Жанр: Любовные романы
Никому не говори...
...а, что за всю историю их отношений Мэтт ни разу не смотрел на нее с
таким выражением.
— Ты так думаешь? — Он протянул руку, взялся за пояс ее джинсов и
притянул к себе. Теплые пальцы коснулись ее живота и расстегнули
металлическую пуговицу. Она ощущала запах мыла и горячего мужского тела. Это
было самое сильное приворотное зелье, с которым не могли сравниться никакие
одеколоны и лосьоны для бритья.
Карли держалась за его талию, потому что, когда Мэтт потянул замок
молнии
вниз, у нее закружилась голова. Пальцы Карли впились в его кожу; она
наслаждалась теплом этой кожи и упругостью скрывавшихся под ней мускулов.
Наслаждалась тем, что Мэтт изнывает от желания.
Пояс джинсов разошелся в стороны, обнажив черный кружевной треугольник
трусиков. Трусики были маленькие и очень сексуальные. Когда Карли увидела,
что его тяжелые веки слегка опустились, прикрывая горящие глаза, ее дыхание
участилось. Карли пыталась овладеть собой и не дать Мэтту понять, до какой
степени она возбуждена. Но тут его палец спустился туда, где остановился
замок, и коснулся всего лишь черного шелка. Однако этого было достаточно,
чтобы она громко ахнула. Палец жег ее как раскаленное клеймо.
— Мэтт...
Он поднял глаза и что-то хрипло пробормотал. Его рука скользнула в джинсы и
легла на ее прикрытый кружевами лобок. Если бы Карли не держалась за него,
то просто стекла бы на пол.
Пальцы Мэтта проникли между ее ног, погладили лоно. Карли уткнулась лбом в
его грудь, едва сдержав стон.
— Знаешь, на меня сильно действует сексуальное белье, — прошептал
Мэтт ей на ухо, а потом прижался горячими влажными губами к чувствительному
месту под мочкой ее уха. — А оно у тебя чертовски сексуальное.
— Я... буду иметь в виду...
Когда ладонь Мэтта легла на ее живот, а губы начали спускаться к шее, она
едва не потеряла сознания. Этот медленный стриптиз был слишком мучителен,
она уже и так горела огнем и хотела удовлетворить свое желание, пока не
расплавилась и не превратилась в лужицу у его ног. Но если это сексуальная
игра
кто кого
, то она не хотела сдаваться первой, не хотела позволить
Мэтту догадаться, как сильно она желает его. Нужно было поменяться ролями.
Карли прижалась губами к его груди, поцеловала, провела губами по рельефу
мышц. Его грудь была влажной, теплой, волосатой и слегка пахла мускусом.
Сердце Карли колотилось как паровой молот; она едва могла дышать.
Она потянулась губами к соску, лизнула, прикусила и положила ладонь на
твердую выпуклость под
молнией
на джинсах Мэтта.
Он напрягся и замер. Карли ощутила стук его сердца, почувствовала, как
окаменели грудные мышцы под ее губами. Она ощущала его жар, его желание, его
нетерпение.
Потом Мэтт пошевелился, взял в ладони ее лицо и заглянул ей в глаза.
— Малышка, ты действительно выросла, — хрипло сказал он, наклонил
голову и впился поцелуем в ее губы. Карли тут же обвила руками его шею. Мэтт
обхватил ее и привлек к себе.
Его поцелуй был медленным, чувственным и дразнящим. Мэтт был обнажен по
пояс, как и она. Прикасаться к телу Мэтта было так приятно, что она невольно
потянулась к нему. Груди, обтянутые тонким кружевом, прижались к его груди.
Соски затвердели так, что это прикосновение причинило им боль. Карли больше
не могла скрывать владевшее ею желание и застонала, не отрываясь от его губ.
Этот негромкий звук воспламенил Мэтта. Поцелуй его стал более жестким и
страстным. Горячий язык вонзился в ее рот, а палящие губы полностью овладели
ее губами.
Руки Мэтта скользнули в ее расстегнутые джинсы, проникли в трусики,
обхватили ягодицы. Он прижал ее к себе, к своему напряженному члену, и ей
показалось, что она сейчас умрет от наслаждения.
Губы Мэтта коснулись ее шеи. Потом он поднял голову, вынул руки из ее
джинсов и сделал шаг назад.
— Мэтт... — взмолилась она, заморгав туманными от страсти глазами.
