Жанр: Любовные романы
Никому не говори...
...ла его мылом. Но уже не
Ирландской весной
. Он сменил сорт,
потому что каждый раз возбуждаться в душе было, мягко говоря, не очень
удобно. Теперь она пахла
Изюминкой
. Он понял, что мыло придется менять
снова.
— Расскажешь? — спросил Мэтт в темноте. Она вздрогнула.
— Ладно, — сказал он, остро ощущая тепло прижавшегося к нему тела.
Но это была Карли, раненая, испуганная, нуждавшаяся в нем, так что думать о
сексе не приходилось. Во всяком случае, сегодня. — Можем сыграть в
угадайку
. Это был один из твоих старых кошмаров или новый?
— Глаза, — снова вздрогнув, сказала она. — Мне снились его
глаза. Они смотрели на меня. А потом мне приснился Дом.
Мэтт без труда догадался, что эти глаза принадлежали ублюдку, который напал
на нее. Вспомнив, что чуть не потерял Карли, он крепче прижал ее к себе, и
она доверчиво прильнула к нему. Он всегда забывал, какая она маленькая, но в
такой позе не заметить этого было невозможно. Ступни Карли едва достигали
его лодыжек, тело казалось невесомым, но было таким нежным, жарким и
женственным, что...
Стоп. Не сметь!
— Ты очень мало рассказывала мне о Доме. Ты пробыла там совсем недолго,
верно? Неделю? Две? — он спросил о Доме, считая, что это менее страшная
тема, чем глаза ублюдка. При мысли о беспомощной, испуганной Карли,
оказавшейся во власти здоровенного детины, его охватывала жажда убийства. Он
сделает все, чтобы воспоминания о случившемся не возвращались к ней никогда.
— Восемь дней.
— Что там случилось? Почему тебя до сих пор мучают кошмары? С тобой
плохо обращались? Обижали? Били?
Мэтт почувствовал, что она покачала головой. Пальцы Карли сильнее впились в
его плоть. Ее руки обхватывали Мэтта, но принять это за объятия нельзя было
даже в больном воображении. Она просто цеплялась за него изо всех сил.
— Кудряшка... — напомнил он.
Мэтт назвал ее так нарочно. Детская кличка должна была напомнить ему, что
это его подружка, маленькая девочка с копной непослушных волос, которая в
детстве ходила за ним как привязанная, выводя его из терпения. Сначала он
считал ее чирьем на заднице, потом небольшим неудобством, наконец одной из
своих сестер, но никогда не думал, что будет лежать с ней рядом, скрипя
зубами от вожделения.
— Они были добры ко мне, — сказала Карли дрожащим голосом и
прижалась к нему еще крепче. — Но я была напугана. Мне было всего
восемь лет, я отчаянно тосковала по маме и не имела представления, почему
меня забрали у соседки, которая присматривала за мной, когда мамы не было
дома, и увезли в какую-то школу. И никто не удосужился объяснить мне, что
случилось. Думаю, они считали, что я слишком маленькая и не пойму этого. Но
там было неплохо. Точнее, хорошо. Еды хватало, у каждой была своя кровать и
шкафчик для вещей — правда, вещей у меня было не так уж много, — и мы
могли гулять. Там был большой задний двор, сарай и животные. Даже осел. Он
был смешной и все время орал...
Она сделала паузу и тяжело вздохнула.
— Потом я заболела, и меня положили в лазарет. Кошмары начались именно
там.
Карли умолкла, и Мэтт почувствовал, что она вздрогнула.
— Эй, — сказал он и погладил голые лопатки Карли, надеясь
успокоить ее. Кто виноват, что это прикосновение к шелковистой коже
напомнило ему о других, еще более шелковистых местах? — Я здесь. Тебе
ничто не грозит. Здесь спокойнее, чем где бы то ни было. Расскажи мне о
лазарете.
Она потерлась щекой о его грудь. Ощутив прикосновение к соску ее влажного
горячего дыхания, он едва не заскрежетал зубами. Карли нуждалась в нем, но
секс был тут ни при чем. Ей нужен был защитник. Мэтта поразила мысль, что
никого, кроме него, у Карли не было.
