Жанр: Любовные романы
Никому не говори...
... подняла голову и посмотрела ему в глаза. Взгляд его был отнюдь не
влюбленным. Она лежала на Мэтте, обняв его за шею, прижавшись к нему так
крепко, что серебряная звезда шерифа вдавилась ей в грудь. Она принадлежала
Мэтту полностью, безраздельно, окончательно, и он знал это... Карли
похолодела и выпрямилась.
— Бесстыжие твои глаза. Да будет тебе известно, я говорю это всем.
У Мэтта приподнялся уголок рта. Он обвел ее взглядом, облизнулся, и только
тут обнаженная Карли поняла, что Мэтт полностью одет. Правда, его рубашка
была наполовину расстегнута и распахнута, а брюки спущены. И все же он имел
над ней большое преимущество. Тем более что Карли сидела на нем верхом, и
стоило ей пошевелиться, как зад касался руля, а груди с напрягшимися сосками
терлись о его грудь.
— Врушка, — сказал он и щелкнул ее по носу. Карли ответила ему
гневным взглядом. Не успела она вымолвить слово, как Мэтт засмеялся,
выпрямился и поцеловал ее.
Хочет заткнуть мне рот
, — подумала Карли.
Потом он отпустил ее, откинулся на спинку сиденья, провел ладонями по ее
груди и лениво улыбнулся.
— К твоему сведению, Кудряшка. Я тоже люблю тебя.
Карли встрепенулась. —Что?
— Да, — как-то уныло, но совершенно искренне сказал он. Это было
видно по его глазам. — Люблю.
Карли глубоко вдохнула. У нее защемило сердце, и мир внезапно засверкал,
заискрился и засиял всеми красками сразу, как в калейдоскопе. Мэтт сказал,
что любит ее. Мэтт ее любит!
— О, боже... — пролепетала она. Он улыбнулся.
— Ага. Я чувствую примерно то же самое.
Карли ущипнула его за руку. Потом поцеловала, и грандиозный секс начался
снова.
Он снова овладел бы ею прямо в машине, но у Карли затекла нога. Пришлось
выйти и натянуть платье, несмотря на протесты Мэтта, растиравшего ей ногу.
Не могла же она стоять голая посреди ангара, если Мэтт, застегнувший брюки,
был более-менее одет... А потом затявкала забытая в машине Энни. Они
выпустили ее и втроем поднялись по лестнице.
После чего двое из них сыграли в игру
раздень шерифа
и легли в постель.
И очнулись лишь тогда, когда громкий звонок заставил сонного Мэтта нащупать
сотовый телефон.
— Да, — сказал он и начал слушать. — Нет, все в порядке;
просто я забыл о времени. Да. Да. Не твое дело. Повторяю, не твое дело.
Может быть, завтра утром. Да, о'кей. Счастливо.
Карли легла на спину, натянула простыню на грудь и включила ночник. Тем
временем Мэтт дал отбой. — Кто?..
— Эрин. Хотела убедиться, что у нас все в порядке. Уже почти два часа
ночи. Я сказал, что мы вернемся утром. Может быть. А потом она спросила,
затащила ли ты меня в постель.
— Неправда! — Впрочем, Эрин была вполне способна на это. — И
что ты ответил?
Его односложные
да
могли означать что угодно.
— Что ты затрахала меня до смерти, но я воскрес.
— Ты этого не говорил, — вспомнив его последние слова, уже без прежнего пыла ответила она.
— Ладно, не говорил. Но мог сказать.
Он стоял, улыбался ей, обнаженный, смуглый, мускулистый и такой
соблазнительный, что просто слюнки текли. Это был Мэтт, и — что самое
восхитительное — он принадлежал ей!
При этой мысли Карли блаженно улыбнулась.
— Ты похожа на кошку, которая съела канарейку. — Мэтт посмотрел на
нее с понимающей улыбкой. Вспомнив о том, чем они совсем недавно занимались,
Карли поняла, что выглядит полностью удовлетворенной.
— Раз так, иди сюда, птичка. — Она лукаво прищурилась и
облизнулась. Мэтт засмеялся и снова лег в постель.
Потом он оперся на локоть и мрачно посмотрел на Карли. Полностью
расслабленная, довольная и счастливая, она сонно улыбнулась ему.
— Что? — негромко спросила она, видя, что Мэтт молча рассматривает
ее.
Он взял прядь ее волос и намотал на палец.