— Пойдем в постель. — Мэтт подхватил ее на руки, прижал к груди,
крепко поцеловал и положил ее на середину стеганого одеяла. Потом
выпрямился, ловко снял с нее тапочки и джинсы, отбросил их в сторону и
замер, глядя на нее сверху вниз.
Какое-то мгновение она видела себя его глазами — маленькую, стройную,
женственную, совершенно обнаженную, если не считать двух тонких полосок
черных кружев. Она лежала, опираясь на локти, утопая в мягком одеяле и
согнув одно колено. Голова откинута назад, губы приоткрыты, а глаза,
горевшие от возбуждения, ловили его взгляд.
— Ты прекрасна.
Мэтт расстегнул
молнию
на джинсах. Страсть, полыхавшая в его глазах,
потрясла Карли. Он начал медленно спускать джинсы, и Карли с замиранием
сердца следила за тем, как они ползут вниз вместе с трусами. Потом Мэтт
выпрямился перед ней, и она забыла обо всем на свете.
Это он был прекрасен, а вовсе не она. Сомневаться в этом не приходилось.
Широкие плечи, узкие бедра, мускулистый торс, сильные длинные ноги. Но Карли
знала это и прежде. Насколько она помнила, Мэтт был прекрасен всегда. Ее
очарованный взгляд привлекло нечто иное. То, чего она не знала или по
крайней мере не помнила.
— О боже, какой ты огромный... — пролепетала она, не в силах отвести
глаз от нижней части его тела.
Мэтт не то засмеялся, не то застонал. Его темневшие от страсти глаза сулили
Карли невыразимое наслаждение. Их взгляд обжигал. Пальцы Карли впились в
одеяло, губы раскрылись, она с трудом втянула в себя воздух.
— Это твоя вина, — негромко, хрипло и чуть насмешливо сказал он,
лег на кровать и привлек Карли к себе.
Глава 26
Она не была самой красивой из женщин, которых он встречал в своей жизни.
Черт возьми, Мэтт спал с женщинами, которые были гораздо красивее. Но это
была Карли! Его нежная, желанная, непредсказуемая подружка из далекой
юности, и Мэтт желал ее больше, чем любую, самую красивую и сексуальную
женщину на свете.
Проклятие, его член сейчас, кажется, напоминал гигантскую секвойю.
Конечно, она это заметила и так прямо и сказала. Ох, Карли, святая
простота... Что на уме, то и на языке.
Судя по опыту Мэтта, возбуждение и смех плохо уживались друг с другом, и все
же он продолжал улыбаться, пылко целуя ее.
Но тут Карли прижалась к нему всем телом, и Мэтт перестал улыбаться. Он
перевернул Карли на спину, лег сверху и прильнул к ее губам. Его пожирала
страсть, примитивное пламенное желание; хотелось овладеть ею и вонзаться,
вонзаться, вонзаться, пока не настанет взрыва, за которым наступит блаженная
нирвана — самая потрясающая вещь на свете. Лучше футбола, лучше моторной
лодки, лучше
Харлея
, который открывает путь к свободе.
Он обхватил бедро Карли, приподнял его, заставил согнуть колено, лег между
ее ног, придавив всей тяжестью. Оставалось только отодвинуть этот дурацкий
клочок кружев и...
И сделать то же самое, что он сделал двенадцать лет назад.
Мэтта смущало, что в тридцать три года он владеет собой не лучше, чем
похотливый двадцатилетний юнец.
Обычно он держал себя в руках и считал, что чертовски неплох в постели.
Много лет женщины были от него без ума.
Он не сомневался, что сумел возбудить Карли. Она тяжело дышала, дрожала,
льнула к нему, ее нежные бедра были раскрыты, соски, обтянутые колючим
черным кружевом, вонзались в его грудь. Она была горячей, влажной и готовой
принять его, а он был горячим, твердым и готовым овладеть ею. Если бы он
подчинился инстинкту и погрузился в нее, все было бы замечательно.
Но это была не просто одна из его подружек, а Карли. Он не хотел торопиться.
Когда он закончит, она должна быть полностью насыщена, измучена и
ошеломлена. Иными словами, Карли должна была знать, что ее оттрахали по
полной программе.
Мэтт протянул руку ей за спину и привычным жестом расстегнул лифчик. Когда
он оторвался от ее губ и прильнул к шее, Карли застонала, и этот звук чуть
не заставил Мэтта отказаться от своего намерения. Но тут он увидел ее полные
груди с круглыми розовыми сосками, напоминавшими спелые ягоды. Нужно было
узнать их вкус, взять в рот, пососать, легонько прикусить, заставить Карли
ахнуть и застонать под ним. А он тем временем снимет с нее эти сексуальные
маленькие трусики и овладеет ею, разрываясь от желания, которого не
испытывал за всю свою взрослую сексуальную жизнь, начавшуюся в пятнадцать
лет.
