Жанр: Любовные романы
Бархатная смерть
...мистеру Реджинальду коробку его любимых конфет с карамельной начинкой в
качестве извинения.
— Вот как! Положение миссис Эндерс в компании усиливается со смертью ее
мужа. Покойный мистер Эндерс был держателем пятидесяти пяти процентов акций
компании, у Бена было пятнадцать процентов, у Авы — формальные два процента.
Я все правильно сказала?
— Да, все правильно.
Теперь он начал слушать очень внимательно, заметила Ева. Наконец-то.
— После его смерти пятьдесят пять процентов акций делятся между Беном и
Авой. Сорок процентов переходят к Бену, и это дает ему контрольный пакет. Но
пятнадцать процентов в дополнение к первоначальным двум, которые были у Авы,
делают ее вполне самостоятельной фигурой. И где-то на свободном рынке гуляют
еще двадцать восемь процентов. Умная, изобретательная женщина сумеет
прибрать к рукам часть этих акций, тем более что у двух ее ближайших подруг
есть небольшая доля. Она могла бы увеличить свою долю до тридцати, даже
тридцати пяти процентов, причем без особого напряжения. Такой увесистый
ломоть такой большой компании... А знаете что, Лео? Теперь, когда мы с вами
просто болтаем так, по-приятельски, я смотрю, вы даже не слишком удивляетесь
тому, на что я тут намекаю. Вас это совершенно не шокирует?
— Если вы спрашиваете, верю ли я, что миссис Эндерс убила своего мужа,
нет, я в это не верю. Ее не было в стране, и характер... обстоятельства его
смерти есть не что иное, как персональное унижение для нее. Она не из тех,
кто стерпит унижение. Но если вы спрашиваете, удивлен ли я тем, что вы
считаете ее способной на убийство, нет, меня это не удивляет.
— Я коп, — невозмутимо сказала Ева. — Никто не удивится, если
я скажу, что считаю любого — кого угодно! — способным на убийство. А
почему вы считаете, что она способна?
Уолш то ли успокоился, то ли заинтересовался. Как бы то ни было, он наконец
сел.
— Она мне действительно не нравится. Это чисто личное неприятие. Я
считаю, что под светским лоском, под маской добрых дел она бессовестна и
беспощадна. А добрые дела — предупреждаю, это мое личное мнение, —
значат для нее куда меньше, чем то внимание, что она к себе привлекала, шум
в прессе, всеобщее восхищение. Она не любит Бена потому, что дядя обожал
его, и, мне кажется, потому что Бен всем нравится. Она не любила своего
мужа.
— Наконец-то! — Ева шлепнула ладонью по колену. — Кто-то
должен был это сказать! Почему вы так думаете?
Леопольд молчал, удивленный вопросом. Потом проговорил, тщательно подбирая
слова.
— Честно говоря, я не знаю. Она всегда была внимательной, нежной.
Терпеливой. Но время от времени у нее прорывался такой тон... или взгляд.
Могу вам сказать одно: я не верю, что она его любила, но ей нравилось быть
Авой Эндерс. Все, что я вам сказал, не для протокола. Под протокол я эти
слова не повторю.
— Да мы просто болтаем. Тебе есть что добавить, Пибоди?
— Да нет, ты почти все сказала. Я просто подумала, один из самых
быстрых и верных способов заручиться всеобщим сочувствием и поддержкой — это
быть униженной действиями или поведением другого лица. Пять минут с красными
щеками — вполне приемлемая цена за все хлопки по плечу и восхищенный шепот:
Ну надо же, какая она храбрая!
Это я просто так, к слову.
Уолш уставился на нее:
— Ава была на Санта-Люсии.
— Да, была, — подтвердила Ева, поднимаясь на ноги. — И все же
это любопытно. Может быть, вам захочется рассказать Бену, что мы с
напарницей заходили и задавали вам все эти любопытные вопросы насчет Авы. А
мне хотелось бы получить копии всех бумаг по всем без исключения
благотворительным проектам, в которых она участвовала. Вместе с Беном или
без него.
— Всех? За последние шестнадцать лет?
— Нет, всех с самого начала. С тех пор, как она начала работать в
компании. — Ева усмехнулась, увидев, как у него от изумления открылся
рот. — Тщательность никогда не помешает.