— Это было что-то вроде спальни, только чуть больше. Там нас лежало
четверо. Все остальные были намного старше меня. Две девочки были по-
настоящему крутые, и я их побаивалась. Они не обращали на меня внимания. Я
была слишком маленькой. Они разговаривали друг с другом, а я лежала на койке
и слушала. Там были койки, белые двухъярусные койки с металлическими
пружинами, которые скрипели каждый раз, когда кто-то поворачивался. Я лежала
на одной из верхних коек...
Она умолкла. Мэтт выждал минуту, а потом сказал:
— О'кей, ты лежала на верхней койке. Что было дальше?
Карли тяжело вздохнула.
— Толком не знаю. Помню, что лежала в темноте и слышала, как скрипит
кровать. Именно это мне и снится, когда я вижу сны о Доме. Что я лежу в
темноте с открытыми глазами и слышу, как скрипит кровать. — Она сильно
вздрогнула. — Сама не знаю, почему это так меня напугало. Может быть,
потому, что тогда я начала всерьез думать, что мама никогда не вернется. В
восемь лет это страшнее всего на свете.
Ее мать действительно не вернулась, мрачно подумал Мэтт. Насколько он знал,
Карли ее больше не видела. Та умерла в Калифорнии, когда Карли была
подростком.
Мэтт помнил, как Карли с бабушкой летали на похороны, как Карли вернулась и
была пару недель сама не своя. Стояло лето, и Мэтта так встревожило
необычное молчание его маленькой болтушки, что по ночам он забирался на
крышу заднего крыльца и уговаривал ее отправиться на поиски приключений.
Узнай об этом бабушка, она спустила бы с Карли шкуру. Но зато к началу
учебного года Карли вновь стала прежней.
— Эй, — снова сказал Мэтт, стремясь улучшить ей настроение, —
помнишь, как ты упала с того большого дерева у ручья и сломала запястье?
— Потому что ты сказал, что там живет змея и что, если я немедленно не
спущусь, она заползет мне под рубашку, так как все змеи обожают тепло? Да,
помню. — В ее голосе звучали смех и укоризна.
— Мне было тринадцать лет, — возразил Мэтт. — На том дереве
находилась моя крепость, а ты была настырной девчонкой. Тринадцатилетние
мальчишки не любят, когда возле их крепостей крутятся настырные девчонки.
— А потом ты отвел меня домой и сказал бабушке, что я сломала запястье,
споткнувшись о корень на заднем дворе.
Мэтт слабо усмехнулся.
— Она ведь не знала, что ты была со мной в роще, верно? Ей не
нравилось, что ты лазишь по деревьям. А я чувствовал свою вину и решил
избавить тебя от новых неприятностей.
Карли улыбнулась. Конверс почувствовал, как шевельнулись мышцы лица,
лежавшего на его груди. Она успокоилась, расслабилась и излучала тепло. Мэтт
остро ощущал, что они оба почти раздеты, что она женщина и...
Она зевнула.
— Ужасно хочу спать. Вот так...
— Ну, спи.
— Мэтт... — Карли заворочалась, и ее рука сползла с груди Мэтта к
талии, оставив за собой огненный след.
— Гм-м?
— Спасибо тебе.
— За что?
—. За то, что вчера вечером ты спас мне жизнь. И за это. За то, что ты
здесь. С тобой мне не страшно, а я так устала бояться...
— Это не проблема. — Но проблема все-таки была. Потому что он
отчаянно желал Карли и был вынужден представлять ее маленькой девочкой,
чтобы не...
— Ты ведь не уйдешь, правда? Останешься со мной до утра? — сонным
голосом пробормотала она.
— Да, останусь. — Его голос прозвучал ворчливо, однако Мэтт ничего
не мог с собой поделать. У него на уме было совсем другое, но ради Карли...
— Думай обо мне как о своем плюшевом мишке.
Он почувствовал, что Карли снова улыбнулась.
— С удовольствием. — Она опять протяжно зевнула. — Спокойной
ночи, Мэтт.
— Спокойной ночи.
Спустя мгновение послышалось тихое посапывание. Мэтт понял, что она уснула,
скорчил унылую гримасу и уставился в потолок. Ребенка привели в кондитерскую
и сказали, что денег нет. Ужасная жестокость. Одно утешение: его кровать
была шире дивана. Даже близость Карли и чудовищное возбуждение не помешали
ему задремать.