Мэтт обхватил ладонями ее упругие гладкие ягодицы и приподнял их. А потом прижался губами к ее лону.
— Мэтт...
Он поднял взгляд, увидел глаза Карли, затуманившиеся от страсти, и подумал,
что таких младенчески-голубых глаз нет больше ни у кого на свете. Мысль о
том, что под ним лежит обнаженная Карли, которой он готов был овладеть еще
неделю назад, возбудила его невероятно. Он никогда не испытывал такого
взрыва чувственности.
— Пожалуйста... — еле слышно простонала она.
К чертовой матери! Он больше не мог держать себя в узде. Мэтт знал, чего она
хочет, и сам хотел того же, хотел так, что изнывал от боли, но продолжал
сдерживаться. Он поцеловал ее, обнял, Карли обхватила его руками и ногами, и
Мэтт наконец проник в нее. Ножны Карли были такими влажными, горячими и
тугими, что Конверс застонал, не отрываясь от ее губ, а затем неистово
овладел ею, с каждым разом вонзаясь все глубже и глубже, и это было так
хорошо, что Мэтту не хотелось останавливаться.
Грандиозный секс? О да.
Но он не мог продолжать так бесконечно. Жар извивавшегося под ним тела и
негромкие стоны Карли подталкивали его к краю. Понимая, что вот-вот потеряет
самообладание, он опустил руку, помогая ей кончить.
И она кончила, задыхаясь, дрожа и крича от наслаждения.
— О боже, Мэтт... Мэтт, о боже, Мэтт... я люблю тебя, я люблю тебя,
Мэтт, я люблю тебя, Мэтт.
Он сделал еще один рывок, взорвался, прижал Карли к себе и взмыл в космос,
как ракета, увлекая ее за собой.
Как хорошо! Черт побери, как хорошо...
И все же когда обессилевший Мэтт рухнул на нее, его последней мыслью было:
ох, дерьмо...
Прошло несколько минут, прежде чем он сумел собрать силы, опереться о матрас
и скатиться с Карли. Мэтт лег на спину, положил голову на согнутую руку и
стал угрюмо размышлять над случившимся. До сих пор ему удавалось
отворачиваться от ужасной правды: он наконец угодил в яму с тигром, которой
в последние семь лет успешно избегал.
То, что этим тигром была Карли, дела не меняло. Почти не меняло.
Мэтт осторожно покосился в ее сторону. Карли тоже лежала, положив голову на
руку, и смотрела на него. Она была обнажена, но Мэтт видел не слишком много.
Ее подтянутые к груди колени прикрывали живот, согнутая рука намеренно
прикрывала грудь, пряча ее от взгляда Мэтта. Он знал это, потому что знал
Карли. Теперь она стыдилась своей наготы и своего наслаждения.
Стыдилась, но все же была готова к продолжению. Поняв это, Мэтт
почувствовал, что его тело вновь пробудилось к жизни.
И тут он вспомнил, почему не следовало ложиться с Карли в постель.
Овладевать ею второй раз было еще хуже, но ему ужасно хотелось этого. Чтобы
обуздать себя, пришлось сделать такое усилие, что он заскрежетал зубами.
Без паники, — сказал себе Мэтт, хотя от страха у него сводило
кишки. — Я еще могу выпутаться
.
Но тут его хорошенький кудрявый кролик молча откатился в сторону и сел на
край кровати.
— Постой, — сказал Мэтт, схватив ее за запястье. До сих пор он
занимался с Карли сексом только однажды, на заднем сиденье машины, но знал,
что такое поведение ей несвойственно.
Карли, отодвинувшаяся к краю кровати, повернула голову и посмотрела на него.
Тем временем Мэтт рассеянно смотрел на ее хрупкое, изящное запястье. Карли
сидела, свесив ноги с кровати, позволяя Мэтту любоваться ее красивой спиной
и аппетитной попкой.
Он немного сердился на Карли. Да, конечно, главная часть вины за ситуацию, в
которой они оказались, лежала на нем. Но она тоже не была невинной овечкой.
Однако ее осторожный и слегка испуганный взгляд смягчил его гнев. Он
смущенно подумал, что злиться на Карли так же бессмысленно, как на олененка
Бемби. Оба просто родились такими.