— А как насчет
никаких обязательств
? Ты уверена? Карли задумалась.
— Ну, пожалуй, против пары обязательств я возражать не буду. Во-первых,
я не хочу, чтобы завтра ты исчез с моих глаз. Во-вторых, ты можешь время от
времени приглашать меня куда-нибудь, чтобы мне не нужно было клянчить
приглашение на обед у славных парней вроде Майка. Но все остальное будет по-
прежнему.
Он все еще хмурился.
— Кудряшка, это не твой стиль.
Она любила его до боли, любила так сильно, что могла смотреть на него
часами, так сильно, что он навсегда остался бы в ее сердце, как бы ни
сложились их отношения. И так сильно, что могла бы отказаться от него, если
бы он выбрал свободу. В глубине его глаз таилась тень, и она знала, что это
тень страха. Страха любовных цепей, которые будут тянуть его вниз и навсегда
прикуют к своим обязанностям, к этому маленькому городку и к ней.
Он был готов, желал и мог дать Карли то
навсегда
, которое ей требовалось.
Но она прекрасно видела этот страх и не могла принять его жертву.
— Никаких обязательств, — решительно сказала она и поцеловала его.
Больше они к этой теме не возвращались, и остаток ночи прошел не менее
бурно, чем ее начало.
В половине восьмого утра температура воздуха составляла тридцать три
градуса. Карли знала это, потому что слушала радио, когда машина выезжала из
ангара.
Было бы неловко, если бы кто-нибудь увидел ее в том же белом платье, в
котором она вчера днем уехала с Мэттом. Но эта мысль не могла испортить ей
настроение. Она была довольна и счастлива, и хотя знала, что на свете есть
чудовища, одно из которых хотело убить ее, но не могла заставить себя
поверить в это. Во всяком случае, не сегодня утром, когда солнце лениво
выплывало из тумана, по шоссе тянулись вереницы машин, люди торопились на
работу, а Мэтт сидел рядом, чисто выбритый, благоухающий мылом.
Последнее было самым приятным.
И тут до Карли дошло, что Мэтт везет ее к себе домой. Цирк, в который
превратилась вся прошлая неделя, готов был возобновить работу. Понимание
этого подпортило ей настроение, если не сказать больше. Ее любовная жизнь
воскресла из небытия и процветала, но все остальное катилось к чертовой
матери, мрачно поняла Карли. Нет, подумала она, восстановила в памяти образ
неумолимой железной леди, которая больше не желает быть хорошей девочкой, и
решила, что с нее хватит.
— Мэтт, — твердо сказала она, — я хочу вернуться к прежней
жизни.
Они стояли на перекрестке и терпеливо ждали, когда сменится сигнал
светофора.
— Звучит зловеще. — Мэтт посмотрел на нее с улыбкой. — Чем я
тебе не угодил?
Карли смерила его взглядом, а когда зажегся зеленый свет и Мэтт собрался
ехать в город, сказала:
— Сверни.
Он подчинился, но поднял бровь. — Куда?
— К моему дому. Мэтт нахмурился:
— Зачем?
— Затем, что я не могу так жить. Кто знает, когда ты сумеешь поймать
человека, который напал на меня? А если никогда? Я не могу всю жизнь прожить
в твоем доме, под постоянным домашним арестом. Мне нужно зарабатывать себе
на пропитание, нужно начать свое дело и обжить свой дом. Я не могу отложить
все это на неопределенный срок. И не хочу.
— Карли... — Внезапно его взгляд и тон стали смертельно
серьезными. — Кто-то пытался убить тебя. Он все еще рядом. Я
рассчитываю только на то, что он придет снова. Черт пебери, пока мы не
узнаем, почему он тебя преследует, кто он и что все это значит, ты
останешься одна лишь через мой труп. И не только в этом доме. Где угодно.
— Мэтт...
— Никаких
Мэтт
. Я знаю, что говорю.
— К вашему сведению, мистер Господь Бог, если мы спим вместе, это еще
не дает вам права командовать мной.
— Нет. Но я местный шериф, и ты находишься под моей опекой и защитой.
Карли насупилась. Мэтт ответил ей хмурым взглядом. А потом вздохнул.
— Я знаю, что тебе трудно. Это было бы трудно каждому, но самое
большее, что я могу сделать, это обеспечить тебе охрану. Я бы переехал к
тебе, но не могу находиться в особняке круглые сутки. Кроме того, дом у тебя
очень большой. У меня тебе будет спокойнее. Мой дом меньше, и там все время
куча людей. Людей, появляющихся неожиданно, так что этот малый ничего не
сможет спланировать заранее.