Но тут на кровать прыгнул проклятый кот и улегся рядом с его головой. Мэтт
столкнул его. Кот вернулся. Столкнул еще раз. Кот вернулся. Это продолжалось
до тех пор, пока Мэтт не сдался. Кот победил. Когда Мэтт наконец уснул, в
одно его ухо дышала Карли, а в другое сопел Хьюго.
Последней мыслью Мэтта было
здравствуй, семейный уют
. Должно быть, кто-то
в небесах, глядя на него, умирал со смеху.
Когда утром он спустился по лестнице, веселье было в самом разгаре. Все три
сестры сидели за столом на кухне, куда он направился по привычке,
привлеченный запахом свежего кофе. Он принял душ, побрился и надел форму, не
потревожив ни Карли, ни кота, все еще дрыхнувшего на его подушке.
Услышав ворчливое приветствие, девушки умолкли и посмотрели на Мэтта так,
что он сразу догадался, о чем шла беседа. Он пересек кухню, выпустил Энни на
задний двор и с чувством покорности судьбе подставил грудь под огонь батареи
накрашенных глаз.
Первый выстрел сделала Эрин.
— Как спалось? — жизнерадостно спросила она.
— Прекрасно, — ответил он, смерил троицу суровым взглядом и пошел
к кофеварке. — Карли приснился кошмар. Она испугалась. Я остался с ней.
Разговор окончен.
Ага, как же... Как будто он их не знал.
— А как быть с правилом
никакого секса под крышей моего дома
? —
с улыбкой спросила Лисса.
— Мы не... Стоп. Я не собираюсь обсуждать с сестрами свою половую
жизнь. — Мэтт мрачно посмотрел на Лиссу и налил себе кофе. — Как
бы там ни было, правило остается в силе.
— Она славная, Мэтт, — сказала Дани. — И вы хорошо смотритесь
вдвоем.
— Отстань, — с отвращением буркнул Конверс. — Мы с ней просто
друзья.
— Братец, посмотри правде в глаза. Ты влюбился. — Теперь ему
улыбалась и Эрин. Эта мысль заставила Мэтта окаменеть. Нет. Ни за что. Ни
под каким видом.
— И как раз вовремя, — добавила Дани.
— Не могли бы вы сменить тему? — Если он говорил слишком сердитым
тоном, то лишь потому, что они, как обычно, делали из мухи слона. Что они
знали о нем и любви? Ничего. Они были девчонками и видели любовь в каждом
поцелуе.
Утешив себя этой мыслью, Мэтт сделал глоток и чуть не поперхнулся. Кто-то
добавил в кофе ваниль.
— О боже, кто это сделал?
— Я, — ответила Эрин. — Это специальная смесь. Коллин любит
особый кофе.
Трое остальных дружно закатили глаза.
— Эй, Мэтт... В плавках ты выглядишь потрясающе, — сказала Лисса и
тихонько захихикала. Эрин и Дани кивнули и улыбнулись.
— Ну ладно! — рявкнул Мэтт, поставил чашку и смерил своих
мучительниц грозным взглядом. — Хватит!
— Просто для твоего сведения. — Дани пыталась говорить серьезно,
но в ее глазах плясали чертики. — Вообще-то девушкам больше нравятся
спортивные трусы.
— Вам что, некуда пойти? — Мэтт вылил содержимое чашки в раковину.
— Сегодня воскресенье. Мы идем в церковь.
— Ах да... — Тут он увидел, что сестры надели платья и туфли на высоких
каблуках. Это означало либо веселый субботний вечер, либо чинное воскресное
утро. Платья были скромными — следовательно, действительно настало
воскресенье... Он посмотрел на Эрин. — А где наш любовничек?
— Если ты имеешь в виду Коллина, то он скоро придет, — с
достоинством ответила Эрин.
— А Номер Один и Номер Два?
— Он говорит об Энди и Крэге, — сообщила Лиссе Дани. Мэтт заметил,
что она нисколько не обиделась. Возможно, потому, что описание было кратким.
От Мэтта можно было ждать эпитетов и похлеще, чем
любовничек
.
— Он просто заговаривает нам зубы. Ничего не выйдет, — ответила
Лисса и снова посмотрела на Мэтта. — Мы хотим поговорить о тебе и
Карли.
— Это не вашего ума дело, — огрызнулся Мэтт и выплеснул в раковину
все содержимое кофейника.
— Эй, это для Коллина! — запротестовала Эрин. — Он придет с
минуты на минуту.