— Их будут сотни. Тысячи.
— Вот и начинайте.
— На это потребуется время. Может, хотите подождать в приемной для
клиентов?
— Лучше мы вернемся. Часа вам хватит?
— Да, часа должно хватить.
В лифте Пибоди повернулась к Еве:
— Откуда ты знала, что с этим надо обращаться именно к нему?
— Он влюблен в Бена. Знает, что это безнадежно, но ничего с собой
поделать не может. Во-первых, его эмоциональный радар фиксирует все, что
имеет отношение к Бену. Во-вторых, я подумала, человек, всю жизнь
подавляющий собственные чувства, не останется глух, если другому тоже
приходится притворяться. В-третьих? Нам здорово повезло, мы нажали нужную
кнопку в нужный момент. Созвонись с Эдмондом Люсом. Держу пари, он со своей
женой еще в Нью-Йорке. Мне надо с ним еще раз потолковать.
11
Люс и его жена действительно задержались в Нью-Йорке и пребывали в одном из
роскошных номеров люкс принадлежавшего Рорку отеля
Палас
. Линни Люс
открыла дверь и представилась.
Надежная женщина, решила Ева. Хорошо сложенная и крепкая, как деловой
автомобиль, специально созданный для долгой эксплуатации при низких
затратах. Густые каштановые волосы с сединой на висках обрамляли лицо,
скорее значительное, чем привлекательное. На ней был черный костюм с длинной
юбкой, сапожки на благоразумно низком каблучке, а украшением служили
великолепные жемчуга. Рукопожатие оказалось деловитым и твердым.
— Эдмонд разговаривает с Лондоном по телефону. Это много времени не
займет. Входите, прошу вас. Садитесь. Я заказала чай. Здесь прекрасно
заваривают чай. Но я полагаю, вам это известно лучше, чем кому бы то ни
было, ведь отель принадлежит вашему мужу.
Она села на диван, весь состоящий из пышных белых и кремовых подушек, и
разлила чай.
— Молоко или лимон?
Ни то, ни другое не смогло бы улучшить отношение Евы к чаю.
— Просто черный, спасибо.
— Детектив?
— Молоко и один кусочек сахара, спасибо.
— У нас сегодня тяжелый день. Надеюсь, вы меня правильно поймете, если
я скажу, что ваш звонок стал приятной неожиданностью. Хочется отвлечься хоть
ненадолго. Мы с Эдмондом... Мы просто не знаем, что нам теперь делать. Может
быть, когда мы вернемся домой после панихиды, станет легче. — Линни с
тяжким вздохом взглянула на панораму Нью-Йорка с башнями небоскребов за
огромным окном. — Жизнь идет своим чередом, не так ли? Иначе и быть не
может.
— Вы знали мистера Эндерса много лет.
— Да. Эдмонд и Томми, конечно, знали друг друга дольше, но и я
познакомилась с Томми около сорока лет назад. Мы просто не знаем, что нам
теперь делать. Простите, я это уже говорила, не так ли?
— Могу я спросить вас, миссис Люс, раз уж вы были знакомы с Эндерсом
задолго до его женитьбы... Насколько вам известно, у него были серьезные
увлечения до встречи с женой?
— Серьезные? Я бы не сказала. Ему нравилось женское общество, но, по
правде говоря, ему нравилось всякое общество. Мы часто над ним подшучивали,
все спрашивали, когда же он наконец остепенится. Должна сознаться, я
несколько раз пыталась подобрать ему невесту.
— А не могли бы вы привести несколько имен и дать мне информацию о
женщинах, общество которых нравилось мистеру Эндерсу?
— Да, могу. — Линни заглянула прямо в глаза Еве. — Вы об этом
спрашиваете из-за того, как он был убит. Это не имеет отношения к Томми.
Никогда не поверю, будто он увлекался чем-то подобным.
— Когда вы познакомились с Авой Эндерс?
— О, она еще работала в компании Эндерса — в отделе по связям с
общественностью. Не помню, какую должность она занимала, я этим не
интересовалась. Я с ней познакомилась на благотворительном мероприятии
здесь, в Нью-Йорке. Ава отвечала за пиар. Это был сбор средств для одного из
построенных Томми спортивных лагерей. Официальный прием с ужином и танцами,
молчаливый аукцион, оркестр. Все было очень изысканно, как мне помнится. Она
проявила изобретательность и отлично справилась. Помню, я наблюдала, как они
танцуют вместе в тот вечер, и сказала Эдмонду, что Томми лучше бы
поостеречься.