— Ты уверен, что он совершит еще одну попытку? Но зачем кому-то убивать
меня? — Это был крик души.
— Малышка, как только мы поймем, зачем, то тут же узнаем, кто он. А до
тех пор, пожалуйста, сделай мне одолжение и пообещай, что будешь выполнять
мои указания. Конечно, если не хочешь, чтобы у меня случился нервный срыв
или сердечный приступ.
Мысль о том, что из-за нее у Мэтта может случиться нервный срыв или
сердечный приступ, подействовала на нее сильнее, чем любой приказ. Карли
смотрела на него и таяла. Она была глиной в его руках. Но Мэтту об этом
знать не следовало.
— Хорошо, будь по-твоему. Но как только эта история закончится, договор
потеряет силу. — Карли бросила на него воинственный взгляд, стараясь не
показать свою слабость.
Они свернули за угол и увидели ее дом. Тот выглядел так нормально, что Карли
вздохнула.
— Раз уж мы здесь, может, зайдем? Я хочу взять кое-что из одежды.
— Конечно. — Мэтт покосился на нее. — Мы уже сделали там все,
что могли. Даже уборку. Но все равно не отходи от меня ни на шаг, ладно?
По спине Карли побежали мурашки. Если Мэтт так волнуется за нее — значит у
него есть на это основания. Внезапно угроза вновь стала близкой и реальной.
— По-твоему, он следил за нами?
Мэтт хмуро покачал головой и вышел из машины, остановившейся на лужайке
перед домом.
— Никто нас не преследовал. Я проверял. И все же лучше
перестраховаться.
После таких слов Карли судорожно вцепилась в его руку, и они стали
взбираться на холм. Когда Карли и Мэтт вошли в дом, Энни осталась снаружи.
Она начала бегать кругами, явно обрадовавшись знакомому месту.
Карли сама удивилась силе чувства, охватившего ее, едва она переступила
порог. Ощутив мрачную атмосферу дома, она почувствовала спазмы в желудке.
Дыхание участилось, сердце заколотилось.
— О боже, Мэтт... — У нее закружилась голова; стены закачались, пол
наклонился.
— Тебе плохо? — Мэтт бережно обнял ее и прижал к себе. Карли
заметила, что он на всякий случай расстегнул кобуру. Это помогло ей прийти в
себя. Мэтт рядом. Он защитит ее. — Не стоило приезжать сюда.
— Нет, я... я в порядке.
Ей действительно стало легче. Головокружение прошло. Она сделала глубокий
вдох, оперлась о Мэтта и напомнила себе, что это теперь ее дом. Никакому
убийце не удастся его отнять. Карли расправила плечи.
— Последние двадцать два года я считала этот особняк своим домом. И не
позволю, чтобы какие-то плохие воспоминания все испортили.
— Узнаю свою Кудряшку. — Мэтт обнял ее еще крепче, посмотрел
сверху вниз и улыбнулся. — Боец, как всегда.
Карли ответила ему взглядом, в который, кажется, вложила всю свою душу.
— Я люблю тебя, — сказала она и выпрямилась, не дав ему
ответить. — Давай скорее покончим с этим.
Она решительно обошла все комнаты первого этажа, вспоминая, как бежала по
ним вся в крови. Карли вспомнила блеск ножа, хриплый голос, говоривший
ты
мертва
, и то, как убийца хромал из-за нанесенной ею раны. Вспомнила ужас,
ожог лезвия, вонзившегося в плечо, отчаяние, которое она испытала, когда
поняла, что не успеет открыть дверь. А потом вспомнила, что она все-таки
смогла выжить и перехитрить чудовище, позвать на помощь, и еще — что именно
Мэтт, как всегда, пришел ей на выручку.
И вот теперь она возвращается в свой дом назло убийце.
Она выпятила подбородок, высоко подняла голову, поднялась по лестнице,
прошла по второму этажу, обратив особое внимание на комнату, в которой
прятался нападавший, и ванную, вновь безукоризненно чистую, без всяких
следов крови. Потом отправилась в свою спальню, собрала одежду и аккуратно
сложила ее в сумку. А затем, чувствуя опустошенность, облегчение и покой,
спустилась в коридор и вышла на веранду.