— Коллин скажет мне спасибо.
— Мы провели голосование на тему
Ты и Карли
, — сказала
Дани. — И одобрили. Единогласно.
— Значит, я могу умереть спокойно. — Мэтт вывернул кран, чтобы
сполоснуть кофейник, а заодно заглушить голоса трио.
— Понимаешь, есть одна маленькая проблема, — сказала Эрин, когда
он закрыл кран. — Сейчас сюда заявится Шелби. Она хочет ехать с нами в
церковь.
— Черт бы все побрал, — пробормотал Мэтт, ставя кофейник и живо
представляя себе, как Карли спускается по лестнице и присоединяется к этой
веселой компании. — Неужели ты не могла выйти за кого-нибудь, кроме
брата Шелби?
— Могла, — сказала Эрин, когда Мэтт открыл заднюю дверь и
посвистел Энни. — Но почему?
— Может быть, потому, что Коллин самодовольный болван? — невинно
спросила Дани.
— Неправда! — разозлилась Эрин.
— Правда, — возразила Лисса и состроила гримасу. — Он
действительно болван.
— Мэтт... — взмолилась Эрин.
— Дамы, я тут ни при чем. Если мне не придется надевать на церемонию
розовую бабочку, можешь выходить за Коллина. — Тут Мэтт увидел Майка
Толера, прибывшего охранять Карли, и помахал ему. — Даже если он
болван.
— Кто? — с любопытством спросил Майк.
— Девушки объяснят. — Мэтт насмешливо улыбнулся Эрин, поднял руку
в знак приветствия и отправился на работу.
Где целый день пытался выкинуть из головы песенку из одной старой комедии,
где говорилось, что любовь и брак — то же, что лошадь и карета.
Глава 32
Следующая неделя пролетела быстро.
Не желая снова пугать весь дом, Карли начала принимать двойные дозы
снотворного, и кошмары перестали ее мучить. Сандра выписалась из больницы и
стала жить с ней в одной комнате, ночуя на раскладушке, взятой взаймы у
соседа. Мэтт пришел к выводу, что Сандра подвергалась
косвенной опасности
;
иными словами, повторное нападение ей не грозило. Но после случившегося
бедная Сандра ни за что не осталась бы одна в особняке, который она называла
домом с привидениями. Кроме того, Мэтт все еще считал особняк местом
преступления: это означало, что дом закрыт для всех, кроме представителей
закона. Карли доказывала себе, что это хорошо, поскольку, во-первых, спать
теперь с Мэттом было невозможно, что избавляло Карли от мучительных раздумий
на эту тему; во-вторых, отныне они были связаны с Сандрой как муха и липкая
бумага; и в-третьих — она никогда не оставалась одна. Никогда, нигде, ни при
каких обстоятельствах. Разве что в ванной с запертой дверью.
Радуясь тому, что она находится под официальной охраной, как назвал это
Мэтт, и жалея, что оказалась в таком положении по собственной вине, Карли
чувствовала, что мотив
спасите, убивают
начинает ей приедаться. Либо ты
перестаешь бояться, и жизнь потихоньку начинает брать свое, либо сходишь с
ума.
Невозможность уединиться действовала ей на нервы. И, следовало признать, не
только ей. Неудобства испытывали все, включая хозяев. Сестры Мэтта держались
исключительно доброжелательно, они ей очень нравились, но две посторонние
женщины были серьезной помехой для двух работающих девушек, у которых были
кавалеры, и для Эрин, которая готовилась к свадьбе.
К этому следовало прибавить, что один помощник шерифа дежурил при Карли
постоянно, а тех, кто находился не при исполнении, приманивали блюда,
приготовленные Сандрой. И что Хьюго и Энни устраивали игру в догонялки по
крайней мере пару раз в день. В общем, это был не дом, а круглосуточный
цирк. Достоинством такого положения было то, что в этом хаосе не оставалось
времени для страха, а недостатком — то, что здесь можно было сойти с ума.
Сам Мэтт в этом хаосе практически не участвовал. Он приходил домой только
для того, чтобы поспать, редко являлся раньше полуночи и снова уходил в
шесть утра.
Впрочем, его помощникам тоже приходилось несладко. Перечень преступлений
становился все длиннее, старые дела громоздились пачками, а Мэтт каждую
свободную минуту уделял определению личности человека, который напал на
Карли и Сандру. До сих пор без особого успеха, как с кислой миной признался
Антонио. когда наступила его очередь опекать Карли.