— Что? — спросила она, оглянувшись.
Мэтт пытливо разглядывал ее. Карли раскраснелась, ее полные губы слегка
припухли от поцелуев. Тот сосок, который он видел, был розовым и тоже распух
от его поцелуев; если прибавить к этому взлохмаченные кудри и широко
распахнутые голубые глаза, то неудивительно, что он вновь начал
возбуждаться.
Говорят, большая секвойя растет из маленького желудя. Правильно говорят.
Мэтт и сам не заметил, как это случилось, но мысль снова овладеть ею
нравилась ему все больше.
Нет. Стоп. Это еще глупее, чем самому зарываться в зыбучий песок. Мысль
утратить долгожданную свободу накануне того дня, когда он снова станет
хозяином самому себе и будет иметь дело только с теми женщинами, которые
смогут легко обойтись без него, пугала Мэтта до полусмерти.
— Грандиозный секс без всяких обязательств?
В голосе Мэтта прозвучала саркастическая нотка, но он ничего не мог с собой
поделать. Черт побери, этого было легко избежать. От Карли требовалось
только одно: позволить ему осуществить свой первоначальный план держаться от
нее как можно дальше.
— Не переживай. Я знаю, что ты старался, как мог, — сказала она.
Прошло полсекунды, пока до него дошло. Горластая. Мэтт не раз так называл ее
в детстве, потому что Карли была маленькой и физически беззащитной, но не
умела держать рот на замке даже тогда, когда это грозило ее шкуре. Теперь
она выросла, однако в этом отношении осталась такой же. Притворялась, что
сочувствует его сексуальным проблемам, хотя прекрасно знала, что именно он
имеет в виду.
— Черт побери, Карли... — начал он, но тут она сказала
пусти
и
попыталась вырвать руку.
Играть с ней в перетягивание каната не имело смысла. Мэтт знал, что она
начнет пищать
ты делаешь мне больно
, хотя такой хваткой нельзя было убить
и комара, а потом ему придется просить прощения. Это был их обычный ритуал,
после которого Карли задирала нос и уходила с ощущением моральной победы.
Нет уж, дудки... Мэтт сел, обнял ее за талию, притянул брыкавшуюся Карли к
себе, опрокинул на кровать и прижал к стене.
— Не смей давать волю рукам!
— Еще как посмею.
Оба лежали на боку, нос к носу, руки Мэтта яростно стискивали ее талию, руки
Карли упирались ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, а глаза яростно сверкали.
— Послушай, малышка, я тебя не виню. Я все знал заранее. Знал, что
без
всяких обязательств
с тобой не получится.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала она, дрожа от
бессильного гнева.
Соски Карли терлись о грудь Мэтта и жгли ее. Бедра скользили по его бедрам.
Ничего не стоило согнуть ногу, раздвинуть ей колени и...
— Еще как понимаешь. Кудряшка, я тебя знаю. Объясни, как слова
я люблю
тебя, Мэтт
сочетаются с
никаких обязательств
.
Ее губы сжались.
— Я всегда говорю так, когда кончаю. Не
Мэтт
, конечно, а все
остальное.
— Неправда.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, и все.
Она сопротивлялась, толкала его в грудь, но расстояние между ними почему-то
сокращалось. Жар ее тела, прикосновение сосков и бедер, слабое покалывание
волос на лобке, прижимавшемся к его животу, сводили его с ума.
— В чем дело? Если я в пылу страсти сказала
я люблю тебя, Мэтт
, это
ничего не значит. А если бы и значило — хотя на самом деле я люблю тебя
только как друга, — не понимаю, почему ты придаешь этому такое
значение.
Почему? Поставила бы она себя на его место... Раскрасневшаяся, большеглазая,
растрепанная, Карли была такой хорошенькой, пылкой и сексуальной, что
ледяной страх, который должен был испытывать Мэтт, будь он в здравом
рассудке, уступил место страсти.
— Потому что я не хочу причинять тебе боль. Потому что я забочусь о
тебе. Потому что я чувствовал бы себя последним мерзавцем, если бы переспал
с тобой, а потом умчался куда глаза глядят.
Если он будет продолжать напоминать себе об этом, то сумеет встать, не
овладев ею еще раз. А может, и нет.
Карли напряглась в его объятиях, явно недовольная услышанным. Ее глаза
расширились и начали метать искры. Она снова толкнула Мэтта в грудь, но
отодвинулась ровно настолько, чтобы касаться его сосками, причем нижняя
часть ее тела, наоборот, прижалась к нему еще теснее. Впрочем, может быть,
Мэтт сам прижался к ней. Да, наверное, так оно и было.