И тут ей отказали ноги. Они задрожали и подкосились. Карли попробовала
спуститься по лестнице, но тут же отказалась от этой попытки и медленно
опустилась на верхнюю ступеньку. Она сделала глубокий вдох, посмотрела на
поросший травой двор, высокую серебристую березу, дубы у шоссе, где Мэтт
оставил свою машину, и позволила теплу и свету смыть остатки страха, который
навел на нее дом.
— Что случилось? — спросил Мэтт, шедший следом. Он поставил сумку
с одеждой и сел рядом.
— Хочу немного отдышаться. — Карли посмотрела на него и
улыбнулась.
— Да? — Мэтт смерил ее скептическим взглядом.
— Ладно, меня не держат ноги. — Она состроила ему гримасу.
— То-то. — Он дернул Карли за локон. — Ну что, стало полегче
после обхода?
Она тяжело вздохнула и кивнула.
— Это мой дом. Я не позволю чудовищу уничтожить его.
Мэтт поднял руку Карли с зарубцевавшимся порезом на ладони и поднес ее к
губам. Карли посмотрела на него и улыбнулась.
Она хотела что-то сказать, но тут увидела Энни. Собака задом выползала из-
под крыльца и что-то тащила зубами. Что-то черное, круглое, с ремнем и
достаточно тяжелое, потому что Энни приходилось упираться в землю всеми
четырьмя лапами.
— Похоже, она нашла женскую сумку, — удивленно сказал следивший за
ней Мэтт.
— Да? Интересно, чью? — Карли, то ли собираясь проверить,
слушаются ли ее ноги, то ли по какой-то другой причине, встала и спустилась
по лестнице. Ноги больше не подгибались, и сама она чувствовала себя гораздо
уверенней. Карли сказала себе, что в следующий раз ей будет легче, а потом
еще легче. Память о чудовище сохранится, но дом снова станет принадлежать
ей. А как только убийцу поймают, она снова будет жить здесь и ужас пройдет.
— Энни, дай. — Собака держала ремень в зубах, но отпустила его,
когда Карли наклонилась, чтобы подобрать сумку. Сумочка была дешевая, из
кожезаменителя, мокрая и грязная — судя по всему, от долгого пребывания под
крыльцом. Карли не узнала сумку — ни у нее, ни у Сандры такой не
было, — а потому расстегнула ее, заглянула внутрь и вынула бумажник.
— Может быть, я знаю владелицу? — Мэтт стоял рядом. Сумка Карли
свисала с его плеча.
Карли открыла бумажник и посмотрела на водительские права. С маленькой
фотографии на нее смотрела симпатичная рыжеволосая женщина.
— Марша Мэри Хьюз, — прочитала она. Реакция Мэтта была быстрой и
ошеломляющей.
— Что?! — Он выхватил у Карли бумажник и, не веря своим глазам,
уставился на водительские права в пленке из пластика.
Глава 34
— Мне нужно задать вам пару вопросов, — сказал Мэтт, когда Кит
Кенан открыл дверь в ответ на стук. — Не станете возражать, если я
войду?
Кенан особой радости не выразил, но отошел в сторону, пропуская незваного
гостя.
Был понедельник, около двух часов дня. С того момента, когда Энни заставила
Мэтта вспомнить об исчезновении Марши Хьюз, прошло шесть часов. Сейчас люди
и собаки обыскивали окрестности особняка Бидла, пытаясь найти тело Марши.
Карли сидела в доме Мэтта под охраной Сэмми Брукса. А Энни... Энни еще
предстояло сыграть свою роль в этой пьесе.
— Я ничего не знаю о Марше, — воинственно сказал Кенан, закрыв
дверь.
На бывшем приятеле Марши были длинные спортивные трусы и черная рубашка с
закатанными рукавами. По мнению Мэтта, это было сделано нарочно, чтобы
продемонстрировать мощные бицепсы. Быстрый взгляд по сторонам позволил Мэтту
убедиться, что в доме стало гораздо грязнее, чем прежде, но все остальное
практически не изменилось. Плотные золотистые шторы теперь были раздвинуты и
пропускали яркий солнечный свет. Насколько он мог судить, Кенан был один.
— Вы ничего не получали от нее? — непринужденным тоном спросил
Мэтт. Бодаться с Кенаном лбами в такой ситуации было бы глупо.