Самой многообещающей из улик был потерянный преступником носовой платок.
Платок был пропитан хлороформом (что объясняло замеченный Карли сладковатый
запах), и на нем были вышиты три буквы. Но проблема заключалась в том, что
платок был старым, застиранным, а вышивка — такой стилизованной, что
крошечные буквы могли означать BLH, RIH, RLH или ВШ. Возможно, что последняя
буква была вообще не Н, а А. Они пытались связаться с производителем и
раздобыть образцы шрифта, пробовали с помощью компьютера уточнить начертания
букв. Но все эти сочетания ничего не значили ни для Карли, ни для всех
остальных. Такие инициалы имела четвертая часть мужского населения штата
Джорджия, не считая чикагских знакомых Карли, которые могли податься на юг.
Все это звучало не слишком обнадеживающе и не сулило скорого возвращения к
нормальной жизни.
В четверг Карли пришла к выводу, что она сыта по горло, и решила поговорить
с Мэттом. В пятницу она терпеливо ждала такой возможности. В субботу она все
еще ждала, но уже без всякой надежды. Оставалось только одно: встать в два
часа ночи, спуститься по лестнице и разбудить спящего на диване Мэтта. Хотя
это время не слишком подходило для беседы, ради важного разговора она была
готова на все. Но, во-первых, Сандра наверняка проснулась бы и
поинтересовалась, куда она идет; во-вторых, любая из сестер могла вернуться
домой со своим приятелем и помешать им. В результате чего все четыре женщины
собрались бы на лестничной площадке и начали подслушивать каждое сказанное
ими слово.
Карли надеялась лишь на то, что ей представится возможность в субботу
вечером, когда девушки уберутся из дома, а Антонио поведет Сандру обедать
(чтобы, как он сказал, таким образом выразить огромную благодарность за те
великолепные блюда, которыми она угощала всех помощников шерифа).
Увы, Карли не повезло и на этот раз. Мэтта не было дома весь день. В восемь
вечера Карли сидела на диване с Хьюго на коленях, Энни дремала у ее ног, а
Майк Толер в полной форме дежурил при ней, как цепной пес. Сначала отбыли
Сандра с Антонио, затем Лисса с Энди, потом Дани с Крэгом. Эрин осталась
ждать Коллина, который должен был заехать за ней, но запаздывал — впрочем,
как обычно.
Эрин, нетерпеливо расхаживавшая по гостиной, наконец остановилась,
подбоченилась и смерила взглядом Карли и Майка, сидевших на диване бок о
бок. Рыжий Майк сложил руки на груди и мрачно уставился в телевизор. Поза
помощника шерифа без слов говорила, что перспектива провести вечер с Карли
энтузиазма у него не вызывает.
— Что-то вид у вас обоих невеселый. — Эрин, которой очень шли
коротенькое джинсовое платье и туфли на высоких каблуках, покачала головой.
Иногда ее манера держаться так напоминала Мэтта, что Карли хотелось
зажмуриться. — Черт побери, куда запропастился мой любезный братец?
Карли, заставь его куда-нибудь сводить тебя. А ты! — Эрин повернулась к
Майку. — Неужели у тебя нет знакомых девушек?
— Я на работе, — не сводя глаз с экрана телевизора, буркнул Майк.
Эрин хмуро покосилась на него. Карли с любопытством наблюдала за ними, но
сделала невинное лицо, когда Эрин посмотрела на нее, подняв бровь и явно
ожидая ответа.
— Мэтт тоже работает, — сказала Карли. — Но он все равно
никуда бы меня не пригласил. Я уже говорила тебе, Мэтт — не мой парень. У
нас другие отношения.
Эрин и Майк смерили ее скептическими взглядами.
— Но он все равно занят, — попыталась оправдаться Карли.
— Он избегает тебя нарочно, — сказала Эрин. — Мы с Лиссой и
Дани дразнили Мэтта, что он влюблен в тебя. Наверное, это его напугало.
— Мэтт не влюблен в меня, — равнодушно ответила Карли. Она на
мгновение задумалась, а потом посмотрела на Эрин, которая, как ей было
известно, видела брата насквозь. — Или влюблен?
Девушка пожала плечами.