— Бесстыжие твои глаза. Ты не мог бы причинить мне боль, даже если бы
очень постарался, — ответила она. — Как объяснить, чтобы ты понял?
Единственное, чего я хочу от тебя, это твое красивое тело.
Конечно, это было чистейшей воды вранье, но Мэтт знал, что спорить с ней
бесполезно. Тем более что он слишком далеко зашел. Страсть накатывала на
него волнами и уносила с собой все мысли, страхи и планы на будущее.
Кажется, он говорил ей, что мужчины думают членом. Если бы эта беседа
состоялась сейчас, он доказал бы правильность этого тезиса на собственном
примере.
— Бесстыжие глаза?
Здесь надо бы усмехнуться, но это было выше его сил. Он даже улыбнуться не
мог. Мог думать только об одном: как еще раз ее трахнуть. Теперь Карли
крепко прижималась к нему, и он ощущал каждый дюйм ее нежного,
обольстительного тела, а ее отчаянное сопротивление только ухудшало дело.
Его колено само собой согнулось, коснулось стройных ног Карли и осторожно
двинулось вперед...
— Да, бесстыжие! — Разгневанная Карли смерила его свирепым
взглядом. — Малыш, я когда-нибудь говорила, что у тебя потрясающая
попка?
Тут Мэтт все-таки улыбнулся, одновременно просунув колено между ее ног, сжал
ладонью ее грудь и впился в ее рот поцелуем. На мгновение Карли окаменела,
но когда большой палец Мэтта нашел ее сосок, а ляжка прижалась к горячему и
влажному лону, Карли застонала, обхватила его шею и с не меньшей страстью
поцеловала в ответ.
После этого Мэтт опрокинул Карли навзничь, овладел ею, а потом перевернулся
на спину, посадил на себя верхом и взял ее еще раз.
Когда удовлетворенная, измученная и ошеломленная (как и было запланировано)
Карли рухнула на него, Мэтту пришло в голову, что она кончила еще дважды.
Но оба раза не произнесла ничего, кроме
о боже
.
Ни разу не сказала ни
я люблю тебя
, ни
Мэтт
.
Что говорило о многом.
— Дерьмо, — устало сказал он.
Карли пошевелилась, приподнялась и оперлась подбородком на ладони.
На улице почти стемнело, и свет, который раньше пробивался сквозь шторы,
больше не рассеивал полумрак комнаты. Мэтт все же видел ее, но не знал,
радоваться этому или нет. Сомневаться не приходилось: на нем лежала именно
Карли. Хорошенькая, как куколка, со светлыми кудрями, большими глазами,
нежными розовыми губками и теплой шелковистой кожей. Она была сонной, слегка
обалдевшей и пахла фруктовым шампунем и сексом.
Это была Карли, единственная девушка, которая всегда нравилась ему слишком
сильно, чтобы лечь с ней в постель, а теперь он катился по наклонной
плоскости, на которую вступил двенадцать лет назад, впервые овладев ею в
машине. Карли всегда чертовски возбуждала его, а он любил ее почти как
сестру, вот именно почти. Но на таких девушках нужно жениться, а это в его
планы не входило.
Я люблю тебя, Мэтт.
— Что? — спросила она.
Мэтт еще мог уйти, но знал, что не сделает этого. Он хотел ее снова и не мог
не взять то, чего хотел. Во всяком случае, сегодня он был не в силах
отпустить ее. Можно было бы поддерживать страстную любовную связь, пока он
не уедет из города, но Мэтт знал, что Карли это не переживет. Она сделана из
другого теста. Мысль о вечных узах пугала Мэтта. До тошноты. До холодного
пота.
Я люблю тебя, Мэтт.
Дурак несчастный, — сказал он себе, — ты же знал, что этим все
кончится. Посеял ветер — пожинай бурю
. Он знал Карли. Ей было трудно
вымолвить
я люблю тебя
. Она всегда была дерзкой на язык, но очень
чувствительной, и теперь эта чувствительность не давала ему покоя.
Карли мало кому могла сказать эти слова. Ее невеселое детство прошло рядом с
чопорной бабкой; позже она жила с мужем, который жестоко обманул ее, а затем
ушел к другой.
Карли была хорошей девочкой и замечательной девушкой, она не заслуживала
такой участи, но держалась очень мужественно. Он сходил по ней с ума, любил
ее, однако это была не та любовь, которой ждала Карли. Он скорее отрезал бы
себе левое яичко, чем заставил ее плакать так же, как сегодня плакала Шелби.