— Поостеречься?
— Ну, я имела в виду, что она положила на него глаз. Она производила
впечатление женщины, умеющей добиваться своей цели. И я оказалась права.
Вскоре после того благотворительного аукциона они стали назначать свидания,
вместе ходить на разные мероприятия. Всякий раз, как мы встречались
вчетвером, я видела, что он от нее без ума, а она польщена его вниманием.
— Она вам понравилась?
Глаза Линни округлились от удивления.
— Конечно, понравилась! До сих пор нравится. Мы прекрасно проводили
время вчетвером.
— И что вы скажете? Он по-прежнему был от нее без ума, а она польщена
его вниманием?
— Даже близким друзьям очень трудно судить, что происходит внутри
супружеской жизни. Эта жизнь развивается, люди приспосабливаются друг к
другу. Разумеется, они остались любящей и преданной парой.
— Подруги, — вставила Пибоди, — часто обсуждают между собой
различные детали своего замужества. Поругивают своих мужей, делятся
разочарованиями, посмеиваются над разными странностями и чудачествами.
— Это верно, — улыбнулась Линни. — Поругивают и обсуждают,
посмеиваются. Но мы с Авой никогда не были настолько близки. Нет, мы с ней
хорошо ладили, но у нас не такие тесные и теплые отношения, какие, например,
были у меня с Томми. Честно говоря, скрепляющим звеном в нашей компании был
Томми. Я с удовольствием проведу день на футбольном матче, а Ава
предпочитает магазины и галереи. У меня есть внуки, у нее — нет. В конце
концов, я на пятнадцать лет старше ее. — Линни бросила взгляд на мужа,
вошедшего в гостиную. — А вот и ты наконец.
— Извините за задержку. Лейтенант. Детектив. — Эдмонд Люс
опустился в кресло, как человек, измученный до предела. — Будет
поминальная служба в Лондоне. Да и во всех городах по всему миру, где есть
представительства
Всемирного спорта Эндерса
. Надо было срочно уточнить кое-
какие детали.
Линни положила руку ему на колено, энергично похлопала. Ева подумала, что
этот жест говорит об абсолютном доверии.
— А теперь ты выпьешь чаю.
— Мистер Люс, со смертью мистера Эндерса какое влияние в компании
приобретет миссис Эндерс?
— Значительное, если Ава, конечно, захочет, но Ава никогда раньше не
интересовалась собственно бизнесом. Благотворительностью, программами,
связями с общественностью — да. Но не механизмом управления. Этим теперь
будет заниматься Бен. — Люс тяжело вздохнул. — По правде говоря,
он позвонил как раз в тот момент, когда я заканчивал разговор с Лондоном. Он
хочет собрать совет директоров и исполнительных директоров в самом начале
следующей недели. Он пригласил меня занять место его заместителя. Просил
подумать.
— О, Эдмонд...
— Знаю. — Теперь Эдмонд Люс положил руку на колено жене. — Я
собирался отказаться от части нагрузок. Даже значительной части, —
признался Люс. — Собирался уйти на покой года через два. Не успел
сказать Томми. По правде говоря, я собирался затронуть эту тему за гольфом в
то утро... В то утро, когда он умер. Но он хотел бы, чтобы я помог Бену в
переходный период, Линни. Может, я еще успею уложиться в эти два года.
— Мистер Люс, насколько вам известно, Бен обсуждал это с миссис Эндерс?
— Нет, с какой стати ему обсуждать это с ней?
— Она является держательницей семнадцати процентов акций компании.
— Да-да, конечно. Прошу прощения, у меня сегодня голова туго
соображает. В любом случае, как я уже говорил, Ава никогда не проявляла
интереса к деловой стороне.
— Но как держатель второго по величине пакета акций, как вдова
президента компании, она имеет право ожидать, что ей предложат более
активное участие в жизни фирмы, например, место в совете директоров и все,
что с этим связано.