— Ни звука. С того вечера, как она исчезла. Послушайте, сегодня я
работаю во вторую смену, а мне еще нужно многое сделать. Нельзя ли
побыстрее?
— Я постараюсь.
Кенан был подходящего роста, веса, и у него были светлые волосы. Мэтт
посмотрел ему в глаза: бледно-голубые, ресницы такие же светлые, как и
волосы, и плохо заметные в скудном освещении старомодной ванной. Может быть,
два из трех инициалов на платке означают
КК
?
— Вы же говорили, что найдете ее. Пошлете сыщиков и так далее.
— Мы пытались. Но с ее банковского счета не снято ни цента, и она не
воспользовалась ни одной из своих кредитных карточек. Должен сказать, что
это не очень хорошо. — Мэтт неторопливо подошел к окну. Грязной посуды
на столе больше не было, крышку покрывала пыль.
Кенан прошел следом, скрестил руки на груди и косо посмотрел на Мэтта.
— Что вы хотите этим сказать?
— Может быть, присядем?
Губы Кенана сжались, но он молча отодвинул стул и сел. Мэтт посмотрел на его
колени. Никаких следов. Этот малый не мог так быстро залечить рану. Может
быть, Карли ударила его в другую часть тела? Может быть.
— Ну? — нетерпеливо спросил Кенан.
— Я хочу вам кое-что показать. Ничего, если я поставлю это сюда? —
Это
означало чемоданчик, который Мэтт держал в руке. Расценив
неопределенный жест Кенана как знак согласия, Мэтт поставил чемоданчик на
стол и открыл его.
Кенан хмуро следил за тем, как Конверс доставал сумку Марши, тщательно
завернутую в полиэтилен. Над этой сумкой еще предстояло до седьмого пота
поработать экспертам из криминалистической лаборатории штата, куда ее
предстояло сегодня отправить. Предъявлять потенциальному преступнику главное
вещественное доказательство до отправки экспертам не полагалось, но Мэтт
хотел знать реакцию Кенана и видеть его глаза.
— Вы когда-нибудь видели это? — Мэтт поднял сумку и показал ее
Кенану.
Кит посмотрел и пожал плечами:
— Сумка. Может быть. Не знаю.
— В ней находится удостоверение личности Марши. Глаза Кенана
расширились.
— Хотите сказать, что это — ее, Марши? — Он встал, наклонился и
сквозь пленку посмотрел на черную сумку. — Да. Наверное. Я думаю, это
она.
Мэтт сам был мужчиной и не находил ничего странного в том, что Кенан не смог
с первого взгляда узнать сумку своей бывшей подруги. Большинство мужчин не
обращает внимания на женские сумки. Но то, что находка ничуть не встревожила
Кита, говорила о многом. Либо он был великолепным актером, либо у него
вообще не было причины тревожиться.
— В тот вечер Марша взяла ее с собой? — спросил Мэтт, положив
сумку обратно в чемоданчик и закрыв его.
Кенан нахмурился и скорчил гримасу, как будто пытался что-то вспомнить.
— Да. Да, взяла. Она схватила ее и...
— Убежала во все лопатки, — сухо закончил Мэтт, когда Кенан осекся
с видом человека, который чуть не проговорился. — Мы уже говорили об
этом, правда?
— Я не трогал ее, — сказал Кит, пригладив руками волосы. — В
тот вечер нет. Если с ней что-то случилось, это не моих рук дело. Шериф, я
клянусь...
Раздался стук. Кенан нахмурился и с опаской покосился на дверь. Интересно,
кого он ждал? И чего боялся? Что гость увидит представителя закона или
наоборот?
Впрочем, в данный момент это Мэтта не слишком интересовало. Он пришел сюда
за информацией о Марше Хьюз. Если сумка, лежавшая под крыльцом Карли,
действительно принадлежала Марше, то, скорее всего, ее тело тоже находилось
где-нибудь неподалеку. Шансы на это были велики, но шансов на то, что Марша
не умерла естественной смертью, было еще больше.
Получалось, что окрестности особняка Бидла стали ареной убийцы. Вероятность
того, что существовали два убийцы (точнее, один убийца, которому повезло, и
один неудачник), действовавшие на одной и той же территории практически
одновременно, была ничтожна.
Следовательно, тот, кто убил Маршу Хьюз, пытался убить и Карли.
Что их связывало?
— Должно быть, это один из моих помощников, — сказал Мэтт, когда
стало ясно, что отвечать на стук Кенан не собирается. Реакция Кита на сумку
была известна; наступила очередь новых вопросов. — Вы согласны впустить
его?
