложит. Если она первая расколется, она получит преимущество. Лично я
предпочитаю, чтобы вы обе провели свои дни за решеткой. У тебя есть минута,
одна минута, чтобы я передумала. После этого, считай, я с тобой покончила.
Тебя арестуют за убийство первой степени, и ты никогда не увидишь своих
детей.
— Не надо, не надо, пожалуйста! Вы не понимаете...
— Да нет, это ты не понимаешь, тупая жалкая идиотка. Я знаю, что ты
сделала. Я знаю, как ты это сделала. Я знаю, зачем ты это сделала. У тебя
есть один шанс перевести стрелки, а не то я собственноручно брошу тебя в
камеру, запру, а ключ выброшу.
— Лейтенант, лейтенант, дайте ей шанс, дайте ей минуту. Помогите нам
понять, — обратился Бакстер к Сьюзен. — Я хочу вам помочь, но для
этого я должен понять.
— Я не думала, что все будет по-настоящему! — Сьюзен
разрыдалась. — Я не думала, что это всерьез. А потом оказалось, что так
и есть. Я не знала, что делать. Она сказала, что я должна.
— Говори прямо, — рявкнула Ева. — Кто сказал? Что ты должна?
Сьюзен опять закрыла глаза.
— Ава сказала, что я должна убить ее мужа, потому что она убила моего.
Все, как мы договаривались. — Сьюзен буквально рухнула головой на
стол. — Я так устала. Я больше не могу. У меня нет сил.
21
Ева вышла из комнаты для допросов, чтобы позвонить Шер Рио и в то же время
дать возможность Бакстеру успокоить Сьюзен. Она бросила взгляд на
появившуюся из зоны наблюдения Миру. Мира остановилась у торгового автомата,
заказала три банки воды и одну пепси — для Евы.
Поговорив с Рио, Ева сунула коммуникатор в карман и взяла банку пепси.
— Спасибо. Прокурор готов на сделку, ему нужна крупная рыба. Ава куда крупнее. Настоящая акула.
— А Сьюзен — никто и ничто в сравнении с ней. Она убила, Ева, тут двух
мнений быть не может. Но ее использовали.
— У нее был выбор, она его сделала. — Ева отпила пепси. — Но
я тоже готова предложить ей сделку.
— Я досмотрю до конца. Когда ей дадут адвоката, последует запрос на психиатрическую экспертизу.
— Пусть ей промывает мозги хоть целый взвод психиатров, но только после
того, как я получу признание. Да, я прекрасно понимаю, что вы хотите
сказать. Я тоже ее использую. У меня с этим нет проблем.
— И не должно быть, но...
— Она слабая, — перебила ее Ева. — Вы видите в ней жертву, вы
ей сочувствуете. Что ж, можете ее жалеть. Но я смотрю на нее, а вижу Томаса
А. Эндерса.
Мира молча кивнула и вернулась в зону наблюдения.
А Ева — в комнату для допросов.
— Лейтенант Даллас возвращается в комнату для допросов, — объявила
она для протокола. — Предлагаю вам сделку, Сьюзен. Вы меня слушаете?
— Да, я слушаю.
— Прокурор снизит обвинение с одного эпизода убийства первой степени и
одного эпизода заговора с целью убийства до одного эпизода убийства второй
степени. Это значит, что вы будете отбывать наказание в стране и вам
разрешат видеться с детьми.
Слезы из глаз Сьюзен покатились так обильно, словно открылись водопроводные
краны.
— Какой срок мне грозит?
— От пятнадцати до двадцати лет.
— Пятнадцать лет! Дети станут совсем взрослыми.
— Через семь лет сможете подать прошение на условно-досрочное, —
сказал Бакстер.
— Если не будете сотрудничать, если дело дойдет до суда, вам предъявят
первоначальное обвинение, а это два последовательных пожизненных срока. Без
свиданий с детьми. — Ева села. — Выбор за вами.
— Мои дети. Я... у меня есть сестра. Они могут жить с моей сестрой?
— Я об этом позабочусь. Лично, — пообещал Бакстер. — Поговорю
с вашей сестрой, поговорю с Детской службой.
— С ней им будет лучше. Давно надо было их забрать и уехать к
сестре. — Сьюзен вытерла слезы бумажным носовым платком, который дал ей
Бакстер. — Все было бы совсем по-другому, если бы я взяла их и уехала.