— Формально, я полагаю, вы правы. Но на практике... нет, я этого
вообразить не могу.
— Вы были знакомы с Реджинальдом Эндерсом?
— О да! — Лицо Люса прояснилось и вспыхнуло улыбкой. — По
правде говоря, это Реджи нанял меня на работу. Полвека назад.
— С его смертью Томас Эндерс унаследовал контрольный пакет акций
компании, верно?
— Да. А теперь его унаследует Бен. Томми считал Бена своим сыном и в
этом плане следовал примеру своего собственного отца.
— Я просто хочу правильно установить все детали. Как я понимаю, Ава
Эндерс владеет небольшим процентом акций компании... ну, теперь несколько
более крупным. Это я понимаю. Но первоначальная доля — Ава ее унаследовала
после смерти свекра?
— По-моему, да. Реджи относился к Аве очень нежно.
— Хорошо. Спасибо, что приняли нас в такую трудную минуту. — У Евы
засигналил телефон. Проверив дисплей, она отдала команду соединить и
переключить в режим ожидания. — Прошу прощения, мне необходимо принять
этот звонок. Могу я воспользоваться другим помещением?
— Конечно. — Линни поспешно поднялась на ноги. — Позвольте
проводить вас в кабинет. Хотите взять с собой свой чай?
— Нет, спасибо.
Ева последовала за хозяйкой в великолепно оборудованный кабинет, отделанный
натуральной замшей и полированным деревом.
— Я запишу вам имена женщин, о которых вы спрашивали, пока вы будете
разговаривать. Располагайтесь поудобнее, — сказала Линни и отступила,
прикрыв за собой двойные двери.
Ева включила телефон.
— Это лейтенант Даллас, мистер Бронсон. Спасибо, что согласились
подождать.
— Так-так-так. Знал бы я, что вы такая хорошенькая, перезвонил бы
раньше. Чем я могу вам помочь, лейтенант Карие Глазки?
— Прежде всего кончайте этот треп.
— М-м-м... Люблю бойких. — Он улыбнулся ей той же нахальной
улыбкой до ушей, какая была у него на фотографии с удостоверения личности.
Небось практиковался и совершенствовал ее перед зеркалом
, — подумала
Ева. — Ну? Скажите же мне, что бойкому кареглазому лейтенанту из Нью-
Йорка нужно от Дирка?
Дирк, — думала Ева, — ты стопроцентная задница с гладкими
загорелыми щеками. Наверняка не без помощи пластического хирурга
. Она
вгляделась в лицо на экране видеотелефона. Золотистые брови, словно
выписанные кистью, над глазами средиземноморской синевы, такими же синими,
как и море у него за спиной. Золотистые волосы трепал, несомненно,
благоуханный морской бриз.
— Вы были женаты на некой Аве Монтгомери.
— Да что вы говорите? А ведь действительно был. Краткий, но памятный
эпизод в моем прошлом. Только не говорите мне, что у Авы
неприятности. — Он расхохотался, словно ничего смешнее в жизни не
слышал. — Что она наделала? Наняла не ту фирму обслуживания?
— Ее нынешний муж был убит пару дней назад.
— Правда? — Дирк сдвинул брови, и на миг его лицо утратило свое
привычное самодовольно-фатоватое выражение. — Это... неприятно. Он же
этот, как его... Король спортинвентаря или что-то в этом роде? Кажется, у
меня есть одна из его теннисных ракеток. — Он натянуто
рассмеялся. — Думаете, это я его убил? Чтобы вернуть себе прекрасную
белокурую Аву после стольких лет? Какая волнующая мысль!
— Почему бы вам не рассказать мне, где вы были восемнадцатого марта? И
мы сразу покончим с этим глупым предположением.
— Там же, где и сейчас, в круизе по Эгейскому морю с целой стаей
красавиц, несколькими друзьями и полной корабельной командой. Хотите
приехать и допросить меня?
— Я оставлю эту возможность про запас. Когда вы в последний раз виделись со своей бывшей женой?
— С которой из них?
— Не тратьте мое время даром, Дирк.
— Надо же, какие мы серьезные! Давайте вспомним, когда же Дирк в
последний раз видел прекрасную Аву? Лет десять назад? Нет, больше. Надо же,
как летит время! Мне кажется, ближе к пятнадцати. Столкнулся с ней в Нью-
Йорке, если память мне не изменяет, на какой-то вечеринке или премьере.