— Из Мэтта слова лишнего не вытянешь. Но мы думаем, что это так. К тебе
он относится по-другому, чем ко всем прочим. Защищает. Конечно, командует,
но не давит. И он спал с тобой в своей спальне наверху. Такого не случалось
еще никогда.
— Гм-м... Я думаю, мне не следует этого слышать, — неловко заерзав
на месте, сказал Майк. Но женщины не обратили на него внимания.
Карли не сводила глаз с Эрин.
— Мне приснился кошмар. Между нами ничего не было.
— В том-то и дело. Это не его стиль. Беда в том, что он не признает
прочных связей. Он понял, что любит тебя, и поэтому обходит стороной.
— Если Мэтт обходит меня стороной, это вовсе не значит, что он
любит, — упрямо возразила Карли. — Такова его обычная манера. Я
называю ее
поцеловать и убежать
.
Эрин засмеялась.
— Ты говорила ему? Карли кивнула.
— Это было до или после того, как он поцеловал тебя в своем офисе?
У Карли округлились глаза.
— Как раз в этот момент.
— Слушай, это потрясающе! Именно то, что ему нужно. Человек, который
может постоять за себя. Мэтт — самый лучший брат на свете. Принес себя в
жертву, чтобы заботиться о нас, но он... гм-м... слишком любит командовать.
Кроме того, ему никогда не приходилось кого-то добиваться. Девушки сами
вешались ему на шею. Гм-м... я не про тебя.
— Я вешалась ему на шею так же, как и все остальные, — призналась
Карли. — Это началось еще двенадцать лет назад.
Эрин улыбнулась и пожала плечами.
— Так продолжай. Понимаешь, что я имею в виду? У тебя неплохо
получается. Честное слово, он относится к тебе по-другому, чем ко всем
прочим. Тут не только секс.
— Ей-богу, мне не следует этого слышать, — пробормотал Майк. Но
Карли и Эрин даже не взглянули в его сторону.
— Это потому, что я его единственная подруга, — уныло промолвила
Карли. — Не подружка, а именно подруга.
Эрин скорчила гримасу.
— Он сам так сказал? —Да.
С подъездной аллеи донесся гудок.
— О, это Коллин. Мне пора. — Эрин шагнула к двери, но на пороге
обернулась. — Тогда встряхни его немного. Догадываюсь, что секс ты уже
пробовала.
— Я ничего не хочу знать! — завопил Майк. Карли кивнула Эрин.
— Гм-м... Ну что ж, Мэтта этим не удивишь. А как насчет отказа от
секса? Поверь мне, это будет ему в новинку.
— Что ж, это мысль, — пробормотала Карли.
— Эй! — Майк заткнул уши. — Если Мэтт узнает, что вы говорили
об этом при мне, то убьет вас. А если узнает, что я сидел здесь и слушал, то
убьет меня.
Гудок прозвучал дважды подряд, что означало крайнюю степень нетерпения.
— Ох, да замолчи ты! — сказала Эрин в сердцах и повернулась к
Майку. — Если ты не скажешь ему, он ведь и не узнает, верно? —
Потом снова посмотрела на Карли. — Ты знаешь, что мы все скоро уедем
отсюда? Нам не хочется оставлять Мэтта одного. Мы поговорили и решили, что
ты ему подходишь. И готовы помогать тебе всем, чем можем.
— Спасибо, но я не думаю... — начала Карли. Машина неистово загудела.
— Ох, да иду же, иду! — бросила через плечо Эрин, как будто Коллин
мог ее слышать, а потом повернулась к Карли. — Я постараюсь что-нибудь
придумать. Это должно быть нечто такое...
Гудок завыл, не умолкая. Видимо, Коллин не снимал руку с клаксона.
— Надо идти. — Эрин махнула рукой и быстро пошла к двери. —
Поговорим позже.
Как только она появилась на крыльце, гудок умолк. Карли и Майк продолжали
смотреть на закрытую дверь. Они все еще сидели рядом и были одни, если не
считать телевизора и дремавших животных.
Еще один из моих фирменных субботних вечеров
, — с грустью подумала
Карли.
— Зачем она путается с этим малым? — спустя минуту спросил Майк.
Карли внимательно посмотрела на него. Она давно подозревала, что Эрин
небезразлична Толеру. Теперь эти подозрения подт
...Закладка в соц.сетях