— Если вы нашли сумку, — медленно сказал Кенан, шагнув к
двери, — то нашли и Маршу?
— Еще нет, — сказал Конверс, немного помедлив. Кит открыл дверь. В
коридоре стоял Антонио, державший на руках Энни.
— Кенан, — лаконично бросил он в знак приветствия и перевел взгляд
на Мэтта. Тот едва заметно покачал головой.
— Вы не будете возражать, если помощник шерифа Джонсон войдет? —
спросил Конверс.
Лицо Кенана напряглось, но он отошел в сторону, и Антонио протиснулся мимо
него.
— Это ищейка, которая вынюхивает наркотики? — подозрительно
спросил Кит, глядя на Энни. Казалось, собака сжалась при звуке его голоса.
Теперь Мэтт был на сто процентов уверен, что Кенан занимается по крайней
мере одним видом незаконной деятельности. Этот малый и в самом деле
проболтался. Судя по всему, умом он не отличался. Но в данный момент
наркотики Мэтта не интересовали.
Антонио остановился и спустил Энни на пол. Мэтт посмотрел на нее и тут же
пожалел бедную малышку. Она дрожала и испуганно озиралась по сторонам.
— Что это с ней? — хмуро спросил Кенан, глядя на собаку и явно не
узнавая ее. — Она не надует мне на ковер?
Энни задрожала еще сильнее, наклонила голову и поджала хвост.
— Вы когда-нибудь видели ее? Кит помрачнел.
Мэтт терпеливо продолжил:
— Когда я был здесь в прошлый раз, вы сказали, что поссорились с
Маршей, потому что она скормила собаке болонскую колбасу. Это та самая
собака?
Кенан посмотрел на Энни более внимательно. Собака скорчилась и припала
животом к ковру.
— Может быть. Там была уродливая маленькая черная дворняжка... Да, я
думаю, это она.
Мэтт удовлетворенно кивнул. Он шел по верному следу. Это стало ясно, как
только он увидел удостоверение личности, лежавшее в бумажнике.
— Сюда, Энни. — Теперь, когда опознание закончилось, он не мог
видеть страдания испуганного животного. Мэтт наклонился, взял ее на руки и
погладил. Энни все еще дрожала, но слабо виляла хвостом, показывая, что
считает его другом. Конверс посмотрел на Кита. — Значит, Марша скормила
вашу болонскую колбасу именно этой собаке. Где? В этой квартире? А что было
потом?
Кенан замешкался.
Мэтт с трудом сдержал нетерпение.
— Послушайте, я не считаю, что вы имеете отношение к исчезновению
Марши. Но я думаю, что вы обладаете информацией, которая поможет нам найти
ее. Если мы найдем ее и обнаружится, что вы тут ни при чем, мы оставим вас в
покое, а это в ваших собственных интересах. Только скажите мне, что
случилось, а я посмотрю сквозь пальцы на все остальное, договорились? Я имею
в виду угрозы, преследование и прочие мелочи.
Кенан перевел взгляд с Мэтта на Антонио, стоявшего с бесстрастным выражением
лица, скрестив руки на груди, и скорчил гримасу.
— Начните с собаки, — сказал Конверс.
— Когда я пришел с работы, собака была в квартире. Марша всегда
подбирала каких-то бродяг, а меня от этого тошнило. Я сказал, что мы не
будем ее держать, а потом пошел на кухню, собираясь перекусить. Я знал, что
в холодильнике лежит болонская колбаса, но она исчезла. Я сразу догадался,
что она скормила ее проклятой собаке. Поэтому я что-то ей сказал, а когда
вышел с кухни, она уже бежала к двери.
— Собака была с ней?
— Она несла ее на руках.
— А сумка?
— Да, она должна была взять сумку. Там лежали ключи. Она села в машину
и уехала.
— О'кей. Давайте вернемся немного назад... Она выбежала отсюда с
собакой и сумкой, а вы бежали за ней до самой стоянки, верно?
Кит почувствовал себя неуютно.
— Когда мы были здесь в прошлый раз, — грозно промолвил
Антонио, — я сказал тебе, что мы все знаем!
— Хорошо, хорошо. — Кенан облизал губы и посмотрел сначала на
Антонио, а потом на Мэтта. — Я действительно бежал
...Закладка в соц.сетях