Точно не помню. Тогда она была новобрачной королевой спортинвентаря.
— Почему вы с Авой развелись?
— Да кто ж это помнит? Я, конечно, был ужасным ловеласом. Что ж делать,
я действительно люблю разнообразие. Дирк — подлый обманщик, и в этом готова
присягнуть целая стая бывших жен и любовниц.
— Она не удовлетворяла вас в сексуальном плане?
Непристойное веселье засветилось в его масленых глазах.
— Ого! Мы любопытны, не так ли?
Ева увидела, как он переменил положение, до нее донесся звон льдинок о
стекло, потом он поднес к губам нечто розовое и пенистое в высоком стакане и
отпил.
— Она была — и тут память меня не подводит — полна энтузиазма и
восхитительна в постели, как и в других любопытных местах. В противном
случае мы не дошли бы до алтаря. Но я — человек слабовольный, я всегда
смотрел на сторону. Как бы то ни было, для нее я был недостаточно
амбициозен, поскольку и тогда, и сейчас предпочитал плыть по течению. Ей
нужен был такой человек, такой муж, который дал бы ей возможность
обогащения, известности, положения в обществе. Кто-то, я полагаю, вроде
покойного короля спортинвентаря. Я ленив, и мне это нравится. Мы с ней не
подходили друг другу.
— Поэтому она оставила вас?
— С весьма увесистой суммой мелочи в кармане и даже не оглянувшись на
прощание. Ледяное сердце и железная воля — в этом отчасти и была для меня ее
притягательность. Насколько мне помнится, именно она познакомила меня с
женщиной, с которой я ей подло изменил. Она предоставила мне даже слишком
много возможностей воспользоваться положением. Но, когда я им
воспользовался, она почему-то решила, что в этом нет ее вины. Представляете?
— Представляю. Спасибо, что уделили мне время.
— Это было забавно. Если вам вдруг захочется поплыть по течению,
обязательно обращайтесь ко мне.
— Да уж, такой шанс я не упущу.
Ева отключила связь, встала и задумалась, возвращаясь мысленно к только что
состоявшемуся разговору. Потом она вернулась в гостиную и попрощалась с
Люсами.
— Похож на большого, жирного, самодовольного кота, —
констатировала Пибоди, когда Ева пересказала ей разговор.
— Все верно. Полная противоположность Эндерсу.
— Я выступлю адвокатом дьявола, — предложила Пибоди. — Когда
женщина так обжигается, естественно, она будет искать полную
противоположность.
— Да, — кивнула Ева, — абсолютно логично, абсолютно разумно.
Отличный план.
— Думаешь, она заранее все спланировала? Ладно, допустим. Никчемного
бывшего мужа послала куда подальше. Ставим
птичку
. Теперь подцепим
славного парня с туго набитыми карманами. Так?
— Это она познакомила бывшего мужа с женщиной, с которой он ей изменил.
Читай между строк, Пибоди. Если тебе известно, что малыш объедается
мороженым, хотя у него диатез, что ты будешь делать? Поставишь перед ним
большую порцию шоколадного пломбира и уйдешь? Если хочешь развестись и уйти
с кругленькой суммой, всеобщим сочувствием и без единого пятнышка вины, есть
ли лучший способ, чем подставить своего слабовольного, вечно глядящего на
сторону мужа? Именно чего-то подобного от нее и следовало ждать. Именно так
она и поступила. Я хочу еще раз поговорить с Гретой. Ты зайди к Уолшу,
Пибоди, и забери файлы. Если тебе понадобится транспорт, закажи. Когда
вернешься в управление, проведи поиск по повторяющимся именам. Любым,
всплывающим больше одного раза в какой-нибудь программе. Эти имена проверь в
первую очередь.
Ева затормозила и заговорила, не обращая внимания на протестующий вой
автомобильных гудков вокруг.
— Садись за руль, я поймаю такси, а потом позвоню Рорку — он подвезет
меня на поминальную службу.
Она проверила адрес по своей записной книжке и решила пройти несколько
кварталов пешком, чтобы упорядочить мысли, а уж потом вливаться в битву за
такси. Раз уж она была на ногах, Ева вытащила коммуникатор и позвонила Фини.