Но я этого не сделала. Я думала, раз Нед их отец, мы должны жить вместе. Я
думала, раз я его жена, я должна вести дом. Я думала, если я как следует
постараюсь, все будет хорошо. Но сколько я ни старалась, становилось все
хуже и хуже. А потом...
— Вы познакомились с Авой Эндерс, — подсказала Ева.
— Да. — Сьюзен на секунду закрыла глаза, попыталась перевести
дух. — Она была так добра к нам. Она была добра ко всем. Она дала мне
понять, что моя жизнь может измениться, стать лучше. Неду дела не было до
этих программ, но он не возражал.
Хоть дети не путаются под ногами
, —
так он говорил. Но иногда — пусть редко, но все-таки — он приходил на
тренировку или на игру. Это было так хорошо! Иногда он потом даже водил нас
поесть пиццы. Однажды мы с ним поссорились, и он меня ударил. Но потом он
пообещал, что не будет меня бить. И он сдержал слово. Он много недель меня
не бил и стал чаще бывать дома. Я даже подумала, что теперь у нас все будет
хорошо. А потом все началось сначала — он снова стал приходить поздно, и от
него пахло сексом.
— Вы рассказали об этом Аве? — спросил Бакстер.
— Что? Нет... Раньше, мы с ней говорили раньше. Много месяцев назад.
Как раз перед тем, как дети пошли в школу. Это было, когда они поехали в
лагерь, а я — на выходные в загородный клуб. Это было в конце августа. Боже,
Нед так рассердился, что я поехала! Но там было так хорошо! Хоть немножко
побыть вдали от него. Вот тогда мы и поговорили — я хочу сказать, с
Авой. — Сьюзен взяла чашку, отпила воды, помолчала, отпила еще. —
Она была так добра ко мне, она готова была сидеть со мной допоздна. Мы
говорили, говорили... Она понимала, как мне тяжело с Недом, потому что ее
муж тоже причинял ей боль. Она никому об этом не рассказывала, только мне.
Он делал ей больно, он заставлял ее делать... разные нехорошие вещи. И он
делал нехорошие вещи с девочками... с маленькими девочками. Все думают, что
он был хорошим, добрым... — Опять из глаз Сьюзен потекли слезы.
Бумажный платок превратился в кашу. — А он был чудовищем.
— Это она вам так сказала?
— Она его боялась. Я знаю, как это бывает. Мы с ней вместе плакали. Она
не могла вытерпеть, что он делал с ней, а тем более с детьми. Она сказала,
что он похож на Неда. Что когда-нибудь Нед причинит боль и моим детям. Что
когда-нибудь он... с Мэйзи.
Сьюзен закрыла глаза и вздрогнула.
— Он никогда... никогда не приставал к Мэйзи, но он бил детей. Когда
они вели себя плохо или когда он был сильно пьян. Я подумала: что я буду
делать, если он попытается сделать с Мэйзи то, что мистер Эндерс делал с
другими девочками? Я сказала... Мне кажется, я сказала, что убью Неда, если
он дотронется до нее таким образом. — Голос у нее начал срываться и
дрожать, но она продолжила: — Ава сказала, что тогда будет уже слишком
поздно. Она сказала, что для нее уже точно слишком поздно, но она поможет
мне. Что мы можем помочь друг другу. Мы больше не обязаны все это терпеть и
рисковать детьми.
Опять Сьюзен взяла чашку, но пить не стала, просто прижала ее ко лбу.
— Она сказала, что это как в группах и семинарах, где мы говорили, что
надо быть активными, надо быть сильными. Надо действовать, надо добиваться
перемен. Она остановит Неда, а я остановлю мистера Эндерса. И никто никогда
не узнает.
—
Остановит
? — переспросила Ева.
Сьюзен ссутулилась и уставилась в пол.
— Убьет. Мы должны были убить их. Никто никогда не узнает. Не сможет
узнать. Как они смогут узнать, если каждая из нас не будет замешана в смерти
собственного мужа? Она вызвалась действовать первой, чтобы доказать, что она
мне доверяет. Мы выждем несколько месяцев и в это время не будем общаться
друг с другом, чтобы не вызвать подозрений. А потом она остановит
Неда. — Сьюзен вздохнула и вновь посмотрела на Еву. — Она сказала
остановит
, а не
убьет
. Я знала, что она подразумевает, знала, мне
показалось, что это правильно, когда она так сказала. Она остановит Неда,
пока он не причинил зла моим детям, потом мы опять выждем пару месяцев, и я
остановлю мистера Эндерса.