А все шло именно к этому. В полном соответствии с его предчувствиями.
Я люблю тебя, Мэтт.
Если Карли так сказала — значит, так оно и было, и это убивало его. Нужно
было либо связать себя вечными узами, либо прямо сейчас расстаться с Карли
навсегда: встать, одеться, отвезти ее домой и уйти, утешая себя мыслью, что
рано или поздно она это переживет.
А по дороге пнуть ногой котенка, щенка или сразу обоих.
Он не мог сделать это. Ведь это была Карли — нежная, беззащитная, его
маленькая подружка, по которой он сходил с ума. И он знал, что скоро снова
захочет ее. И будет хотеть часто. Несколько раз в день, пока это желание не
ослабеет.
— Что? — снова спросила Карли, слегка нахмурившись, потому что
ожидание затягивалось.
— Я сдаюсь, — сказал он. — Ты победила. Хочешь вечной любви?
Ладно. Ты ее получишь. Выходи за меня замуж.
Что? Карли уставилась на Мэтта, не веря своим ушам. Большой, смуглый и
невероятно соблазнительный, он навзничь лежал на белой простыне —
единственном, что еще оставалось на кровати, — подложив одну руку под
голову, а другую держа на ее ягодицах. Его волосы были взлохмачены, в глазах
горел темный огонь, заставлявший ее думать о сексе, а поджатые губы говорили
о покорности судьбе.
Покорность судьбе? О господи, разве с такой гримасой предлагают руку и
сердце?
— Ты что, шутишь? — спросила Карли и с притворной игривостью
дернула завиток черных шелковистых волос на его груди, попавшийся ей под
руку.
— Уй! — Мэтт прижал ее руку, явно недовольный ее игривым
тоном. — Нет, я не шучу.
— Ты делаешь мне предложение?
— Ты что, глухая? Да, я делаю тебе предложение, — сказал Мэтт,
поморщившись, словно муху проглотил.
— Ты когда-нибудь слышал о свечах, цветах и преклонении колена?
— Кажется, я задал тебе вопрос.
Он делал ей большое одолжение, потому что чувствовал себя виноватым. Нельзя
было выразиться яснее. И во всем была виновата она сама. Потеряла голову и
прошептала
я люблю тебя, Мэтт
, решив, что только подумала это. С любым
другим можно было бы притвориться, что это ничего не значит, но только не с
Мэттом. Он слишком хорошо ее знал.
Она слышала, что можно с кислой миной говорить о сексе, но делать таким
тоном предложение?! Это что-то новенькое.
— Задница! — Она ткнула Мэтта локтем в ребра и скатилась с
кровати.
— Уй! За что? — Мэтт тер бок и сердито смотрел на Карли, которая
стояла подбоченившись и смотрела на него уничтожающим взглядом.
— Мы же договорились, что никаких обязательств не будет! — сквозь
зубы процедила Карли. Она наклонилась и начала подбирать одежду, но,
оглянувшись и заметив опасный блеск в его глазах, тихонько ахнула и
повернулась к нему лицом, одновременно прикрыв грудь рукой.
— Остынь, Кудряшка. — Мэтт демонстративно улегся на бок, подпер
голову рукой и с растущим интересом уставился на обнаженную Карли. Гневно
сверкнув глазами, она опустилась на колени и потянулась за одеждой.
Он между тем продолжил свою тираду:
— Ты умираешь от желания сказать
да
, и мы оба знаем это. Так скажи и
возвращайся в постель. У нас есть еще... — он посмотрел на настольные
часы, — черт побери, почти целый час.
— Знаешь, что Мэтт... — Карли подняла его джинсы, выпрямилась и бросила
их Конверсу. — Трахала я тебя.
— А это идея, — с легкой улыбкой ответил он, ловко поймав пущенный
ею снаряд. — Время еще есть.
Не ответив ни слова, Карли направилась в ванную.
К тому времени, как она вышла оттуда, приняв душ, одевшись и постаравшись,
насколько возможно в данной ситуации, придать себе пристойный вид, Мэтт уже
включил верхний свет, оделся и стоял посреди комнаты, разговаривая по
сотовому телефону. Он хмурился и приглаживал волосы. Казалось, новость его
сильно раздосадовала. Он выглядел чертовски красивым, сексуальным и таким
уверенным в себе, что Карли захотелось его убить.
Она выскочила бы
...Закладка в соц.сетях