Он хрипел, как полузадушенный гусь.
— О черт, ну и голос у тебя! Совсем больной.
— А я и есть больной, разрази меня гром. Думаешь, я лежу тут в постели
и пью эту мерзкую бурду из вываренной древесной коры, которую они в меня
вливают, потому что я здоров?
Ева помолчала.
— Ну... да.
— Я весь горю. У меня в глотке застряли куски раскаленного стекла, у
меня в голове десять фунтов соплей. И что они со мной делают? Что они
делают? — Его глаза, вылезающие из орбит, напоминали мраморные
шары. — Вливают в меня мерзкую бурду из вываренной древесной коры, а
жена вливает в меня куриный бульон. Скоро кудахтать начну. Я не хочу умирать
здесь, в этой проклятой постели. Если это конец, я хочу умереть за рабочим
столом, как мужчина. Ты должна вытащить меня отсюда, Даллас. Ты можешь это
сделать. Ты справишься с Шейлой.
Лицо у него горело, и Ева подумала, что тут не только болезнь, но и
охвативший его панический ужас. И она вовсе не была уверена, что сумеет
справиться с женой Фини.
— Э-э-э... что-что? Плохо слышно. Помехи ужасные.
— Ты мне голову-то не морочь.
— Ладно, ладно. Слушай, как тебе такой вариант? Я послала Пибоди во
Всемирный спорт Эндерса
за файлами. Их будут сотни и сотни. Это дело рук
жены, Фини, нутром чую. Но мне нечего представить начальству, а уж тем более
окружному прокурору. Поиск по этим файлам займет много часов. А может, и
дней. Пибоди введет тебя в курс, перебросит тебе часть файлов. Можешь
работать прямо в больнице.
— Бросаешь мне кость? И это все, что ты можешь? — Фини
закашлялся. — Ладно, беру.
— Это большая кость, Фини, и кто-то должен добыть с нее мясо.
— Ладно. Скажи жене.
— Что? Погоди!
— Ты ей скажи, что тебе нужна моя помощь. Скажи, что речь идет о жизни
и смерти.
— Нет! Фини, я не могу...
— Шейла! — прохрипел он, и у Евы от волнения вспотели ладони.
Чего только не сделаешь ради дружбы
, — думала Ева, пока
расплачивалась с таксистом. Согласно словам миссис Фини, теперь она, Ева,
будет в ответе, если работа помешает ему выздороветь.
Надо было с самого
начала оставить его загибаться за столом в кабинете, — с ожесточением
сказала себе Ева. — Пусть бы у него легкие лопнули от кашля!
Она
позвонила в квартиру Греты Горовиц с уличного домофона и шагнула под камеру
наблюдения.
— Лейтенант Даллас?
— Да. Можно мне войти?
— Сейчас открою.
Загорелся зеленый огонек, запищал сигнал
открыто
, и дверь распахнулась
автоматически. В маленьком тесном подъезде царила хирургическая чистота.
Вероятно, Грета не потерпела бы ничего иного, решила Ева. Лифт, дружелюбно
гудя, поднял ее на четвертый этаж, где Грета уже стояла в ожидании в
открытых дверях своей квартиры.
— Что-то случилось?
— Надо задать вам еще несколько уточняющих вопросов.
— Вот как? А я думала, вы уже знаете, кто убил мистера Эндерса.
Входите, прошу вас.
Квартира оказалась такой же непритязательной и строгой, как и ее хозяйка.
Прочная мебель, никаких финтифлюшек, запах... чистоты — только так Ева Могла
его определить.
— Принести вам попить чего-нибудь горячего?
— Нет, спасибо, ничего не нужно. Не могли бы мы присесть?
— Прошу вас. — Грета села, плотно сдвинув колени, и расправила
юбку строгого черного костюма.
— Вы идете на поминальную службу? — уточнила Ева.
— Да, сегодня очень печальный день. Потом я поеду к миссис Плаудер,
чтобы помочь с поминками. А завтра... — Она вздохнула. — Завтра я
вернусь на работу. Буду готовить дом, чтобы миссис Эндерс могла туда
вернуться.
— Готовить
...Закладка в соц.сетях