— Она вам сказала, каким образом вы должны его остановить?
Сьюзен покачала головой. Ее глаза были безжизненны, и только слезы,
струящиеся по ее лицу, выдавали ее чувства.
Побеждена, — подумала
Ева. — Сломлена
.
— Она сказала, что знает способ. Все должно выглядеть как несчастный
случай. И когда его обнаружат, все поймут, что за человек он был. Она
сказала, что в глубине души знает: я сильная и хорошая, хорошая мать и
хорошая подруга. Сказала, что знает: я спасу ее, а она спасет меня и моих
детей. Мы дали друг другу слово под запись.
— Под запись? — переспросила Ева.
— У нее была камера, мы обе по очереди объявили о своих намерениях, о
нашем обещании. Я произнесла свое имя и сказала, что обещаю и клянусь жизнью
своих детей убить чудовище — Томаса А. Эндерса. Что я убью его своими
собственными руками, что его смерть будет символической и что свершится
справедливость. Она сказала то же самое, только она произнесла имя Неда и
поклялась жизнью всех детей в мире.
— Как драматично!
На побелевших щеках Сьюзен вспыхнули алые пятна.
— Это было важно, это что-то значило. Я почувствовала себя важной, со
мной никогда раньше ничего подобного не было.
— Что она сделала с записью?
— Сказала, что положит ее в банковский сейф. Для верности. Сказала, что
когда мы остановим Неда и мистера Эндерса, мы вместе ее уничтожим. Больше мы
с ней не разговаривали... какое-то время. Она была очень занята. А когда я
вернулась домой и увидела, что все по-прежнему, все как всегда, мне
показалось, что все это было сном. Как будто я побывала на спиритическом
сеансе. А может, мне просто хотелось так думать.
Сьюзен наклонила голову и тут же резко откинула волосы, упавшие ей на лицо.
— Больше я ничего не знаю. Я просто забыла об этом. Выбросила из
головы. Я об этом почти не вспоминала. Потом у меня с Недом вроде бы начали
налаживаться отношения. Однажды я увидела Аву в спортзале и сказала ей, что
у меня жизнь налаживается. А она улыбнулась и говорит, что дальше все будет
еще лучше. — Подавив рыдание, Сьюзен прижала пальцы к губам. —
Клянусь вам, я не думала, честно, я даже не вспомнила, о чем мы с ней
говорили раньше... в тот вечер. Я ни о чем таком не думала, когда Нед опять
стал приходить домой поздно, и мы опять начали ссориться. Я сказала себе,
что на этот раз я его оставлю, что теперь я стала сильной. Благодаря
Аве... — Опять она стала задыхаться, и ей пришлось замолчать. — Я
почувствовала себя сильной благодаря Аве и тому, что она мне дала. Она
помогла мне стать самой собой, научила уважать себя. А потом пришли детектив
Бакстер и офицер Трухарт и сказали, что Нед мертв. Они сказали, что он пошел
в номер отеля с проституткой и теперь он мертв. Мне и в голову не пришло
вспомнить об Аве, о том, что мы друг другу говорили в тот вечер в августе. Я
подумала, что все было именно так, как они сказали. Что он выбрал не ту
женщину, и вот чем это кончилось.
— Когда она связалась с вами после этого?
— Через несколько дней. — Сьюзен судорожно вздохнула. — И вот
тогда все полетело в тартарары. Дети были в школе. Я собиралась за
покупками. Я всегда хожу за покупками в понедельник утром. И вот я шла в
магазин, и вдруг она нагнала меня. Поравнялась со мной и сказала:
Иди
прямо, Сьюзен, никуда не сворачивай. Иди и ничего пока не говори
. Мы прошли
три квартала, как мне кажется, потом перешли на другую сторону улицы и
прошли еще три квартала. У нее там была машина, и мы в нее сели. Когда я
спросила, куда мы едем, она сказала: куда-нибудь, где мы сможем поговорить.
Я сказала, что мне надо в магазин, а она тронула машину с места. И тут она
мне все и сказала.
Дыхание Сьюзен пресеклось, она схватилась за горло, и Бакстер подвинул к ней
бутылку с водой.
— Что она вам сказала, Сьюзен?
— Она сказала, что выполнила свою часть нашего уговора, и спросила
...Закладка в соц.сетях
